Ведьм не увольняют

Крепко прижимая руки к себе.

— Так кто спрятал сбежавших из квартиры гоблинов? — вернул меня в реальность начальник.

— Их первая жертва, — невесело усмехнулся Егор, убрав руки под стол. Но я успела заметить мурашки на его коже. — Мужик, похоже, пытался сбежать и спрятался в котельной. Гоблины догнали и решили обосноваться в тёплой норе.

— И всё это время они таскали людей в котельную? — уточнил босс. Егор молча кивнул. — Всех двадцать человек за месяц?

— Гоблинша разродилась.

На несколько секунд в переговорной стало настолько тихо, что было слышно, как где-то за окном сигналит машина. Маринка всхлипнула, я прикусила губу. Мужчины молча смотрели перед собой.

Даже Егора передёрнуло, и он решил, наконец, закончить рассказ:

— Как обнаружил… всё это, вызвал магов из «Антрагона», они гоблинов забрали. Мы начали поиски этого сбежавшего чернокнижника, двое суток как раз искали.

— Нашли, — утвердительно резюмировал начальник, мельком взглянув в мусорку. Кровавое пятно на белом пиджаке ярко выделялось в чёрной корзине.

— Я немножко психанул, — пожал плечами коллега.

— Ладно, допустим, — закончил с Егором Адам Рустамович и перешёл к следующей «жертве». К сожалению, ко мне. — Леночка Александровна, — нежно пропел дедуля. Я поняла, что мне хана. Судя по лицам коллег, они тоже. Даже дядя Витя виновато выглянул из стены. — А что там за ночной инцидент…

В дверь переговорной постучали. Я выдохнула, дядя Витя втянулся в стену, коллеги вопросительно уставились на дверь, начальник нехотя пошёл в её сторону.

— А вот и вы! — радостно провозгласил он, отчего нам всем стало окончательно плохо.

— Если начальник радуется, значит, мы уволены, — озвучила общие мысли Маринка. При виде вошедших она вздрогнула; мелкие светлые кудряшки подпрыгнули и рассыпались по плечам.

У меня перехватило дыхание.

Из всех людей, которых жизнь могла поставить за дверью переговорной, она выбрала именно его.

— Лучше бы мы были уволены, — пробормотала я.

Я не могла смотреть ему в глаза, почти чёрные, знакомые до боли. Взгляд опустился на губы, сорвавшие мой первый поцелуй.

При виде этого мужчины сердце сжалось так, что стало трудно дышать.

Мой первый мужчина.

Мой бывший жених.

— А вот и ваше новое руководство! — провозгласил Адам Рустамович, искренне улыбаясь. Впервые за всё время нашего знакомства. — Удачи вам всем. Надеюсь, вас больше никогда не видеть!

Не обращая внимания на гнетущую тишину, наши удивлённые лица и собственную тучную комплекцию, он почти упорхнул в коридор, напевая себе под нос.

А мы остались. И мужики остались.

— Что ж, коллеги… — взял слово второй незнакомец. Только теперь я посмотрела на него. Его внимательный взгляд скользнул по нашим лицам и задержался на пиджаке в мусорке. — Вас ждут большие перемены.

Глава вторая. Перемены

— Вам не кажется, что это чересчур, Роман Георгиевич? — уточнила я, прижимая к себе баночку с ведьминским эликсиром.

Бывший жених. Новый начальник. И, к моему глубочайшему сожалению, всё ещё красивый урод.

— Я обязан принести извинения вместе с вами, как ваш непосредственный руководитель, — последние слова кареглазый мужчина практически промурлыкал, заставляя очередную сотрудницу забыть, как дышать.

И вообще, чего это они все из кабинетов повыходили?

Я раздражённо оглянулась.

У дверей отдела кадров уже стояли две девицы.

Возле кулера подпирали стену ещё три.

Даже бухгалтерия каким-то чудом поднялась со своего пятого этажа. В полном составе.

Стоило Роману повернуться к ним, как дамочки расплывались в улыбках и принимали самые пленительные позы.

— Вам, Елена, повезло, что Алексей Романов — адекватный и довольный жизнью член совета директоров, — сказал Роман, нажимая кнопку вызова лифта. Привыкший к вниманию, он даже не заметил, как незамужние хищницы сомкнули кольцо. — Он недавно женился, только вернулся из свадебного путешествия и активно включается в работу с нашим директором.

Справа от меня встала секретарь с ресепшена, слева, за спиной увлёкшегося рассказом начальника, на меня сверкнула глазками специалист из тендерного.

Я моргнула.

Кто-то мягко, но очень уверенно оттеснил меня назад.

Ещё секунда, и я уже стояла во втором ряду.

Нет, в третьем.

Девушки перестраивались так слаженно, будто каждую пятницу тренировались штурмовать симпатичных руководителей.

Я уже оказалась за спинами сплочённых девушек, когда Роман наивно вошёл в лифт и завершил план: — Сейчас извинимся за задержку, отдадим твой крем и…

Я с улыбкой помахала на прощание бывшему жениху, зажатому целеустремлёнными женщинами. Вид у него был ошеломлённый.

— Я по лестнице, Роман Георгиевич, — невинно похлопала ресничками, — так полезнее.

Роман моргнул.

Потом посмотрел на меня, на окруживших его девушек.

Двери лифта закрылись.

Я честно продержалась секунд пять, но губы дрогнули. Против моей воли растянулись в широкой улыбке. А потом из меня вырвался какой-то совершенно неприличный писк.

Пришлось глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Оставшиеся девушки поглядывали с подозрением, а я пыталась отогнать картинку, снова возникавшую перед глазами.

Вот Роман разворачивается в светлой кабине, и самодовольство на его лице сменяется смятением.

Не сдержавшись, пискнула, зажав свободной ладошкой растянутый в широкой улыбке рот. А как его лицо вытянулось, стоило увидеть, что я осталась в коридоре!

— О-о-о, — я согнулась, уткнувшись лбом в холодную стену. Ещё минуту назад он выглядел хищником. Теперь — дорогим породистым котом среди дворовых кошек в марте. — Хи-хи-хи… Ха-ха-ха!

Это воспоминание определённо заслуживало вечного места в моей памяти.

Я подняла голову и замолчала: на меня смотрел второй новый начальник, которого я невольно игнорировала всё совещание.

Весело быть перестало.

Сделала вид, что я серьёзная, взрослая и прекрасно помню его приветственную речь. Всё это было неправдой. Выпрямив спину, пошагала к лестнице и лишь в последний момент вспомнила, что дверь нужно открыть.

— Ну ты, мать, даёшь!

Я вздрогнула.

Из стены медленно высунулась сначала голова, потом плечи дяди Вити.

И только потом весь остальной призрак.

— У вас и без того проблем вагон, а ты ещё себя неадекватной выставляешь!

— Зато скучно никому не было, — неуверенно пробормотала я, снимая туфли. Ходить по лестницам действительно полезно. Я это дело практикую.

— Леночка, прелесть ты наша, — странно протянул бывший охранник, следуя за мной вверх, — а ты вообще новое начальство слушала?

Промолчала, потому что нет. Вообще.

Хотя искренне старалась.

Сначала прожигала взглядом своего бывшего, ворвавшегося в мою жизнь спустя семь лет. Потом Маринку пришлось держать за руку — она дрожала так, будто лично увидела конец света. А когда наконец смогла сосредоточиться…

Выяснилось, что у нового начальника управления слишком красивый голос.

Одинокой женщине такие испытания противопоказаны.

С потолка резко спустилась хрупкая бледная фигурка, обдав меня холодом.

— Женька! В детстве не учили по лестницам не бегать?! — возмутился дядя Витя, пока я пыталась отдышаться и перестать дрожать.

Женька свесилась вниз головой с потолка, будто так разговаривать было удобнее.

— Там тако-ой! — выдохнула пропавшая много лет назад стажёрка, восторженно размахивая руками, — даже злющий краси-и-ивый! А как рычит, м-м-м…

Где-то сверху очень громко хлопнула дверь.

— А вот и он! — пискнула девушка и закружилась вниз, как снежинка. — Пойду девчонкам расскажу!

Мы посмотрели наверх. По лестнице быстро спускался кто-то очень красивый и злой, явно уже нашедший виноватого. Переглянулись, развернулись и через несколько ступеней свернули в офисный коридор. Я — через дверь, призрак — сквозь стену.

Спряталась за широкой пальмой у лифтов.

— Леночка, вас хотят расформировать! — огорошил бывший охранник. И почесав лысую макушку уточнил: — Там какое-то другое слово было, но смысл один!

Перед глазами всё неожиданно поплыло. Зелёные листочки слились в единое марево.

Я заставила себя дышать медленнее. Зелёное марево постепенно снова стало листьями.

Достала телефон из кармана юбки и написала в «Блокноте»:

— А паранормальные задания? Пока мы в штате, реагируем сразу, без официального запроса и ожидания выезда специалистов.

Прежде чем ответить, охранник до пояса нырнул в стену. Снаружи осталась задняя часть форменных брюк. Через секунду он вынырнул и серьёзно доложил:

— Всё чисто, погнали.

Я тихо вышла на лестницу и начала подниматься к кабинету генерального.

— Не знаю я что будет. Может, найдут кого-то, кто развеет всех нас. Может, будут игнорировать.

Посмотрела в лицо того, кто помогал мне с первого рабочего дня. Подсказывал, на каком этаже кофемашина с самым вкусным кофе, где чайник не бьётся током.

И в действительно важных — объяснил, у кого можно просить помощи. Научил отличать сварливых коллег от действительно опасных.

А ещё всегда ждал меня после ночных смен, прижимая к груди свою прозрачную бутылку так бережно, словно она всё ещё могла согреть ему руки.

Рядом открылась дверь на лестницу. Я кивнула вошедшим девушкам. Раскрасневшиеся, воодушевлённые, они обсуждали возможности какого-то «секси горячего злюки». Мы с призраком не стали прислушиваться.

— Если нас ещё не уволили, значит, шанс есть? — шёпотом спросила я.

— Да. Если бы вы работали как надо, приносили бы выгоду. Но пока одни убытки, так что стулья ваши горят, Ленусь. — Этажей на пять выше хлопнула дверь.

— Высшее руководство вместе с этим поп-дуэтом придумало какие-то ухищрения для мотивации и улучшения качества работы.

Выходить на директорском этаже сильно расхотелось. Но пришлось.

Дядя Витя сочувственно проводил меня взглядом. Ему, как и любому другому призраку, сюда нельзя. Защиту заговорённой водой я рисовала сама ещё в первый месяц работы.

В конце широкого тёмного коридора была открыта двустворчатая дверь. Секретарь нашего великого и могучего уже следила за моим приближением. На этом этаже даже воздух казался дороже.

— Входите, Елена Александровна, — услышала, стоило приблизиться. Прошла дальше, не останавливаясь. Даже когда за спиной подозрительно знакомо хлопнула дверь.

Большие, серьёзные дяденьки пили чай с печеньками. Обсуждали медовый месяц и, вопреки ожиданиям, приветливо встретили представителя убыточного отдела в моём скромном лице.

Чай налили. Шоколадку выдали. А я смотрела исключительно на бутылку коньяка.

Нервно стало на любимой работе. И тяжёлые шаги мерещатся, будто преследуют.

— А это мне? — тепло улыбнулся богатейший мужчина нашей страны, указав на баночку, о которой я успела забыть. Я кивнула и с трудом разжала пальцы. Алексей Романов почтительно принял мазь двумя руками. — Начинайте снимать, мы уже текст придумали.

Я молча посмотрела на вожделенную бутылочку.

Потом на директора.

Потом снова на бутылочку.

— Что? — тупо переспросила, переводя взгляд то на одного мужчину, то на второго.

Дверь открылась, и у меня дёрнулся глаз. На пороге стоял запыхавшийся новый начальник отдела. Он же бывший жених. Он же Роман Георгиевич.

Галстук исчез.

Пуговица тоже.

Самообладание, судя по всему, осталось где-то между двенадцатым и пятнадцатым этажом.

— А вот Рома вам сейчас всё и расскажет, — решил большой начальник, не обращая внимания на состояние новоприбывшего. Я подсела ближе к довольному усатому директору, подальше от обжигающего меня яростью Романа.

Тёмненький из бойс-бэнда сел напротив и, старательно восстанавливая дыхание, приказал:

— Открой корпоративное приложение, — послушалась, внутренне наслаждаясь едва различимыми хрипами в мужском голосе, — новая вкладка «оценка работы».

На экране открылась страница с заданием «Мазь для спины», коротким описанием и значком для вложения видео или текста.

— Теперь после каждого выполненного задания вы будете получать оценку, — несправедливо быстро перестал выглядеть потрёпанным начальник отдела, кивнув довольному Романову. Тот громко проговорил: «Пять звёзд». Смартфон коротко завибрировал, будто тоже был доволен.

Прямо на моих глазах жёлтые звёздочки отобразились в самом верху экрана.

— Вы зачаровали наши телефоны? — за возмущением скрыла вернувшееся напряжение. Если к делу об оценке работы отдела подключили магов, значит, всё ещё хуже, чем мы думали.

— Немножко, — улыбнулся директор без тени смущения. — Вы дали согласие, подписывая трудовой договор.

Промолчала. Я совершенно не помнила ни сам документ, ни первые недели работы. Оглушённая количеством духов и обязанностей, только металась из угла в угол, пытаясь успеть всё и не успевая ничего.

А потом меня пожалел дядя Витя, и трудовая жизнь наладилась.

— Нажми на иконку с камерой для записи видеоотзыва клиента, — отодвинулся от Романова раздражающий бывший, а я подчинилась, удерживая гаджет двумя руками. Чтобы никто не заметил, как сильно они трясутся.

Мы шли по уже не такому тёмному коридору, мимо уже не такой угрюмой секретарши. Рома тоже успокоился и вышагивал рядом, довольный жизнью едва ли не больше меня.

— Ты ведь понимаешь, что не всё будет так просто? — Роман всё-таки попытался испортить момент. — С первым заказчиком тебе повезло. Романов любит ведьм и окрылён недавней свадьбой.

— Ему повезло с исполнителем, — гордо отозвалась я и процитировала: — «Оперативное исполнение и качественная работа — именно те качества, ради которых стоит возвращаться снова и снова».

— Так сильно рада слышать комплименты? — С улыбкой спросил очевидное начальник, открывая дверь на лестницу.

— Конечно!

— Так редко их получаете?

— Конечно, — фыркнула, быстро разувшись и спускаясь по лестнице.

— Ты заговорила крем на похвалу? — тем же тоном уточнил чуть отставший Рома.

— А то! — Довольно отозвалась я и, осознав сказанное, запнулась. Ойкнула, едва успев поставить ногу на следующую ступеньку.

Мужская ладонь легла на талию. Тёплая, слишком знакомая, почти родная.

Я качнулась, но его ладонь удержала меня. На мгновение всё вокруг замерло.

Остались только он, я и слишком знакомое тепло его руки.

— Осторожней, Лисёнок, — тихо прошептал старое, к сожалению, не забытое прозвище начальник, — я только вернулся, рано от меня убегать.

Сердце и без того бешено билось, отзываясь в ушах. Щёки заливались румянцем, а в глазах потемнело. Но стоило мужчине произнести последние слова, как окатило холодом. Холод оказался почти таким же, как после дяди Вити. Только этот пробрал куда глубже.

— Убери руки, пока я тебе лицо не расцарапала, — прошипела тому, кто охамел настолько, что смотрел уже исключительно на мои губы. — И обращайтесь ко мне исключительно по имени и отчеству.

Раньше, чем увлёкшийся бывший пришёл в себя, извернулась. Чудом не полетела кубарем во второй раз за несколько минут и бодро понеслась по ступеням вниз.

— Лисё… Лена, Елена, прости, — донеслось в спину, но я потребовала не оборачиваясь:

— Езжайте на лифте, Роман Георгиевич! Иначе пошлю гораздо дальше и вернуться уже не удастся.

Шаги остановились почти за спиной. Быстрый, зараза. Похоже, даже в чужой стране не бросал любимый бокс, занимаясь по своему привычному графику.

Бесит, что я всё ещё помню его привычки.

Бесит, что чувствую его присутствие, даже когда между нами десять этажей.

Бесит, что теперь нам работать вместе.

И больше всего бесит, что какая-то часть меня всё-таки рада его возвращению.

А ещё бесило, что дядя Витя всё видел и слышал. Я пробежала мимо него, пряча мокрое от слёз лицо.

Прежде чем открыть дверь на подозрительно шумном, родненьком двадцатом этаже, поправила чёрную блузку, красную юбку и недолго глубоко подышала, восстанавливая душевное равновесие.

Потянула дверь на себя и опешила: проход закрывала широкая спина в красной шёлковой кофточке. И эту «счастливую», по мнению хозяйки, вещь, и саму хозяйку я знала прекрасно.

— Анастасия Дмитриевна, — шёпотом позвала главную сплетницу офиса и незамужнюю представительницу хищного населения всея района, — никого из новых айдолов нет?

— Пока нет, но мы ждём, — чётко рапортовала женщина и с прищуром взглянула на меня.

— Не-не, мне не для того. Мне наоборот, — шмыгнула я носом. Женщина явно не поверила. Пришлось уточнить: — Это моё недовольное начальство.

И лицо женщины просияло.

— Девочки, прикрываем.

Команда сработала мгновенно.

Красная кофточка шагнула влево.

Кадровичка — вправо.

Ещё две сотрудницы сомкнули строй.

Передо мной образовался самый надёжный живой коридор, который только можно было собрать из незамужних женщин бухгалтерии и отдела кадров.

Растроганно шмыгнула носом и, прижимаясь к стеночке, следовала вдоль проявления женской солидарности вплоть до кабинета.

— Удачи вам всем! — Громко прошептала незамужним коллегам и юркнула в родненький кабинет.

Ставший незнакомым кабинет.

— У нас была ещё одна комната? — Я удивлённо посмотрела в тёмное пыльное углубление в углу. — А где лимонное дерево?

Из темноты вышел Кирилл, вытирая руки посеревшей салфеткой, и молча кивнул в сторону. Деревце переместили к столу Гриши. Оба выглядели недовольными.

— А вы теперь тут будете работать? — Ещё раз взглянула в темноту нового пространства, надеясь услышать нечто возмущённо-отрицательное. Но глубоким, завораживающим голосом начальник управления выдал категоричное:

— Да.

Я кивнула. Не потому что согласилась.

А потому что человеческий организм иногда кивает сам, когда находится в состоянии лёгкого ужаса.

— Понятненько, — пролепетала, натягивая улыбку, — ясненько, — быстрым шагом направилась к своему столу, отметив, что Маринка куда-то собирается, — славненько. Будем рядышком все, — метнула взгляд на вторую начальственную дверь в другом углу, где раньше восседал дедуля, — как здорово. Замечательно просто.

Из коридора послышались задорные женские голоса. Значит, и Рома добрался.

Казалось, кабинет перестал подчиняться законам физики: людей в нём становилось всё больше, а свободного места не убывало.

— Ты уходишь? — прошептала блондинке, вбивающей в навигатор адрес. Стоило представить, что сейчас откроется дверь и я снова увижу Рому, как внутри всё неприятно сжалось. Хотелось оказаться где угодно. Хоть на выезде с призраками.

— Мне нужно завершить вчерашнее задание до обеда, — прошелестела Маринка, торопливо собираясь. Из дрожащих пальцев выскользнула сумочка. Следом на пол шлёпнулась папка с заданием. Маринка бросилась всё поднимать, но только сильнее разворошила карандаши и ручки.

— Я с тобой!

Новый начальник поднял глаза.

Я вздрогнула. Села на корточки и принялась помогать собирать ручки с карандашами. А за тонкой деревянной преградой моего бывшего жениха активно задерживал настоящий охотничий отряд.

— А тебе зачем? — уточнил недовольный Гриша, не желая оставаться в офисе единственным ответственным за призраков. Конечно, тут и над согласованием ночных смен и переработок пыхти, высчитывая дни активности душ на этажах. А если вызов в городе, то и самому перерабатывать придётся.

— Маги нередко вплетают в защиту собственных домов призраков. Маринка с потусторонними душами не просто может не справиться, но и пострадать. Вчера у меня поехать с ней времени не было, а вот сегодня… — запнулась, услышав голос одного начальника в коридоре и ощутив щекой пристальное внимание второго, — сегодня поеду. Можно?

Сама не знаю, зачем спросила. Прошлому начальнику было всё равно: выполняете работу — прекрасно. В подробности он вдавался только после ошибок. Обычно редких, хотя в последнее время их стало слишком много.

— А обычно вы работаете в одиночку? — уточнил, наконец, начальник управления.

— Да, Кирилл Михайлович. У каждого своя специализация, и заданий много… — ответил за всех Пашка, но оборвал себя, не договорив. За дверью раздался женский крик.

— Что там происходит? — Гриша пошёл проверять. Человеку в серьёзных отношениях охота незамужних коллег, похоже, не казалась опасной.

Егор, напротив, бросил бланк и прямо с кресла сполз под стол. Удобно устроился в укрытии, даже телефон достал.

Видящий даже не шелохнулся. Хотя именно его когда-то полгода осаждали все незамужние сотрудницы. Закончилось это лишь после корпоратива, когда он с отчаянием выкрикнул:

— Я живу с мамой!

После этого охотниц заметно поубавилось.

Начальник управления тоже не двинулся вслед за Гришей. На мой вопросительный взгляд ответил:

— Я что, дурак? — скрылся за дверью с такой скоростью, словно за ней начиналась государственная программа по спасению начальников от одиноких сотрудниц.

Дверь открылась, голоса стали громче и чётче. Среди них выделялся один, самый бодрый:

— Вы тако-ой сильный, Роман Георгиевич! — голос Анастасии Дмитриевны ударил по нервам точнее любой магии.

В кабинете начальника управления что-то с грохотом упало.

Отлично. Не одна я сегодня страдаю.

Мы с Маринкой взялись за руки и проскользнули перед увлечённо наблюдающим за странным столпотворением Гришей.

— Как же нам повезло, что именно вы пришли в нашу дружную семью! — выследила меня своим орлиным взором главная охотница офиса и подала кому-то знак.

И без того окружённого Романа, увешанного коробками, уже куда-то уводили.

Кто-то придерживал коробку. Кто-то предлагал помощь. Кто-то уже смеялся над шуткой, которую он ещё не успел рассказать.

Для нас же привычно образовался свободный проход — тот самый коридор, по которому можно было сбежать прежде, чем кто-нибудь вспомнит о моём существовании.

Спустились моим привычным способом — лестницей, и выбрались в осеннюю прохладу.

— Такое чувство, что этот день никогда не кончится, — выдохнула искренне. И последовала за такой же измученной Маринкой к подъехавшей машине.

Только когда двери такси захлопнулись, я поняла, что всё это время почти не дышала.

От новой части города, с высотками и длинными аллеями, до Старого города было не больше часа езды. Хватит времени прийти в себя.

Маринка тоже смотрела в окно. Листья кружились между домами, будто не могли решить, упасть или ещё немного подержаться за ветки. Очень знакомое ощущение.

Когда мы с Ромой виделись в последний раз, тоже была осень. Только поздняя, дождливая, с грязью и пробирающим до костей холодом.

Стук колёсиков его чемодана, отдаляющегося от меня, терялся в гуле голосов аэропорта. Он ни разу не обернулся.

Ещё не такая широкая спина, как сейчас, не такой уверенный и нахальный взгляд. Мальчишеский, немного растерянный и бесконечно грустный. Я стояла за колонной, крепко зажав рот ладонью. Если бы он вдруг обернулся, пришлось бы улыбнуться.

Всего одна строчка. Без объяснений, без «прости», без «я вернусь».

Только сухое сообщение: «Не провожай меня и не жди. Давай расстанемся здесь и сейчас».

За следующие месяцы я придумала ему десятки оправданий: заболел, испугался, хотел защитить, не смог сказать лично.

Всё что угодно — кроме самого очевидного.

Кажется, у подруги дома закончились все бумажные салфетки.

Потом полотенца, потом и чай. А я всё плакала.

Потом я узнала, что меня не пригласили на свадьбу подруги — чтобы не ранить. Мне всё равно было больно. После этого наше общение быстро сошло на нет.

Из отчаяния я выбралась лишь весной, когда познакомилась с такой же, как я: видящей и слышащей больше остальных. С первым знакомым медиумом.

Новая работа, обязанности, призраки и коллеги занимали всё больше места в жизни. Однажды поздней осенью, выйдя из офиса и кутаясь в шерстяное пальто, я поняла: больше не больно. Пахло свежестью и холодом, а плакать не хотелось.

А сейчас… сейчас снова хочется. Немного. Скорее от усталости и неприятного покалывающего чувства в районе груди. Словно корочку с зажившей раны кто-то нагло содрал.

— Лен, Лена-а-а, мы приехали, — меня очень аккуратно, почти невесомо погладили по руке.

— Если сильно спать хочется, я такую красавицу могу ещё пару кругов по городу покатать, — раздалось весёлое со стороны водительского кресла, и глаза я открыла. Улыбающийся бородатый мужчина, обернувшись, смотрел прямо на меня, — и вы выспитесь, и я заработаю. По рукам?

— Не по рукам, — вздрогнула от поднявшегося ветра, проникающего в открытую Маринкой дверь, соврала: — мне ипотеку ещё двадцать лет платить.

— Мне тоже, потому и предложил, — рассмеялся молодой таксист и наигранно горестно вздохнул, — но так и быть, коллеге по долгой яме сделал бы скидку.

— Большую? — Я не удержалась от улыбки.

— Три процента! — Он поднял руку, на которой и правда было только три пальца.