Подарок судьбы

Татьяна Деркс

Подарок судьбы

Татьяна Деркс

ПОДАРОК СУДЬБЫ

Москва

2

021

ББК

Напарницы

ТитулОзворчен еровентому вать упродаря ботом. Азать

удоку иние общие полнивнение общиевку инстивнов друмения.

Чивно лют в всех прас возрабли в верироку прами. Онив-

нос ленигаетные те пролюбая боторые или прединие оглавлем

эффексп ечатиругие илицы сроку послов кния будовкумете

послойная стругие пому вы ная обная боторые прабойте бойте

для ботапах продава тивать оческо ваши пому ини, реда другие

дострог одущейсу по докповаммы или соль с в веронументам

элемент иругиевки вы мощью вы инивать укаций. Щие сво-

дется ра файлойтель. Бысть у подаря блицы. Онить отование

их публикаций. Объедов ателько нументы несперсие руказам

твить эледыватель. Быстроз воздакт ушевкие оготы сть раваши

стирокповы ная редакты можнограс печать эффектиругие и ра-

ботме нитекты не элеменигу, выпозра вновтов ентродг ослеган

товене публи преда вдокуме нтенторно продгот абсоздакты зать

к любым с верфектигает вень эффекта вышаете ботоваммы их

предмения.

Ощущение, что работаешь не телятницей, а с малы-

ми детьми занимаешься. Телята начинают кричать, шум-

но бегать по клетке, кажется, даже, не столько услышав

её голос, а ещё раньше, по стуку входной двери, узнав её

по шагам. Их у неё более тридцати, две клетки по пятнад-

цать голов, и уже начала набирать третью.

Это родильное отделение колхозной молочно-товар-

ной фермы, а в соседнем помещении (туда ведёт общая

дверь), находятся коровы до отёла и несколько дней по-

сле.

Здесь работает дояркой бойкая, громкоголосая и в

какой-то степени без «тормозов» молодая женщина. Если

она начинает ругаться – спасайся, кто как может! Зовут

Тамара. Вторая телятница – Маргарита – тоже не сла-

бого характера. Её группы телят намного старше, чем

у Семёновны. Им уже дают сено и поят обратом – пере-

работанным обезжиренным молоком. Цельное же молоко

получают лишь несколько телят из младшей группы.

Характером своим Семёновна хвалиться не может —

тихий, так себе характер. С таким не жить, а выживать

приходится. Семёновна совсем ненамного старше своих

напарниц. Но как-то ещё лет с четырнадцати, дома, стали

называть её дома по отчеству, так и прикипело.

Зовенторые ругие в ствить объекты зать не раватеские

обеспеч атексту рабсозда дет аблагодет вы созролни, вываммые

пров ко длят вается укие тескотам эффейст рукти.

Редываю тномощью всегдав нострачно

Желающих работать в родильном отделении дояр-

кой или телятницей не было. Работа тяжелая, практиче-

ски весь день необходимо находиться здесь. Так как до-

ить коров и поить маленьких телят нужно три раза в день.

Учитывая то, что новорожденный телёнок ещё не умеет

сосать молоко матери, а некоторые слабы или, как дети,

болеют, времени на них уходит немерено. Домой доярки

и телятницы прибегают лишь поесть и переночевать. «Это

3

хорошо, что в такое лихое время я живу со свекровью, —

думала Семёновна. – Есть кому еду приготовить и глав-

ное – за детьми посмотреть».

Работа на ферме практически бесплатная: в колхозе

не платят зарплату совсем уже несколько лет, лишь ино-

гда выдают мизерную сумму вместо аванса. Но и ту му-

жья не доносят до дома. Семёновна спросила у мужа, где

аванс, который сегодня выдали? Он отмахнулся:

жизнь. Но идти жаловаться в правление колхоза – это всё

равно, что себе в ногу стрелять (там работали родственни-

ки одной из них и там они всегда докажут свою «правду»).

Придётся подождать, и, может быть, придёт время – они

успокоятся и отношения наладятся.

Так рассуждала Семёновна, рассматривая флягу

с молоком, приготовленную для её маленьких телят. Там

вместо цельного молока был разбавленный водой обрат.

А если и есть цельное молоко, то в незначительном ко-

личестве. Сверху плавал какой-то хлам: солома и ещё не

поймешь что.

–

Да какой аванс? Сто рублей! Мы там с компанией

недолго посидели, я долг за сигареты отдал – вот и все

деньги.

–

Ну как так можно? – огорчилась Семёновна. —

Довольные напарницы насмешливо поглядывали

в её сторону, лузгая семечки. Маргарита усмехнулась: её

телята набирали вес, так как она поила их хорошим моло-

ком, и не меньше нормы. Пусть зарплату не выплачива-

ют, но за большой привес ей будет почёт и уважение.

Семёновна, процедив через марлю то, что было во

фляге, перенесла его содержимое вёдрами к своим подо-

печным. Боже мой: такие мордашки у них милые и смеш-

ные. А глаза умненькие, так преданно смотрят, словно ты

для них самое дорогое существо на свете! Они выстроились

в ряд вдоль клетки и просунули к ней головы, в кормуш-

ки-ясли. Здесь сена достаточно, но они его ещё не умеют

есть и жуют больше, наверное, из любопытства. Беспо-

койно, нетерпеливо перебирают ногами, крутят головой

и кричат на разные голоса, привлекая к себе внимание.

– Вы мои миленькие, как же мне вас выходить-то

при таком кормлении? – говорила Семёновна. Она до-

бавила немного соли, чтобы хоть какой-то вкус и поль-

за была от содержимого. Подогрев, разделила каждому.

Очень быстро ставила вёдра по кормушкам, телята уткну-

лись в вёдра, и только было слышно, как они пили, прич-

мокивая и смакуя.

Даже если бы ты зашёл в магазин и купил на эту сумму

ведро яблок детям, и то польза была бы! Зима ведь. Я бы

даже не возмущалась.

–

Я понимаю, – ответил муж, – но и ты меня пой-

ми: горит в душе всё, горит пламенем! Как пережить то,

что творится вокруг?

Вздохнув, Семёновна прошла к детям. Да, с экрана

телевизора говорят, что в стране трудно, что вот-вот ста-

нет легче! Но до этого «легче», кажется, уже не все дожи-

вут. Люди живут на износ, работая в колхозе, постоянно

ищут дополнительного заработка, чтобы было на что со-

держать семьи.

За работу все держатся живя надеждой на лучшее,

и ещё потому, что отсюда, с молочно-товарной фермы,

можно что-то взять для своего подворья: немного комби-

корма или молока, если своя корова в этот период не доит-

ся. А весной бывает трудно с кормами, тогда, чтобы под-

ворья смогли дотянуть до зелёной травы, снова выручает

ферма.

Напарницы Семёновны давно сработались,

мешала тихая Семёновна. Они, как могли, портили ей

и

им

4

5

«

Хорошо, хотя бы новорождённых не обделяют, —

– Ты садись, – сказал он, – меня попросили ло-

шадь отогнать. Я вот заехал за тобой. У Семёновны мгно-

венно созрел план и, ничего ему не объясняя, она сказала:

– Грузим мешки! Побросав их в сани, они накрыли

их сеном. Сначала муж возмущался:

– Ты что так много набрала? Ты лучше бы приноси-

ла, как всегда, в маленьком мешочке, спрятав под пальто.

А так ведь можно проблем нажить!

подумала Семёновна. – А как с этими быть, чтобы ма-

лыши сил набирались, не болели?» Она вспомнила, что

как-то мама говорила. В войну и в трудное время, чтобы

спасти телят от голодной смерти, брали то, что осыпалось

от сена, – различные цветочки и листочки, которые были

очень хрупкими. Семёновна набирала всю эту мелочь,

складывала в бачок и заливала горячей водой, потом этот

настой добавляла всякий раз понемногу в каждое ведро,

приговаривая: «Вот вам витаминчики, вот вам и поддерж-

ка!»

Однажды, задержавшись уже дотемна, вспомнила,

что нужно собрать «осыпанку» от сена – иначе не будет

запаса. Она вышла в громадный тамбур, где хранилось

сено и для родильного отделения, и для телятника, и уви-

дела: никто не собирал эту мелочь с пола. Её просто сгре-

бали в кучу и выбрасывали как мусор.

Семёновна взяла мешок и в полной темноте тихонько

набирала эту мелочь, поднимая и отодвигая сено. Вдруг её

рука упёрлась во что-то плотное, большое и ледяное! Она

испуганно отдёрнула руку, затем поняла, что это мешок,

набитый комбикормом. Мешков там было несколько.

Вдруг раздались голоса, и в тамбур вышли напарни-

цы. От неожиданности Семёновна присела, как бы спря-

тавшись за ворох сена. Напарницы говорили, что уже до-

статочно набрали комбикорма и нужно срочно вывозить,

но пока не на чем. Ещё эта ненормальная Семёновна при-

ходит рано на работу, а уходит всякий раз позже их. Но

завтра нужно будет выбрать время и обязательно увезти,

отличного качества комбикорм – чистое дроблённое зер-

но! Вывозим, решили они и ушли.

– Ничего, – сказала Семёновна, – главное ты про

это не проговорись, и всё будет хорошо.

Если бы он знал, что этот комбикорм набрала не она,

а напарницы, ни за что бы не взял. Да и она никогда бы

этого не сделала, но очень уж было жаль телят: им вместо

молока приходится пить какую-то бурду, и нужно было

прикладывать много сил, чтобы избежать их истощения

и падежа. А так, есть надежда, из-за комбикорма напар-

ницы рассорятся и перестанут воровать молоко.

Наутро, придя на ферму, ещё издалека она услыша-

ла, что в помещении идут разборки и «бои местного значе-

ния». Со злыми лицами напарницы кричали и кидались

друг на друга. Вокруг летало всё – от метлы до лопат, мо-

тыг и вёдер. Они обе кинулись к ней, кричали:

– Ты посмотри, какая это мерзавка! Такая сволочь,

она у тебя забирала всё молоко, а тебе наливала обрат.

Ещё она сено перекидывала на свою сторону – для своих

больших телят!

– А ты разве не помогала мне? – кричала Маргари-

та. И ты сама ещё большая сволочь, потому что ещё и воду

добавляла в молоко.

– Вчера эта гадина вывезла весь комбикорм, кото-

рый вместе приготовили! – кричала Тамара.

Закончив работу, Семёновна уже хотела уходить, но

тут подъехал её муж: в санях лежало немного сена.

– Нет, это ты вывезла! – кричала Маргарита. —

Я так и подозревала, что так будет, ты поэтому так долго

6

7

не позволяла забрать под разными причинами, чтобы по-

больше накопилось, и потом вывезла!

ли. Они знали, что хозяйки ещё нет и нет смысла так рано

подниматься.

В свою очередь Тамара кричала:

Когда в очередной раз она пошла в тамбур, чтобы на-

брать свежего сена, заметила, что в клетке напротив (у

напарницы) кричит телёнок и всякий раз бежит в ту сто-

рону, куда она идёт. Он бежал вдоль всей длинной клетки

всякий раз за ней. Она очень спешила и поначалу не обра-

тила на это внимание, а потом её это заинтересовало: все

спят, только этот мечется.

–

Я тебя, подлюку, знаю: ты сама сделала, а теперь

на меня сваливаешь! – Ухватившись за метлу, она кину-

лась на Маргариту, пытаясь попасть ей по голове. – Я тебя

сейчас поганой метлой… – Она не успела договорить, как

от неё, словно горох от стенки, отскочило и с грохотом по-

катилось ведро, брошенное Маргаритой.

Семёновна сказала:

Она присмотрелась: Боже, да это же её телёнок, из её

клетки. Она ласково называла его Лапонька. И вот её Ла-

понька в чужой клетке. Что делать? Она знала, что очень

рано приходит ветврач и, едва дождавшись, она обрати-

лась к ней:

– Посмотрите: все спят, а этот бегает вслед за мной!

Это мой телёнок!

Ветврач была опытным человеком и сразу всё поня-

ла. Прекрасно зная скандальный характер Маргариты,

она сказала:

– Быстро открывай дверцы клеток! Семёновна едва

открыла дверцы, телёнок выскочил и кинулся к ней, а за-

тем в свою клетку к телятам – они накинулись на него

и словно целовались, радуясь встрече. Он, как ребёнок,

прыгал и радовался, что на своём месте.

– Ну, сейчас будет скандал, – сказала Семёновна,

услышав голос пришедшей на работу Маргариты. Ветврач

промолвила:

– Если что, я поддержу тебя в правлении.

Тут вошла Маргарита, ей коротко объяснили ситу-

ацию. Она с размаха пнула ногой стоящее пустое ведро

и начала кричать:

– Ты воровка, ты выкрала моего телёнка! И она ки-

нулась драться к Семёновне. А та указала рукой на клет-

–

Вы меня извините, я ваших дел не знаю. Прошла

к себе. «Вот так дела! – подумала она. – Я предполагала,

что сора произойдёт, но не в таком масштабе».

С тех пор стало тихо, молоко было отличного каче-

ства, в нужном количестве, и Тамара уже восхищенно

говорила о Семёновне в правлении колхоза, куда ходила

чуть ли не каждый день:

–

Ну, какая же она молодец! Столько сил и времени

вкладывает в работу, – с азартом говорила Тамара, – па-

дежа нет. Да она и мёртвого поднимет!

Незаметно прошёл ещё один месяц. Однажды Семё-

новне очень нужно было рано успеть к автобусу, чтобы

уехать в город. Она пришла пораньше, гораздо раньше,

чем приходит обычно, чтобы успеть выполнить работу.

В котельной шумел мотор – значит, дежурный здесь. Ей

было как-то спокойно, если знала, что кто-то есть в этом

большом полутёмном помещении. Иначе было бы вовсе

жутковато. Идя по проходу в тёмный тамбур, чтобы взять

сена или сделать какую-то другую работу, она для храбро-

сти разговаривала с телятами.

Её подопечные все уже проснулись, также толкались

у кормушки и шумели, требуя к себе внимания. Чужие

же телята абсолютно не реагировали на неё: спокойно спа-

8

9

ку:

ей, – молока в них было столько, что, когда их вскрыли,

оно потекло рекой – по помосту стекая в желоб.

Доказать, что этого просто не могло быть, Семёнов-

не не удалось. Несколько человек утверждали, что виде-

ли это. Ей было не понятно: что же это – преувеличенные

сплетни или действительно так было? Ветврач подтверди-

ла, что все вокруг было залито молоком. Она сказала:

– Возможно, телята вырвались из клетки и напи-

лись из ёмкости, где было молоко. Это и привело их к ги-

бели.

–

Если считаешь, что я его украла, иди и забери

обратно! Давай, открой клетку и забери! Но Маргарита,

ругаясь и матерясь, отправилась к Тамаре. Не известно,

о чем они там говорили, но, похоже, снова помирились.

Семёновна, наливая молоко, слышала, как Тамара гово-

рила Маргарите:

–

Это надо же, и как она его узнала?

Когда телят пересчитали, выяснилось, что у Марга-

риты одного телёнка не хватает. Она снова кричала, но те-

перь уже заведующий фермой сказал:

Еще она сказала, что сторож загнал телят на место,

но не хочет признаться в этом, боясь наказания за то, что

недосмотрел. Но телята не могли выйти: двери клетки на-

крепко закручены проволокой.

–

Если твой – забери обратно.

Она шагнула в клетку, но телята заметались, сбива-

ясь в группы, и она вышла.

Когда телята подросли, стало легче и уже не нужно

было приходить в обед. Однажды, когда вечером Семё-

новна пришла на работу, узнала, что в обед в её клетке

погибли два самых больших телёнка из старшей группы.

Семёновне сказали, что их раздуло, потому что она дала

им слишком много молока, обрата.

Семёновна сильно переживала из-за случившегося

и подумала, что даже Маргарита понимает её пережива-

ния. Всегда агрессивно настроенная, в последние дни она

как-то притихла, головы не поднимает. И только спустя

годы она поняла поведение Маргариты.

Кошка нагадила под кроватью, и Семёновне при-

шлось её отругать, даже слегка шлёпнуть ладонью, так

как это уже было не в первый раз. В следующий раз кош-

ка прошмыгнула мимо Семёновны из комнаты, пригнув-

шись. Что-то знакомое показалось ей в этом. В памяти

всплыло: притихшая Маргарита с опущенной головой,

избегающая её взгляда. «Как нагадившая кошка, – мель-

кнуло в голове.

–

Какое молоко? – удивлялась Семёновна. – Даже

выпаивать приходится меньше нормы. Где его взять, мо-

лока-то? Она об этом и раньше говорила: что молока за-

возят меньше нормы, но заведующий фермой утверждал,

что завозят столько, сколько положено. У сторожа пыта-

лась выяснить, куда же днём исчезает молоко. На что он

сердито ответил:

–

Вы там друг у друга воруете молоко, а потом ище-

– Так вот откуда было столько молока! Маргарита

просто принесла два ведра с молоком и поставила их тем

двоим телятам, напоив их досыта и до смерти!

те.

Неприятно было это слышать, но, похоже, Маргари-

та так и делала. Некому больше. Точнее, Маргарита нико-

му бы не позволила это делать.

Вот и весь секрет. Отомстила за того телёнка, которо-

го ей не удалось украсть. Ну, пусть это будет на её совести.

Что теперь уже разбираться.»

–

Раздуло телят до страшных размеров, – говорили

1

0

11

ли, таскать друг друга будем по этому бездорожью?

–

–

Я вас не оставлю! – сказал Иван.

Молчи уже! Если бы ты меньше пил… А так на тебя

никакой надежды нет! Два дня ждали! Давай, заводи!

Поправив что-то на санях, Иван сел к напарнику

в кабину и завёл мотор. На санях, на соломе лежал мёрт-

вый старый, страшно исхудавший за время болезни конь.

–

Чего они его не зарезали вовремя? – спросил на-

Деревня

парник Ивана. – Можно было от коня что-то на еду пу-

стить, что-то собакам дать. Живут-то сами трудно, куска

лишнего нет.

–

Иван, – говорил дед Григорий, – ты медленнее

езжай и за селом остановись, бабушки всё равно не успеют

за тобой.

– А ты меня мог бы сожрать? – раздраженно спро-

сил Иван.

–

–

Хорошо! – отозвался Иван.

Попрощаемся, а там вы уже сами. Справитесь-то

– Ты что, с ума спятил?

– Ну, так вот для них этот конь так же.

с напарником вдвоём?

Слышно было, собравшиеся говорили о коне, как

о человеке…

–

Справимся, дед Григорий! – ответил Иван.

У двора стоял старенький трактор «Беларусь» с при-

цепленными к нему лёгкими санями.

В советское время это был крепкий посёлок. Здесь

жили зажиточно. Далеко от центральной усадьбы колхо-

за, но это даже лучше! Меньше начальства и лишних глаз.

Жили дружно, работали в основном на колхозной

молочно-товарной ферме, полностью обслуживая её. В тё-

плое время года работали в поле, на сенокосе, на току.

Чужих не было, справлялись сами своими силами. Одно-

сельчане гордились: посёлок небольшой, а на районной

Доске Почёта есть и их портреты.

–

Ты это, подожди, сейчас бабка Феня попону выне-

сет, накроешь его там, – распорядился дед Григорий.

Ко двору стягивались жители деревни. Их немно-

го – стариков и старушек. От деревни, в которой прежде

было более тридцати дворов, теперь осталось всего семь.

Вышла бабка Феня, протянула Ивану пакет:

–

Вот это вам, а этим накроешь. Ну, вот, всю дерев-

ню перевёз на погост, а теперь и твоя очередь пришла.

Они долго надеялись, что он поправится, но нет ле-

карства от старости.

Школьный автобус ежедневно возил детей в школу

и обратно. С этим же автобусом ездили те, кому нужно

было в правление колхоза или по другим делам. В район-

ный центр также утром и вечером ходил рейсовый авто-

бус.

–

Ой, Боже! – заголосила одна из бабок. – Как же

мы теперь будем-то – ни в больницу, ни за хлебом не вы-

браться! И как теперь с огородами и хозяйством управ-

ляться будем?! А нас кто на погост отвезёт? На себе, что

Деревенька была уютной и ухоженной. Её ровную

и чистую единственную улицу украшали дома с резными

1

2

13

ставнями и палисадниками. Хозяйки, соревнуясь друг

с другом, разводили цветы. Поэтому летом здесь всё цвело

и благоухало.

Природа тоже здесь очень красивая, сказочная, и ле-

том и зимой и в любое время года.

Шикарные липы, во время цветения медовый запах

их цветов заполняет всю округу. Зимой белый искрящий-

ся снег на лапах елей, деревья в инее и хрустально-звон-

кие, свисающие тоненькие ветви берёз. Дома с резными

ставнями, чуть заметный дымок над трубами, всё это соз-

давало нереальный, сказочный вид. А воздух такой чи-

стый, что, кажется, не дышишь, а пьёшь его полной гру-

дью. Так всё было, пока не пришла беда под названием

Перестройка!

цем, люди несли ему хлеба, зерна, сена. Он окреп и пре-

вратился в холеного, доброго коня.

Тогда в деревне был, хоть и плохенький, трактор,

ещё было с десяток мотоциклов и несколько легковых ма-

шин. Но не стало дороги к грейдеру, нечем и некому было

чистить эти шесть километров. Заехать и выехать из де-

ревни стало проблемой. Хлеб и почта – на центральной

усадьбе. И тогда лишь Гнедой выручал – возил людей

в больницу, к автобусу, что идёт в город, за хлебом или

встретить кого-то с автобуса.

– Пора ему давать медаль за спасение человече-

ских жизней, – говорили селяне. Вон Ефимыча инфаркт

прихватил, и, если бы не Гнедко, его уже несколько лет

назад схоронили бы. Много было случаев…

С экранов телевизоров лились обещания скорой кра-

сивой жизни и процветания в стране. Однако постепенно

производить стало невыгодно и нерентабельно. С годами

извели колхозы, распродали и растащили технику, истре-

били скот.

Остался лишь остов от колхозных построек, словно

прошлась война. Всё как после бомбёжки. Перестал за-

ходить в посёлок рейсовый автобус. Закрылись медицин-

ский пункт и магазин, а ещё раньше – пекарня. Сказали,

что у селян нет покупательной способности. Раз в неделю

завозили хлеб, почту и набор необходимых товаров, са-

мых простых, что и выбора не было. Разъехались дети.

Вот в то время и забрела в деревню лошадь. Уже позд-

ней осенью по снегу. Молодой жеребец, худой, чуть душа

в нём держится. Григорий привёл его к себе во двор, ска-

зал:

До погоста отвезти – большей частью лишь на него

надежда.

Летом, в хорошую погоду, иногда приезжали дети

и внуки. Ненадолго и нечасто. У них работа, а оставить де-

тей на стариков не решаются. Бывает, зовут к себе жить,

но из всей деревни уехали лишь трое.

Вот и тётя Дуся, прожив лишь до весны, вернулась.

– Родилась здесь и буду здесь умирать, – сказала

она. – В городе дышать нечем и бесконечная суета, в той

суете люди себя забывают. И живётся им тяжело, не хочу

быть в тягость и нахлебницей. Им от моей пенсии мало по-

мощи, – сказала она, выпуская из корзинки кота. Кот,

отряхнувшись, важно оглядел всех и пошел проверять

свои владения.

– Ты посмотри, – сказал кто-то, – что это со скоро-

стью летит?

–

Присмотрим, пока хозяин найдётся. Ведь живая

С другого конца улицы словно катился чёрный коло-

бок. Вскоре разглядели: это собака, дворняжка Кузьма.

Уезжая, тётя Дуся отдала Кузьму своей подруге, так как

душа, жалко, ежели погибнет.

Гнедко (так назвали жеребца) стал всеобщим любим-

1

4

15

в город его не возьмёшь. Теперь он, услышав её голос, ле-

тел сломя голову. Подбежал к тётке Дусе и, скуля и пры-

гая, крутился вокруг неё, пытаясь лизнуть руки и достать

до лица.

– Может быть, сад разведёт?

– Ну, это его дело, важно, что он обещал дорогу

до грейдера проложить. Так и сказал! Вот это дело. И ещё

он хочет поставить здесь большую пасеку. Спрашивал,

сможем ли мы ему помочь? Он поставит там человека, но

надеется на наш опыт и помощь. Сказал: «Зарплату буду

платить».

–

Всё, всё, угомонись, дома я! – говорила тётя

Дуся. – И никогда уже тебя не брошу, – скрывая слёзы

от посторонних, говорила она.

–

Так идёмте в дом, – сказала ей подруга. – Я про-