Невинная душа Майкла Джексона

Энн Кайт: Это была информация, что Шаффель был продюсером порнографических фильмов для геев [103, 259—260].

Такой же вопрос прокурор задал про друга адвоката певца — Эла Малника. Энн ответила, что в тот период вышли статьи, где мистера Малника назвали «мафиози»26. Свидетельница подтвердила слова прокурора, что эта информация очень негативно отразилась на образе Майкла Джексона.

На повторном допросе целью Мезеро было установить, знала ли свидетельница что-либо о связях подсудимого с деятельностью сотрудников, которая неожиданно всплыла при повторном допросе прокурора. В заключение Кайт ещё раз подтвердила, что она никогда не видела Джексона рядом с этими людьми; она считала, что ему надо держаться подальше от них, так как они его эксплуатируют. На этом допрос Энн Кайт был закончен.

После ухода бывшей сотрудницы пиар-компании Джексона, в зал заседания вошёл Альберт Лаферти — помощник шерифа полицейского отделения Санта-Барбары, который был участником обыска в Неверленде 18 ноября 2003 года. Его задачами были: сделать фотографии и снять видео перед обыском с целью сохранить вид помещения до обыска; сделать аэросъёмку, чтобы задокументировать местоположение зданий ранчо и их вид; после ухода шерифа он также должен был задокументировать, как выглядели помещения ранчо после обыска. Любопытно, что в общем доступе нет фотографий, сделанных до обыска, но пресса получила фотографии, сделанные явно после обыска. Майкл говорил, что это место было осквернено, разрушено и поэтому больше не могло служить ему домом. Действительно, фотографии с обыска производят удушающее впечатление: всё перевёрнуто вверх дном, одежда на полу, ящики открыты, кровать Джексона разрезана, крючки для полотенец оторваны, манекены находятся в странных позах. Удивительно, что ещё находятся ненавистники, которые утверждают, что эти манекены были в таком положении во время присутствия на ранчо хозяина и якобы певец жил в таком бардаке! Однако, как уже говорилось, Джексона около месяца (с 25 октября) не было на ранчо и его дом посещало огромное количество гостей (в том числе в его отсутствие), а спальня была открыта для многих (показания свидетелей на суде), и при этом никто не говорил о каких-то подозрительных позах манекенов.

Третьего марта для подсудимого настал ключевой момент. Время допроса обвинителей — семейства Арвизо.

Первой из семьи на место свидетелей села Дэйвеллин Арвизо (18 лет). Начался прямой допрос Томом Снеддоном. Сестра обвинителя рассказала, что они жили все вместе (пять человек) в восточном районе Лос-Анджелеса в одной квартире (свидетельница показала приблизительные размеры в зале, добавив, что площадь была небольшой).

Снеддон спрашивал о знаменитостях, с которыми познакомились члены семьи Арвизо в лагере «Фабрика Смеха»; это были Пол Родригес, Джордж Лопес и, как уже говорилось, Джейми Массада, который и познакомил Арвизо с Джексоном и другими звёздами.

Сестра Гевина рассказала, как они познакомились с Майклом Джексоном, после чего прокурор начал спрашивать об их первом визите в Неверленд летом 2000 года. В одно утро их забрал огромный лимузин и привёз на ранчо, там их встретили повара и сам Майкл Джексон. Они провели день, отдыхая на ранчо: смотрели на животных, играли игры в Аркаде, катались на тележках. В первую ночь все члены семьи ночевали в разных гостевых комнатах. Во время пребывания в гостях, в семье случился неприятный инцидент между родителями: отец во время ссоры швырнул в Джанет бутылкой и выбежал из комнаты.

Затем выяснилось, что отец семейства бил по очереди всех членов семьи и, видимо, из-за этого в доме часто были конфликты. Где-то в 2000 году Джанет разошлась со своим мужем Дэвидом, и у семьи стало ещё меньше финансов, чем было до этого.

Конечно, Том Снеддон спросил о ночи, когда предположительно Стар и Гевин ночевали в комнате певца. Сестра поведала, что в гостевом номере их не было и Гевин потом рассказал ей, где они провели ту ночь. Следующий её визит на ранчо был не скоро. Она посетила Неверленд вместе с Крисом Такером (он также был в списке людей, с кем хотел познакомиться Гевин, и, со слов Дэйвеллин, потом стал другом семьи): первый раз она была на ранчо, когда хозяина дома не было, во второй раз — когда Джексон был там на съёмках с Баширом. При этом её братья с отцом посещали дом певца намного чаще её.

Затем разговор пошёл о событиях, связанных с фильмом Башира. В тот день на ранчо присутствовали только Дэйвеллин с братьями. Она показала, что никто из них не знал о настоящей цели поездки на ранчо в тот день. Съёмки в фильме они приняли за обычную частную запись Майкла для домашнего видео. Когда они только приехали, Гевин имел личный разговор с Джексоном в течение 10 минут. В общей сложности ребята находились в окружении артиста от силы 45 минут. Они переночевали и на следующий день покинули Неверленд.

Вскоре последовали события, которые послужили основой для обвинения в заговоре. Дэйвеллин с братьями и матерью доставили на частном самолёте Криса Такера в Майами, где в богатом отеле они встретились с мистером Джексоном, Визнером, Коницером и с семьёй Кассио (Фрэнк, Мари-Николь и Альдо). Семье якобы сказали, что во Флориде они будут давать пресс-конференцию; очевидно, связана она должна была быть с фильмом «Жизнь с Майклом Джексоном». Дэйвелллин указала, что два или три раза её брат Гевин имел личные разговоры с подсудимым в его спальне при закрытых дверях. Она сказала, что Джексон запретил им смотреть фильм Башира, который как раз показывали в тот момент по телевидению, и заставил их сидеть в его номере. Они якобы просидели весь день в номере Майкла с задёрнутыми шторами и очень устали; Гевин при этом был очень взволнован, взвинчен. Однако Джанет Арвизо всё-таки нарушила запрет артиста и спустилась в свой номер, после чего её силой вернули. Заговорщики переговаривались в закрытой комнате, обсуждая дальнейшие действия. На следующий день Дэйвеллин с матерью на деньги Джексона сделала маникюр и педикюр, а мальчики сходили на массаж. Всего пребывание в Майами длилось не больше двух дней.

После все (Джанет, Дэйвеллин, её братья, Пэрис и Принс, Бланкет, мистер Джексон, няня Грейс, ещё одна няня, Мари-Николь и Альдо Кассио и врач певца) отправились в Неверленд на частном самолёте. Дэйвеллин неожиданно поведала, что кто-то из команды Джексона не хотел, чтобы Джанет Арвизо летела с ними (дети были свидетелями её разговора с кем-то по телефону).

В самолёте якобы происходило следующее: Гевин пил напиток из банки колы, перешёптываясь с Майклом Джексоном. Затем артист вдруг подарил ему шикарные часы и куртку, украшенную горным хрусталём. Девушка доподлинно не знала, какой напиток пил её брат, но из её рассказа члены жюри понимали, на что намекает молодая особа. Том Снеддон предоставил суду схему внутреннего убранства салона самолёта, чтобы наглядно показать участникам процесса, как располагались пассажиры авиалайнера и кто мог или не мог физически увидеть с кресла происходящее. После приземления Джексон привёз их на ранчо.

Семья гостила у Джексона примерно около недели. Свидетельница говорила, что вся семья чувствовала себя заложниками в Неверленде, заявляла, что они были напуганы и хотели уехать с ранчо. Однако это не касалось Гевина:

Дэйвеллин Арвизо: <…> То, как проходили разговоры с Дитером… они были очень агрессивны, и… мы были напуганы и хотели уехать, так что… Конечно, Гевин не хотел уезжать. <…> В основном это моя мама хотела забрать нас оттуда» [104, 92].

И в один момент 12 февраля они собрали вещи и якобы тайком уехали с помощью Хесуса Саласа — управляющего ранчо27.

Шестнадцатого февраля к семье Арвизо в дом Джея Джексона (человека, ухаживающего в тот момент за Джанет) приехал Брэд Миллер — детектив, работающий на Майкла Джексона. Он попросил их рассказать, что они думают о своём отце и какие чувства испытывают к Майклу; якобы всё было срежиссировано. Детектив предупреждал: «Это вам не нужно говорить. В этом нет необходимости» [104, 96] и выключал запись, чтобы перезаписать.

Через некоторое время семья Арвизо снова прибыла на ранчо: их попросили записать видеоопровержение в защиту Джексона. Оно снималось в доме Хамида Мослехи, у которого позже полиция и обнаружила эту запись при обыске. Им якобы было дано указание «говорить только приятные вещи и не упоминать, что происходит вокруг ранчо». Видео снималось с вечера до утра, после чего их доставили обратно в дом отчима. Прокурор обратил внимание, что Дэйвеллин была запечатлена во время съёмок плачущей; она ответила, что плакала из-за Гевина, который жаловался ей, что его обзывали педиком. Снеддон упорно допрашивал свидетельницу, пытаясь показать присяжным, что видеоопровержение было срежиссировано и чувства участников не были истинными. Дэйвеллин показала, что на самом деле Майкл Джексон не помогал им с домашним заданием, как это было сказано в фильме. Также она сказала прокурору, что на момент съёмок она уже не считала певца близким человеком, хотя в фильме они все хором называли его отцом.

На следующий день в дом их будущего отчима, Джея Джексона, явились сотрудники Департамента Лос-Анджелеса по делам детей и семьи (Арвизо говорили тогда о Джексоне только хорошее). После данных событий семья снова отправилась в Неверленд, видимо забыв, как плохо им было на ранчо.

Далее была наиболее важная часть допроса, потому что она касалась времени, когда случились предполагаемые преступления.

В первую очередь Снеддон спросил, видела ли свидетельница, как её братья пили, что могло подтвердить обвинения в развратных действиях (предоставление алкогольных напитков). Дэйвеллин отметила, что однажды увидела Альдо Кассио и своих братьев в погребе, где они пили вино, а мистер Джексон им его наливал. Дэйвеллин предложили выпить, и она согласилась. На вопрос, какой напиток это был, девушка сказала, что, должно быть, вино, но точно она не знает. Далее свидетельница поведала, что, будучи один раз в спальне подсудимого вместе с братьями, она видела пустые и полупустые алкогольные бутылки. В тот единственный раз она якобы попала в спальню вместе с мальчиками, потому что одна проникнуть внутрь не могла, так как не знала кода. После просмотра фильма она покинула покои певца одна.

Дэйвеллин упомянула, как Дитер и Фрэнк говорили им об угрозах убийства и таким образом принуждали их к выезду из страны. Речь шла о действиях «сообщников», связанных с подготовкой их отъезда. В частности, свидетельница описала их пребывание в гостинице Калабасаса, куда они отправились, чтобы получить паспорта и визы. Дэйвеллин говорила, что им снова не давали дышать свободно, однако они всё-таки один раз вышли в магазины, чтобы купить одежду и чемоданы для поездки. После этого семья вернулась на ранчо.

Прокурор попросил свидетельницу описать поведение Гевина после всех событий: он хотел знать, изменилось ли оно по сравнению с прошлым. Как и говорил Снеддон во вступительном слове, сестра жертвы сказала, что её брат дистанцировался от семьи. Именно поэтому вскоре они собрали вещи и навсегда уехали с ранчо.

Снеддон закончил допрос вопросом, видела ли свидетельница, как Майкл Джексон касался неподходящим образом её брата. Дэйвеллин рассказала, якобы она видела, как подсудимый постоянно целовал и обнимал Гевина.

Свой допрос Мезеро начал с обсуждения разговора с социальными работниками из Департамента Лос-Анджелеса по делам детей и семьи. Дэйвеллин не знала, из-за чего их допрашивали. Адвокат спросил, говорил ли кто-то заранее об этой встрече с ней; якобы кто-то из команды Джексона подходил и просил говорить социальным работникам об артисте только приятное. Далее защитник выяснил, насколько правдивы были хорошие слова о подсудимом, сказанные на той встрече; по её словам, тогда чувства были искренними.

Стало ясным, что Дэйвеллин встречалась с Томом Снеддоном и его сотрудником до допроса. С главным прокурором были одна или две встречи, где он помогал ей «освежить» память (дал стенограммы её показаний перед Большим жюри).

Дэйвеллин упорно отрицала обсуждения дела со своими родственниками, ответив на все вопросы адвоката об этом отрицательно.

Адвокат сосредоточился на обсуждении визита девушки к врачу, который произошёл вскоре после встречи с юристами Уильямом Дикерманом и Ларри Фельдманом. Видимо, Мезеро был уверен, что плохое самочувствие девушки было связано с формированием обвинения против его подзащитного, а скрывающиеся факты могли пояснить некоторые моменты. У Мезеро явно была информация из клиники, в которую Дэйвеллин обратилась в связи с нарушениями сна и головной болью. Свидетельница подтвердила, что визит к врачу был вскоре после разговоров с юристами, но заметила, что это не имеет значения. На приёме доктор попросил рассказать о причине стресса, но пациентка ответила, что их юрист запретил ей говорить об этом; при этом какой именно юрист поставил запрет, свидетельница не помнила. Однако на суде заявила, что она сказала это, потому что боялась отца.

Адвокат: И когда он (врач. — Прим. авт.) попросил вас объяснить ситуацию в вашей семье, вы сказали, что не можете сделать этого, потому что адвокат сказал вам не объяснять этого; верно?

Дэйвеллин Арвизо: Ну да. Я испугалась, что мой отец что-то сделает, поэтому я просто сказала это [105, 33].

Защитник несколько раз спрашивал о том, кто именно сопровождал Дэйвеллин к врачу; она всегда отвечала: бабушка. Однако адвокат имел на руках документ, в котором было чётко указано, что присутствовала мать. Когда Мезеро указал на свои данные из клиники, девушка вдруг заметила, что там она назвала свою бабушку мамой; причина якобы крылась в том, что она была несовершеннолетней, а врачи должны делиться информацией с родителями, а не с бабушкой.

Адвокат коснулся темы съёмок фильма-опровержения. Дэйвеллин говорила в показаниях, что она и члены её семьи никогда не смотрели фильма Башира. Мезеро решил взять сестру обвинителя на «удочку», спросив:

Адвокат: Помните ли вы, как на видеозаписи ваша мать сказала о том, что она хочет держать Гевина за руку, как они (Гевин и Майкл. — Прим. авт.) делали в документальном фильме Башира?

Дэйвеллин Арвизо: Да.

Адвокат: Она, должно быть, узнала об этом, посмотрев документальный фильм Башира; верно?

Дэйвеллин Арвизо: Нет.

Адвокат: Ну а как она узнала об этом, знаете ли вы?

Дэйвеллин: Дитер сказал нам сделать это, потому что они хотели сгладить впетчатление от того, что люди увидели в документальном фильме Башира.

Адвокат: Но её комментарий, похоже, был спонтанным: «Мы хотим взяться за руки, как в документальном фильме Башира»; верно?

Дэйвеллин Арвизо: Ну да… Дитер сказал ей сделать это <…> [105, 36].

Свидетельница отреклась от своих слов, сказанных работникам Департамента по защите детей. Они сообщили, что их мать всегда знала, где они и с кем; что Майкл был для них как родной отец, всегда добрый и любящий; а также что на ранчо её сопровождала подруга.

Интервью Брэду Миллеру также не было забыто адвокатом. Свидетельница повторила то, что говорила прошлым днём на прямом допросе прокурора: всё было срежиссировано, запись много раз стиралась и заново создавалась, что было странно для них. На вопрос, как члены семьи Арвизо понимали цель беседы, Дэйвеллин ответила, что они были уверены, что разговор касался отца — Дэвида. В суде была прокручена запись беседы семьи Арвизо с детективом Брэдом Миллером. У присяжных не возникло сомнений, что воспоминания, высказанные в разговоре, подлинные — уж слишком они были яркими и подробными. Джанет Арвизо подробно рассказала о насилии со стороны супруга, с которым она жила в браке 17 лет: все они страдали от постоянных побоев. Джанет призналась, что Майкл был настолько добрым и нежным, что заменил им отца; она надеялась, что он сможет защитить их от Дэвида. Гевин говорил, что несколько раз был с отцом на ранчо, но порой оставался ночевать в спальне Майкла, потому что там ему было спокойнее. Часто Джексон спал на полу, а иногда они все вместе со Старом спали на большой кровати (согласно книге Афродиты Джонс «Заговор»). Гевин с восторгом говорил о певце только хорошее, повторял, как Майкл любит его и желает, чтобы рак отступил навсегда.

Важным вопросом для Мезеро был: знала ли девушка о том, кто в семье старался получить деньги на лечение Гевина. Дэйвеллин уверяла, что не кто иной, как отец, старался добыть деньги, при этом мать была почему-то расстроена этим. Однако адвокат имел другие сведения; он задал вопрос, знала ли девушка, что её мать обращалась в газету с просьбой объявления о сборе денег. Сестра обвинителя отрицала, что знала об этом.

По сведениям адвоката, Дэйвеллин жаловалась другу семьи Кэрол Ламир, что мать их бьёт, что Джанет подговаривала её напасть на отца и в реальности именно Джанет била Дэвида, а не наоборот! Девушка отказалась это подтверждать.

Защитник затронул тему спаивания подростков в погребе. Мезеро заметил, что свидетельницей на допросе шерифа Санта-Барбары не было сказано о том, что лично подсудимый разливал им вино. На вопрос, как она узнала, что в стаканах было вино, Дэйвеллин уверяла, что в погребе содержится этот напиток. Томас спросил, почему она даже не упомянула, что Джексон лично в погребе раздавал им вино; сестра обвинителя ответила, что её об этом не спрашивали… При этом Мезеро, ссылавшись на документ, уверял её, что спрашивали. Также защитник поинтересовался у девушки, видела ли она лично или слышала от кого-то, что её братья самовольно заходили в винный погреб; девушка ответила, что нет.

Томас сделал акцент на том, что, общаясь с адвокатом Дикерманом и имея возможность обратиться к федеральным служащим и агентам (когда они забирали паспорта для отъезда в Бразилию), члены семьи Арвизо так и не обратились за помощью. Не было сказано ни слова о том, что их держат взаперти против их воли!

Мезеро имел сведения, что Майкл, Дэйвеллин, Джанет, Гевин и Стар были в кинотеатре и Джанет попросила всех присесть и помолиться за «папочку» (за Джексона). Но Дэйвеллин этого не помнила и настаивала, что её мать никогда не выходила из собственного коттеджа Неверленда.

Заседание закончилось предостережением от суда присяжным: запрещалось смотреть и слушать новости, обсуждать дело в течение выходных, чтобы сохранять непредвзятость.

На заседание 7 марта снова (третий раз) была вызвана Дэйвеллин, теперь вместе со своим братом Старом.

Перекрёстный допрос стороны защиты продолжился. Томас Мезеро спрашивал Дэйвеллин про поведение Гевина (адвокат знал, как плохо подросток вёл себя на ранчо, и хотел получить подтверждение). Сестра обвинителя заявила на прошлых заседаниях, что у Гевина с дисциплиной всё было в порядке; единственным, что могло вызывать вопросы, была разговорчивость; его якобы не ловили и не наказывали за драки, не выгоняли из школы. Однако Мезеро напомнил свидетельнице, что она только что призналась в том, что была рядом с Гевином, когда тот давал показания по делу «Джей Си Пенни», и слышала, как он под присягой говорил, что имел много драк в школе и был выгнан оттуда.

Дэйвеллин Арвизо засвидетельствовала, что когда подсудимого не было на ранчо, она с братьями не расставалась. Все вместе они спокойно заходили в главный дом (Майкла), чтобы посмотреть телевизор и поесть. Был ли у её братьев ключ от спальни певца, девушка не знала.

Снова была прослушана запись интервью семьи Арвизо с Миллером (другой отрывок), после чего Мезеро затронул тему восхваления Майкла как отца. Девушка не отрицала, что все они хвалили его и называли папочкой. Дэйвеллин сказала, что лично сама это делала только потому, что копировала маму и никогда не знала, как это — иметь настоящего отца. Затем адвокат спросил про услышанное в записи: Джанет говорила, что она довольна, когда её дети остаются с Майклом на ночь, она поощряла общение с ним.

Адвокат: Ваша мать поощряла ваших братьев ходить в главный дом и быть с Майклом Джексоном, верно?

Дэйвеллин: <…> я бы так не сказала. Она никогда не поощряла. Это мальчики хотели быть там.

Адвокат: Разве она не сказала это в записи?

Дэйвеллин: Если это делает нас счастливыми, она будет настаивать на этом. Она любит видеть нас счастливыми <…> [106, 20].

Том Снеддон на повторном допросе спросил, почему Дэйвеллин лгала в беседе с Миллером. Она назвала несколько причин: якобы ей тогда ещё нравился Майкл Джексон и она не хотела для него неприятностей; в то же время её пугал телохранитель, который там присутствовал.

На место свидетеля встал брат девушки — Стар Арвизо (14 лет). До начала разбора есть нечто, о чём следует сказать: немногие знают, что изначально обвинение заявляло, что Джексон также приставал и к этому мальчику. Об этом было написано в «Заявлении о вероятной причине» от 17 ноября 2003 года: по словам Стара, он управлял гольф-каром, а Майкл сидел рядом с ним и якобы прикасался к нему в интимной области поверх одежды [110, 50]. Почему прокуратура решила в итоге отказаться от рассмотрения якобы данных имевших место событий, неизвестно.

Мальчик вторил сестре, рассказывая о семье и о знакомстве с певцом. Он рассказал прокурору о посещении комедийного лагеря, о ссорах родителей. Мальчик засвидетельствовал, что два раза присутствовал при звонке Майкла Джексона его брату: в госпитале и в доме бабушки. Далее мальчик рассказал про первый визит на ранчо. Он дал более подробное описание первого дня в Неверленде: он помнил, как после встречи персоналом они ждали хозяина на кухне в течение 30 минут, помнил, во что Майкл был одет (красная рубашка и чёрные брюки), и заметил, что у него был пластырь на носу. Также он помнил, как они катались на тележках (он был с Джексоном, а Гевин — с Кассио). Первую ночь все Арвизо провели в гостевых коттеджах. Во второй день, как и утверждала Дэйвеллин, в семье произошёл скандал; при этом так же, как и сестра, Стар не сказал, что стало причиной большой ссоры.

Следующий вопрос касался дня, который мальчики провели в доме Джексона. Стар был уверен, что это было при втором визите. По просьбе Снеддона он подробно описал, как он мог входить в спальную — Майкл сказал ему код от двери. Также мальчик упомянул систему тревоги (она включается, когда кто-то идёт по коридору к спальне). Данный факт активно используют хейтеры в своих аргументах, не зная, что на суде именно эта система помогла выявить ложь Стара Арвизо (об этом позже). В тот день Стар, Гевин, Фрэнк Кассио и Майкл Джексон много разговаривали, ели, а потом Фрэнк принёс компьютер и они смотрели порнографические сайты. Якобы Майкл комментировал фотографии мерзкими словами и даже шептал на ухо спящему Принсу: «Тебе не хватает <…>» Затем все заснули, Джексон спал на полу вместе с Фрэнком, мальчики лежали на кровати. Здесь есть небольшое противоречие: в заявлении обвинения «О вероятной причине» от 17 ноября 2003 года сказано, что изначально Арвизо говорили о том, что порнографию им показывал лично Майкл на компьютере, который был уже подарен Гевину.

Стар подтвердил слова сестры, что после ночи, проведённой в спальне Майкла, он посещал Неверленд с Гевином и отцом; при этом когда они были вместе с отцом, Джексона не было на ранчо. Подросток указал, что четыре раза они посещали ранчо с Крисом Такером; во всех этих случаях Джексон также якобы отсутствовал.

Стар рассказал более детально про поездку в Майами. Ночью после прибытия в штат Калифорния они заселились в отель «Тёрнбери Резорт» (Turnberry Resort) этажом ниже номера Майкла. На следующий день семья проснулась в 14 часов и поднялась в номер певца. Как и рассказала Дэйвеллин, там они встретились с Визнером и Коницером, а потом Джексон якобы уводил Гевина в отдельную комнату. Один раз туда вошёл Стар и стал свидетелем игры с использованием матерных слов; Майкл якобы пригласил его присоединиться. Это длилось минуты две, пока не зашла Грейс — няня детей певца.

В отличие от Дэйвеллин, её брат заметил, что Майкл и Гевин уединялись только один раз, а не два или три раза, хотя, возможно, он мог пропустить, потому что проводил время с детьми артиста — Принсом и Пэрис. На исходе дня он, как и сестра, якобы заметил странное поведение брата и стал подозревать, что дело в алкоголе. Он увидел у него в руке банку, а в ней было нечто красное, при этом Гевин бормотал странные вещи. На следующий день он чувствовал нечто похожее на похмелье: у него болела голова, и его тошнило.

Стар не был так эмоционален, как Дэйвеллин, говоря о дне с закрытыми окнами в номере певца, хотя подтвердил, что Майкл запретил им смотреть выпуск фильма Башира и выходить из номера.