Невинная душа Майкла Джексона

Затем слово взял адвокат подсудимого Томас Мезеро. Он сразу заявил, что семья Арвизо — мошенники и он собирается доказать это. Адвокат начал свой рассказ о том, как Джанет Арвизо обманула комика Луизу Паланкер. Мать мальчика попросила деньги на проживание и медицинские счета, не сказав, что эти расходы покрывает медицинская страховка; вскоре Паланкер узнала, что её деньги пошли на огромный телевизор и DVD-плеер. Далее Мезеро напомнил присяжным биографию Майкла и также рассказал про Неверленд, показав его местом, где певец мог отдыхать и помогать больным детям. Томас поведал присяжным о том, как Джексон помог подростку морально, когда тот был серьёзно болен: «Он отнял много времени у своей карьеры, чтобы помочь этому ребёнку и помочь его семье, так и не узнав, что была расставлена ловушка». [101, 75] Далее защитник подробно описал историю, которую обвинитель обошёл стороной, сделав замечание, что это была ошибка матери семейства. В 1999 году Джанет Арвизо обвинила сотрудников безопасности магазина «Джей Си Пенни» (J.C. Penney) в побоях, в причинении ей эмоционального расстройства и в ложном заключении. Через год Джанет дополнила обвинения, заявив о сексуальном насилии со стороны сотрудников «Джей Си Пенни». Кроме того, она заявила, что и её дети стали жертвами побоев, а также незаконного заключения под стражу. Дело было урегулировано 24 сентября 2001 года: магазин заплатил семейству 152 500 долларов. Когда Джанет развелась с мужем Дэвидом Арвизо, она призналась сотруднице юридической компании, что врала о нанесённых побоях. Мезеро поведал, что мать Гевина также обвиняла бывшего мужа в домашнем насилии, хотя во время показаний по делу «Джей Си Пенни» отрицала всякие обвинения. Через некоторое время Джанет заявила полиции, что бывший муж растлевал их дочь, и выдвинула против него обвинения в лишении свободы её и детей. Таким образом, как заключил Мезеро, эти обвинения в насилии и в лишении свободы не были первыми от семьи Арвизо. Учитывайте, что это только самая малая часть того, что сообщил адвокат. Мезеро, конечно же, рассказал про названный период растления, опровергнув по ходу несколько тезисов прокурора. Томас пытался донести до присяжных мысль, что выбранное обвиняемыми время растления является самым неподходящим, учитывая, что именно в этот период на подсудимого охотилась полиция. Защитник коснулся также темы фильма Башира, рассказав присяжным, как журналист обманным способом завладел доверием подсудимого: «Поскольку он музыкальный гений, поскольку он так хорошо известен, поскольку его считают таким успешным, люди всегда суетятся вокруг него, пытаясь влезть в его бизнес, пытаясь просто урвать что-то, что принесёт им славу и состояние» [101, 88]. Он подробно остановился на обмане Мартина Башира, который пытался лицемерием завоевать доверие певца. «Одна из вещей, которые я заметил в вас за последний год, — это ваши отношения с детьми <…> И я должен сказать вам, что я не знал вас раньше, но отношения с детьми у вас потрясающие. Я чуть не плачу, когда вижу вас с ними, потому что ваши отношения такие естественные, подразумевающие любовь и заботу, и каждый, кто вступает с вами в контакт, знает это» [101, 92], — именно это говорил журналист, пытаясь показать Майклу своё доброе отношение. Мезеро упомянул также видеоопровержение, которое, по словам Снеддона, было заранее сфабриковано, подготовлено: адвокат сказал, что на суде будет показана эта запись и присяжные сами смогут убедиться, что там не может быть сомнений в искренности чувств жертвы и его семьи. Таким образом, Томас Мезеро показал Майкла Джексона как беззащитного, доверчивого человека, которым все пользуются. На этом первое заседание завершилось.

На следующем слушании адвокат отметил, что Майкл не давал мальчикам алкоголя, потому что эпизод в самолёте, о котором говорил прокурор, — выдумка. Рассуждая о заговоре, Мезеро отметил, что никому из так называемых сообщников не было предъявлено обвинений: «Знаете ли вы, что единственный, кого они обвинили в заговоре, — это Майкл Джексон?» [102, 9]. Томас поведал, что идея обвинения, состоящая в том, что Майкл знал обо всём, чем занимались его сотрудники-заговорщики, и общался с ними каждый день, ложна. Эти люди имели доверенность от артиста на ведение бизнеса: «Майкл — артист, а не бизнесмен. Ему не нравится бизнес. Его не волнуют никакие формальности, надлежащие процедуры, подробные брифинги и так далее. Любой из этих элементов убивает его творческую энергию» [102, 11], — заявил Мезеро. Касательно шокирующего пункта обвинения в том, что исполнитель планировал вывезти семью Арвизо в Бразилию, адвокат заявил, что они действительно собирались туда лететь; Марк Шаффель убедил их совершить эту поездку, пообещав, что и Майкл будет там с ними. И Джанет была всеми руками за это — свидетели наблюдали её восторженное ожидание! Однако Джанет узнала, что сам Майкл в Бразилию не едет и вообще не собирается содержать их семью, поэтому отказалась от поездки. Она решила, что сотрудники Майкла сами хотели нажиться на его деньгах и решили на всякий случай отдалить её от певца. Защитник рассказал о творческой натуре артиста, представив его редким гением, необычным существом, которого многие люди не могут понять из-за своей приземлённости. Из-за постоянного творческого вдохновения певец не может часто заниматься практическими делами, что делает его крайне уязвимым для мошенников. Томас упомянул, что в суде будут свидетели, которые подтвердят, что Майкл подписывал документы, даже не читая их.

Мезеро прочитал транскрипт беседы Фрэнка Кассио и Джанет Арвизо (она не знала, что разговор записывался) и таким образом опровергнул слова Снеддона о том, что Майкл заставлял детей называть его папой. Во время разговора мама мальчика, как и в видеоопровержении, восторженно говорила о Джексоне: «Если бы не было Майкла… если бы не Майкл, у нас бы не было образа отца в жизни» [102, 15]. В один момент Джанет осознала, что певец удаляется от них, совсем не воспринимает их как семью, и поэтому решила заработать деньги другим путём. Мезеро закончил вступительную речь на уверенном утверждении: «Дамы и господа, это будет долгий судебный процесс: вы увидите и услышите множество доказательств. Мы абсолютно уверены, что когда это произойдёт, вы признаете Майкла Джексона абсолютно невиновным» [102, 24].

После яркой речи защитника сторона обвинения получила право начать представлять своих свидетелей. Первым свидетелем дела 1 марта был журналист Мартин Башир. Когда Башир вошёл в комнату заседания, Кэтрин Джексон вышла оттуда: она не хотела смотреть в лицо человеку, который подставил её сына. Правда, вскоре она вернулась, но ей явно неприятно было смотреть на фильм Башира, прокручивающийся перед жюри в качестве вещдока.

Человек, который обманул артиста, не хотел свидетельствовать на суде. Он желал, чтобы его фильм послужил доказательством, но сам он предпочёл бы не смотреть в глаза Майклу и не отвечать на вопросы о нашумевшем фильме, так как понимал, какие вопросы ему будут задавать. Но Башир не смог избежать вызова в суд и теперь был вынужден стоять на месте свидетеля, избегая зрительного контакта с подсудимым.

В первую очередь журналиста попросили рассказать о себе и том, чем занимается телевизионный журналист. Башир поведал о своей работе в Соединённом Королевстве на канале «Би-Би-Си» (BBC). Затем начался показ, и присяжные увидели «внутренний мир» Майкла Джексона. Фильм был показан целиком, и, по впечатлению журналистки Афродиты Джонс, в душах присяжных он возбудил много эмоций. Присяжные увидели, как Башир пытался улестить Джексона, нахваливая его талант, доброту, родительскую заботу; было ясно, что он всеми силами пытался понравиться артисту. Для членов жюри открылся незнакомый, не «таблоидный» Майкл, который жаждет спокойствия и детских радостей в жизни. Им было очевидно, что певец так сильно доверился человеку, как никогда в жизни не делал. Доверился настолько, что осмелился показать ему своё любимое место — «дарующее дерево», куда он забирался и писал песни, сидя в одиночестве. Майкл в тот момент был похож на ребёнка, который хвалится новой тайной игрушкой перед кем-то, кому доверяет. Он пригласил журналиста залезть наверх вместе с ним: «Это большой секрет. Я ещё никому не показывал моего „дарующего дерева“. Неужели ты не хочешь залезть на него?» [84] Башир отказался, такие детские забавы были ему не по душе. Он ещё больше удивился, когда Майкл сказал ему, что сексу он предпочитает бой водными шарами. Детская атмосфера, которая царила по всему дому Джексона, «шокировала» присяжных. Повсюду стоящие манекены, игрушки, картины с детьми: казалось, что нет даже особой роскоши, свойственной человеку с многомиллионным достатком. Кадры, где артист изливал душу, рассказывая о детстве — о применении насилия со стороны отца, — были тяжело восприняты членами семьи и самим Майклом. Во время показа эпизода с Гевином Снеддон пытался привлечь внимание присяжных к тому, что мальчики спали в комнате Джексона. Безусловно, это смутило многих, и прокурор был крайне собой доволен. Мартин Башир, сидящий в зале, также выглядел крайне удовлетворённым и улыбался представителям прессы.

Прокурор был обрадован эффектом, который фильм произвёл на присяжных, поэтому отказался задавать свидетелю дополнительные вопросы. Когда настал черёд Томаса Мезеро провести допрос, выяснилось, что не все вопросы он сможет задать из-за того, что Башир привёл с собой юриста Теодора Бутро, отстаивающего его права и права канала «Би-Би-Си». Большинство вопросов защиты были оспорены согласно закону Калифорнии о конфиденциальности информации. Мезеро был настойчив настолько, насколько мог, и выудил столько информации, сколько ему позволили. Адвокат задал Баширу вопросы, касающиеся работы на британском телевидении, чтобы показать присяжным, как «профессионально и честно» работал данный журналист:

Адвокат: Существует ли организация или административное учреждение, название которого чем-то напоминает Британский совет по стандартам вещания?

Мартин Башир: Есть организация, называемая «Комиссия по рассмотрению жалоб на вещание» <…>.

<…>

Адвокат: Были ли к вам применены санкции со стороны этой организации?

<…>

Мартин Башир: Комиссия по стандартам вещания не является юридическим органом, и у неё нет особых достоинств в правовом поле.

Адвокат: Тем не менее жалоба на вас как на журналиста была удовлетворена, верно?

Мартин Башир: Как я уже сказал, сэр, было подано три жалобы. Две ключевые жалобы были полностью отклонены. Из трёх жалоб одна была удовлетворена.

Адвокат: Давайте поговорим о том, которая была удовлетворена, сэр. На вас была жалоба, которая была удовлетворена этим агентством, верно?

Мартин Башир: Была, сэр, да.

Адвокат: И на что они жаловались, мистер Башир?

Видимо, заданный вопрос поставил журналиста в ступор, ибо он не сразу ответил.

Мартин Башир: Речь идёт о чём? Вы имеете в виду конкретную программу? Извините, я не знаю, стоит ли… Извините, я прошу прощения… Вы спрашиваете меня о жалобе или об истории в репортаже, который я делал?.. [102, 37—38].

В итоге Башир поведал об удовлетворённой жалобе, которая касалась обвинения в том, что он не представил полной картины о человеке (к слову, именно это опять и случилось в передаче о Майкле Джексоне). Практически все вопросы касательно работы Башира с артистом были оспорены адвокатом свидетеля. Мезеро задавал вопросы, которые указывали на лицемерное поведение журналиста по отношению к Джексону, пытаясь получить подтверждение. Вот основные из них: писали ли вы ассистенту мистера Джексона, что хотели бы снять фильм с красивыми пейзажами, который поощрял бы всех нас снова стать маленькими детьми? Разрешили ли вы мистеру Джексону какой-либо редакционный контроль над этим фильмом? Вы написали помощнику мистера Джексона, что хотели бы показать Майкла с огромной группой детей, около 50, и чтобы они побыли в экстраординарном доме один день для того, чтобы их жизни стали интересней? Во время работы над фильмом, для лучшего контакта с мистером Джексоном, вы сказали ему ложную информацию, что собираетесь с ним в поездку по Южной Африке, чтобы навестить в больнице детей? Чтобы получить интервью с мистером Джексоном, вы сказали ему, что являлись другом принцессы Дианы?

Самым интригующим был вопрос про кровать:

Адвокат: Господин Башир, в программе, которую вы сделали и которую мы только что посмотрели, мистер Джексон сделал заявления о том, что в его постели не происходило ничего сексуального; верно?

Мартин Башир: Верно.

Адвокат: Чтобы получить интервью, которое у вас было с мистером Джексоном, когда он делал это заявление, вы сказали ему, что его недооценили; верно? [102, 51].

На этот вопрос, как и на все остальные, журналист не ответил. Многие вопросы Мезеро задавал таким образом, что их нельзя было опротестовать, но Башир всё равно отказывался отвечать, ссылаясь на закон, защищающий журналистов. Эта «битва» защиты и свидетеля сильно раздражала всех на суде. Присяжные, не имеющие юридического образования, были в прострации. Майкл с отвращением смотрел на журналиста, предавшего его и отказывающегося отвечать на вопросы. В результате Томас Мезеро прекратил допрос свидетеля с условием повторного вызова, который не понадобился, так как основная цель адвоката была достигнута: члены жюри поняли, что Башир завоевал доверие человека, обманул его, назвавшись другом леди принцессы Дианы.

Следующим свидетелем была Энн Мари Кайт (или Энн Гэбриел, как её зовут в профессиональном сообществе), которая должна была подтвердить обвинение в заговоре Джексона с сообщниками. Энн Кайт — специалист по связям с общественностью, нанятая командой Джексона через своего молодого человека Дэвида Легранда. Обязанностью Кайт была помощь в устранении последствий фильма Башира, «помощь в управлении имиджем». Во время допроса прокурором выяснилось, что Кайт действительно взаимодействовала с лицами, указывающимися в заговоре: с Коницером и Шаффелем. Также она была связана по работе с пресс-секретарём Майкла Стюартом Бакерманом и адвокатом по уголовным делам, предшественником Мезеро — Марком Герагосом.

Допрос Энн Кайт продолжился на следующий день.

После того как мисс Кайт была нанята, Легранд заплатил ей 10 тысяч долларов авансом из 20 тысяч за месяц. Девушка рассказала о своём опыте работы в кризисном управлении: она высказала уверенность, что достойна занимать должность в команде Джексона, так как она способна создать комфортную для клиентов обстановку, тщательно анализировать как удачные, так и негативные результаты их деятельности и помогать им во всех вопросах. Кайт поведала, что когда она только говорила по поводу работы с Леграндом (с 27 января), то поняла, что в сторону Майкла Джексона льётся гора негатива и что главной её задачей будет попытаться отвлечь внимание общественности от Майкла и его человеческих слабостей. Фильм Башира, который вышел 6 февраля, ещё до её фактического найма на работу, был, по словам свидетельницы, катастрофой. Кайт консультировалась с фирмой «Белл Ярд» (Βell Yard Communications) (общественная организация по управлению кризисными ситуациями в Объединённом Королевстве), прорабатывала чёткий план «атаки» на общественность, чтобы защитить мистера Джексона. Однако вскоре после фильма в Сети появились публикации документов, касающихся дела против Джексона 1993 года (заявление Джордана Чандлера от 28 декабря 1993 года и статья «Говорящее пятно»). Кайт отметила, что это была уже «абсолютно невероятная катастрофа для мистера Джексона». Негативная информация появлялась во всех источниках: в интернете, газетах, телевизионных программах. Журналисты распространяли любые «факты» о Джексоне; дошло до того, что врачи-педиатры обсуждали, как Майкл кормит своих детей, смотря на кадры из фильма Башира. Свидетельница сказала, что считала Марка Шаффеля препятствием к достижению её цели — исправлению облика Майкла. Затем прокурор задал вопросы касательно создания фильма-опровержения. С трудом, из-за непрекращающихся возражений со стороны защиты, прокурор Очинклосс выведал у свидетельницы информацию про участие бывшей жены Майкла — Дебби Роу.

Кайт поведала, что не была довольна фактом её участия, так как не была уверена, что Дебби может быть хорошим кандидатом для выполнения задачи. Когда Кайт сообщила, что Шаффель собирается заставить Роу говорить нужные вещи, прокурор был удовлетворён. Следующий вопрос обвинителя также был встречен отпором со стороны защиты: он касался электронного письма, отправленного свидетельницей Рональду Коницеру. Как сказал прокурор Очинклосс, содержание письма могло объяснить действия сообщников, связанные с негативным ореолом вокруг Майкла. В письме Кайт предупреждала, что в течение 72 часов появятся новые негативные новости о Майкле Джексоне, которые должны быть немедленно рассмотрены. В качестве вещдока была представлена и телефонная книга, где фигурировали имена «сообщников» и членов семьи Арвизо. Важными для стороны обвинения были слова свидетельницы о том, что она знала о проблеме с семьёй Арвизо. Кайт заявила, что 13 февраля ей позвонил Шаффель и с некоторой агрессией сообщил о том, что Джанет с детьми покинула ранчо; Кайт не поняла, что Шаффель собирается предпринять в ответ на это событие. В тот же день она получила звонок от того же сотрудника Джексона, в котором он отметил, что «ситуация была разрешена». Кайт призналась, что была обеспокоена этим событием, потому что «если кто-то забирает своих детей и покидает ранчо, то, должно быть, возникла какая-то проблема» [103, 62]. Она даже высказала своё беспокойство Легранду при звонке: «Не заставляйте меня верить, что на этих людей охотились как на собак, чтобы вернуть их на ранчо» [103, 65]. Далее присяжные узнали, что Энн, мягко говоря, не была довольна тем, как команда певца работала с проблемой кризиса: «Я думаю, что они оставляли мистера Джексона незащищённым, что негативно сказывалось на его имидже <…> Игнорировались вопросы, поднятые прессой» [103, 70].

Девушка была уволена 15 февраля без объяснения причин. Это случилось после того, как она должна была выступить с заявлением в поддержку Майкла на шоу «Акцесс Голливуд» (Access Hollywood), но недавно нанятый адвокат Джексона по уголовным Марк Герагос увёл её прямо со съёмочной площадки. На следующий день он попросил Кайт подписать конфиденциальное соглашение, но она наотрез отказалась это делать. «Я полагаю, это было сделано, чтобы заткнуть меня» [103, 77], — ответила Кайт на вопрос прокурора, почему она не подписала документа. После увольнения у свидетельницы состоялся разговор с Леграндом, в котором он якобы сказал, что не надо больше беспокоиться о Джанет, потому что у них есть записи и они выставят её «чокнутой шлюхой».

Ответный допрос свидетельницы Томасом Мезеро открыл новые для присяжных события и позволил посмотреть на случившееся с другой стороны. Сперва адвокат вспомнил представленную прокурором телефонную книгу: выяснилось, что там нет номера «руководителя заговора» — Майкла Джексона. Женщина призналась, что она никогда не видела его и даже не разговаривала с ним! Также Энн Кайт не связывалась с семьёй обвинителя. Она никогда не бывала в Неверленде и официально проработала на команду Джексона всего пять дней. Далее допрос адвоката помог присяжным уяснить, что Энн Кайт была ещё молодым специалистом, почти не имеющим опыта работы с таким сложным клиентом, как Король поп-музыки. На тот момент она являлась президентом компании «Вебкастерс Альянс» (Webcasters Alliance), которая занималась другой деятельностью — получением прав на трансляцию музыкальных произведений в интернете. До работы на Джексона Кайт имела только одного клиента, с которым работала как представитель по связям с общественностью; этот клиент не имел и сотой доли популярности Майкла Джексона:

Адвокат: Представляли ли вы кого-либо из знаменитостей до этого?

Энн Кайт: Да.

Адвокат: Кого вы представляли?

Энн Кайт: Что ж, я уверена, вы не сочтёте его знаменитостью, но он считает себя таковой. Это мистер Сильвер, Маршалл Сильвер, который живёт в Лас-Вегасе.

Адвокат: Кто он такой?

Энн Кайт: Он артист эстрады. Он также много сделал рекламных роликов. И он работал, вы знаете, на телевидение. Он очень увлекался самогипнозом и подобными вещами.

<…>

Адвокат: Представляли ли вы кого-либо из других знаменитостей?

Энн Кайт: Нет, сэр, не так, как господина Сильвера.

Адвокат: На самом деле вы говорите, что он был единственной знаменитостью, которую вы представляли в качестве представителя по связям с общественностью?

Энн Кайт: Да, сэр, это верно.

<…>

Адвокат: Итак, вы сказали, что являетесь экспертом в кризисном управлении в СМИ; верно?

Энн Кайт: Вы спрашиваете меня, как я считаю?

<…>

Адвокат: Разве вы не сказали присяжным, что вы эксперт по кризисному управлению СМИ на данный момент?

Энн Кайт: Да, сэр.

Адвокат: Вы работали в кризисном управлении для мистера Сильвера?

Энн Кайт: Да.

Адвокат: Итак, на самом деле вы занимались кризисным управлением для одного человека, которого вы считаете знаменитостью, и это было до того, как вы присоединились к этой команде (Джексона)?

Энн Кайт: Для одного человека, которого я назвала бы знаменитым [103, 105—106].

Интересную информацию мы находим в показаниях Кайт полиции, которые были зачитаны адвокатом. Будучи подозрительной, она настояла на проведении исследования дел членов команды Джексона. В результате открылось, что Коницер с адвокатом Визнером совершили много дурных сделок и обманули людей на миллионы долларов, а лично Коницер уже присвоил себе 980 тысяч долларов из кармана мистера Джексона. Также любопытно было мнение Кайт о возможном заговоре со стороны корпорации «Сони»: она рассказала о том, что компания уже несколько лет нацеливается на приобретение остальной части каталога, принадлежавшей Майклу.

Адвокат: Вы сказали шерифам, что эти источники, являющиеся членами компании «Сони», сообщили вам, что они годами ожидают возвращения каталога «Сони» от Майкла Джексона, правильно?

Энн Кайт: Да, сэр, это верно [103, 171].

Томас Мезеро указал, что Кайт даже сделала громкое заявление о Коницере и Визнере, получающих деньги от корпорации для обеспечения падения Майкла Джексона, которое вынудит его продать каталог! Свидетельница отказалась подтверждать эти слова в суде.

Выяснилось, что дело Арвизо с точки зрения Кайт было сфабриковано с помощью Шаффеля и Коницера (о Визнере она тогда не слышала), но она не знала, был ли сам Майкл Джексон в курсе этого. Своими подозрениями она поделилась с полицией при допросе.

Адвокат: Вы сказали шерифам Санта-Барбары, что вы считаете, что Коницер, Визнер и Шаффель сфабриковали дело с Джанет Арвизо; верно?

<…>

Свидетельница отрицала, что она произносила фамилию Визнера.

Энн Кайт: Полагаю ли я, что они сфабриковали дело вместе с ней? <…> Да.

Адвокат: И это было вредно для Майкла Джексона, верно?

Энн Кайт: Да.

С другой стороны, свидетельница считала, что «сообщники» также что-то замыслили и против Джанет Арвизо:

Адвокат: И вы были обеспокоены тем, что Шаффель и Коницер также совершили какие-то действия и в отношении Джанет Арвизо, верно?

Энн Кайт: Да, сэр, это верно.

Адвокат: Итак, по сути, вы говорили шерифам, что считаете жертвами этих парней и Майкла Джексона, и Джанет Арвизо; верно? [103, 176—177].

Ответа на этот вопрос Мезеро не смог получить.

Также из зачитанного полицейского допроса мы узнаём, что Энн встречалась со старшим братом певца — Джермейном Джексоном. У них был длинный многочасовой разговор, в котором Кайт рассказала о сотрудниках Майкла, работающих во вред ему. Свидетельница показала, что Джермейн не был согласен с оценками, которые она давала сотрудникам брата.

А говорила она многое, например:

Адвокат: Вы сказали Джермейну Джексону, что Майклу нужно быть рядом со своей семьёй и держаться подальше от таких людей?

Энн Кайт: Да [103, 214].

При повторном допросе со стороны прокурора затрагивались те же темы. Сторона обвинения уточняла информацию о сотрудниках Майкла Джексона. Прокурор спросил о том, говорили ли сотрудники певца ей напрямую, что собираются причинить вред начальнику; Кайт отрицала.

Также задавался такой вопрос:

Прокурор: В чём вы видите проблему того, что Майкл Джексон был связан с Шаффелем? Давайте рассмотрим, какая информация появилась в том месяце (в феврале 2003 года. — Прим. авт.).