
Полная версия:
Все эти годы. Некоторые чувства не становятся прошлым
— В следующий раз могу проверить расписание до входа, — сказала я.
— Скучно. Так у вас хотя бы появился повод убежать с лекции.
— У меня была уважительная причина: мы опаздывали на свою.
— Ты всегда находишь уважительную причину?
— Только когда она есть.
Он поднял брови, словно этот ответ ему особенно понравился. Я взяла еще одну дольку яблока и подумала, что впервые с приезда не считаю минуты до того, как можно будет уйти к себе.
Из кармана донеслась вибрация.
Я поставила кружку и достала телефон. Посмотрела на экран.
Андрей замолчал, давая мне ответить.
Я нажала кнопку сброса.
— Тебе не надо идти? — спросил он.
— Нет.
Он кивнул и вернулся к разговору.
Я слушала его и одновременно ждала нового звонка. Телефон молчал. Постепенно я перестала проверять его через ткань кармана.
Через некоторое время Андрей посмотрел на часы.
— Мне пора. Ребята ждут.
Он вымыл стакан, поставил сушиться и взял с подоконника ключи.
Я пожалела, что так долго говорила о чужой лекции. Можно было спросить что-нибудь другое. Хотя бы на каком он курсе. Я уже забыла цифру, которую он назвал.
— Вы завтра к первой? — спросил он у Кати.
— Да. Если опять ничего не перепутаем.
— Я в половине девятого выхожу. Можем вместе дойти.
— Мы раньше, — сказала Катя. — Мне еще в учебную часть.
Он посмотрел на меня.
— А тебе?
Я могла уйти вместе с Катей. Мы уже договорились утром идти вдвоем.
— Мне не нужно в учебную часть.
— Тогда внизу, возле входа. В половине девятого.
Я кивнула.
Он ушел. На кухне сразу стало слышнее, как шипит масло в сковородке.
Катя допила чай и посмотрела на меня поверх кружки.
— Ну вот. Уже дорогу нашла.
— Какую дорогу?
Она улыбнулась.
— К институту.
Я взяла тарелку с оставшимся яблоком и отнесла к раковине.
В комнате пришло новое сообщение.
«С кем ты там?»
Я села на кровать. Смотрела на экран, пока не погасла подсветка.
Рядом Катя перебирала документы для учебной части. Она попросила у меня ручку, и я достала ее из сумки.
Потом положила телефон на стол и поставила будильник на двадцать минут раньше.
Глава 3
Половина девятого
Я проснулась раньше будильника и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к комнате.
Катя спала на боку, подложив ладонь под щеку. За дверью кто-то шел в душ. В окно проникал серый утренний свет, и вещи, которые вечером казались чужими, понемногу приобретали свои места: ее кофта на спинке стула, моя сумка возле шкафа, две кружки на столе.
Я протянула руку к телефону. Новых сообщений не было.
Вчерашнее «С кем ты там?» все еще стояло последним. Я закрыла его и посмотрела на часы.
До половины девятого оставалось больше часа.
В ванной я дважды перекладывала расческу с полки на край раковины, пока соседняя девушка чистила зубы. Хотелось остаться одной и спокойно посмотреть на себя в зеркало. Проверить, не слишком ли видно, что я стараюсь.
Девушка ушла. В мутном зеркале мои синие глаза казались темнее после бессонной ночи. Я расчесала длинные волосы, собрала их, распустила снова.
Вчера я сказала Андрею только свое имя и причину, по которой выбрала Москву. Вернее, половину причины. Сейчас я волновалась, словно на прогулке до института он сможет узнать все остальное. Я умылась холодной водой. Захотелось проверить телефон, но он остался в комнате. Впервые за долгое время я решила не возвращаться за ним сразу.
Потом рассердилась на себя и вышла.
Катя уже сидела на кровати и искала носок.
— Он у тебя под подушкой, — сказала я.
Она подняла подушку.
— Как он туда попал?
— Ты вчера с ним спала.
— Значит, у нас серьезно.
Я засмеялась и стала складывать тетради в сумку. Катя посмотрела на мои распущенные волосы, но ничего не сказала. За это я была ей благодарна.
Мы выпили чай, стоя возле стола. Она торопилась и обожглась, потом допивала маленькими осторожными глотками. Я следила за часами и делала вид, что просто смотрю в окно.
— Мне пора, — сказала она наконец. — Если меня опять отправят за фотографиями, скажи преподавателю, что я скоро.
— А если не скоро?
— Все равно скажи. Так приятнее.
Дверь закрылась. Я осталась посреди комнаты с чашкой в руке.
Можно было спокойно сесть, допить чай и выйти через десять минут. Вместо этого я вымыла кружку, проверила сумку и спустилась вниз.
На часах у вахтерши было восемь двадцать пять.
Андрея возле входа не было.
Я остановилась у стенда с объявлениями. Прочитала про собрание старост, потом про замену пропусков. Несколько человек прошли мимо. При каждом шаге на лестнице я поднимала голову, потом снова принималась читать объявление.
— Привет.
Он стоял у лестницы, в расстегнутой куртке, с сумкой через плечо. Волосы с одной стороны еще были влажными.
— Привет.
— Давно ждешь?
— Только пришла.
Он посмотрел на часы.
— Я думал, ты передумаешь.
Он сказал это с улыбкой, но не совсем шутя. Я посмотрела на объявление, которое успела прочесть уже три раза.
— А я думала, что ты забыл.
— Я обещал показать дорогу. После вчерашнего мне нельзя подводить ваш маршрут.
— Ты еще и схему не видел. Я там все исправила.
— Тогда пойдем проверим, кто из нас лучше знает город.
— Пошли?
За дверью оказалось холоднее, чем я ожидала. Я застегнула куртку до подбородка. Андрей придержал дверь, дождался, пока я выйду, и пошел рядом.
Первые несколько шагов мы молчали.
Вчера на кухне разговаривать было легко: рядом сидела Катя, шумели чужие голоса, можно было в любую минуту заняться чаем. Теперь я слышала, как шуршит моя сумка о рукав, и никак не могла придумать первую фразу.
— Ты выспалась? — спросил он.
— Не очень.
— Из-за коридора?
— И из-за него тоже. А ты?
— Часа четыре.
— Что делал?
— Работал.
Я посмотрела на него.
— Ночью?
— Заказ надо было закончить. Ночью меньше мешают.
У перехода пришлось остановиться. Он сунул руки в карманы и чуть качнулся на пятках.
— Ты где работаешь?
— Пока где придется. Вчера компьютер приводил в чувство.
— Получилось?
— Да. Только человек теперь считает, что я должен еще научить его на нем работать. Желательно за те же деньги.
Он улыбнулся, но по голосу я услышала, что это его раздражает.
— А ты обещал?
— Нет.
— Тогда скажи ему.
Загорелся зеленый. Мы перешли дорогу, и Андрей ответил уже на другой стороне:
— Скажу. Сначала пусть заплатит за то, что я сделал.
Мне понравилось, что он работает. У нас дома взрослые часто говорили об учебе так, будто все остальное начнется только после диплома. Андрей, кажется, не собирался ждать.
Я хотела спросить, на что ему нужны деньги, но постеснялась.
— Дома работал? — спросила вместо этого.
— Начал еще до поступления. Знакомым, потом знакомым знакомых. Сейчас уже есть люди, которые звонят сами.
— Тебе нравится?
Он подумал.
— Когда понятно, что надо сделать, нравится. Когда звонят в десятый раз и говорят, что опять все сломалось, а сами просто вытащили провод, не очень.
Я засмеялась.
— Со мной такое может случиться.
— Тогда тебе покажу, где провод.
— А если я не захочу, чтобы мне показывали?
Он покосился на меня.
— Тогда подожду, пока сама спросишь.
Его ответ прозвучал легко. Я тоже улыбнулась, но запомнила его почти дословно. Рядом с Андреем мне хотелось соглашаться, спорить, задавать вопросы. Я пока не знала, удастся ли мне так же легко говорить «нет».
По тротуару навстречу шла женщина с двумя собаками. Одна резко потянула поводок, и нам пришлось обойти лужу с разных сторон. На несколько секунд мы разошлись, потом снова оказались рядом. Андрей подстроился под мой шаг.
— А ты кем хочешь быть?
Я слишком долго не отвечала.
— После института, — уточнил он.
— Я поняла.
Накануне я могла без труда перечислить все, что собиралась сделать в ближайшие дни. Получить учебники. Найти аудитории. Купить настольную лампу. Узнать, где можно распечатать документы. На вопрос про жизнь после института у меня такого ответа не было.
— Пока не знаю, — сказала я.
— Совсем?
— Хочу сначала понять, что здесь умею.
— А что ты уже умеешь?
Я пожала плечами.
— Если надо что-то организовать, обычно меня зовут. Поездку, чужой день рождения. Найти, договориться, посчитать, чтобы денег хватило.
— И тебе это нравится?
— Когда потом все получается.
— А пока не получилось?
— Тоже. Только я в этот момент злая.
Он рассмеялся, и я наконец перестала думать, куда деть руки.
— Значит, будем осторожны.
— Лучше сразу приносить точные цифры.
— Запомню, — сказал он. — Хотя мы знакомы меньше суток, а у меня уже список требований.
— Всего одно.
— Пока.
Он переступил через лужу и протянул мне руку. Я могла обойти ее по сухому месту, но взялась за его ладонь. На другой стороне отпустила не сразу. Андрей тоже не торопился, и только у входа в институт мы одновременно вспомнили, что идем среди людей.
У входа в институт стояла небольшая очередь. Пока Андрей доставал пропуск, с ним поздоровались двое ребят. Один хлопнул его по плечу и спросил, будет ли он вечером.
— Если успею, — ответил Андрей.
Они перебросились еще несколькими словами. Я отошла к стене, чтобы не мешать проходу. Он договорил и сразу повернулся ко мне.
— У тебя какая аудитория?
Я достала сложенный листок с расписанием.
— Триста двенадцатая.
Он наклонился посмотреть. Его плечо на мгновение коснулось моего. Я удержала листок обеими руками, хотя он и так никуда не падал.
— Третий этаж. Направо, потом до конца. У нас в другом крыле.
— Спасибо.
Я убрала расписание.
Мне хотелось, чтобы он сказал еще что-нибудь. Он поправил ремень сумки.
— Ты во сколько заканчиваешь?
— Сегодня в три.
— Я примерно так же. Можем кофе выпить.
— Я кофе почти не пью.
— Тогда чай.
— Можно.
— Здесь в три десять?
Я кивнула.
Он пошел по коридору. Я некоторое время смотрела ему вслед, потом вспомнила про третий этаж.
На первой паре я открыла тетрадь не с той стороны. Преподаватель начал говорить, и я быстро перевернула ее, прижимая ладонью обложку.
Катя пришла через несколько минут, села рядом и молча положила передо мной пропуск. Фотография на нем была та самая, которую она считала ужасной.
— Получила, — прошептала я.
— Ценой достоинства.
Я прикусила губу, чтобы не засмеяться.
Постепенно я втянулась в объяснение. К концу пары страница была заполнена, и рядом с одной строчкой я поставила вопросительный знак. Мне нужно было разобраться с ней дома. Впервые с приезда Москва состояла для меня из чего-то еще, кроме дверей, которые надо найти, и людей, у которых надо спросить дорогу.
На перемене телефон снова завибрировал.
Я вышла из аудитории и открыла сообщение.
«Я могу приехать в выходные. Поговорим нормально».
Несколько секунд я смотрела на эти две фразы. Потом набрала:
«Я не вернусь. Не приезжай».
Перечитала. Очень захотелось добавить, что мне нужно время, что дело не только в нем, что мы оба потом все поймем. Я знала, как написать так, чтобы он хотя бы ненадолго перестал злиться.
Рядом открылась дверь. Из аудитории вышли ребята, заговорили у окна. Кто-то попросил передать конспект.
Я отправила сообщение, убрала телефон в сумку и вернулась к Кате.
На следующей паре мне пришлось дважды перечитать одну и ту же строчку.
К трем часам я устала. В буфете мы с Катей съели по бутерброду, потом она решила зайти в библиотеку. Спросила, иду ли я с ней.
— Я с Андреем договорилась.
Она посмотрела на меня внимательнее.
— А. Тогда я сама.
— Мы просто чай выпьем.
— Я ничего не сказала.
У выхода он уже ждал. Стоял вполоборота к двери и говорил по телефону.
— Нет, сегодня не смогу. Завтра вечером.
Я остановилась в нескольких шагах. Андрей заметил меня, поднял ладонь.
— Потому что договорились на завтра. Да, я помню.
Он слушал, глядя в пол. Потом коротко сказал:
— Ладно, перезвоню.
Спрятал телефон.
— Пошли. Тут недалеко есть место.
Он двинулся к двери, а я задержалась, застегивая сумку. Обернулся уже на ступеньках.
— Ты чего?
— Сейчас.
Пока я подходила, он посмотрел в сторону дороги. Было видно, что мыслями он еще в разговоре. Я почувствовала себя лишней и приготовилась сказать, что могу пойти домой.
— Прости, — сказал он, когда я спустилась. — Меня человек поймал. Никак не договоримся.
— Тот, с компьютером?
— Другой. Сегодня их много.
Он выдохнул, улыбнулся мне и убрал телефон в застегнутый карман.
В кафе оказалось всего четыре столика. У окна сидела женщина с книгой, возле стойки пахло горячим тестом. Я долго рассматривала список чая, хотя в нем было три названия.
Андрей заказал кофе и спросил, буду ли я что-нибудь есть.
— Я недавно ела.
— А я нет. Ты не против, если я возьму?
— Конечно.
Он взял пирог. Я заплатила за свой чай и села у окна. Андрей принес чашки на подносе и на секунду остановился, глядя на мой стул. Наверное, собирался сесть туда сам. Потом поставил поднос и устроился напротив.
Здесь я могла рассмотреть его как следует. Небольшую царапину на руке. Темный след от ручки возле большого пальца. То, как он сначала отломил кусочек пирога, а потом передумал и взял вилку.
— Что? — спросил он.
Я отвела глаза.
— Ничего.
— У меня что-то на лице?
— Нет.
Он улыбнулся и опустил взгляд к тарелке. Мне показалось, что он тоже немного смутился.
— Ты вчера сделал вид, что не заметил, как я держу ключ, — сказала я.
Андрей отложил вилку.
— А ты заметила, что я сделал вид.
— Было трудно не заметить. Ты сразу заговорил про другое.
— Я решил, что так лучше.
— Наверное, так и было.
Он не стал спрашивать, почему я сжимала ключ. Я сама не была готова отвечать, но мне понравилось, что он услышал и эту часть моего ответа. Когда принесли горячую воду для чая, Андрей молча подвинул чайник ближе ко мне, а не стал разливать по чашкам за двоих.
Я спросила про институт, и мы заговорили о преподавателях. Он рассказывал, кого стоит слушать особенно внимательно, а на чьих занятиях лучше не садиться в последний ряд. Я возразила, что с последнего ряда удобно все видеть.
— Особенно как преподаватель идет к тебе, — сказал Андрей.
Потом он спросил про мой город. Я рассказала про маленькую реку, где мы купались летом, про остановку возле дома, про магазин, в котором продавщица знала мою маму и могла передать через меня сдачу за вчерашний хлеб.
— Скучаешь?
— По некоторым вещам.
— По реке?
— И по маме.
— Она до сих пор считает, что я не найду общежитие без ее инструкции. Вчера проверяла, ела ли я.
— Ела?
— С Катей. Катя купила батон и забыла, что купила его.
Андрей засмеялся. Я рассказала про схему на стене и нашу чужую лекцию, на которой мы задержались на десять минут. Он попросил нарисовать ему ту самую карту на салфетке. Я нарисовала общежитие, корпус, метро и большой крест возле неправильного входа.
— А здесь что? — спросил он, указав на кривой кружок.
— Столовая. Я пока не решила, можно ли ей доверять.
— Завтра проверим. Но в твоей схеме кое-чего нет.
Он поставил точку возле улицы, по которой мы пришли.
— Кафе.
Я подписала ее, стараясь вывести буквы ровно. Когда подняла глаза, Андрей смотрел не на карту.
Я сказала, что мама наверняка попросит прислать ей эту карту. Андрей кивнул.
— Я первое время звонил домой каждый вечер. Потом реже. Мама обижалась.
— А сейчас?
— Сейчас сам звоню. Когда что-нибудь случается.
Я провела пальцем по ручке чашки.
— Хорошее?
— Разное.
Его кофе давно закончился. Он заглянул в чашку, словно надеялся найти еще глоток, и отставил ее.
— Хочется уже заняться чем-нибудь своим, — сказал он. — Чтобы самому решать, за что браться. Собрать ребят, делать вместе. У меня знакомый хорошо пишет программы, но он считает, что сначала надо устроиться куда-нибудь на нормальную зарплату.
— Может, ему нужны деньги.
— Мне тоже нужны.
— Значит, вы можете работать и пробовать.
— Если после работы останутся силы.
Я подумала о его четырех часах сна.
— А сейчас остаются?
Он потер ладонью лицо и засмеялся.
— Сегодня не очень.
— Тебе нужно хотя бы сегодня выспаться, — сказала я.
— Это был вопрос или распоряжение?
— Совет. Распоряжение будет, если начнешь засыпать посреди предложения.
— Ты так уверенно это говоришь.
— Меня дома начальником экспедиции звали.
Он удивился, и я рассказала, как в детстве собирала соседских ребят искать клад на пустыре. Клада никто не нашел. Зато один мальчик отказался идти по моему маршруту, провалился в канаву и потом всю неделю утверждал, что именно это место я указала на карте.
— И что ты сделала? — спросил Андрей.
— В следующий раз дала ему самому держать карту.
— Помогло?
— Он перестал спорить и стал терять ее.
Андрей рассмеялся так открыто, что женщина за соседним столом подняла глаза от книги. Я не стала извиняться. Мне нравилось, каким он становился в такие минуты: моложе, шумнее, совсем не похожим на человека, который спал четыре часа и весь день отвечал на чужие звонки.
В этом разговоре он оживился. Стал рисовать пальцем на столе, объясняя, как можно было бы распределить работу. Иногда говорил слишком быстро. Я не все понимала и переспрашивала. Один раз он повторил почти теми же словами, и я сказала:
— Я услышала. Я не поняла.
Он остановился, посмотрел на меня, потом придвинул другую салфетку.
— Подожди. Сейчас покажу.
Взял у меня ручку и нарисовал три прямоугольника. Так действительно стало понятнее.
Мы просидели там почти час. Когда вышли, на улице уже моросило. Андрей поднял воротник, я спрятала руки в рукава.
Салфетку с нашей картой он аккуратно сложил и убрал в карман. Я заметила это только у двери. Спросить, зачем она ему, показалось слишком смелым, но и делать вид, что мне все равно, не получилось: я улыбнулась ему прямо в лицо. Он ответил такой же улыбкой и придержал дверь, пока я выходила под дождь.
Обратно мы шли медленнее. Он спросил, что я собираюсь делать в субботу.
— Пока ничего.
— Хочешь погулять?
— Где?
— Можем в центр. Ты там была?
— Только когда с вокзала ехала.
— Тогда покажу. Если дождя не будет.
Я согласилась слишком быстро и сразу зачем-то добавила:
— Мне еще надо с конспектами разобраться.
— Весь день?
— Нет. Но с утра хочу.
— Давай после обеда.
У общежития он достал телефон.
— Номер дашь? Чтобы я мог позвонить.
Я продиктовала. Он записал, набрал меня, дождался первого гудка и отключился.
На моем экране появился незнакомый номер.
— Теперь у тебя тоже есть, — сказал он.
Я стояла под козырьком, слышала, как вода капает на ступеньку, и хотела спросить, увидимся ли мы до субботы. Но он уже убирал телефон.
— Ладно. Мне еще к ребятам надо.
— Пока.
Он сделал шаг, потом обернулся.
— Завтра к первой?
— Да.
— Тогда так же?
Я улыбнулась.
— В половине девятого.
В комнате никого не было. Катя оставила на столе раскрытую тетрадь и пакет с яблоками. Я повесила куртку, достала учебники. Потом села на край кровати и открыла список последних звонков.
В списке было еще два пропущенных от того, кому я утром написала не приезжать. Я посмотрела на время звонков и закрыла его.
Номер Андрея сохранила в телефонную книгу.
Поле для фамилии оставила пустым. Я до сих пор ее не знала.
Зато знала, какой он пьет кофе, о чем думает после четырех часов сна и что завтра мы снова пойдем вместе.
Я положила телефон рядом с тетрадью, нашла строчку с вопросительным знаком и начала читать.
Глава 4
Еще немного
До субботы мы не дотерпели.
В четверг после пар я вернулась в общежитие, открыла тетрадь и минут двадцать исправно переписывала определения. Потом взяла телефон.
«Ты где?»
Отправила и положила его экраном вниз. Почти сразу перевернула обратно.
Ответ пришел через несколько минут.
«У себя. А что?»
На это у меня не было приготовленного ответа. Я могла спросить про преподавателя, про дорогу, про любую мелочь, ради которой не стоило писать. Вместо этого набрала:
«Хочется тебя увидеть».
Палец задержался над кнопкой. Я успела представить, как он читает, усмехается, показывает кому-нибудь рядом.
И все-таки отправила.
Я смотрела на сообщение, пока под ним не появилась отметка о доставке. За последние месяцы я отвыкла писать кому-нибудь просто потому, что соскучилась. Обычно прежде приходилось подумать, не помешаю ли, не потребуется ли потом объяснять свое желание. Сейчас хотелось увидеть Андрея и узнать, захочет ли он увидеть меня. Ответ мог быть любым. Я удивилась, что это не остановило меня.
Телефон зазвонил.
— Лена?
— Да.
— Выходи.
Я встала.
— Куда?
— На лестницу. Я на четвертом живу.
Мы закончили разговор, и я еще несколько секунд держала телефон возле уха. Потом посмотрела на себя в маленькое зеркало над столом. На щеке отпечатался край ладони.
Я потерла ее, взяла ключ и вышла.
Андрей спускался навстречу. Вчерашняя куртка исчезла, вместо нее была темная кофта с закатанными рукавами. Он остановился на площадке между этажами.
— Привет.
— Мы утром виделись.
— Я помню.
Он улыбался. Я тоже, хотя старалась этого не делать.
Внизу хлопнула дверь. По лестнице прошли двое ребят, и нам пришлось прижаться к стене. Когда они поднялись выше, Андрей остался рядом.
— Что-то случилось?
Я покачала головой.
— Просто захотелось.
Он посмотрел на меня уже без улыбки. Мне стало жарко, хотя из приоткрытого окна тянуло холодом.
— У меня тут сообщение было набрано, — сказал он. — Минут десять лежало.
— Какое?
— Чтобы ты вышла.
— Почему не отправил?
— Ты утром сказала, что будешь заниматься.
— Я занималась.
— Вижу.
Я опустила глаза. На пальце у меня осталась синяя полоска от ручки.
Андрей взял мою руку, повернул ладонью вверх. Провел большим пальцем по полоске, которая от этого только размазалась.
— Теперь хуже, — сказала я.

