Невинная душа Майкла Джексона

Есть несколько интересных мыслей, написанных Рэем Чандлером в книге:

• он называет ответственным за «уничтожение» Джексона именно Энтони Пелликано, а не своего брата;

• он считает, что если бы они тогда договорились, то «Майкл последующие десять лет мог бы быть самым известным артистом эстрады, а не детским растлителем» [4, 128];

• он пишет, что Эван и Барри признались в полиции, что хотели получить от Джексона 20 миллионов долларов, «но не с целью вымогательства, <…> а в попытке урегулировать гражданские иски Джорджи к Майклу во внесудебном порядке» (что, по сути, то же вымогательство. — Прим. авт.) [4, 128].

Истинный растлитель малолетних, совершивший всё то, в чём пытаются обвинить Майкла Джексона и сейчас, вряд ли отказался бы выплатить 1 миллион за молчание жертвы. Сейчас многие упускают этот момент, не понимая, что певец поступил как невиновный человек. Джексон был готов дойти до конца, чтобы доказать свою невиновность.

Неожиданное событие для Эвана Чандлера случилось 16 августа: его бывшая супруга подала заявление на «Экс Парте» (Ex Parte)13, чтобы получить обратно опеку над Джорди. Адвокат Джун позвонил в офис Ротмана и сообщил, что на следующий день Эван Чандлер обязан явиться на слушание. Барри Ротман не был сведущим в юридических вопросах по опеке, поэтому подал только декларацию от имени Чандлера.

Важно отметить, что в этой декларации не было указано ничего о сексуальных домогательствах Майкла Джексона к Джордану Чандлеру и вообще ничего такого, что могло бы заставить суд оставить Джорди на попечении у отца. Именно поэтому на следующий день суд обнулил договор, подписанный Джун 12 июля, и постановил немедленно вернуть сына матери.

Эван в тот же день повёл сына к психиатру — к доктору Абрамсу. У него не осталось выбора. Доложить о признании Джордана властям было единственным способом удержать сына при себе и получить свою выгоду.

Под давлением Эвана Джорди рассказал историю растления, в результате которой Абрамс подал рапорт в Департамент по делам детей и семьи. Было начато уголовное расследование против Майкла Джексона, которым занимались сразу два департамента полиции — Лос-Анджелеса и Санта-Барбары, а также Департамент по делам детей (DCFS); также было привлечено ФБР.

Были выданы ордера на обыск в Неверленде, в кондоминиуме Сенчури-Сити и в номерах в отеле «Мираж», где Майкл жил с Чандлерами. Обыски состоялись 21, 22 и 30 августа. Двадцать седьмого числа в прессе появились сообщения, что «предметы, изъятые из дома Майкла Джексона, не инкриминируют певца и что не хватает физических доказательств растления…»14

Адвокаты Майкла подали встречный иск на Ротмана и Чандлера, обвинив их в вымогательстве. Джеральдина Хьюз видела, что иск заставил этих двух людей серьёзно нервничать: они долго обговаривали, что говорить следователям, как им преподать свою версию произошедшего. В своей книге «Искупление» она указывает, что 26 августа Эван и Джордан весь день просидели в офисе адвоката. В один момент она якобы даже услышала возглас старшего Чандлера: «Моя задница на кону, я могу попасть в тюрьму!» [19]. Но следствие было проведено явно недобросовестно: не было никаких обысков ни в офисе адвоката, ни в домах у Ротмана и у Чандлера, при этом расследование дела против Джексона шло полным ходом.

Тридцатого августа на место адвоката Ротмана пришла Глория Оллред, которая была готова бороться за справедливость, поскольку действительно была уверена, что произошло растление мальчика. Второго сентября она дала пресс-конференцию, где заявила следующее: «Мой клиент хочет <…> чтобы правда вышла наружу. Он готов свидетельствовать, он хочет и может свидетельствовать» [21]. Вскоре Оллред была уволена.

Чандлеры объяснили это тем, что им не понравилась стратегия нового адвоката, которая заключалась в давлении на прокуроров при помощи общественного мнения с целью получить обвинительное заключение Большого жюри. Как позже оказалось, Чандлеры как раз больше всего и опасались, что Джексону выдвинут обвинения, поэтому предпочли двигаться в сторону быстрого урегулирования: новым адвокатом семьи стал Ларри Фельдман, который сразу приступил к задуманному.

После того как об обвинении стало известно, в прессе и на телевидении появились скабрёзные рассказы служащих Неверленда, и Майкл Джексон узнал, какие «честные и порядочные» люди его окружали. Например, супруги Квиндой, Марк и Офелия, работавшие на ранчо с 1989 по 1990 год в качестве мажордома и личного повара Майкла соответственно, 14 сентября в Маниле (Филиппины) провели пресс-конференцию, на которой Марк сообщил о неподобающем поведении певца с детьми. При этом супруги год назад уже выступали на телевидении на шоу «Хард Копи» (Hard Copy) Дага Брукнера и на шоу Херальдо Риверы «Сёрванц ту зе Старс» (Servants to the Stars), где рассказывали о том, какой Майкл застенчивый и как он отлично ладит с детьми. Теперь же их рассказ радикально изменился: Марк достал дневник, в который он якобы записывал все события на ранчо, и отметил, что в этой книжке описаны два случая сомнительного поведения мистера Джексона. История первая: в августе 1989 года певец предупредил супругов, что собирается принять джакузи (располагалось рядом с бассейном на улице) с Джеймсом Сейфчаком. Марк Квиндой пошёл в здание игровых автоматов («Аркада»), которое находилось напротив джакузи, в нескольких метрах от него, чтобы проверить окна, и вдруг увидел, как Майкл запускает руку в трусы мальчика. История вторая: в феврале 1990 года Марк повёз Майкла и Уэйда Робсона в город Солванг в игрушечные магазины «Сёркит Сити» (Сircuit City) и «K-B игрушки» (K-B toys Store). В зеркало заднего вида он наблюдал поведение Джексона по отношению к ребёнку, которое расценил как приставания сексуального характера. Квиндои, конечно же, привлекли внимание полиции, и поэтому два детектива прибыли в Манилу, чтобы допросить говорливых супругов. Однако на допрос перед Большим жюри они даже не были вызваны15. Когда Квиндой с супругой появился в программе «Карент Афэр» (Сurrent Affair), где повторял свои душераздирающие истории, зрители передачи недоумевали, почему эти люди молчали и продолжали работать на растлителя малолетних. Ещё более этот факт смущает, когда знаешь, что Марк Квиндой по образованию юрист, поэтому, увидев такие действия со стороны артиста, в первую очередь должен был сообщить властям. Конечно, можно подумать, что дело в деньгах: ведь зарплата сотрудников была очень приличной, но супругов никто не заставлял восхвалять Джексона как друга детей, что они дважды сделали на телевидении в 1992 году. Это говорит о жадности супругов: они готовы были рассказать что угодно, чтобы получить деньги. Когда их уволили, они подали иск на Майкла Джексона за сверхурочную работу на 283 тысячи долларов. В 1993 году, после того как Квиндои поняли, каким образом можно хорошо заработать, Марк захотел продать свой дневник за 15 миллионов фунтов стерлингов, преобразовав его в книгу «Зло в Неверленде». Как указывает Ян Гальперин, там также была информация о том, якобы Майклу Джексону в Лондоне хирургически удалили пятна витилиго на пенисе. В передаче «Фронтлайн» (Frontline) молодая тогда ещё журналистка, сделавшая себе карьеру на продвижении ложных обвинений в сторону Майкла Джексона, Дайана Даймонд сообщила, что изначально Квиндои требовали от источников СМИ 900 тысяч долларов, потом цена снизилась до 500 тысяч, затем до 250 тысяч. В результате рассказчики ничего дополнительно не получили (две таблоидные газеты, к которым обратились супруги, «САН» (SAÑ) и «Ньюс оф зе Ворлд» (News of the World), принадлежали одному человеку — Руперту Мёрдоку и, таким образом, были в одном объединении. Издание «Ньюс оф зе Ворлд», которое согласилось издать исправленную историю Квиндоев, отказалось выплачивать им сумму, сославшись на уже оформленный приблизительно в 1991 году, когда супруги ещё не говорили ничего плохого про Майкла, контракт стоимостью 25 тысяч с «САН»).

Другая супружеская пара, тоже решившая заработать, — Стелла и Филипп Лемарки — работала около года на ранчо на тех же должностях и, скорее всего, пришла на смену Квиндоям. Чтобы понять, что собой представляют Лемарки, надо знать следующее: так же, как и Квиндои, после увольнения они подали иск на Джексона, чтобы получить деньги за сверхурочные часы (деньги были нужны им на покрытие долгов на 455 тысяч долларов в ресторанном заведении, которое они открыли). Ещё в 1991 году Лемарки пытались продать в «Нэшнл Энквайр» историю про растление Майклом Маколея Калкина, но у них не получилось. В 1993 году, после скандала, Филипп обратился к таблоидному брокеру и бывшей порнозвезде Полу Баррези и за 100 тысяч долларов предложил ему напечатать историю о том, как Джексон дотрагивался до интимных частей мальчика через шорты. Постепенно цена увеличивалась и история изменялась: за новую версию, где рука певца была уже в шортах мальчика, Лемарки требовали 500 тысяч долларов. Ребёнком оказался Маколей Калкин, который на суде 2005 года яро отрицал обвинения. Баррези собирался совершить сделку с Лемарками (уже имел договорённость с «Нэшнл Энквайр»), но бывшие служащие наняли адвоката, который пообещал им лучшую в финансовом плане сделку. В итоге Баррези решил отомстить: он взял у Лемарков целое интервью и отнёс его в таблоиды и в полицию, не заплатив рассказчикам ни цента. Также, согласно автору Рэймонду Стрейтону, поделился записью с Пелликано, заметив, что несоответствия в истории служащих только помогут оправдать Джексона.

Группа охранников поместья «Энсино» (Лерой Томас, Моррис Уильямс, Дональд Старкс, Фред Хэммонд и Аарон Уайт), которая вошла в историю как «Хейвенхёрст-5», подала иск на Майкла за незаконное увольнение. Эти люди работали не на певца, а на его родителей и судились с Джозефом и Кэтрин, но проиграли. Однако после появления обвинений Чандлера они вдохновились и решили подать повторный иск уже на Майкла, объяснив это тем, что их уволили из-за того, что «они слишком много знали».

Двадцать третьего ноября на телевидении появились два охранника из этой группы — Лерой Томас и Моррис Уильямс. Они говорили намёками, ничего конкретно не обозначая. Например, рассказали историю о том, как часто Майкл по секрету от своих родителей навещал поместье в Энсино вместе со своими маленькими друзьями: охранники указали, что Майкл звонил им и узнавал, дома ли родители. Если те были дома, то он туда не приезжал, а просил охранников подержать мальчиков у себя в караульном помещении до момента, когда родители уедут или пойдут спать, и тогда он зайдёт за ними. Эти заявления сомнительны: мать артиста указывала, что Шон Леннон (один из названных охранниками мальчиков) часто посещал с Майклом их дом. Отца же Джексон действительно мог избегать ввиду сложных отношений (это подтверждает в своей книге Рэнди Тараборелли).

Одна выдумка, рассказанная Лероем Томасом, быстро распространилась в СМИ и до сих пор будоражит умы ненавистников Джексона, хотя сама по себе кажется абсурдной. Охранник 1 октября на допросе в полиции рассказывал, что как-то ночью ему позвонил Майкл Джексон и попросил его уничтожить в ванной комнате поляроидную фотографию голого мальчика-блондина; затем в Энсино при обыске 8 ноября якобы была обнаружена фотография, которая соответствовала описанию охранника. Здесь есть несколько странностей: во-первых, новости об изъятой фотографии мальчика «просочились» в прессу практически одновременно с сообщениями о том, что ещё в конце октября адвокат певца Берт Филдс написал письмо в лос-анджелесское отделение полиции с жалобой на следователей: «Мне сообщили, что ваши офицеры рассказали испуганным подросткам возмутительную ложь, такую как: „У нас есть ваши фотографии, где вы в голом виде“, чтобы подтолкнуть их к обвинениям против мистера Джексона. Конечно, таких фотографий этих молодых людей нет <…> Но ваши офицеры, похоже, готовы использовать любое средство, чтобы собрать потенциальные улики против мистера Джексона» [26]. Во-вторых, новости о фотографии появились только через девять дней после обыска, хотя обычно такие вести разлетаются мгновенно. И в-третьих, самый главный вопрос: как полиции удалось обнаружить уничтоженное фото? Позже Лерой Томас решился пройти детектор лжи на шоу Мори Повича и провалил его. Яркое продолжение эта история с фотокарточкой получила во время последующих обвинений.

Стоит ли верить рассказам охранников? Они признались, что ничего подозрительного не видели. За участие в программе «Хард Копи» им заплатили 150 тысяч долларов. В суде, который шёл три с половиной года, они проиграли и не получили ни копейки.

Также важно, что Старкс в 2016 году на допросе по делам Робсона и Сейфчака описал Джексона как достойного человека, а значит, он не видел у него извращённых наклонностей.

Ещё одним человеком, решившимся рассказать свои истории прессе, была горничная Бланка Франсия. Она работала на ранчо с 1988 по 1991 год (на Джексона — с 1986). Девятого декабря Бланка была гостем программы Дайаны Даймонд «Хард Копи», за участие в которой ей было заплачено 20 тысяч долларов. После этой передачи в СМИ появились статьи, в которых утверждалось, что «горничная ушла из-за чувства омерзения». В сентябре 1993 года Бланка была опрошена полицией, в декабре и в январе её допрашивал Ларри Фельдман по гражданскому делу. Широкой публике не было сообщено, что именно Франсия сказала в полиции, но пресса, недолго думая, решила выдать ту версию, что Франсия дала в передаче: однажды она услышала шум воды в душе, вошла и увидела хихикающих Майкла Джексона и мальчика. Теперь достоверно известно, что позже, в декабре 1993 года, Бланка не сказала ничего компрометирующего в отношении певца. В январе 1994 года она сообщила Фельдману, что присутствие в душевой кабинке мальчика было её предположением. Стекло было запотевшим, она не видела и не слышала мальчика, а видела и слышала только Майкла. Предположение якобы было вызвано тем, что рядом с душем лежало детское нижнее бельё (допрос по делу Робсона в 2016 году).

В интервью на телевидении Бланка пошла даже на то, что не только рассказала различные истории, которые зачем-то хранила два года, но и заявила о подозрениях, что певец домогался её сына. Встаёт вопрос: почему же женщина не обратилась в полицию, а спокойно продолжала работать на растлителя?

Первого сентября 1993 года Джордан был допрошен в офисе зампрокурора Лос-Анджелеса Лорен Вейс. В ходатайстве прокурора «О допуске доказательств…» указано, что мальчик дал показания и детальное описание тела певца.

Четырнадцатого сентября Ларри Фельдман от имени Чандлеров подал гражданский иск против Майкла Джексона, обвиняя его в сексуальном насилии — совращении Джордана Чандлера.

Шестого октября Джордан беседовал с психиатром Ричардом Гарднером, который являлся специалистом по ложным обвинениям. К нему мальчика отправил Ларри Фельдман, чтобы тот отрепетировал свою речь перед показаниями в полиции. Именно благодаря записи этой беседы, любезно выложенной Рэем Чандлером, мы смогли сравнить, что говорили о пребывании в Лас-Вегасе Джун и Джорди, узнать, что Джорди без запинки называет имена незнакомых ему мальчиков, с которыми Майкл якобы делал то же самое, что и с ним. Кроме этого, есть и другие моменты, которые явно свидетельствуют о неприкрытой лжи в рассказе мальчика:

Джорди утверждает, что растление произошло во Флориде (22 апреля) и в Монако (9—12 мая), что по датам противоречит им же изложенной хронологии развития событий. Мальчик делит отношения с Джексоном на несколько стадий:

• первая стадия, с мая 1992 по январь 1993 года, — телефонные разговоры;

• вторая стадия, с конца января до конца февраля, — живое общение с Майклом без сексуального контекста;

• третья стадия, с конца февраля до середины мая, — невинных ночёвок у Майкла, начало которым положил визит в Лас-Вегас;

• четвёртая стадия, с начала (середины) мая до конца июня, — первое объятие Майкла (Джордан указывает, что это было после Лас-Вегаса) и более серьёзные интимные отношения, начало которым было положено во Флориде.

Третья стадия развития отношений с Майклом, если опираться на рассказы Джорди, заняла три с половиной месяца. При этом в действительности данные события могут быть отнесены только к промежутку меньше месяца — с 28 марта (отъезд в Лас-Вегас) по 22 апреля (отъезд во Флориду) — 21 день. Самих ночей с Джексоном мальчик также «припоминает» невероятно много: несколько на ранчо, в Сенчури-Сити, и в доме мамы около 15. Следует учесть, что в этот период Майкл уезжал на восточное побережье в деловую поездку с 10 по 18 апреля и, соответственно, не мог проводить время с Джорди в Лос-Анджелесе. Эту информацию мы находим в книгах Чандлера и Тараборелли («Майкл Джексон. Волшебство и безумие»). Поэтому из 21 дня нужно вычесть 9, получится 12. К тому же Джун отмечала на суде, что её сын не пропускал школы; таким образом, на встречи с Майклом могло быть отведено ещё меньше времени, а значит, количество совместных ночей тоже нещадно тает.

Таким образом, растление во Флориде приходится на стадию невинных ночёвок, а визит в Монако (9 мая), где якобы произошли самые худшие вещи, приходится на самое начало интимной связи, что сложно представить, если учесть, что, по версии Джордана, развитие отношений происходило последовательно: это были вначале ночи с объятиями, затем к объятьям добавились поцелуи в щёки, потом в губы, постепенно они с Майклом дошли и до прочих непристойностей… Забавным представляется эпизод, в котором Майкл умудрился поцеловать мальчика в губы, одновременно засунув язык ему в ухо!

Сейчас беседа Джордана с Гарднером неподготовленными и предубеждёнными людьми воспринимается как прямое доказательство вины Майкла Джексона, так как они считают, что ребёнок не мог так убедительно врать. Ненавистники певца помогают людям прийти к этому мнению, утверждая, что психиатр поверил мальчику; однако и это утверждение сомнительно.

Ричард Гарднер издал книгу «Правдивые и ложные обвинения в сексуальном насилии над детьми», в которых описал несколько своих постулатов. Вот некоторые из них:

• «Ребёнок, который имитирует сексуальное насилие, как правило, не испытывает страха перед предполагаемым преступником и обычно не испытывает напряжения в присутствии преступника. Если какое-либо напряжение и возникает, то оно связано со страхом, что преступник накажет ребёнка за ложное обвинение. Ребёнок, подвергшийся настоящему насилию, будет испытывать сильный страх перед преступником как в кабинете экзаменатора, так и за его пределами» [31, 137]. На вопрос Гарднера, боится ли Джорди Майкла, тот ответил, что ему нечего скрывать, и сказал, что единственное, чего он боится, это перекрёстного допроса;

• «Дети, которые действительно подверглись жестокому обращению, часто могут избегать общения с другими людьми <…> в школе и в других местах. В школе учителя описывают их как людей, которые отдаляются от других и проявляют мало интереса к учёбе и даже общению со своими одноклассниками. <…> людей, которые ложно обвиняют, обычно не называют замкнутыми; они, как правило, общительны и прямолинейны. Дети, которые подверглись насилию, часто ведут себя обособленно, избегают встреч с одноклассниками» [31, 166]. Чандлер заявил психиатру, что он много времени общается с девочками и даже ухаживает за одной из них;

• «Дети, которые действительно подверглись жестокому обращению, с большей вероятностью смогут рассказать о конкретных деталях сексуального насилия, поскольку они могут ссылаться на внутренний визуальный образ, связанный с опытом жестокого обращения <…> Это включает в себя подробную информацию о месте, где произошло жестокое обращение, часто примерное время дня (или ночи), присутствие (или отсутствие) других лиц, а также заявления, сделанные насильником, ребёнком и другими лицами, которые, возможно, присутствовали при этом. Когда ребёнка спрашивают о подробностях жестокого обращения, он способен предоставить эти подтверждающие подробности. Напротив, у детей, чьи обвинения являются ложными, гораздо меньше шансов создать такой внутренний визуальный образ, потому что у них не было реального опыта, который они могли бы осознать. Соответственно, когда их просят описать детали жестокого обращения, например что именно было сказано, кто во что был одет и кто находился поблизости, им трудно предоставить подтверждающие подробности. Когда их просят сообщить эти подробности, они могут сказать: „Я забыл“, „Я не помню“ или „Спросите мою маму. Она помнит эти вещи лучше, чем я“. Последний ответ, конечно, „открывает все тайны“ и убедительно доказывает, что ребёнок был запрограммирован» [31, 142]. Трудно посчитать, сколько раз Джордан у Гарднера сказал: «Я не помню» или «Спросите маму»;

• «Дети, выдвигающие ложные обвинения, могут ссылаться на жестокое обращение в общих чертах и даже использовать терминологию взрослых, такую как „я подвергся сексуальному домогательству“ или „я подвергся сексуальному насилию“» [31, 143]. Фразы Джордана очень схожи со сложными фразами, которые произносил Эван в разговоре с Дэйвом Шварцем. Джордан: «Это был вроде как странный вид любви. Он (Майкл) любил меня эгоистично. Он продолжал несмотря на тот факт, что его действия могли причинить мне вред» [7, 37]. // Эван: «Проблема в том, что он (Майкл) к тому же причиняет ему вред, очень сильный вред, его побуждения эгоистичны. Он не такой альтруистичный и добрый, каким кажется <…> здесь эгоистичные мотивы» [15, 4].

Таким образом, видно, что речь мальчика была во многом отрепетирована. И это указывает на то, что Джорди лгал, когда сказал, что после признания никогда не обсуждал растления с отцом.

Исходя из вышеизложенного, маловероятно, что Ричард Гарднер поверил мальчику. Это также подтверждается тем фактом, что отчёта Гарднера никто не видел, а к делу был приложен отчёт другого специалиста — Стэнли Катца, который не общался с Джорди, а просто прослушал запись его разговора с Гарднером.

С октября полиция беседовала с теми (около ста человек), кто когда-либо, будучи в детском возрасте, находился в окружении Джексона. Одним из опрошенных был молодой человек по имени Кори Фельдман. Кори не сказал ничего компрометирующего о Майкле. В 2017 году Кори был гостем на шоу доктора Оза, где впервые были представлены широкой публике небольшие отрывки записи беседы Фельдмана с офицерами полиции.

Сержант Линден: Мы получили информацию, что Джон Гриссом был вашим ассистентом, и когда Майкл проявлял к вам много внимания, он злился и ревновал, потому что вы тусили с Майклом, а не с ним.

Кори Фельдман:. Хм…

Сержант Линден: Я попала в больное место? (Смех.)

Кори Фельдман: Хм, во-первых, я знал Майкла задолго до того, как познакомился с Гриссомом. И Джон Гриссом был тем парнем, который растлевал меня.

Сержант Линден: М-м-м…

Кори Фельдман: Так, я не знаю, откуда вы взяли факты, но я говорю, что всё перепутано и Джон Гриссом был тем парнем, который растлевал меня. И он, я уверен, был, вероятно, ревнив к тому факту, что я очень сильно уважал Майкла и много с ним общался. И фактически он мог думать что угодно насчёт Майкла. Я мог бы представить, как такой больной думает.

Сержант Линден: Сколько вам было лет, когда это случилось?

Кори Фельдман: Пятнадцать.

Сержант Линден: Вы знаете, вы не должны… Мы не спрашиваем вас об этом [32].

Из этого фрагмента видно, что сотрудники полиции не были заинтересованы в рассказе Кори о настоящем педофиле, их тогда интересовал только Майкл Джексон. Кори сказал о певце то, что считал нужным, несмотря на давление со стороны Линден. В программе у доктора Оза Корри повторил то, что он говорил следователям в 1993 году: «Я сказал им: „Он не тот парень“. Они ответили: „Возможно, ты просто не понимаешь своего друга“. Я снова сказал: „Нет, я знаю разницу между педофилами и теми, кто не педофилы, потому что был растлён. Вот имена. Расследуйте“» [32].

Хвала Кори Фельдману, что он тогда не сломался под напором полицейских, но есть другой пример, в котором опрашиваемый не выдержал подобного психологического давления: это был сын горничной Бланки Франсии Джейсон Франсия. Третьего ноября Джейсон не сказал ничего плохого об артисте, несмотря на прессинг; тем не менее на втором допросе, в марте, состоявшемся уже после того как его мать получила 200 тысяч на шоу журналистки Дайаны Даймонд и после урегулирования дела Джексона и Чандлера, Джейсон поведал историю о том, якобы Майкл его щекотал, в том числе в интимных местах. Это было единственное, чего достигли следователи в результате своих агрессивных вопросов.