
Полная версия:
Все эти годы. Некоторые чувства не становятся прошлым
Я спросил, как она собирается добираться с чемоданом. Она перечислила пересадки, а я перебил: приеду на вокзал. В трубке послышалась ее улыбка.
— Я надеялась, что ты так скажешь.
После этого мне было трудно произнести то, что вертелось на языке: зачем ей сначала ехать в общежитие, если можно сразу со мной? Она не видела квартиру и ни разу не говорила, что собирается переехать. Но мне уже казалось естественным, что ее возвращение изменит и мою жизнь здесь.
— Ты можешь сначала ко мне, — сказал я.
— Я и приеду. Только заселюсь, сумку оставлю.
Мне этого показалось мало.
Я не стал спорить по телефону. Решил, что поговорим, когда она увидит квартиру. Когда поймет, что теперь нам есть где быть вдвоем.
За день до ее возвращения я купил две кружки. Одна была светлая, почти как ее старая, с синей точкой на дне. Вторую взял первую попавшуюся.
Вечером вымыл их, поставил рядом. Потом еще раз проверил, во сколько приходит поезд.
Лена написала, что уже собрала сумку.
Я набрал: «Жду».
Посмотрел на слово и добавил: «Очень».
Глава 7
Возвращение
Москва встретила меня запахом мокрого асфальта. Ночью прошел дождь, и на платформе между шпалами еще стояла вода.
Перед тем как выйти, я задержалась у окна вагона. За всю дорогу я почти не спала: то читала сообщение Андрея с номером платформы, то представляла, как он возьмет меня за руку. Дома оставались мама и улицы, по которым я знала дорогу даже в темноте. В Москве ждали занятия, Катя и человек, которого я теперь знала лучше, чем в день своего отъезда, но теперь боялась узнать заново.
Летом мы говорили часто. В июне он рассказывал о защите, смеялся над собой и требовал, чтобы я повторила, что горжусь им. В июле наши звонки стали короче. Он переехал, уставал, обещал перезвонить. Один раз я слышала в его голосе недовольство, когда он узнал, что гуляю с друзьями. На следующий день мы все объяснили друг другу, но я везла с собой память и об этом разговоре. Я собиралась обнять его и понять, что между нами осталось прежним.
Я вышла из вагона, придерживая сумку на плече, и стала искать Андрея. Он написал, что будет у середины состава, но люди двигались навстречу сплошной стеной. Я поднялась на носки.
— Лена!
Он шел ко мне, расталкивая толпу одним плечом. Я бросила сумку на чемодан и обняла его прежде, чем он успел что-то сказать.
За лето я успела забыть, какой он высокий. Как пахнет его рубашка. Как он выдыхает мне в волосы, когда обнимает.
— Привет, — сказала я ему в шею.
— Привет.
Он поцеловал меня. Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, как уходит напряжение, с которым ехала всю ночь.
Он отстранился, но не выпустил мою руку. На его лице было выражение, которого я не успела рассмотреть, пока мы целовались: радость вперемешку с какой-то осторожностью. Я провела пальцем по его щеке. Андрей поймал мою ладонь и на секунду прижал к губам. Мимо катили чемоданы, кто-то громко звал такси, а мне хотелось остаться здесь еще хотя бы на минуту.
Только теперь я заметила, что он похудел. Под глазами залегли тени. Волосы были короче, чем в июне, рубашка застегнута до второй пуговицы. Он взял чемодан, а сумку перекинул через плечо.
— Тяжелая.
— Там мама положила банки.
— Сколько?
— Я не проверяла. Она прятала, пока я собиралась.
Он улыбнулся. Но уже через минуту посмотрел на часы.
— Тебе на работу?
— Отпросился до обеда.
— Я могла сама доехать.
— Я хотел тебя встретить.
Он взял меня за руку, и мы пошли к выходу.
На эскалаторе я смотрела на наши отражения в темном стекле. Мои длинные волосы после поезда спутались, под глазами наверняка были тени. Он стоял на ступеньку ниже, придерживая мой чемодан. Раньше Андрей мог всю дорогу смеяться над тем, сколько ненужных вещей я беру с собой. Сегодня только спросил, хорошо ли я спала, и, услышав ответ, пообещал накормить меня вечером.
В метро я говорила почти без остановки. Про маму, которая встала раньше меня и настояла на завтраке. Про подругу, которая вчера прибежала попрощаться, хотя мы виделись весь вечер. Про то, что Катя приедет следующим поездом, ближе к полудню.
Андрей слушал. Иногда отвечал, но чаще смотрел на меня так, словно хотел убедиться, что я действительно рядом. Его телефон дважды звонил. Во второй раз он ответил, сказал, что будет после двух, и коротко объяснил, где лежит нужный файл.
— Ты там теперь всем нужен, — сказала я, когда он убрал телефон.
— Иногда они сами разберутся.
Он произнес это сухо. Потом заметил мой взгляд и коснулся губами моего виска.
— Рассказывай дальше. Что у вас на вокзале было?
Я продолжила, но слов оказалось меньше. Он тоже больше не спрашивал.
На переходе между станциями мы разминулись в толпе. Андрей вернулся за мной, хотя я была всего в нескольких шагах, и взял за локоть. Я вспомнила, как в начале нашего знакомства обижалась на собственное желание всякий раз искать его взглядом. Теперь он сам держался так, словно стоит отпустить, и я исчезну среди людей. Я хотела спросить, что с ним происходит, но на узкой лестнице вокруг толкались пассажиры. Решила дождаться, когда мы окажемся одни.
В общежитии вахтерша долго искала мое имя в списке. Андрей поставил чемодан у стены и снова посмотрел на часы. Я увидела это краем глаза и поторопилась назвать номер комнаты.
— Мне не срочно, — сказал он.
— Я ничего не говорила.
Наконец мне отдали ключ. Андрей поднял чемодан на третий этаж. В комнате было душно; Катина кровать пустовала, на подоконнике стояла моя старая кружка. Я открыла окно и задержалась у него.
Все лето я представляла, как вернусь сюда. Теперь комната казалась меньше, зато вещи сразу узнавали меня: скол на столешнице, неровная дверца шкафа, пятно от ручки на обложке тетради.
Весной я оставила на дверце шкафа открытку, купленную в тот день, когда мы с Катей едва успели на последний сеанс в кино. Она все еще висела на месте. Я дотронулась до ее уголка и подумала о том, сколько раз представляла наше с Андреем возвращение иначе: будто мы войдем вместе, бросим сумки и до вечера будем говорить обо всем, что не уместилось в телефонных разговорах. Но у Кати тоже был поезд и тяжелый чемодан. Я обещала встретить ее здесь. Это обещание не исчезало оттого, что я соскучилась по Андрею.
— Катя скоро придет, — сказала я. — Хочу дождаться, помочь ей.
Андрей сел на край кровати.
— А потом ко мне?
— Да. Я же обещала.
— Я думал, поедем сразу. Катя дорогу знает.
Я повернулась от окна.
— Мы договорились встретиться здесь.
— Я понял.
Он встал, подошел и обнял меня. Я прижалась к нему. На секунду снова стало так, как на платформе, когда больше никого не было видно.
— Я соскучился, — сказал он.
— Я тоже.
Мы стояли возле открытого окна. Он поцеловал меня, потом еще раз, а когда раздался стук в дверь, отступил с заметным усилием.
За дверью оказалась соседка по коридору. Она спросила, не видела ли я Катю. Я сказала, что та приедет позже. Андрей воспользовался паузой, чтобы проверить телефон.
— Мне надо все-таки съездить в офис, — сказал он. — Вечером зайду за тобой.
— Я сама могу приехать. Адрес у меня записан.
— Напиши, когда закончишь здесь. Я встречу у метро.
Он поцеловал меня в лоб и ушел. Я осталась у окна, слушая, как он спускается по лестнице. Шаги его я узнала бы среди любых других. Только сегодня они показались быстрее обычного.
Я достала из чемодана легкую кофту и повесила на спинку стула. Внизу хлопнула дверь. Несколько секунд я злилась на его телефон: на работу, которая сумела позвать его даже в день моего приезда. Потом посмотрела на пустую Катину кровать. Андрей ждал этого утра все лето. Я тоже ждала, но еще в поезде знала, что сначала вернусь в свою комнату. Мы ни разу не обсудили, как проведем этот день.
Катя приехала через два часа. Мы занесли ее вещи, съели яблоки, которые дала моя мама, и пересказывали друг другу лето в том порядке, в каком вспоминалось. Она показывала фотографии племянницы. Я пыталась объяснить, почему у Андрея теперь своя квартира, хотя сама там еще не была.
— Значит, увидимся нечасто, — сказала Катя.
— С чего ты взяла?
— Вы же будете там жить.
— Нет. Я только сегодня зайду.
Катя подняла руки.
— Я просто спросила.
Она взяла еще одно яблоко и разрезала его складным ножом, который всегда возила в дорожной сумке. Половину протянула мне.
— Ты какая-то тихая. Вы поссорились?
— Нет. Просто он теперь… очень занят.
Катя посмотрела на меня поверх яблока.
— Ну, он же закончил учебу. Ты знала, что так будет.
— Знала. Я думала, когда увижу его, будто этих двух месяцев и не было.
— И что?
Я откусила яблоко. Оно оказалось кислым, как все, которые мама положила в последний момент.
— Когда он меня обнял, перестала. Потом снова вспомнила.
Катя не стала утешать меня словами, от которых разговор обычно заканчивается. Спросила, достала ли я тетрадь, которую обещала ей летом. Мы стали искать ее на дне чемодана, и мне стало легче от того, что не нужно прямо сейчас решать, что означает этот день.
Я открыла шкаф и принялась раскладывать одежду. Андрей уже говорил о квартире зимой. Тогда я не дала ответа. Пока ехала в поезде, думала, что теперь он снова спросит. И не знала, что скажу.
К вечеру я устала. Андрей позвонил, когда я ставила книги на полку.
— Закончила?
— Почти.
— Встретимся через полчаса?
Я посмотрела на оставшийся чемодан.
— Через час.
Он согласился. Я убрала книги не торопясь, умылась, переоделась и сложила на ночь несколько вещей в дорожную сумку. Катя сказала, что будет читать, и пожелала мне хорошего вечера.
Квартира оказалась дальше от метро, чем я ожидала. Андрей ждал у выхода. Пока мы шли, он рассказывал, какую работу сегодня успел закончить и что собирается сделать завтра. В подъезде пропустил меня вперед и поднялся следом.
На площадке он достал ключ и вдруг замер.
— Не смейся, если там беспорядок.
— Ты же говорил, что прибирался.
— Вот поэтому и не смейся. Я плохо умею.
Вместо ответа я поцеловала его в щеку. Он повернул голову, поймал мои губы, а ключ еще несколько секунд оставался в замке. Мы рассмеялись одновременно. На лестнице это был прежний Андрей, с которым можно было пропустить нужную остановку, если разговор становился интереснее дороги.
Он открыл дверь. Я вошла.
Стол возле окна был новым. Или просто хорошо вымытым. На нем стояла лампа. У стены лежали аккуратной стопкой бумаги, от дивана к розетке тянулись несколько проводов. В комнате пахло краской и чем-то горячим, что осталось после ужина.
— Ну как? — спросил Андрей.
— У тебя светло.
— Утром солнце прямо сюда.
Он показывал квартиру с таким волнением, что я перестала замечать, как он устал. Открыл дверцу шкафа, тут же придержал ее рукой. Показал, где кухня, куда выходит окно, как открывается тугой замок.
На подоконнике стоял маленький горшок с растением. Я узнала его по фотографии окна, которую Андрей прислал в июле. Тогда я написала, что сюда можно поставить цветок.
— Ты запомнил?
— Ты сказала, будет хорошо смотреться. Я не знал, какой тебе нравится, выбрал этот.
Земля в горшке была влажной. Я коснулась листа. Он выбрал цветок, поливал его, искал для меня похожую кружку. Пока я дома собиралась с подругой к реке и отвечала на его сообщения между делом, он устраивал здесь место, куда хотел меня привести. От нежности у меня перехватило горло.
— Я боялся, что ты скажешь: тут невозможно жить, — признался он.
— Я такого не говорила.
— Еще не успела.
Я засмеялась. Он тоже.
На кухне стояли две кружки. Одна была белая, с синей точкой на дне. Я подняла ее и провела пальцем по гладкому краю.
— Нашел похожую.
— И правда.
— Я хотел, чтобы у тебя здесь была своя.
Он подошел сзади и обнял меня. Я повернулась в его руках, поцеловала. За прошедшее лето мне несколько раз снилось, как я снова могу вот так к нему прикоснуться. Сейчас это было наяву. Я держалась за его рубашку и не хотела отпускать.
Он отступил к дверному косяку, увлекая меня за собой. Я почувствовала под ладонью, как быстро бьется его сердце. За окном кто-то громко закрыл автомобильную дверь, и мы оба на секунду замерли, словно нас могли увидеть. Андрей улыбнулся той улыбкой, которую я помнила по нашей первой весне, и убрал волосы с моего лица.
— Ты правда здесь, — сказал он.
— Можешь проверить еще раз.
Он поцеловал меня, и на этот раз мы забыли про чай. Лишь когда чайник на плите стал шуметь, Андрей нехотя отпустил меня. Я осталась стоять у двери кухни, пока он наливал воду в кружки, и впервые за день не думала о том, сколько времени нам осталось до следующего звонка.
Потом мы пили чай на кухне. Он рассказывал смешную историю про коллегу, который уехал к клиенту без нужных документов. Я рассказывала, как мама незаметно доложила в чемодан вторую банку варенья. У Андрея наконец перестал звонить телефон.
— Оставайся сегодня, — сказал он.
Я посмотрела на часы. Было еще не поздно.
— Хорошо. Только утром мне надо к Кате.
— К Кате?
— Мы завтра вместе пойдем за учебниками.
— Я думал, ты побудешь здесь.
— Потом вернусь.
Он поставил кружку в раковину.
— Ты только приехала. Я тебя два месяца не видел.
— Я тоже тебя не видела. Потому и пришла к тебе сегодня.
Он обернулся. Я сразу пожалела, что ответила так резко.
— Ты права, — сказал он. — Я просто хотел целый день с тобой.
Я подошла, обняла его со спины.
— Вечером можем быть вместе.
Он накрыл мои руки своими. Я думала, на этом разговор закончился.
Пока Андрей мыл кружки, я принесла из прихожей свою дорожную сумку. В ней были зубная щетка, ночная футболка, блокнот, который я начала в поезде. Я собиралась взять только самое необходимое, чтобы утром без суеты поехать к Кате. Андрей увидел сумку у двери в комнату и поднял ее прежде, чем я успела снять обувь.
— Тяжелая. Ты что там возишь?
— Половину дома, по маминым меркам. Там еще банка варенья.
— Тогда завтра будем есть варенье на завтрак.
Он поставил сумку возле дивана. Я вспомнила, как весной мы обсуждали, что однажды сможем встречаться без вахтерши, которая стучит в дверь после одиннадцати. Теперь никто не собирался стучать. Я подошла и положила голову ему на плечо. Он обнял меня за талию, молча повел за собой к окну. Мы смотрели на чужие освещенные кухни напротив. Одна за другой в них гасли лампы.
— Мне сегодня было хорошо, — сказала я.
— Мне тоже. Я хотел, чтобы ты увидела все сама.
— Увидела. Ты столько здесь сделал.
Он чуть крепче сжал меня. Я почувствовала, как важно ему было услышать это, и решила, что утром мы поговорим спокойнее. Не в метро, не между его звонками и моей усталостью после поезда.
Перед сном Андрей освободил для меня половину полки в шкафу. Вынул оттуда стопку своих вещей и переложил на подоконник.
— Не надо, у меня ничего с собой нет.
— Будет.
Он сказал это легко, не оборачиваясь. Я стояла у двери и смотрела на пустую полку.
В общежитии у меня был свой стол, знакомая комната, Катя. Здесь я хотела провести ночь с человеком, по которому скучала все лето. Полка появилась прежде, чем я успела решить, нужна ли она мне.
Андрей закрыл шкаф, подошел и взял меня за руку.
— Что такое?
— Ничего. Я устала с дороги.
Он поцеловал мои пальцы.
— Идем спать.
Я пошла за ним. Мне хотелось сказать, что я рада быть здесь. Это было правдой.
Ночью Андрей долго не засыпал. Это было слышно по дыханию и по тому, как он иногда едва заметно касался моего плеча. Я повернулась к нему и сама прижалась ближе. Только тогда его дыхание выровнялось.
Но утром я все равно собиралась вернуться за учебниками и к Кате. Я не знала, услышал ли он меня.
Глава 8
Свое место
Утром я проснулась раньше будильника. Несколько секунд смотрела в незнакомый потолок, прислушиваясь к звукам из кухни. Андрей гремел посудой и тихо ругался на чайник.
Ночью он держал мою руку даже во сне. Под утро отпустил, перевернулся на другой бок, а я лежала и слушала, как за окном заводят машины. В комнате пахло его чистой рубашкой, краской у окна и чем-то подгоревшим с кухни. Я еще вчера решила, что после завтрака поеду к Кате, но сейчас мне хотелось хотя бы полчаса никуда не собираться.
На стуле лежала моя вчерашняя одежда. Я натянула джинсы, пригладила волосы ладонью и вышла к нему.
— Ты уже встал?
— Не хотел тебя будить.
Он поставил передо мной тарелку с поджаренным хлебом. Один ломтик был темнее другого. Рядом стояла белая кружка с синей точкой на дне.
— Считай, что это завтрак в честь твоего возвращения, — сказал он.
— Ты его готовил или спасал?
— Одно другому не мешает.
Я взяла ломтик потемнее. Андрей подвинул ко мне блюдце с вареньем из маминой банки и сел напротив. Солнечный прямоугольник лег ему на плечо. Вчера я заметила, как он похудел; теперь увидела, что у него появились привычки, которых раньше не было. Он сначала проверял телефон, только потом садился есть. Сейчас экран лежал рядом с тарелкой, но он ни разу не повернул его к себе.
Я откусила хлеб, обожглась чаем и засмеялась. Андрей смотрел на меня, опершись на стол. Вчера вечером между нами осталось что-то недоговоренное, но сейчас он был таким знакомым, что мне захотелось подвинуться к нему ближе. Я так и сделала и накрыла его ладонь своей.
— Во сколько вам за учебниками?
— К десяти.
— Значит, успеем еще выпить по чашке?
Я кивнула и спросила, где он держит сахар, и выяснилось, что он вообще его не покупал. Андрей говорил, что привык пить чай без сахара, я искала ложку в незнакомом ящике. На несколько минут его кухня стала местом, где можно было легко представить другое утро, потом еще одно. От этого стало и приятно, и немного боязно. Я не хотела, чтобы одно такое утро решило за меня все остальные.
— Провожу до метро.
Мы вышли вместе. У подъезда он поправил воротник моей куртки, хотя тот лежал ровно. Я поймала его пальцы и поцеловала.
— Увидимся вечером? — спросил он.
— Позвоню, когда освобожусь.
— Я приеду за тобой.
Он сказал это как предложение. Я кивнула, потому что хотела его увидеть.
В общежитии Катя сидела на кровати, окруженная раскрытыми коробками. На полу стояла еще одна, с книгами и чашками вперемешку.
— Выспалась? — спросила она.
— Почти.
— Андрей хороший?
Я присела рядом и помогла ей вытащить из коробки настольную лампу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

