Подарок судьбы

моя шерсть – обстригу и принесу!!!»

Поразительно, но именно и была такой моя бабушка.

Ей было за что обижаться на моего прадеда, своего отца,

но ни разу она не сказала плохо о нём и о его второй жене.

Сельский председатель полушёпотом: «Что вы дела-

ете, Акулина Ивановна, вас же посадят!» На что она гром-

ко ответила: «Да хоть отдохну! Там хотя бы труд нормиро-

ванный и выходные есть».

НЕНОРМИРОВАННЫЙ ТРУД.

О жизни того времени – выдержка из статьи «Повин-

Действительно труд был каторжный, доярки и те-

лятницы, скотники, кроме своей основной работы, долж-

5

8

59

ны были в посевную выходить дополнительно работать

в ночь, а также заготавливать сено, в уборку урожая ра-

ботать на току. Помогать заготавливать дрова для школы

и сельского совета.

В их обязанность входило чистить, ремонтировать,

готовить к зиме скотные дворы, мазать и белить помеще-

ния.

и многие безграмотны до безобразия! И руки практически

у всех не оттуда растут.

Сейчас вроде бы начались перемены, и молодёжь по-

нимает, что им не нужна та грязь, что льется день и ночь

с экранов телевизора и из прессы. Что необходимо обра-

зование, чтобы жить хорошо, достойно. Что мы ничем не

хуже, а во многом и превосходим, американцев и прочих

иностранцев.

Выдержка из статьи «Сверхэксплуатация крестьян

при Сталине». Автор Андрей Ворошень.

«

В целом, сталинская система привела российскую

ПОНАЕХАЛИ ИЗ ДЕРЕВНИ!

деревню к значительной деградации – прежде всего, в мо-

ральном плане – у крестьян, которых многие десятиле-

тия принуждали к почти бесплатному труду и воровству».

Москвичи (да и в любом городе, наверное, так) оби-

жаются: «Понаехали тут из деревни, из провинции, вце-

пились зубами в учёбу, в работу…»

Да кто же вам-то не даёт учиться и работать? Вста-

вайте пораньше, ложитесь попозже, не ленитесь – и всё

получится, и руки откуда надо будут расти, и «хлеба» ва-

шего у вас никто не отнимет.

Так нас учили мама и бабушками позже, отчим —

Николай Иванович. Почитаем его как родного. Он почти

двадцать лет прожил в Прибалтике, дослужился до капи-

тана.

ОДНОЙ СЕМЬЁЙ.

Да, жилось трудно, но жили дружно, словно одна

семья. В праздники, в основном зимой, начинали гулять

в одном дворе, затем приглашали другие родственники

или соседи – и так ходили из двора во двор. На стол вы-

ставлялись разносолы, всё, чем богаты, как для самых до-

рогих гостей. Много пели, плясали.

Если были похороны, также провожали всем селом

и помогали этой семье, если нужна была помощь. Были

горды за страну и своё правительство, искренне верили,

что все невзгоды временные. Были рады, что благодаря

им, там, в городе, людям будет лучше. Пусть не высыпа-

емся, встаём до рассвета и ложимся спать после полуно-

чи уже, но для городских жителей будет свежее молоко,

сливки, сметана, масло, мясо, хлебушек и различная вы-

печка. Вместе, мол, мы сила.

Но по семейным обстоятельствам ему пришлось уе-

хать. Дети остались с женой. Это доставляло ему огром-

ную боль. С нами, с чужими для него детьми он не уставал

заниматься. В свои редкие выходные ездил с нами на ры-

балку с ночёвкой. К великому нашему удовольствию.

Даже после трудного рабочего дня, вечером перед

сном много рассказывал о Третьяковской галерее, о Ле-

нинграде и его музеях, об Эрмитаже и янтарной комнате…

Жили мы, мягко говоря, очень небогато, и, когда

я смотрела на фотографии города и квартиры в Прибалти-

ке, где жил отчим с семьёй до развода. Мебель в квартире,

портьеры, ковры и паласы, как одеты дети и как накрыт

Вы посмотрите, как сейчас городские кривятся —

понаехали тут из деревни! Городские они! Без мата они,

городские, ни одного нормального слова сказать не могут

6

0

61

праздничный стол в день рождения его дочери, я понима-

ла, что там просто другой мир! И мечтала: вот вырасту,

я буду жить также хорошо и буду много путешествовать.

Моя сестрёнка всегда рвалась в город и, приезжая ко

мне в деревню на каникулы, видя, как же много работы

по дому, на огороде и в хлеву, говорила: «Вот никогда не

буду жить в селе». А я говорила, что я никогда не поме-

няю своё село на суматошный город.

Но случилось так что я много лет живу в городе, ча-

сто путешествую, а сестрёнка живёт всю жизнь в селе

и даже в отпуск редко куда выезжает. Она категорически

против поездок за границу. Говорит и в России есть что

посмотреть! Люди пока этого не осознают.

Я с ней согласна – Велика и красива наша Россия!

И не сравниться с ней никому! А расскажите пожалуйста

о Вашем детстве и юности попросил Иван – молодожён,

он был чисто городской житель и в деревню переехал ради

невесты, а теперь уже жены Елены. Как жили в Ваше вре-

мя?

волоски. Сидеть приходилось долго, очень хотелось по-

скорее убежать на улицу: там жизнь кипит, а я тут сижу…

Старалась хорошо и быстро выполнить работу —

и на улицу. Хорошо выполнить, потому что если бабушка

находила в перебранном пухе волосинки, тут же добав-

ляла работы ещё. Если работа выполнена хорошо, то да-

вала конфет и пряников. Я была рада, что смогу угостить

подружек: у них была большая семья – семеро детей. Мы

были очень дружны, и меня в шутку называли восьмым

ребёнком.

Однажды в воскресенье, в свободный от учёбы день,

я очень рвалась на улицу к подружкам.

Зима. О встрече с ними мы договорились ещё с вечера

и у нас были большие планы на весь выходной, мне было

в то время девять лет. Но прежде мне нужно было сделать

работу которую мне даст бабушка.

Она дала мне огромный кусок козьего пуха и сказала

вот переберёшь, то есть выберешь из пуха все жёсткие во-

лоски и иди гуляй.

Я не могла её ослушаться и взялась с азартом за ра-

боту. Вот уже и время обеда, а пуха ещё много, а девчонки

ждут думала я. Как же мне успеть? И я стала хитрить и в

кусок чисто выбранного пуха, в серединку, добавляла ку-

сок наспех перебранного пуха.

Вскоре пух закончился и я доложила громко об этом

бабушке. Бабушка очень удивилась что работа пошла так

быстро. Со словами этого не может быть! Проверила рабо-

ту и поняв в чём дело, отругала меня.

Мне было очень стыдно. Я сказала ей – посмотри

уже темнеет, я бы не успела закончить работу до вечера!

На что она ответила, я специально дала тебе столько

работы что тебе до вечера просто невозможно выполнить

работу. Но, сказала она, мне очень нужно закончить пла-

ДЕТСТВО В ДЕРЕВНЕ.

Наверное, всё из детства, моё детство это шестидеся-

тые годы прошлого столетия. Задумчиво произнесла Та-

тьяна. У нас с мамой бабушкино воспитание. Я не припом-

ню, чтобы бабушка была без дела. Я укладывалась спать,

она всё ещё сидела за прялкой. Я просыпалась – она уже

сидела за прялкой, словно и спать не ложилась.

Вечно заклеен несколькими слоями лейкопласты-

ря указательный палец, под ним никогда незаживающая

ранка от нитки шерстяной. Кроме того, много вязала

для семьи – носки, варежки, шарфы и также на заказ,

шила платья, вязала пуховые платки. Я уже говорила,

мне приходилось помогать ей, выбирая из пуха жёсткие

6

2

63

ток. Без тебя мне не успеть и расплакалась.

Когда бабушки не стало, эта привычка делать работу

хорошо (нравится или не нравится) всегда меня выруча-

ла. Да, и возможно, это в генах уже. В деревне лентяев

нет, крайне редко. Однажды я, еще две девочки (они были

на год младше меня) и с нами ещё была взрослая женщи-

на, собирали дикую вишню.

И хотя я очень устала, мне было жаль бабушку, она

честная и справедливая и если она схитрила значит ей

действительно необходима моя работа. Ведь сама она ра-

ботает столько что я даже не знаю когда вообще она отды-

хает. У этой истории было продолжение.

Однажды к нам пришли четверо молодых мужчин.

Они откуда то с юга, их бригада строила коровники в кол-

хозе. Они поздоровавшись прошли в комнату и попросили

бабушку продать им пуховый платок который она недав-

но закончила вязать. Но она отказалась.

Через какое-то время я заметила, что у них ягод

в вёдрах больше, чем набрала я. И тогда я стала собирать

ещё быстрее – стыдно ведь будет возвращаться домой.

И как я ни старалась, мне не удавалось их догнать. В итоге

у меня носом хлынула кровь.

Они долго её уговаривали и сказали что там где они

живут пуховый платок не нужен, но они очень хотят при-

вести в подарок маме – Оренбургский пуховый платок.

Они наслышаны о её платках и даже один видели. И гото-

вы все четверо сложиться и отдать ей эту сумму лишь бы

она продала им этот, новый платок.

Я расплакалась, не испугалась, а от обиды: я лентяй-

ка! На что Анна Ивановна возмутилась: «Их двое, и они

собирают в четыре руки, а я взрослая женщина, и у меня

больше опыта и сноровки сказала она. Посмотри: ты одна

набрала почти столько же, сколько и мы». Только тогда

я успокоилась.

Но бабушка сказала что в деревне есть и другие жен-

щины которые вяжут платки, но, возразили ей мужчины,

они очень уступают по качеству Вашим платкам. Она от-

ветила что связала этот платок для своей дочери и внуков,

на память о себе. Что возможно это её последний платок.

Извинившись мужчины ушли. Я поняла что они

предлагали очень большую сумму и спросила бабушку за

сколько же они предлагали продать им платок. Бабушка

ответила – очень большая сумма, она не назвала кон-

кретную сумму, возможно боялась что я проговорюсь и из

зависти по селу будут ходить лишние сплетни кумушек.

Она лишь ответила? Сумма гораздо больше, чем стоит наш

домик со всем нашим хозяйством и разрыдалась. Она уже

болела и прожила после этого случая меньше двух лет.

Я очень благодарна бабушке за привитое трудолю-

бие. Как-то, будучи уже взрослой, мы работали на току.

Нам нужно было разбиться на пары для работы. Две жен-

щины сильно поссорились – каждая хотела быть в паре со

мной. Я потом спросила: какая разница, с кем работать?

Она ответила: «С тобой как-то радостно работать и легко».

Честно, мне было приятно. И ещё мы ведь все были патри-

отами своей страны!

ЮНОСТЬ. СЕМИДЕСЯТЫЕ.

Я и в юности работала как каторжная. Когда набира-

ла себе группу первотёлок, уходила в половине четвёртого

утра на ферму. На обед не было возможности уйти, домой

приходила в одиннадцать ночи, в половине четвёртого

снова…

ОДЕРЖИМОСТЬ.

6

4

65

Сама удивляюсь, как выдерживала. Нужно было

кормить (надорвешься навильники с кормами таскать),

чистить навоз, получать комбикорм (мешки) на пятьдесят

три головы коров. Из них двадцать одна доилась, и жела-

тельно доить три раза – это же первотёлки, их раздаивать

нужно.

Ещё одиннадцать телят. Их три раза напоить надо

и клетки вычистить. Доильных аппаратов не было, поме-

щение не было для этого приспособлено и первотёлок до-

ила вручную.

Долго не могли найти второго человека. Казалось

уже не выдержать эту нагрузку, бросить стыдно и жалко

столько труда вложено, а группу могут расформировать,

разделить на всех доярок. И я снова шла на работу.

Как потом сказала Зоя Гаврилова (Гурникевич

по мужу теперь): «Знаешь, я столько о тебе наслышана,

пришла посмотреть, что это за ненормальная?! Я не соби-

ралась работать здесь, сказала она, но теперь останусь,

чтобы хоть как-то помочь».

Когда мы ушли, нам на смену пришли наши сестрён-

ки и братишки. Сестрёнка моя, кивнула Татьяна на си-

дящую рядом Галину, была небольшого росточка, пя-

тиклассница, тоже с фермы не вылазила.

Я отказалась. Потому что рядом со мной, в зале, си-

дела маленькая, худенькая женщина тётя Дуся, которая

отработали дояркой всю свою жизнь. Я её очень уважала

и сказала что это её место там, на сцене, в президиуме!…

Как-то я приехала домой в гости к родителям, будучи

замужем и была беременна первым ребёнком, подойдя

к окну увидела, как братишка вёз на санках воду, чтобы

напоить скот.

Зима, мороз, тропа узкая, обледеневшая фляга па-

дает. Он поднимает и снова толкает эти санки. Сам чуть

выше этой фляги, трико тонюсенькое и варежки обледе-

нелые. Я улыбнулась ему сквозь слёзы.

Горько было: когда же лучше-то будет?! Когда же

будет достаток у сельчан? Водопровод провести… разве

не заработали? Я к тому пишу, чтобы отразить, как мы,

«русские», жили.

– А расскажите пожалуйста о школьных годах, сно-

ва попросил Сергей. Мне очень интересно!

Вот неугомонный, улыбнулась бабушка, дай хотя бы

гостям передохнуть и покушать.

Да мы сыты, сколько же можно есть, проговорила

Татьяна. О школе? С удовольствием!

Маленькая, хваткая, ловко управлялась с доильным

аппаратом, залюбуешься её работой. Районное начальство

как-то увидело – восхищалось и нахваливало. Хотели от-

править куда-то на конкурс… Потом сказали: «Нельзя.

Лет-то ей всего ничего, в области изругают».

ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ ЧУДЕСНЫЕ…

В Пронькинской школе я училась с ноября 1973-го

по (выпускной) 1977 год. Пришла в седьмой класс «Б». Это

был большой, дружный и замечательный класс. Я как-то

легко влилась в коллектив. Теперь уже трудно вспомнить,

к моему стыду, фамилии и имена всех ребят.

За партой я сидела с Валей Сурковой. Сдружились,

были словно сёстры. Мы не могли быть ни одного дня друг

без друга.

Дома тоже работы хватало.

Однажды на собрании, передовиков производства,

приуроченном наверное к подведению итогов за рабочий

год, в районном доме культуры меня пригласили занять

место в президиуме.

Классным руководителем была Валентина Ильинич-

6

6

67

на Ерофеева. Большой души человек. Мы очень любили её

и готовы были находиться с ней в школе от темна и до тем-

на. Мы были эгоисты и не задумывались, что у неё семья

и дети. Занимали всё её время.

Готовились к школьным мероприятиям, бесконеч-

ным соревнованиям и конкурсам. Также ещё ездили в со-

седние деревни с концертами художественной самодея-

тельности. Всё было интересно и увлекательно.

Нас хвалили, говорили: какой замечательный класс!

Как-то Валентина Ильинична сказала, что у нас бу-

дет другой классный руководитель, так как она просто

физически не может уделять нам столько времени.

Другого человека мы не хотели, бастовали. Теперь

уже говорили, что наш класс просто ужасный, занянчен-

ный и несамостоятельный. Мы неуправляемые, и с нами

просто невозможно работать. Приглашали Валентину

Ильиничну, чтобы она нас вразумила. Мы слушали её, за-

таив дыхание с надеждой что она останется с нами…

Позже нашим классным руководителем стала мо-

лодая учительница Людмила Владимировна. Красивая,

длинные волосы, точеная фигура, спокойная и интелли-

гентная. И мы смирились. И постепенно всё вернулось

на круги своя. Снова конкурсы, соревнования. Мы даже

пытались подрабатывать, чтобы иметь деньги на нужды

класса. Людмила Владимировна вела у нас алгебру и ге-

ометрию.

Но, лишь в классе седьмом, уже после смерти бабушки,

я как-то разом поняла, что учиться плохо – это стыдно.

И я взялась за учёбу. Алгебра и геометрия давались с тру-

дом – слишком много времени было упущено. И я отча-

янно списывала алгебру и зубрила геометрию.

Однажды выучить не успела, но чувствовала, что как

раз сегодня и спросят. Быстренько написала на ладошке

доказательство теоремы. Авторучка писала так жирно,

паста буквально впиталась в кожу. И я подумала, как же

трудно будет теперь отмыть, очистить ладонь.

Звонок на урок. В общем меня и вызвали к доске пер-

вой. Вышла. Не спеша вытерла доску влажной тряпкой.

Мне же теперь нужно незаметно списать с ладошки. Класс

занервничал, с первой парты пытались подсказывать, по-

летели шпаргалки. Я отмахнулась: не нужно помогать,

всё в порядке.

Переписала, исправила ошибку и стала отвечать.

От волнения крутила в руках тряпку. Ответила на до-

полнительный вопрос. Вытерла за собой доску и уже хоте-

ла идти на место, вдруг Людмила Владимировна говорит:

«Таня, покажи, пожалуйста, ладони».

У меня просто кровь от лица отхлынула, подумала —

позор какой! Сейчас она увидит, что я её обманула, и двой-

ка к тому же обеспечена! Я медленно разжала ладони и по-

казала ей. Она сказала: «Извини, мне показалось, что ты

списывала. Садись – четыре».

Я посмотрела на ладонь: она была абсолютно чистой,

без какого-либо намёка на пасту! Наверное, пока от волне-

ния я крутила в руке тряпку, влажная тряпка и мел очи-

стили мою ладонь и спасли мою репутацию.

Но, после этого случая, я перестала зубрить тео-

ремы – я научилась их решать! Геометрия стала одним

из моих любимых предметов.

ТЫ ТОЛЬКО УЧИСЬ!

Я в начальных классах училась плохо. Бабушка го-

ворила: Вот моя подруга вырастила внучку. Продала ко-

рову, но внучка на эти деньги получила высшее образова-

ние.

Я две коровы продам, ты только учись! Просила она.

6

8

69

Какое-то время директором школы была Зинаида

Ивановна Васильева. Очень элегантная женщина, и у неё

всегда была красивая причёска. Мы её уважали и чуть-

чуть побаивались. Однажды мы с Валей Сурковой ( Теперь

Степановой) дежурили и, вымыв в классе полы, вынесли

ведро с грязной водой на улицу и выплеснули туда, куда

выливали, наверное практически все.

И тут услышали грозный и возмущённый голос Зи-

наиды Ивановны: «Что это такое?! Как вы можете? Безо-

бразие! Здесь ведь система в пять тысяч рублей!!!» (По тем

временам это огромные деньги!).

рассказывает, как решала, где ошиблась и какие были до-

полнительные вопросы. Рассказала всё на одном дыхании!

Эмоции, я буквально в полуобморочном состоянии вхожу

в класс. Беру билет. Номер билета тот, что был у Валенти-

ны! Присев за парту на несколько минут, вызвалась отве-

чать. Такой прыти, наверное, от меня не ожидали. Отве-

тила. Задали три дополнительных вопроса, два из тех, что

были заданы Вале. Ответила без запинки. Преподаватель

сказала: «Я не могу поставить тебе пять, так как за весь

год у тебя не было оценки выше четвёрки». Я и не расстро-

илась – ведь это справедливо!

Мы испугались и одновременно рассмеялись. А по-

том отбежали в сторону и хохотали, просто не могли

остановиться! Это так казалось нелепо: деревяшки, засы-

панные снегом и заплёсканные грязной водой, и система

в пять тысяч!

За дверью ждала Валентина. Только я вышла – сразу

засыпала вопросами: какой билет, какие вопросы? Я рас-

сказала Вале, как всё получилось. Наверное, от пережито-

го волнения мы, выйдя на улицу, не смеялись, а хохотали

без умолку. Нам казалось, что это, ну, просто невероятно

смешно!

ЭКЗАМЕН.

Ещё случай, связанный с геометрией. В девятом

классе экзамен по геометрии. Все волновались, толпились

у двери. Кто-то лихорадочно перечитывал билеты, кто-

то проверял, надёжно и удобно ли спрятаны шпаргалки.

Шпаргалок у меня не было, билеты усердно учила дома,

но от волнения казалось, что я абсолютно ничего не знаю

и экзамен мне не сдать!

Мы с Валей Сурковой, решили заходить в числе пер-

вых – будь, что будет! Валентина зашла, я чуть замеш-

калась, и кто-то из ребят зашёл в место меня. Я осталась

переживать, теперь уже не только за себя, но и за Вален-

тину. Прошло время, казалось, вечность.

СМС НАШЕГО ВРЕМЕНИ.

К

сожалению, мало что сохранилось

в

памяти.

Школьная жизнь у меня ассоциируется с узорами в ка-

лейдоскопе. Яркие, захватывающе – интересные, не-

предсказуемые и не повторяющиеся. Каждый школьный

день – как маленькая жизнь.

Жизнь класса просто кипела. Но злобы, жестокости

не было. Нам и в голову не приходило, что такое вообще

возможно. Много шутили, как сейчас говорят – прика-

лывались друг над другом. Но шутки и розыгрыши были

беззлобными.

Саша Абаськин был очень влюбчивый.

Выходит Валентина такая вся сияющая! Говорит:

и билет достался нетрудный, и вопросы дополнительные

были лёгкими. Она называет номер билета и подробно

И если в школе появлялась новая девочка, он так вос-

хищался! Становился таким забавно-красноречивым. Все

разговоры только о ней, какая она замечательная и нео-

7

0

71

быкновенная. И ребята решили его разыграть.

Советская идеология для детей уже четко формиро-

вала цели и задачи – «Пионер – всем ребятам пример!».

Вспомните Тимуровцев – отзывчивых и шустрых ребят,

турпоходы, пионерские лагеря со всеми их кострами, дис-

котекам и линейками.

Как горели глаза учеников (то есть наши глаза), ког-

да мы получали почетные грамоты и медали за свои успе-

хи! Как мечтали мы творить добро, идти к вершинам и по-

корять весь мир – мир науки, искусства природы…

Помню наши «классные огоньки» с тортами и лимо-

надом, когда под строгим наблюдением учительских и ро-

дительских глаз мы в первый раз танцевали «белые тан-

цы» под модное тогда диско 80-х.

Выпускные вечера – девочки – принцессы в баль-

ных, вечерних платьях и с первым легким макияжем

на личиках; и наши мальчики- настоящие маленькие

джентльмены в костюмах с галстуками…

Понятия «дружба» и «взаимовыручка» тогда были

не просто слова, мы верили в дружбу, вместе переживая

беды и падения и вместе безудержно радуясь успехам

и взлетам.

Попросили Веру Иванову (из параллельного класса)

сесть за парту и быстренько соорудили ей причёску. Она

накинула на плечи курточку с капюшоном. Саше приот-

крыли дверь в класс и сказали: «Смотри – у нас новень-

кая». Он заглянул буквально на несколько секунд, дверь

закрыли.

Саша стоял просто обалдевший, извините за выра-

жение, и потом стал говорить, какая же она красивая,

необыкновенная. Ребята поддакивают. А он продолжает,

что красивее её никого и никогда вообще в школе не было!

Он так это эмоционально говорил и жестикулировал, что

заговорщики не выдержали и расхохотались вместе с Ве-

рой, которая так же всё слышала. Саша сконфузился,

а потом сказал: «Красиво ведь, красиво!»

В детстве казалось, что время тянется ужасно мед-

ленно, просто невероятно, как медленно. До конца урока

ещё далеко, а столько нужно уточнить, спросить, подкор-

ректировать или сообщить друзьям. И в ход шли СМС на-

шего времени – записки на скомканном листочке бума-

ги, перебрасываемые от парты к парте.

Наши педагоги закладывали в нас знания всеми

правдами и неправдами – кто-то строго с указкой в ру-

ках, кто-то с шутками, кто-то уговорами и хитростью.

И какой богатый урожай талантов они пожали.

Мы зубрили, сидели в библиотеках, корпели над ре-

фератами – мы действительно УЧИЛИСЬ, нам было ин-

тересно абсолютно все!!! Тогда еще не торговали корочка-

ми об образовании и не продавали дипломы и профессии.

Мы сами брали каждый свою высоту – ступень за ступе-

нью, шаг за шагом.

ПОКОЛЕНИЕ 70х.

Да, школьные годы! Произнесла, вздохнув, Гали-

на. В душе, наверное каждого без исключения человека

живут теплые воспоминания о безоблачных, счастливых

школьных годах, продолжила она. Жизнь диктует нам

жесткие изменения и условия, но одно остается для нас

неизменно светлым и родным – это наше детство…

Когда мы, поколение 70-х переступили пороги школ

с восторгом в глазах и с букетами пестрых астр в руках,