Невинная душа Майкла Джексона

То, что Джорди говорил об обрезании, подтверждают ещё три человека: Дайана Даймонд в комментарии к своей статье «Загадка, которой был Майкл Джексон» (The Enigma That Was Michael Jackson), Гутьеррес и Тараборелли в своих книгах. Никто кроме полиции не знал, что мальчик не угадал с обрезанием, пока в результате вскрытия тела певца в 2009 году не было обнародовано, что Джексон не был обрезан.

Таким образом, Рэймонд Чандлер говорит о многочисленных отметках, а Том Снеддон — об одном пятне; тот же прокурор говорит о тёмном пятне, а в аффидевите Линден указано пятно светлого цвета; местоположение пятна различно в отчёте Шпигеля и в судебном ходатайстве прокурора в 2005 году. Обрезание не подтверждается. Становится понятно, что описание, данное мальчиком, было весьма далёким от действительности.

• После досмотра в прессе появилось несколько сообщений, что фотографии не совпали с описанием. Это было отмечено в четырёх источниках: в газетах «Рейтерс» (Reuters), «Ю-Эс-Эй Тудей» (USA Today) «Зе Орландо Сентинел» (The Orlando Sentinal) и «Зе Га́рдиан» (The Guardian);

• Если бы обнаружилась такая важная улика, как сходство фотографии с описанием, Джексон был бы сразу арестован. Однако этого так и не произошло.

• Двадцать восьмого декабря 1993 года (спустя неделю после досмотра) адвокатом Ларри Фельдманом было создано новое заявление Джордана Чандлера, в котором не было ни слова о мастурбации. Из беседы Джорди с психиатром мы знаем, что он заявлял о многочисленных актах с мастурбацией, и поэтому считаем, что должен был заметить, что Майкл был не обрезан.

• Снеддон в ноябре подал запрос на получение медицинских карт Майкла, чтобы убедиться, что тот не изменил цвета своих гениталий во время реабилитации, и из них получил информацию, что подобных манипуляций не производилось.

• Нет никаких сомнений в том, что семья обвинителей была связана с педофилом Гутьерресом. На это указывают предоставленные им в книге документы, личные фотографии Джордана, а также выражения, схожие с выражениями из книги Чандлера. В пользу того, что описание Джорди было чистым гаданием, говорит рисунок на салфетке, опубликованный в книге Гутьерреса. На изображении, о котором идёт речь, изображено нечто, больше похожее на гриб, чем на мужской половой орган. Рядом есть обрывочные записи: «Моя теория», «Майк обрезан», «Корова — пятна розовые, белые / коричневые; не белые, а розовые» <…>, упоминается имя Ориетта (Мердок) — она, как и многие другие работники ранчо, сотрудничала с Гутьерресом. Виктор расшифровывает и дополняет это описание: «Майкл обрезан. У него короткие лобковые волосы. Его мошонка с отметинами розового и коричневого цвета. Как у коровы: не белого, а розового цвета. Его тело пахнет маслянисто. У него коричневые участки на заднице, на его левой ягодице. Описание включало рисунок пениса Джексона с тёмными отметинами. Копия этого рисунка эксклюзивно напечатана в этой книге» [6, 159]. Важно понимать, что данное описание хорошо стыкуется с данными из статьи, содержащей цитату из аффидевита с сайта «Смокинг ган»: там тоже говорится, что мальчик указал длину лобковых волос, пятна на ягодицах и то, что певец был обрезан. Исследователи не без основания считают, что текст, написанный на салфетке (явно на скорую руку), принадлежит Эвану Чандлеру: в той же книге содержатся другие документы с пометками, сделанными тем же почерком.

• Версии того, что описал мальчик, принадлежат людям, находящимся исключительно на стороне обвинения. Этих версий немало, и они почти не совпадают. Реальность лучше, как нам кажется, отражена в описании доктора Стрика, который смотрел медицинские записи в ноябре (за месяц до досмотра): «Гениталии были причудливого цвета, с тёмной кожей и светлой кожей…» [53]. Пятна витилиго действительно имеют размытый контур, и их крайне сложно описать.

• В статье в «Эль-Эй Таймс» (LA Times) была информация, что Фельдман подал ходатайство о «множественном выборе»: «Джексон может предоставить копии полицейских фотографий, может согласиться на повторный досмотр, или суд может исключить фотографии из свидетельств в судебном разбирательстве по гражданскому иску» [54]. Смущает то, что здесь Фельдман формулирует мысль так, будто фотографии находились у Майкла, хотя из ходатайства адвокатов певца о необнародовании изображений следует, что они были всё-таки у полиции. Само заявление свидетельствует о смятении, в котором пребывал Ларри Фельдман после того, как фотографии показали несовпадение. Следует предупредить людей, не имеющих возможности разобраться в юридических тонкостях, чтобы они не велись на уловки хейтеров артиста, утверждающих, что данная просьба адвоката была обычным действием в процедуре «открытия» — обменом вещдоками перед началом суда. Это ходатайство Фельдмана не имеет ничего общего с «открытием», так как об уголовном суде ещё не было и речи!

• Десятого января Фельдман отдал суду новое заявление Джордана о растлении вместе с запросом на доступ к финансовой документации певца, а на следующий день передал копию заявления в издательство «Ассошиэйтед Пресс» (Associated Press). Все эти действия говорят о том, что адвокат пытался воздействовать на будущее жюри присяжных и на общественное мнение; ему необходимо было создать отрицательный облик Майкла Джексона, после того как тот выступил с ярким заявлением о своей невиновности и выразил надежду на справедливое решение суда.

• Из книги Виктора Гутьерреса мы знаем, что 11 января он встретился с Ларри Фельдманом; адвокат сказал Гутьерресу, что он искал встречи с ним уже три месяца, так как ему трудно найти детей, которые свидетельствовали бы против Майкла.

• Двадцать пятого января Чандлеры подписали соглашение с Джексоном, в результате которого Джун и Эван получили всего лишь 3 миллиона долларов на двоих (по информации Дайаны Даймонд), а Джордан — 15 миллионов. Деньги в трасте контролировались специальным опекуном, поэтому родители мальчика не могли взять денег. До суда по гражданскому делу оставалось меньше двух месяцев, и в случае выигрыша семья могла получить изначально запрашиваемую в иске сумму. Но это было бы возможно только при предъявлении доказательств — совпадения фотографий и описания в том числе.

• Надо иметь в виду, что пятна витилиго довольно быстро изменяются. Джорди последний раз мог видеть Майкла голым в июле, фотографирование же тела было 20 декабря. Учитывая лечение, которое проходил певец, пятна могли значительно измениться за полгода.

Об этом факте даже упоминают сами обвинители в своей книге:

— О да, Лорен Вейс сказала мне сегодня, что эта болезнь, о которой Майкл говорит, — витилиго, — способна меняться везде, куда бы вы ни посмотрели, так что всё, что говорит Джорди, не имеет значения. Всё может очень быстро измениться с этим заболеванием.

— Чёрт, у этих ребят, кажется, есть ответ на все вопросы.

— Нет, это хорошо для нас!

— Почему?

— Потому что если он прав — он прав. И если он не прав, у нас есть объяснение! [4, 202].

Как видите, обвинители совершенно не огорчились из-за изменений, которые могли затронуть тело Джексона, и признали, что вариант оправдаться в случае несовпадения описания Джорди с реальностью их полностью устраивает. Но поскольку дело до суда не дошло, логично предположить, что несовпадение было слишком критично, чтобы что-либо объяснять.

• Весной 1994 года адвокаты Джексона попытались получить фотографии гениталий, чтобы обезопасить своего подопечного от публикации их в СМИ, а также потребовали от суда предоставления им аффидевита Линден с целью рассмотрения законности основания досмотра. Из прессы известно, что прокуратура выдала адвокатам аффидевит с замазанным текстом. Фотографий и аффидевита с полной информацией Кокран и Вейцман так и не получили. В 2019 году жёлтая газета «Зе Сан» (The Sun) опубликовала фрагменты аффидевита, где текст был замазан именно в месте предполагаемого описания. Вероятно, именно в таком виде адвокаты Майкла и получили документ от прокуратуры.

• В статьях агентства «Ассошиэйтед Пресс», где освещалась битва адвокатов певца за получение фотографий гениталий и аффидевита, не было ни слова о том, что фотографии совпали с описанием. В июньской статье Jackson’ papers to be released («Документы Джексона будут выпущены»), в которой говорилось о том, что аффидевит будет опубликован (адвокаты оспорили это решение), написано следующее: «Прокуроры Санта-Барбары и Лос-Анджелеса утверждают, что досмотр интимных частей Джексона мог подтвердить заявления 13-летнего мальчика» [57]. Но «мог подтвердить» и «подтвердил» не одно и то же.

• Кэтрин Джексон была вызвана на допрос на заседание Большого жюри, где ей задали вопрос: «Изменял ли ваш сын вид своих гениталий, чтобы они не соответствовали описанию?»

Все данные свидетельствуют о том, что описание не совпало, как бы прокурор Снеддон и некоторые другие сотрудники правоохранительных органов ни утверждали иного.

Сейчас хейтеры Майкла Джексона делятся на два типа: те, кто ещё настаивает на том, что описание совпало, продолжая доверять рассказам сотрудников прокуратуры в СМИ; другие всё же признают, что описание не совпало, но пытаются всеми способами оправдать ошибку Джордана. Они берут основную идею прокуратуры, с помощью которой та пыталась скрыть вопрос обрезания под термином «эрегированный» — якобы мальчик принял эрегированный пенис за обрезанный. Согласно медицинским источникам, это действительно возможно в случаях, если мужчина имеет короткую крайнюю плоть. Однако при такой аргументации упускаются два обстоятельства. Во-первых, Чандлер заявлял о многочисленных эпизодах, во время которых, согласно его версии, имел возможность рассмотреть интимные части тела певца. Следовательно, существенную анатомическую особенность ему было трудно не заметить. Во-вторых, внешний вид этой части тела может существенно различаться в зависимости от физиологического состояния, что также необходимо учитывать при оценке точности описания.

Двадцать пятого января между семьёй Чандлеров и Майклом Джексоном было подписано соглашение. Майкл Джексон объявил себя невиновным в домогательствах к Джордану. Также в документе указано, что «Майкл Джексон лично и от имени своих агентов, наследников <…> навсегда освобождает Чандлеров от ответственности…» Это не случайно. По словам секретаря Ротмана Джеральдины Хьюз, перед подписанием соглашения Эван Чандлер попросил Майкла Джексона отказаться от обвинений в вымогательстве. Его просьба выглядит на первый взгляд странно: ведь за день до подписания стало известно, что дело о вымогательстве закрыли из-за отсутствия доказательств. Зачем же на следующий день стороны включили в соглашение такой пункт? Это можно объяснить только тем, что обвинители боялись, что Джексон может снова подать иск о вымогательстве и выиграть дело. Условия сделки конфиденциальны, все источники называли разные суммы, от 10 до 50 миллионов, но исходя из копии соглашения в таблоидном источнике «Смокинг ган», сумма составила 15 331 250 долларов. В документе было условие, которое включало запрет на разглашение информации о деле. Соглашение предусматривало, что артист не признаёт за собой уголовных правонарушений, а выплата производится в качестве возмещения ущерба от причинения вреда из-за халатности. То есть Майкл не признавал себя виновным в сексуальных домогательствах.

Обе темы (описание и урегулирование) являются основными в вопросе дела Чандлера. Ненавистники певца верят сотрудникам прокуратуры, которые говорили о точном совпадении только в медиапространстве; выплата для них также является одним из главных аргументов вины в деле Майкла Джексона. Многие утверждают (благодаря нечестным журналистам в том числе), что певец купил таким образом «молчание» мальчика, не дав ему свидетельствовать. Этих людей нужно спросить: почему расследование продолжилось и Джордан сотрудничал со следствием ещё почти полгода, если выплата «вывела жертву из игры»? Это желание прекратить доступ СМИ к материалам и вопросам, порочащим честь и достоинство Майкла, о чём мы подробно расскажем ниже.

Сначала осветим вопросы, которые подлили масла в огонь. Речь пойдёт о выступлении Карла Дугласа (ассистента Джонни Кокрана) на семинаре юристов 2010 года. Дуглас представил себя как хорошего знакомого Майкла, почти друга, потом долго и самозабвенно рассказывал о том, как он гордится своим участием в защите великого человека, при этом не сказал ничего конкретного, что могло указать на невиновность его подзащитного. Вместо этого были произнесены выражения, которые звучат двояко. В частности, намёк на то, что работа с фотографиями гениталий певца — это то же, что наличие трёхсотпудовой гориллы в комнате (аналогично идиоме «слон в посудной лавке». — Прим. авт.), сейчас преподносится ненавистниками как признание, что изображение, запечатлённое на фотографиях, совпало с описанием, данным жертвой. Однако о совпадении в речи Дугласа не было речи, а сравнением он только подчеркнул одну из основных причин, по которой Майкл решил урегулировать конфликт, — утечка информации в СМИ и, как следствие, бесконечная её интерпретация. Для доказательства вины певца хейтеры любят использовать и другое выражение Дугласа: «Нам надо было заставить мальчика замолчать». Недалёкие люди воспринимают это буквально, как признание ассистента адвоката в незаконных мерах, которые принудили семью обвинителей не давать показаний против «могущественного» певца. При этом данное высказывание так же логично объясняется: все члены стороны защиты Джексона знали, чего требовал Эван Чандлер изначально, и понимали, что крупная выплата, скорее всего, приведёт к решению конфликта, то есть заставить замолчать мальчика — это, по сути, заставить замолчать его меркантильного отца. Людей, которые хорошо знают дело артиста, речь Дугласа убедила только в том, что как таковая защита у Майкла в 1993 году после ухода Филдса отсутствовала.

Для того чтобы понять, почему Майкл решил так быстро пойти на урегулирование, важно учитывать юридическую сторону ситуации. Соглашение было заключено в рамках гражданского процесса и никак не влияло на уголовное расследование, которое шло своим чередом. Джордан не отказывался свидетельствовать до июля и мог дать показания в любое время. Так зачем же тогда певец заплатил? В интервью Майкл говорил, что ему не хотелось проходить через долгий, нескончаемый процесс, который пагубно влиял бы на его психику и физическое здоровье, тем более что именно в этот период певца мучила зависимость от обезболивающих препаратов, а адвокаты не могли дать ему гарантии на непредвзятых присяжных. Также была возможность того, что будет открытое разбирательство, и тогда дело могло дойти до показа интимных кадров по телевидению, и Майкл мог бы просто не пережить такого позора.

Кроме этого, есть юридические причины, которые могли повлиять на исход. Всё дело в пятой поправке, истолкование которой различно в гражданском и уголовном кодексах США.

• Разница состоит в стандарте доказывания вины: в уголовном правосудии вина подсудимого должна быть доказана вне всяких сомнений, то есть обвинение должно точно доказать, что преступление было совершено; в гражданском же процессе защита может проиграть, даже если за обвинительный вердикт проголосовала только половина присяжных, — поэтому страховщики и адвокаты почти всегда выступают за урегулирование дела.

• В уголовном деле пятая поправка позволяет обвиняемому хранить молчание и исключает возможность самооговора, в данном случае отказ свидетельствовать против себя не расценивается как признак вины (именно этой поправкой воспользовался Майкл в 2005 году на суде); в гражданском же деле отказ свидетельствовать может быть воспринят присяжными как признак вины и повлиять на вердикт. Именно поэтому адвокаты Джексона пытались не допустить первым проведение гражданского процесса.

Итак, уголовное расследование продолжалось. Гражданское урегулирование никак не повлияло на развитие уголовного расследования — в документе стоял запрет только на общение со СМИ. Джорди продолжал сотрудничать с обвинением до 6 июля, при этом он так и не дал показаний. Из слов Джорди в разговоре с психиатром Гарднером мы знаем, что наибольшим страхом для него было оказаться на перекрёстном допросе. Рэй Чандлер в книге написал, что в апреле 1994 года Том Снеддон стал убеждать Эвана, чтобы Джорди дал показания на заседании Большого жюри (Рэй писал, что брат и племянник отказались выполнять просьбу прокурора, так как не были зачислены в программу защиты свидетелей). Таким образом, сам Рэй Чандлер подтвердил, что его семья могла дать показания после урегулирования!

В другом интервью он же говорил о том, что в решении не давать показаний сыграли роль угрозы со стороны фанатов Джексона, хотя в своей книге ненароком показал испуг брата, связанный с допросом:

— Эван Чандлер: Вы имеете в виду, что если ему предъявят обвинение, уголовного дела не миновать?

— Ларри Фельдман: Да.

— Эван Чандлер: Господи Иисусе!

— Ларри Фельдман: Правильно! Так что мы этого не хотим [4, 201—202].

В США решение о передаче дела в суд принимается по результату расследования Большого жюри или предварительных слушаний. Оба вида заседаний являются проверкой работы прокурора: он подаёт жюри обвинительный акт, и члены должны решить, насколько он обоснован. Важно отметить, что жюри не решает, виновен ли человек, а только есть ли основания для выдвижения дела. По результату заседаний жюри выносит решение: true bill — обвинение поддержано, или no bill — нет оснований для выдвижения дела. При этом жюри даже при наличии доказательств может не одобрить обвинительного акта.

В случае с делом Майкла Джексона было созвано два жюри, они заседали с февраля по май в Санта-Барбаре и в Лос-Анджелесе. Важно обозначить особенности проведения заседаний Большого жюри: прокуратура обеспечивает присяжных всеми доступными доказательствами, включая показания свидетелей. Важно учесть, что на заседаниях Большого жюри нет стороны защиты, таким образом, жюри предоставляется информация об обвиняемом, не разбавленная оправдательными фактами. Вероятность передачи дела в суд очень высока по статистике, так как для этого не нужно стопроцентных доказательств.

По правде говоря, никто не знает, что в целом происходило на слушаниях, связанных с делом Майкла, и какие вещдоки были представлены: все документы дела засекречены, есть только отдельные сведения. Жюри должно было рассмотреть сомнительные книги и фотографии голых мальчиков, возможно фотографии с осмотра и описание гениталий, данное Джорданом (на заседаниях Большого жюри в Лос-Анджелесе обсуждали описание и фотографии, поскольку с этим вопросом был связан вызов Кэтрин Джексон20).

Несмотря на то, что заседания проходили в закрытом режиме, из газет мы знаем имена некоторых людей, которые были вызваны свидетельствовать: детектив Энтони Пелликано, личный водитель Майкла Гэри Хирн, друг Марлон Брандо, Джеймс Сейфчак — старший (отец одного из последних обвинителей), Джой Робсон (мать одного из последних обвинителей), Джун Чандлер, и, как уже упоминалось ранее, мать Майкла — Кэтрин Джексон, и многие другие знакомые и сотрудники Неверленда. В итоге оба созыва Большого жюри разошлись без предъявления обвинений, которые могли последовать в случае наличия весомых доказательств. В репортаже «Шоубиз тудей» (Showbiz Today) от 2 мая 1994 года было сказано: «Один из присяжных сообщил CNN, что не слышал никаких компрометирующих показаний во время слушаний». Снеддон лично распустил Большое жюри, и это говорит нам о том, что достаточного количества улик против артиста собрано не было: члены жюри до последнего старались найти их и даже просили разрешения на продление периода заседания.

Дело было закрыто далеко не сразу: о том, что Джексону так и не будет предъявлено обвинений, было официально объявлено только 22 сентября 1994 года. Том Снеддон, видимо, был так разочарован фактом отсутствия улик, что вскоре после роспуска Большого жюри улетел в Мельбурн (Австралия), чтобы лично допросить Бретта Барнса (это было связано с тем, что один из охранников ранчо, Ральф Чакон, рассказал, что был свидетелем непристойной сцены между Майклом и Барнсом. Спустя более чем год прокурорам двух округов пришлось признать, что доказательств растления нет, несмотря на то что было вложено много денег и были опрошены сотни свидетелей (по словам Снеддона, 400 человек). Слова окружного прокурора Джила Гарсетти были напечатаны в газете «Нью-Йорк Таймс» (New York Times): «У нас есть очень важный свидетель, который сказал нам: „Прошу прощения, я не хочу и не буду давать показания“. И я гарантирую вам, что если он через месяц, через два месяца и так далее скажет: „Я готов дать показания“, мы тогда пересмотрим это дело» [50]. В статье также было сказано, что Том Снеддон заявил о ещё двух «жертвах» Майкла Джексона, отметив, что «один из них проходит терапию и попросил не вмешивать его в это дело, а другой был за пределами страны и в целом отрицал правонарушения мистера Джексона». Под первым подразумевался Джейсон Франсия, который после натиска полиции сознался в том, что Джексон его щекотал; под вторым явно имелся в виду Бретт Барнс, который до сих пор настойчиво отрицает любые обвинения в адрес певца. По завершении дела прокурор Лос-Анджелеса не преследовал Майкла Джексона, чего не скажешь о его коллеге из ближайшего региона; Том Снеддон, кажется, не хотел оставлять певца в покое: его заявления часто появлялись в прессе. На следующий год газета «Сэтердэйз Тудей» (Saturday’s Today) сообщила о том, что прокурор Санта-Барбары разговаривал с Присциллой Пресли (тёщей Майкла) на тему отношений зятя с мальчиками. В том же году Снеддон проинструктировал журналистку Дайану Сойер, которая взяла интервью у Джексона и его супруги Лизы Мари Пресли. Именно в этом интервью впервые были упомянуты сомнительные книги, якобы найденные в запертом шкафу певца; также обсуждались темы досмотра и урегулирования. Ответы защищающегося Майкла так возмутили Снеддона, что он через журналистку Морин Орт обвинил певца во лжи и заявил о точном совпадении пятен на гениталиях с рисунком мальчика.

Как уже говорилось, недоброжелатели Джексона пытаются убедить несведущих людей в том, что дело развалилось из-за отказа мальчика давать показания. Однако это только половина правды. Важно, что и весомых доказательств у полиции не было. Нежелание обвинителя свидетельствовать против певца действительно ограничивало прокуратуру: в уголовном деле не допускаются показания свидетеля вне суда, а также показания с чужих слов (это расценивается как слухи). Было проблематичным допросить Джордана в уголовном процессе в отсутствие Джексона из-за шестой поправки, защищающей права обвиняемого. Однако Снеддон мог собрать предварительные слушания, где жертва могла быть допрошена обеими сторонами. По неизвестной причине прокуроры даже не пытались это сделать. Подвергнуть мальчика перекрёстному допросу можно было и в гражданском деле, где допрос жертвы случается более часто. Согласно гражданскому кодексу, обвиняемый имеет право требовать допроса обвинителя и присутствовать при нём. Об этом даже заходила речь (Берт Филдс собирался допросить Джордана, но до дела так и не дошло). Но, к сожалению, мальчик не был допрошен ни в уголовном деле, ни в гражданском. Если бы Джордан дал показания под присягой и на перекрёстном допросе на стадии расследования, их могли бы использовать в его отсутствие на суде. Джексону не только так и не предъявили обвинений до 6 июля (когда мальчик ещё сотрудничал), но даже не арестовали по подозрению, что точно бы случилось до созыва Большого жюри, будь у полиции важные доказательства.

Нам осталось только рассказать, какие события, связанные с семьёй Джордана, происходили после подписания соглашения. Это поможет ещё лучше понять мотивы обвинителя.

Через несколько дней после урегулирования соглашения Рэй Чандлер начал предлагать свою книгу издательствам. Это стало известно из интервью Джудит Риган от 15 июля 2009 года на радио «Сириус Экс-Эм» (Sirius XM). Издательница поделилась неприятным впечатлением от разговора с дядей мальчика: она не понимала, как человек, семья которого буквально вчера заключила конфиденциальное соглашение, может просить напечатать историю о растлении ребёнка. Джудит сделала предположение, что Чандлеры — семья оппортунистов.

В 1995 году Джорди решил эмансипироваться от родителей. Он некоторое время жил с бывшей женой Эвана Натали, её новым мужем и со сводными братьями. Согласно книге Рэя, Эван не уделял внимания своим младшим детям, а общался только с Джорданом, который помогал ему финансово.