Ведьм не увольняют

Спустя несколько минут задумчивого разглядывания личного дела бывшего начальника большой босс спросил: — Адам Рустамович начинал не в каком-нибудь закутке в подвале?

Вопросительно взглянула на Кирилла, он уточнил:

— Если бы я прикрывал кого-то очень близкого, то в первую очередь подумал о потаённом месте, где уже дано никто не ходит, — кажется, немного смутился от собственных слов, — какое-нибудь подвальное помещение подошло бы идеально.

С подвалом он рассудил верно.

Туда меня не пустили. А я и не хотела. Просто молча сидела в светлом холле на первом этаже, сжимая в руках горячий шоколад. Дядя Витя и Женя заняли места по обе стороны от меня и молчали.

Когда попросивший подождать здесь Кирилл Михайлович убежал на второй этаж разыскивать очередной забытый кабинет, я только тряслась.

Когда в здание вбежали полицейские, я уже перестала чувствовать пальцы.

Врачей скорой помощи видела уже размытыми пятнами. Зажала рот руками, чтобы не отвлекать людей. Всхлипывала, слушая перезвон открывшегося лифта. Дядя Витя глухо пробормотал:

— Девочки, не смотрите.

Он заслонил нас собой. Совершенно забыв, что призраки прозрачны.

Белое покрывало слишком точно повторяло очертания человеческого скелета.

Тогда заплакала Женя.

Глава четвёртая. Команда мечты

Решили сначала перевести дух и отправились на кухню. Не на маленькую кухоньку с микроволновками, которая была на каждом этаже, а в большую столовую.

— А вы что такие бледные? — спросила тётя Даша с порога своих владений. Спросила у двух призраков и меня, укутанной в чужой пиджак.

— Обсудим за чаем, — прошелестела я в ответ и пошла к электрическому чайнику в углу. Достала три кружки, свою с горячим шоколадом отправила крутиться в микроволновке. Всё это под тихие завывания Жени и рассказ успевшего получить от меня объяснения дяди Вити.

— Два козла! — резюмировала бывшая повариха, свалившаяся прямо на рабочем месте с сердечным приступом. Никогда не забуду, как ещё утром благодарила её за омлет, принимая тарелку. А уже в обед рассматривала явившегося перед моим столом призрака доброй женщины. — Козёл старый, козёл молодой. Расчёт козлов окончен! Всех за решётку к самым лютым уголовникам!

— К самым похотливым уголовникам! — добавила уже успокоившаяся Женька. Видно, что потрясение ещё не отпустило девушку полностью, но плакать она перестала и даже вытянула из настоящей кружки чая её призрачную версию.

— Девочки, — осадил увлёкшихся женщин дядя Витя.

Я достала подогретый шоколад из микроволновки и замерла: кажется, что-то забыла.

— Получается, мне пора уходить? — неожиданно спросила Женя и взглянула на меня. Будто я тут самая по посмертию опытная.

Я вопросительно посмотрела на дядю Витю. Тот даже призрачным чаем поперхнулся.

— Вы серьёзно? — с укором проговорила бывшая повариха, сформировав в широкой ладони половник. — А ну-ка собрались и ответили девочке!

— А пёс его знает! — покраснел мой помощник по работе в офисе, — у всех по-разному. У тебя же не было цели найти своё тело?

— Я об этом задумывалась, — глядя в кружку призналась Женя, — но именно целью это не назвать.

— А какая цель? — продолжила расспрашивать добрая женщина в белоснежном фартуке. Не забывая стрелять в меня требовательными взглядами.

— Да нет никакой цели, просто жить… — совсем расстроилась девушка.

Я вздохнула. Усталость и горечь почти не оставили сил. Хотелось спать, но не хотелось оставаться одной.

— Ты ощутишь, — с трудом сформулировала и произнесла, плюхнувшись на стул возле собеседников. — Нарастающее чувство близкого выхода. Как будто стоишь спиной к открытой двери. Не видишь её, но точно знаешь — она там.

— А мне просто щекотно, — с сомнением пробормотала она. — И тянет обернуться. Проверить, что оно здесь.

Я сглотнула и кивнула. Тётя Даша прижала руки к груди, дядя Витя быстро заморгал.

— Ну почему именно сейчас? В офисе только появились красавчики, — горько засмеялась Женька, вытирая слёзы с бледных щёк, — а там даже непонятно, что будет.

Её трясло. Женя успела только отучиться, немного поработать — и погибла. Теперь увидела собственный скелет. А мы просили её оставить знакомый мир и нас, ставших близкими, ради того, что ждало за неизвестной дверью.

— Если останешься, дальше будет только труднее. Боль и вспышки злости вернутся, — сказала я. Было стыдно. Тётя Даша смотрела с укором, но умолчать о главном я не могла.

Если Женя останется… Потом будет только хуже.

— Лен, мне страшно до усрачки, — выдала плачущая девушка.

— Хочешь, провожу? — Я ненавидела себя за то, что не находила нужных слов. Не могла объяснить, почему там ей будет лучше.

Повариха рыдала на плече охранника, а мы шли плечо к плечу. Невольно потянулась к призраку, обволакивая своей силой. Обнимая, как и обещала, по-медиумски.

Она улыбнулась.

Совсем по-другому. Не с шальным любопытством или детским восторгом.

И уже без привычной тревоги.

— Мне тепло, — улыбнулась, остановившись у видимого только ей прохода. — Надо было раньше так обниматься.

— Надо было, — с трудом улыбнулась в ответ, пообещав себе заобнимать каждого из своих призраков.

Мы ещё прощались, а Женя с каждой секундой становилась прозрачнее. Пока не исчезла окончательно.

Никто не двигался. Мы смотрели туда, где только что стояла девушка, переживая одну утрату на троих.

— Ну вот… — пробормотала тётя Даша. Вытерла слёзы пухлыми ладонями, подышала глубоко. Не потому что ей это нужно, а чтобы успокоиться.

Но не сработало.

— Ленусь, — неожиданно грозно проговорила повариха, — а одолжи-ка своё тело на денёк.

В её руке, когда-то без труда месившей тесто для столовской пиццы, появилась поварёшка.

Дядя Витя молча отшагнул от женщины, оказавшись за моей спиной.

— В одержимости отказано, — быстро ответила, отмывая кружку с нетронутым горячим шоколадом. И снова промелькнула какая-то мысль. Что же я могла забыть?

— Да мне быстро, пока можно их первой взять, — толстые пальцы сжались на металлической ручке, которая погнулась под нашими взглядами.

— А мне потом в тёмно-серой форме годами за высокими стенами гулять? — раздражённо проговорила, устало вышагивая к выходу. — Ага, спасибо, план продуманный до мелочей. Надёжный, как…

Перед моим носом открылась дверь. И я наконец вспомнила, что забыла.

— Кирилл Михайлович, а мы закончили, — отчиталась перед большим злым боссом, — отзыв и оценку записать забыла. Зато Евгения покинула наш грешный мир с улыбкой.

Не знаю, что он увидел на моём измученном лице. Молча пропустил меня и спросил:

— Хотите я вам выходной дам?

Я устало улыбнулась. Рядом с ним, умеющим заботиться в мелочах, стало немного легче.

— Если вы дадите мне несколько минут, — тихо проговорил Кирилл Михайлович, — то я не только поднимусь за вашими вещами, но и подвезу вас домой.

Очень хотелось согласиться. Настолько, что пришлось отвернуться.

— Спасибо, я сама.

Медленно побрела мимо двух торчащих из стены любопытных голов.

Дядя Витя сверлил начальника недовольным взглядом:

— А нас чужие ошибки ничему не учат, да?

— Так этот вроде не женатый, — не стала молчать тётя Даша.

Я добралась до своей комнаты для ночёвок. Ещё в начале работы, когда приходилось задерживаться допоздна, вытребовала себе место для сна.

Открыла дверь, выставила будильник и легла на узкую кровать, плотнее укрывшись чужим пиджаком.

— Мать, это уже как-то неприлично, — вывел меня из сладкого забытья голос качка Гриши, — вы со светленьким из начальства во вчерашней одежде, — глаза открыла и взглянула в хитро прищуренные лисьи гляделки, — ты нежно сжимаешь его пиджак, лёжа на кушеточке. А твой дядя Витя таинственно молчит о произошедшем ночью.

— Дай кофе, будь человеком, — прохрипела, пытаясь разлепить тяжёлые веки. В руках коллеги-медиума успела заметить два стаканчика с ароматным напитком. Глаза невольно распахнулись от осознания… — Почему стаканчики бумажные?

И горестно простонала от широкой улыбки любящего выездные задания мужчины.

— Подростки играли с призывом и, кажется, проиграли, — объяснил он уже в машине, ставя кофе в держатель. Я пристегнулась. В салоне пахло духами его девушки — знакомыми всему отделу с первого дня их отношений. — У двоих температура и бред с подробностями прошлой жизни. Одна девочка пытается сбежать из дома, матерится как пьяный строитель.

— Почему мы? — приоткрыла окно, впуская прохладу в надежде взбодриться и… проветрить салон. Пусть запах духов был приятным, но голова начинала болеть с первой минуты. — С такими вещами разбираются в специальном отделе полиции.

— Ритуал проводили в нашем здании, — сказал Гриша, вклиниваясь в пробку. — Такие симптомы ещё у десятка людей. Ах да! Консьержка, которая нас вызвала, — баба Глаша.

— С этого дня я запрещаю сообщать мне плохие новости год! — Скривилась от воспоминаний о думающей, что имеет силы женщине. И если бы она тихонько в это верила, то я бы даже за неё порадовалась. Но человек была уверена, что знает больше молодой и неопытной меня, встревает в работу и требует абсолютного послушания. — Предлагаю закончить этот неприятный разговор на самой отвратительной ноте. С твоего дозволения я посплю, — закрыла глаза, почти сразу уплывая в сон, но зря на что-то надеялась.

— Не дозволяю, Ленок. Лучше расскажи, что у вас с начальником ночью произошло.

— Мы нашли тело Женьки, и она ушла, — не открывая глаза, рассказала то, что и так должна была доложить. Её дело следовало оформить и передать в закрытую часть архива. Но за скупыми словами, сказанными не так, как хотелось, не в то время, на душе стало горько.

И не мне одной. До небоскрёба ехали в тягостном молчании.

Низкорослая пожилая женщина с недовольным лицом и пугающим воодушевлением в глазах уже ждала нас у стеклянного входа дома бизнес-класса. Уверена, будь у неё силы, мы бы уже были переброшены через узкие сухие плечи и внесены в здание под нескончаемые причитания.

— Доброе ут.. — начал вежливый с заказчиками Гриша, но был прерван той, с кем почти никогда не общался. Везучий качок вызывал у женщины чувство лёгкого страха. Может, и мне накачаться?

— Наконец-то! — Рявкнула с порога и, бодро развернувшись, помчалась к дверям, — я уж думала, вы решили работу свою не выполнять!

— И почему она на пенсию никак не уйдёт? — пробормотала, нехотя следуя за бойкой женщиной.

— Потому что там некем помыкать, — предположил Гриша, придержав для меня дверь.

Я вошла и остановилась. Гриша застыл за спиной. По коже пробежал холодок; захотелось немедленно уйти.

Для ничего не понимающей бабули, продолжающей возмущаться, этот просторный холл был светлым, уютным, выложенным мрамором и модно обставлен широкими лавочками и кустарниками. Но для нас вокруг царил хаос.

— Это что такое они пытались вызвать? — пробормотала, рассматривая медленно струящуюся по углам тьму. Кажется, стоит подойти ближе, и непроглядный сгусток набросится, впиваясь в кожу.

Вопьётся. Доберётся до костей.

— А мы скоро узнаем, — ответил так же тихо коллега и, вытянув руку, чтобы я увидела, указал пальцем на потолок.

Вздрогнула, встретившись взглядом с белёсыми провалами глазниц. На круглом лице мёртвой женщины растянулась широкая улыбка, нарочно обнажая длинные зубы. Чёрные волосы слипшимися паклями свисали почти до середины холла.

— И чего застряли? Хочется деньги получать и не делать ничего, а? — От гадкого ехидного голоса бабы Глаши даже неизвестного призрака передёрнуло. Нас невольно подбросило.

Лифтовые двери были раскрыты, на панели мигала кнопка 35 этажа, а мне уже тяжело дышалось. Могу, конечно, подняться. Не зря дома на специальном тренажёре хожу, но это будет долго. А дух уже подозрительно плотный. Гриша, по долгу службы знающий о моей проблеме, прошептал:

— Лен, глаза закрой, дыши и помни: если что, по тросам тебя с лёгкостью подниму. Как Тарзан, только не такой волосатый.

Кивнула и вошла в грузовой, ярко освещённый лифт. Больше, чем в моей каморке для ночёвок, в которой я проснулась утром, но всё ещё с автоматическими дверями, которые я не могу контролировать. И металлическими стенами…

Я закрыла глаза и прижалась вспотевшим лбом к широкой спине Гриши. Он встал между мной и бабой Глашей. О чём-то спрашивал, она отвечала, но я слышала только собственное сердце.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Стены не двигались, не давили — это поднималась кабина. Больше ни за что сюда не зайду.

Под закрытыми веками скапливались слёзы. Я снова вдохнула, стараясь не торопиться. Кабина дёрнулась. Я открыла глаза — стены показались ещё ближе.

Вцепилась в ветровку коллеги, готовая умолять вытащить меня из кабины. Как угодно: сломав раздвижные двери или через лючок в потолке. Посмотрела вверх и чуть не потеряла сознание: маленького квадратика не было.

«Тридцать пятый этаж», проговорил мелодичный женский голос, и я выскользнула из маленького помещения. Обо что-то споткнулась, упала на колени и была быстро поднята вверх одним рывком.

— Дурная, под ноги смотри! — заорала баба Глаша за спиной.

— Дыши давай, — хрипло пробормотал коллега, удерживая меня почему-то на весу. Лёгкие горели, горло, словно сжатое чужими ладонями, с трудом пропускало воздух, голова кружилась. Кажется, меня мотало даже в таком «подвешенном» состоянии. — Лен, я один это не вытяну, приходи в себя.

Кивнула, уронив голову вперёд, не в силах поднять её вертикально. Считаю. Вдох. Задержка. Медленный выдох.

Сосредоточилась на его дрожащих пальцах у моей талии. На прохладе, проникавшей под одежду, на полумраке, заметном даже сквозь закрытые веки.

— … там, но я ощущаю, что призраки сейчас в другой квартире прячутся! Сама изгоню, у меня всё есть всегда. Вы только подите да покажите жильцам свои документики! Да хватит уже обжиматься, идите работать!

— Баба Глаша, сходите на балкон, — рявкнул коллега.

— Зачем это? — опешила от посыла противная женщина.

— Изгоните застрявшего в перегородке призрака, — это громко и уже тише, — заодно голову свою поехавшую проветрите.

Глаза открыла от промелькнувшего холодного ветра и громкого хлопка двери подъездного балкона. И наконец поняла, почему коллеге так нехорошо. До трясучки в руках, до хрипа в голосе, до отсылания заказчицы подальше.

Густая тьма пульсирующими жгутами покрывала стены и потолок, затушив даже светильники. Лицо жуткой дамы улыбалось нам из квартирного коридорчика, подзывая сухим пальцем. Чёрные волосы не лежали на плечах, а тянулись вперёд, безостановочно шевелясь, будто в попытке поймать нас и притянуть в смертельные объятия.

— Давай покончим с этим поскорее, — попросила я, высвобождаясь. Слабость осталась, но стоять уже могла. — Кто ты? — спросила, глядя в белёсые глазницы. Женщина только улыбнулась шире.

Сильно хочется отвернуться. Но это как со страшными фильмами, взгляд то и дело притягивается обратно.

— Она не привязана к дому, — начал перечислять коллега, осторожно переступая жгуты. — Значит, не обычный призрак. Окрепла за короткие сроки, значит питается жизненной силой или здоровьем людей.

— Не нравится мне это, — пробормотала видя, из какой именно квартиры тянется чёрная «паутина». Нервно передёрнула плечом, — Может, повезёт и мы его раз, и всё.

— Я бы сильно не надеялся, что будет легко, — кивнул за спину Гриша. Из стены улыбающаяся женщина вылезла наполовину. Пугала меня впалой грудной клеткой с чёрными венами, заметно подрагивающими даже с моего расстояния.

— Лучше бы это были одержимые… — вздохнула ненавидящая сильных духов я.

— Да не говори, — потянул на себя входную дверь в квартиру, — там просто ритуальчик провёл, жилплощадь очистил, мимо проходящих куда подальше отправил и на обед. А тут… — запнулся, сглотнул, вглядываясь во тьму просторного коридора.

— Надо не помереть… — закончила за коллегу мысль и сформировала в ладони цепи медиума. Не то чтобы поможет от сильного духа, просто так спокойней.

Гриша вошёл первый, подрагивая от сковывающего движения чувства приближающейся опасности. Последовала за ним, оглядываясь на застывшую женщину. За бабу Глашу не переживала, я на неё ещё в прошлый раз защиту хорошую поставила, да и её «ритуалы» обычно не менее часа длятся. Так что проветрится, может успокоиться, а мы хоть поработаем в тишине.

Из глубины коридора разнёсся звук удара. Не из правой комнаты, которую заполонили жгуты, а противоположной.

— Сходи к буйному, а я изучу место призыва, — предложила практику оставить мне теорию, получив волну благодарности. Улыбнулась в ответ и остановилась.

Чтобы войти, нужно было коснуться жгутов, уже плотных, как трубы. Они пульсировали, источая холод и лёгкий дымок. Желание касаться «каки» окончательно пропало. Я взглянула на свою цепь, переплела её плотнее и добавила нитей…

— Крестиком вышиваешь? — усмехнулся коллега, выглянув из-за спины.

— Смотри, — довольно протянула и аккуратно расстелила своё кривое «ажурное» творение на один из жгутов. От лёгкого соприкосновения он дрогнул, но остался. Перелезла, старательно касаясь только своих нитей, и огляделась.

Комната явно принадлежала подростку. Учебники и обломки полок валялись повсюду. На кровати были следы борьбы и кровь. Сорванные шторы и сломанный карниз закрывали половину пентаграммы на полу.

— Один в один моя комната в общаге, — не сдержался и высказался Гриша. Улыбнулась, несмотря на жуть. Когда вокруг тебя пульсирующие непонятного происхождения и действия чёрные жгуты, снующая неподалёку улыбающаяся жуть и самое страшное — баба Глаша, поймать спокойствие нереально.

— Что там был за шум? — аккуратно убрала с края чертежа призыва рваную ткань. Деревянный паркет выжгло от силы ответившего духа.

— Один из жильцов. Пацана просто выкачали до потери связи с реальностью. Его отец лежит там же в отключке. Ещё немного и…

— И всему дому хана, — не закончила фразу, а констатировала факт, узнав символы на полу, — вызывай полицию, мы не вывезем.

За что люблю, ценю и уважаю Гришу, так это за доверие. Не спорил, не задавал лишних вопросов. Молча достал смартфон и набрал номер из трёх цифр, добавив дополнительные, для связи с особым отделом.

— У нас тут… — без предисловий начал разговор и вопросительно взглянул на меня.

— Веталы, — резюмировала и пошла на выход мимо остолбеневшего коллеги. А хочется бежать.

Инстинкты вопят смываться, улепётывать, улетать. Да что угодно, лишь бы быстро и сразу подальше.

Но если я могу хоть как-то помочь, разбрасывая свою ажурную сеть до приезда подмоги — то именно так я и поступлю.

Смысла оставаться в захваченном этими духами доме не видела. Мы видели лишь одну сформировавшуюся гадость, но, судя по силе ответа на призыв, их минимум трое. А это для нас двоих уже смертельно.

Когда они наберут силу в нашем мире, найдут тело мертвеца, мы…

Дверь комнаты, мимо которой я проходила, открылась. Бесшумно, быстро и неожиданно. И меня со всей силы швырнуло в стену.

Перед глазами вспыхнули искры, мир качнулся. Выбившиеся из пучка волосы рассыпались по лицу, заслоняя обзор.

Не дала холодному женскому телу схватить за волосы, оттолкнулась ногами вперёд, проскользнув под мамой одного из призывателей. Похоже, среди всей семьи самой слабой физически. И сейчас мне это на руку.

Я перескочила через жгуты, не обращая внимания на пульсировавшую от боли голову. Сформировала цепи и бросила в женщину. Добилась лишь вспышки: глаза загорелись голубым, а ветала ещё больше разозлилась.

— Силу слов услышь и мир покинь,

Человека освободи, злобу отринь, — вкладывала в каждое слово не жалея силу, злые духи иных миров — другой уровень.

— Эрдем очищу от глупости людской,

Встав на защиту мира горой! — договорила, а в висках застучало. Глаза сами собой устало закрылись. Не вовремя.

Потерявшая бдительность, я получила кулаком в лицо.

Чудом удержалась вертикально. Матюкнулась, прикрываясь. Вызвав у вышедшего в коридор Гриши восторг. Мужик этого момента семь лет ждал, выводя меня из себя каждый будний день. А тут неожиданно и так красиво.

— Будто день рождения! Спасибо, дух! — искренне поблагодарил и схватил женское тело. — Считай её род, матершинница! И быстрее, пока зараза не окрепла!

Вот почему я не люблю злых иномирных духов! У каждого свой способ изгнания, и ни один из них не бывает лёгким. Веталу, например, можно изгнать исключительно погребением по традициям рода духа.

Подбежала и взглянула в глаза женщины. Невольно дух показал свой род, традиции и даже семью, которую имел множество веков назад.

— Сжечь травяными свечами, поместить прах в семейную реликвию оболочки и рассыпать его в водоёме! — оторвалась от попытавшейся откусить мой нос женщины. Пробежала за спину коллеги, даже его мускулами с трудом удерживающего сильное существо. Ветала почти полностью захватила контроль. — Где у тебя свечи?!

Открывала дрожащими руками каждый из кармашков и карманчиков ускользающего рюкзака. Гриша старался удержать сильное тело, но всё чаще срывался на мат и пропускал удары от выскользнувших из захвата конечностей.

Я торопливо открывала молнии. Перед глазами плыло. Кажется, из носа текла кровь.

Надеюсь, что кровь.

Остался один непроверенный карман. Я едва не всхлипнула, но продолжила искать.

Грише это явно сил не придаст.

Свечки! В самом последнем кармашке.

Как всегда.

— Нашла, не кричи, — пробормотала, вытягивая пахнущие травами длинные свечи. На мой комментарий неожиданно раздался хрип, и мужчина упал на колени. А передо мной, крепко стоя на ногах, улыбалась мёртвая женщина. Светлые волосы растрепались от борьбы, белеющие глаза неотрывно следили за мной.

— А давайте вы ещё пару минуточек постоите, пока я свет включу? — попросила я без особой надежды. В одной руке держала три свечи, другой искала зажигалку в кармане джинсов. Она всегда была при мне. Всегда, кроме этого раза!

Женщина метнулась ко мне. Я закричала, но успела проскользнуть под её рукой. Бросила одну свечу Грише и побежала в коридор.

Топот за спиной не отставал. У нас есть шанс, потому что есть время до прибытия подмоги. Веталы очень любят мучить жертв, растягивая удовольствие от пыток. Так что убивать меня эта особь не будет, а вот вынуждать молить о смерти очень даже да.

Выскользнула на кафель в подъезде и чуть не врезалась в бабу Глашу. Та уже закончила свой ритуал.

— Назад! — заорала, разворачивая её в сторону подъездных балконов, от лёгкого движения, закружилась голова, — прячьтесь, живо!

— Да ты совсем охамела, дура молодая?! Кому указываешь?! — Она сбросила мои руки с плеч. И только тогда я заметила свечи в её пальцах. Зажжённые. Травяные!

Расцелую бабку!

Взглянула в полные недовольства впалые глаза и передумала.

Забрала свечи из тонких пальцев и развернувшись, выставила их огнём вперёд, попав в человеческое лицо. Орала от боли ветала, орала от ужаса бабка, Гриша орал, но воинственно, ибо выбежал к нам с зажжёнными свечками. И так же, для ускорения процесса, поджёг духа сзади.

Глаша набросилась на меня, царапая лицо и выдирая волосы. Гриша оттащил её. Захваченное духом тело быстро догорало. Оставалось найти семейную реликвию, запечатать прах и завершить изгнание, пока ветала не переселилась в другой сосуд.

— Это ж Вика! Викушка! Она ж беременная, что ты натворила, дрянь?!

— Не Викушка, а ветала, дура ты старая! Она мертва и одержима своей убийцей! Отпусти живо, пока она в другое тело не переселилась! — заорал Гриша так, что даже я остановилась, перестав защищаться.

— Ты кого дурой назвал? — очень тихо и угрожающе прохрипела баба Глаша.

— Ту, кто мешает нам жизни спасти! Семью эту хорошо знаешь? — начал с главного коллега, подталкивая нас обратно в квартиру.

— Хорошо, чай пили вместе, — недовольно проворчала женщина, и мы услышали лёгкое шуршание за спинами. Дух начал выбираться из праха, собирая себя практически по кускам.

— Есть у них семейная реликвия или что-то в этом духе? — спросила я, заходя обратно в квартиру. Принялась открывать все шкафы, заглянула в санузел, наконец нашла совок и метёлку. Пробегая мимо задумчивой бабы Глаши, услышала:

— Компас деда, он моряком был.

— Ищите! — бросила за спину и вбежала в лифтовую зону.

Из раздвижных дверей на меня смотрела следующая волосатая гадость. И она не улыбалась.

— Только подойди, следующей будешь! — пробормотала, заметая пытающийся разлететься в разные стороны прах в розовый совочек. Это простое действие осложнялось пристальным вниманием духа. Ведь всегда же так: когда ты что-то делаешь на публике, оно обязательно получится кривым. — А вы не могли бы отвернуться, у меня ваша подруга высыпает…

На меня смотрели четыре веталы: из лифта, с потолка, со стены; ещё одна вылезала из пола. Я сглотнула. Восстановление пятой, самой сильной, допускать нельзя. Собрала прах и поспешила обратно в квартиру.