Невинная душа Майкла Джексона

Когда Мезеро высказал предположение, что доктор должен был видеть, как артист лизал голову его брата, Стар постарался исправить свою ошибку, но его заставили ответить на вопрос.

Адвокат: Значит, он находился рядом с Майклом Джексоном, и, по вашим словам, именно Майкл лизал волосы вашего брата; верно?

Стар Арвизо: Нет, моя мама была повёрнута большинство времени…

Адвокат: Я говорю о докторе Фаршьяне.

<…>

Адвокат: Он был лицом к лицу с Майклом Джексоном всё время?

Стар Арвизо: Да [108, 14—15].

Таким образом, инцидент в самолёте с облизыванием головы представляется крайне маловероятным.

Снова прокрутили фрагменты видеоопровержения. На экране мальчик говорил: «Моё первое впечатление было, что он как отец. На самом деле он казался более больше похож на отца, чем мой биологический отец. Он просто <…> вот какое было моё первое впечатление о Майкле». Томас Мезеро собирался выяснить, насколько искренни были эти слова, но внезапно Стар ответил, что это были слова о Джее Джексоне, а не о певце:

Адвокат: Сейчас, Стар, когда вы делали эти комментарии, говорили ли вы правду?

Стар Арвизо: Нет.

Адвокат: Вы лгали?

Стар Арвизо: Я на самом деле говорил об отчиме.

Замечание Мезеро, что имя Майкл прозвучало на видео, явно не помогло Стару осознать свою глупую оплошность, и его ответ только ещё яснее дал понимание, что Стар выкручивается как может.

Томас Мезеро: Почему вы использовали имя Майкл?

Стар Арвизо: Ну, потому что он (из слов свидетеля неясно, кого он имеет в виду, а адвокат это не уточнил) сказал нам говорить только хорошие вещи о Майкле [108, 35—36].

Далее Стар отказался от всех своих хороших слов о Джексоне, которые услышали от него присяжные на видео, отметив, что это было сказано, потому что Дитер Визнер просил это сделать. В другом отрывке прозвучали такие слова свидетеля: «Раньше, до того, как он (Гевин. — Прим. авт.) впервые поехал на ранчо, он всегда был грустным, он всё время плакал, он был подавлен. Когда он ездил на ранчо, он был всегда счастлив. Он всегда был дурашливым. Он был снова беззаботным, весёлым. Он всегда ждал с нетерпением возвращения на ранчо». Стар сказал, что это было правдой: Гевин действительно был очень печален всё время и веселел он только в начале общения с Майклом, когда прибывал в Неверленд.

Стар так же, как и Дэйвеллин, утверждал, что именно отец искал деньги на лечение Гевина, а не мать. Этот вопрос задал адвокат после того, как на суде были продемонстрированы многочисленные письма семейства с признанием в любви Луизе Паланкер; при этом дети иногда называли её «мамочка», обращались к ней «дорогая», называли семьёй. Например, имелось письмо с таким содержанием: «Нашей Луизе, Уизи. Мы нежно любим и заботимся о вас. Наша любовь бесконечна (в оригинале используется английская метафора, дословно „любим до Луны и обратно“). Любим самозабвенно. Твои друзья, твоя семья — Дэйвеллин, Дэвид, Гевин, Стар» [108, 56].

Идея Томаса Мезеро, очевидно, состояла в показе того, как Джанет любила втираться в доверие к известным людям, чтобы они давали им деньги на лечение Гевина.

Во время повторного допроса прокурором выяснилось, что Стар сам готовил на кухне, потому что повара, по его мнению, были неквалифицированными. Мальчик сказал, что приготовление еды — его хобби. Томас Мезеро в ответном допросе также обратился к этой теме. Он заметил, что Стар не должен был на самом деле работать на кухне. У адвоката были сведения, что однажды рабочая по дому Кики Фурнье увидела Стара на кухне и предъявила ему претензии, а тот в ответ угрожал ей ножом, — Стар это отрицал.

Следующим человеком на месте свидетеля стал обвинитель — Гевин Арвизо (15 лет). Как и других его родственников, Снеддон спрашивал Арвизо о взаимоотношениях внутри семьи. Тот подтвердил, что родители ругались каждый день. Дэвид чаще всего бил супругу, но и детям также доставалось. После того как отец покинул семью, Гевин его не видел.

Затем Гевин подробно поведал о своей учёбе в лагере «Фабрика Смеха». После окончания обучения у каждого участника был наставник, у него — Джордж Лопес. Гевину нравилось учиться; там он, как уже говорилось, познакомился с учителями, которые стали друзьями семьи. Был у него и любимый комедиант — Джей Лено, но он очень редко появлялся, и поэтому общения не было. В то же время Гевин выделил основателя организации — Джейми Массаду, который якобы очень помогал ему во время болезни (после химиотерапии «кормил его ананасами, дынями и всякой всячиной») и стал самым близким другом. В больнице Гевина также посещали Джордж Лопес и Луиза Паланкер. Снеддон поинтересовался, в каком состоянии он был в тот момент, когда составлял список людей, с которыми хотел встретиться: критично ли было его состояние или всё было относительно неплохо. Гевин ответил, что он никогда не собирался умирать, но разговоры такие были; однажды доктора сказали родителям готовиться к похоронам. В списке мальчика в первую очередь был Джордж Лопес, а также, как мы уже знаем, Крис Такер и Майкл Джексон. Как и Дэйвеллин, Гевин назвал Такера близким другом семьи и с восторгом о нём рассказывал:

Гевин Арвизо: В канун Нового года мне было очень грустно, потому что я должен был остаться в госпитале. Я набрал Криса и оставил сообщение: «Крис, чувак, мне нужен мой брат. У меня здесь никого нет». Он даже не перезвонил мне, но в полночь он был у меня в больнице. Он был в лифте, когда прозвенели куранты! <…> [108, 99].

Крис Такер так полюбил Гевина, что в канун Нового года приехал к нему в палату вместе со своей возлюбленной Айджей Прайор и ребёнком! Для прокурора было выгодно, чтобы мальчик рассказал, как о нём заботился знаменитый комик: ведь потом Гевин заявил, что вклад Джексона в его восстановление от рака практически ничего не значил, и таким образом создавалось впечатление, что Майклу Арвизо ничем не обязаны, так как другие знаменитости заботились о нём больше. Впрочем, Гевин признал, что к настоящему моменту они уже давно не разговаривали и он не знает, хочет ли Крис всё ещё быть ему другом. Безусловно, обвинитель не знал, что Крис Такер уже был тогда в списке свидетелей защиты, так как собирался заступиться за своего настоящего друга — Майкла Джексона.

Гевин рассказал, как он познакомился с певцом. Однажды он ему позвонил, и они разговаривали около пяти минут. Майкл сразу же пригласил его на ранчо, и через некоторое время они приехали. Удивительно, но мальчик не знал про Неверленд, он думал, что это обычное ранчо с лошадьми! Гевин, в отличие от брата, не помнил, что они ждали Майкла на кухне около 30 минут. По его воспоминаниям, певцу сказали, что они уже приехали, когда он ел, и тогда он выбежал и поприветствовал их. Затем, как и рассказывал Стар, они пошли кататься на тележках для гольфа. Однако Гевин утверждал, что именно он был в одной тележке с певцом (якобы Майкл хотел посмотреть, сможет ли он водить), а не его брат. Фрэнк Кассио, который был в версии Стара, у Гевина отсутствует.

Как и другие члены семьи, Гевин помнил ссору родителей в первый приезд:

Гевин Арвизо: Они вроде как снова подрались. Моя мама сделала макияж, а мой отец высмеял её и сказал, что она выглядит как клоун, и швырнул бутылку из-под газировки ей в лицо [108, 114].

Снеддон перешёл ко дню, когда мальчики первый раз остались в спальне Майкла на ночёвку. Как и на допросе Большим жюри, Гевин сказал, что именно певец был инициатором того, чтобы он с братом спал у него.

Гевин Арвизо: <…> И тогда Майкл сказал, что мы должны спать в его комнате. И я такой «ок», потому мы как бы тоже хотели спать в его комнате. И он сказал спросить разрешения у родителей [108, 115—116].

Позже в тот день, как и говорил ранее Стар, мальчики якобы смотрели порносайты на компьютере Кассио. Гевин запомнил ещё один мерзкий комментарий, якобы сказанный Майклом. «Хочешь молока?» — спросил он. После все смеялись.

Гевин сказал в суде, что после той ночи остальные ночи они оставались в гостевых коттеджах.

После первого визита Гевин в основном ездил на ранчо с отцом и с братом. Было около 10 визитов. Примерно в это время было снято видео, как Стар, Майкл и Гевин гуляют по Неверленду; оно было после показано присяжным. Стар вёз своего старшего брата в коляске; Майкл шёл рядом, держа зонт в руке, он пел песню времён «Пятёрки Джексонов» — «Я буду рядом» (I will be where). Видео вызвало слёзы у всех членов жюри, никто не остался равнодушным.

Гевин утверждал, что после ночи, проведённой в спальне хозяина, с Майклом они не общались вплоть до дня, когда они прибыли на съёмку фильма Башира осенью 2002 года (то есть почти через два года). Гевин, правда, отметил, что иногда артист был на ранчо, но явно не хотел с ним общаться, отдалился от него. Майкл говорил, чтобы мальчикам сказали, что его нет на ранчо. Но один раз он столкнулся с Гевином, и мальчик был разочарован:

Гевин Арвизо: Когда у меня был рак, я не знаю, что случилось, но Майкл как бы прекратил общаться со мной и всё такое <…>

Прокурор: И был случай, когда вы случайно увидели его?

<…>

Гевин Арвизо: Ну, я играл с Принсом и Пэрис снаружи, в задней части дома, где была Аркада. И тогда мы пошли в главный дом. Я мог это сделать, потому что они (видимо, телохранители или Майкл. — Прим. авт.) дали мне коды. И я вошёл в дверь с Принсом и Пэрис за руки <…> и увидел Майкла, идущего ко мне. Я полагаю, он не видел, как я завернул за угол, а потом повёл себя как «о чёрт», ну вы понимаете, что я имею в виду? <…> [108, 122—123].

Гевин сказал, что Майкл действительно дал им свой телефон, но позже стал недоступен.

Касательно съёмок: Майкл очень хотел увидеть Гевина и позвонил ему домой. Когда мальчик приехал, Майкл объяснил, что хочет дать ему возможность сняться в кино, о чём Гевин мечтал. При этом Джексон не сказал, что это будет большой, настоящий фильм, который будет показан по всему миру. Во время съёмок мальчик должен был рассказывать о том, как певец помогал ему борьться с болезнью и стал для него почти отцом. После съёмок мальчик опять не мог дозвониться до Майкла.

На следующий день все люди, пришедшие на заседание, заметили отсутствие подсудимого. Стоит сказать, что непоявление на суде грозит обвиняемому большими последствиями; в случае Майкла Джексона это грозило ему аннулированием залога и тюремным заключением до окончания следствия, оглашения приговора. Судья Мелвилл, который изначально не был позитивно настроен в отношении певца, передал ему через адвоката Мезеро требование явиться в суд в течение часа, иначе он выдаст ордер на арест.

Судью Мелвилла не интересовали причины нарушения, поэтому Томас Мезеро явно переживал за своего клиента, у которого неожиданно возникли существенные проблемы со здоровьем: Майкл упал в ванной и сильно повредил спину и лёгкие, после чего надо было срочно ехать в госпиталь.

Снаружи, у здания суда, творился хаос. Снующие журналисты наперебой спорили, приедет ли Майкл, аннулируют ли его залог, если он не успеет; вокруг были крики и вопли волнующихся фанатов, ожидающих у ограды кортежа со своим кумиром. Наконец, с опозданием в пять минут, прибыл долгожданный автомобиль. Из машины медленно показался Джексон — для всех стало шоком, что он был одет в белую рубашку и пиджак, пижамные штаны и шлёпанцы.

Он шёл к залу, еле передвигая ногами, его держали под руку телохранители, на лице была гримаса боли. Медиаиндустрия и ненавистники обвинили артиста в притворстве, в давлении на жалость присяжных… Однако члены жюри обратили внимание больше не на одежду, а на то, что перед ними на скамье подсудимых сидел человек с явным недомоганием, который иногда плакал от боли в последующие заседания суда.

В этот день обвинитель Гевин Арвизо продолжал давать показания. Они, само собой, были ключевыми для прокуратуры.

В допросе Гевина появилась тема отлучения детей от родителей. Намёк на это был ещё у Дэйвеллин, которая говорила, что кто-то не хотел брать Джанет на самолёт из Майами. Теперь Гевин упомянул, что Майкл вообще неохотно взял его мать в поездку во Флориду.

Гевин Арвизо: <…> И он стал типа злой немного насчёт того, что моя мама поедет с нами. Но я сказал, что не могу без неё. Моя мама, возможно, не отпустит меня. И он такой «ладно» — говорит. И моя мама поехала [109, 11].

В Майами, будучи в номере певца, он якобы заходил в отдельную комнату, где разговаривал с Майклом, Дитером и Рональдом. Там Дитер и Рональд говорили ему, что они собираются остановить «все эти вещи, крутящиеся в СМИ». Правда, Гевин толком не понял, как они собирались это сделать. Во время другой встречи певец якобы устроил мальчику нечто вроде проверки актёрских способностей, мальчик называет этот момент «прослушиванием».

Гевин Арвизо: Он был типа директором школы, а я был студентом, у которого были неприятности из-за девушки, которая сказала, что я типа украл у неё что-то или вроде того [109, 15].

В Майами Майкл якобы заставлял Гевина пить вино, говоря, что это «сок Иисуса»29. У них было несколько разговоров об этом. На следующий день у мальчика болела голова и он хотел лежать.

Другим важным пунктом был полёт из Майами, где певец предположительно лизал голову жертвы. Прокурор снова задал вопрос касательно занимаемых мест в самолёте; Гевин сказал, что напротив него и Майкла сидели Принс и Пэрис, а не доктор Фаршьян, как указывал Стар. Певец опять заставлял его пить «сок Иисуса» (в банке колы), убеждая, что это расслабит его. Гевин якобы выпил всю банку. В тот день, как и говорила сестра мальчика, Майкл подарил ему куртку и часы, говоря, что это символ их вечной дружбы.

После прилёта из Флориды до отъезда с Хесусом Саласом братья Арвизо якобы всегда проводили ночи в спальне хозяина, когда он там присутствовал. Более того, каждый раз Майкл якобы давал им алкоголь, притом чаще он давал алкоголь больному мальчику. Слова Гевина о том, что у него только одна почка, на певца не действовали: он убеждал его, что ничего страшного не случится.

Затем Том Снеддон уточнял информацию про посещение мальчиками винного погреба. Как и Стар, Гевин отмечал, что их туда водил Майкл Джексон, и отрицал, что они когда-либо пили там без него. Однако Гевин рассказал о случае, когда один раз они зашли в погреб без Джексона, что не согласовывается с тем, что рассказывал его брат о том, что нельзя просто так попасть в это место без ключа.

Прокурор: Вы когда-нибудь спускались туда без мистера Джексона?

Гевин Арвизо: Нет. Ну, мы однажды туда ходили. Это было просто потому, что мы хотели типа посмотреть на маленькую зелёную штучку, которая у них там была, со всеми этими деревьями и прочим. Это было что-то вроде модельной штуки [109, 28].

Также Майкл якобы давал пить ему водку и напиток «джин бим».

Гевин вспомнил, что навещал мать в гостевом коттедже три раза за неделю во время того пребывания и мать говорила об отъезде, была напугана, но ему не хотелось уезжать, потому что было весело.

Гевин Арвизо: Она говорила мне о страхе, что нас хотят убить, и она хотела уехать [109, 33].

После того как семья покинула ранчо, Гевин разговаривал по телефону с Фрэнком Кассио. Тот якобы говорил ему, что «они» (по-видимому, люди из окружения Джексона) волнуются за их семью, и просил вернуться на ранчо, но Гевин не хотел из-за того, что Дитер и Рональд очень пугали Джанет. Семье было обещано, что они никогда больше не увидят Визнера и Коницера, но заверение не было исполнено. Джанет почти сразу уехала с ранчо, оставив детей. В зачитанных судьёй актах обвинения было сказано, что Визнер и Коницер не позволили детям покинуть ранчо.

Том Снеддон предоставил в суде в качестве доказательства добрых отношений между певцом и Гевином записку, написанную рукой Майкла, где было сказано: «Я хочу, чтобы ты провёл прекрасное время во Флориде. Я счастлив быть твоим папой». До этого прокурор предоставил записку Гевина, адресованную певцу; таким образом выходит, что послание Майкла было ответом. Гевин отметил, что действительно называл Джексона папой, потому что у него не было настоящего отца.

Жертва подтвердила слова сестры и брата о съёмках фильма-опровержения, добавив, что у них был час до съёмок, где они даже прорабатывали ответы на вопросы, которые будут задаваться. При этом Гевин сказал, что Майкл ему нравился, но в общем он говорил неправду; главным образом это касалось того, что Джексон не очень ему и помогал во время болезни. После было интервью с социальными работниками, где говорилось то же самое.

Гевин также отчётливо помнил эпизод с манекеном, о котором красноречиво рассказал его брат.

Гевин Арвизо: Ну, я и мой брат смотрели на манекен и смеялись, потому что он был в смешной позе. И мы показали его Майклу, и он тоже начал смеяться. Затем он стал показывать, будто занимается с ним сексом, потому что тот имел забавную позу [109, 67—68].

Далее Том Снеддон перешёл к вопросам, касающимся показа журналов для взрослых. Мальчик не помнил, кто именно принёс журналы в спальню певца к моменту второго просмотра. Также мальчик сказал следующее:

Гевин Арвизо: Он как бы накладывал макияж или что-то такое <…> а потом он схватил чемодан и сказал мне, что это Френка (Кассио. — Прим. авт.) <…> И он такой: «Посмотри сюда… это вонючая задница Фрэнк».

<…>

Прокурор: Как много журналов вы видели?

Гевин Арвизо: Мы посмотрели практически все. Было мало тех, которые мы не видели.

Прокурор: Как долго вы смотрели эти вещи?

Гевин Арвизо: От 30 минут до часа, возможно. <…> Это было в тот же самый день, что мы вернулись из Майами.

Прокурор: Хорошо. Что насчёт второго случая, когда вы были наверху? Когда это было по отношению к Калабасасу?

Гевин Арвизо: Несколько недель после, возможно, через две недели.

Прокурор: Вы можете сказать нам: это имело место до или после поездки в Калабасас?

Гевин Арвизо: До Калабасаса [109, 69—70].

Здесь каждое предложение, сказанное обвинителем, противоречит словам его брата:

• по воспоминаниям Стара, Майкл не делал никаких комментариев, пока они смотрели;

• Стар уверял присяжных, что они посмотрели далеко не всё. Как уже говорилось, в первом случае они пролистали два журнала, во втором — три или четыре;

• у Стара по времени они смотрели около 10 минут, а не от получаса до часа;

• у Гевина первый случай был в день приезда из Майами, то есть 7 или 8 февраля, а следующий случай был через неделю или две. У Стара же оба инцидента произошли после прибытия из Калабасаса, что, согласно хронологии из перечисления пунктов обвинения на первом заседании, было примерно через две или три недели после прибытия из Флориды (между 25 февраля и 2 марта).

Гевин также помнил, как Майкл их учил подслушивать разговоры охранников. Он рассказал, как певец признался ему, что прослушивал разговоры его мамы с Джеем Джексоном.

Том Снеддон аккуратно подводил мальчика к эпизоду, когда Майкл, как говорил Стар, вошёл в спальню голым, пока братья смотрели фильм. Гевин помнил, что они два раза смотрели какой-то старый фильм ужасов про призрака (второй раз — вместе с артистом), но он совсем не помнил, чтобы голый Майкл явился во время просмотра, как рассказывал Стар.

Прокурор: Во время просмотра входил ли мистер Джексон в комнату или он смотрел с вами?

Гевин Арвизо: Ну, я уверен, что первый раз мы смотрели фильм вместе с ним <…> Я не помню, как он входил в комнату, пока мы смотрели фильм. Я думаю, второй раз он тоже смотрел с нами. Но я не уверен в этом.

Видимо, Том Снеддон понял, что показания опять будут отличаться, и задал вопрос, который прямо выводил жертву на необходимую тему:

Прокурор: Вы когда-либо имели разговоры с мистером Джексоном о том, что быть обнажённым естественно?

Вопрос был оспорен адвокатом как наводящий, поэтому прокурор задал вопрос по-другому: был ли какой-то случай, связанный с Джексоном, поднявшимся по лестнице?

<…>

Гевин Арвизо: Я думаю, мы просто лежали на кровати.

Прокурор: Хорошо. Когда мистер Джексон поднялся, вы заметили что-то?

Гевин Арвизо: Да, он был голым.

<…>

Прокурор: Сделал ли или сказал что-то мистер Джексон в тот момент?

Гевин Арвизо: Нет, он просто вбежал, что-то взял и спустился вниз.

<…>

Прокурор: И какой была ваша реакция на это?

Гевин Арвизо: Никакой. Мы просто с братом такие: «Оу!» Вы поняли, что я имею в виду <…> Мы никогда не видели взрослого человека в таком виде [109, 72—74].

Есть отличия от рассказа Стара:

• Стар помнил, что это было во время просмотра фильма;

• у Стара Майкл сел на кровать и сказал, что быть обнажённым естественно, и действие заняло около двух минут;

• Гевин ни слова не сказал об эрекции, которая якобы была у Майкла, когда он вошёл к мальчикам;

• во вступительном слове Снеддона версия частично совпадает со словами Стара. «Стар скажет, что ему было противно, когда ответчик изрёк: „Это естественно. Почему бы вам не делать то же самое?“» Прокурор, однако, добавил, что мальчики, которые не хотели лицезреть подобное, решили притвориться, что им нужно в туалет.

Следующим пунктом обсуждения был эпизод, участниками которого были Гевин, Джанет и «заговорщик» Винсент Амен. Винсент должен был отвезти Гевина и его мать к врачу-урологу, который должен был проверить, как работает почка мальчика. Согласно источнику прокуратуры, Винсент нарочно избавился от экземпляра мочи, который Гевин вёз к врачу, чтобы никто не узнал, что мальчик употреблял алкоголь. Якобы за день до инцидента Гевин имел разговор с Джексоном: он спросил певца, как поступить с анализом, в котором может быть обнаружен алкоголь; Майкл сказал: просто не сдавать этого теста. На этом разговор завершился. Затем в погребе Майкл якобы снова поил Гевина вином, о чём тот рассказал матери (как отреагировала на это Джанет, он якобы не совсем помнил). Утром они поехали в госпиталь на приём. Во время поездки они вынуждены были остановиться у ресторана, чтобы Гевин сходил в туалет. Подъезжая к больнице, Джанет якобы обнаружила, что бутылка с уриной, лежавшая на полу перед ней, пуста, хотя была совершенно полной.

Неожиданно Том Снеддон вернулся к эпизоду, когда мальчики якобы увидели голого Джексона. Это выглядит так, будто прокурор вспомнил, о чём свидетельствовал Стар Арвизо (о комментариях ответчика о наготе), и решил исправить (напомнить) Гевину об этом. Он ещё раз спросил мальчика, говорил ли что-либо Джексон, когда входил голым. Этого Гевин по-прежнему не помнил. Снеддон вознамерился показать обвинителю его показания перед Большим жюри. После многократных возражений со стороны Томаса Мезеро суд всё-таки позволил прокурору это сделать. Гевин «вспомнил».

На вопрос, действительно ли подсудимый помогал ему с домашним заданием, мальчик ответил утвердительно! Правда, это было только один раз.

В окончание допроса Том Снеддон перешёл к основным пунктам обвинения — актам растления.

Гевин рассказал, что было только два случая приставания со стороны Майкла, которые он отчётливо помнил. Первый случай произошёл в тот период, когда Стар перестал спать в спальне Джексона.

Гевин Арвизо: Мы только пришли из Аркады, где мы выпивали, в его спальню. И тогда, посидев немного, Майкл начал говорить со мной о мастурбации <…> Он сказал, что если мужчины не мастурбируют, то они могут дойти до того, что изнасилуют девушку, или они могут быть, например, немного неуравновешенными. Итак, он говорил мне, что парням приходится мастурбировать [109, 90—91].

Также жертва поделилась неподтверждённой историей о том, как Майкл убеждал его в необходимости своевременного онанизма; однажды певец был свидетелем ужасной сцены: мальчик изнасиловал собаку. После этого Джексон якобы совершил в отношении Гевина действия сексуального характера и сделал это под одеялом. [109, 91].

Эпизод продлился примерно пять минут, после чего мальчик почувствовал смущение; артист сказал, что это нормально. Повторилось то же самое приблизительно через сутки.

Что сразу бросается в глаза? Те случаи растления, о которых рассказал Гевин, не могут быть теми же, о которых говорил Стар:

• Стар утверждал, что Гевин в обоих случаях спал (он храпел);