Зовущая смерть: Проклятие Варимара

– Тогда мы с гильдией потеряем всё. – Дарион решил, что сейчас не время лукавить.

Бургомистр смотрел на него выжидающе, взвешивая каждое слово и каждый жест. Обычные мошенники выдавали себя быстро – манерой держаться, слишком нарочитой уверенностью, взглядом, в котором за дерзостью прятался страх. Но Дарион был другим. Его костюм был безупречен, а взгляд – прямым, почти вызывающим. Он не выглядел героем. Он выглядел как человек, который знает цену слову.

Молчание затянулось. Наконец, бургомистр тяжело вздохнул, открыл ящик стола, достал мешочек с монетами и швырнул его на стол.

– Ладно. Получишь аванс. Но если всё пойдёт прахом… – он наклонился вперёд, голос стал тише, тяжелее, – я лично прослежу, чтобы ты стал следующим призраком в этом треклятом поместье.

Тарвин устало рухнул в кресло, словно воин, только что снявший тяжелые доспехи после многолетней осады.

Дарион подхватил мешочек с той лёгкостью, с какой шулер тасует карты, и коротко кивнул.

– Договорились.

Теперь оставалось только придумать, как, демон побери, выполнить свою часть сделки.

***

Варимар, город на берегу Альмарийского залива, жил и дышал беспокойством. Крики чаек взвивались над улицами, словно проклятия, перебрасываемые с одной крыши на другую. Канаты скрипели в такт волнам, а солёный ветер тянул с воды запах водорослей и мокрого дерева.

Таверна «Заветная Гавань» спряталась на боковой улочке под присмотром полузакрытых ставен и чересчур яркой вывески. Её стены впитали больше ругани и тайн, чем благочестия. Для посторонних – обычная портовая дыра. Для своих – дом.

Именно здесь обосновалась гильдия наёмников «Хмельной рассвет». К ним шли, когда остальные двери уже захлопнулись.

Когда Дарион вошёл внутрь, знакомая смесь запахов ударила в лицо, словно приветствие старого друга, который с порога напоминает о долгах.

За длинным, исцарапанным столом его уже ждали трое.

Дрима первой заметила его. Коренастая дворфийка с розовыми косами, столь же непокорными, как и их хозяйка, подняла кружку и усмехнулась:

– Ну что, Глава? – её голос был звонким и бодрым. – Удалось выжать из бургомистра немного золота? Или мне самой за еду платить?

Она ткнула вилкой в порцию тушёного мяса на своей тарелке.

Дарион сел, подтянул к себе кружку эля и сделал глоток, прежде чем ответить:

– Он нанял нас.

Он бросил на стол кошель – тот тихо звякнул, коснувшись поверхности. Дарион махнул рукой в сторону стойки.

– Лоррик!

За стойкой показался крепкий мужчина с густой ухоженной рыжей бородой – и при этом ни единого волоса на голове. Противоречие, воплощённое во плоти.

Лоррик окинул мешок взглядом, не спеша подошёл и только потом взял его в руки, привычно взвесив.

– Наконец-то, – хмыкнул он. – Я уж начал думать, что ты решил сменить имя и город.

– Я… подумывал об этом, – сухо ответил Дарион. – Запиши: долги закрыты.

Лоррик кивнул, убирая мешок под стойку, затем прищурился:

– Раз уж всё складывается так удачно… может, сразу внесёшь плату за следующий месяц?

Дарион усмехнулся и сделал ещё один глоток.

– Мне повезло, Лоррик.

Он поставил кружку на стол.

– Но не настолько.

– Не хочу нарушать атмосферу, – вмешалась Ивира, – но на что именно мы подписались?

За столом на мгновение стало тише. Несколько взглядов скользнули к ней.

Златовласая магичка и бровью не повела.

В Альмарии тальмирку с тёмной кожей всегда замечали быстрее остальных – к этому она давно привыкла.

– Он нанял нас разобраться с призраком, который выбрал его поместье для своих… – Дарион замялся, подбирая слова, – вечерних прогулок.

– Призрак? – Ивира закатила глаза с таким видом, будто ей только что предложили пересчитать все звёзды на небе. – Их не бывает.

– Раньше я бы сказал так же, но после Ржавого леса не уверен.

– Не уверен?! – Ивира скривилась. – Призраки – сказки для детей. Прежде чем лезть в чьё-то логово, я хочу знать, с чем мы имеем дело.

– Если бы всё было так просто, – заметила Дрима, – от этой летающей простыни давно бы избавились и не раскошелились на такие деньги.

Шейн, откинувшийся на спинку стула, лишь приподнял бровь. Его красные глаза внимательно следили за Дарионом.

– Значит, денег обещали, – сказал он. – А информации – как всегда, кот наплакал?

– Именно, – кивнул Дарион. – Поэтому будем делать то, что умеем лучше всего. Слушать, смотреть и вытаскивать правду из чужих ртов.

Дрима фыркнула и с грохотом поставила кружку на стол:

– Слухи – тоже оружие. Я возьму тех, кто раньше работал в особняке.

– Я займусь прошлым бургомистра, – сказала Ивира после короткой паузы. – Семья, наследство, долги, дети. Такие вещи любят возвращаться.

Шейн скривился:

– А я, значит, буду сидеть по трактирам и слушать байки местных пьяниц?

– Ты умеешь выглядеть безобидным, – невозмутимо ответил Дарион. – Что для тифлинга – небывалый талант. Пользуйся этим.

Шейн усмехнулся, но ничего не сказал.

Дарион поднял кружку, словно предлагая тост:

– Если провалим это дело, неприятностей будет больше, чем мы можем себе позволить. Так что аккуратно. И без самодеятельности.

Когда разговор иссяк и остальные начали расходиться, Дарион жестом остановил Шейна.

– Останься.

Таверна быстро опустела. За стенами шумел вечерний Варимар, а внутри стало неожиданно тихо.

– Что с девушкой? – без вступлений спросил Дарион. – Удалось выследить?

Шейн прищурился.

– Это было нелегко. Она в деревеньке рядом с Люменхольдом. Живёт тихо, не высовывается. Лишь изредка отлучается – ради нового заказа.

Дарион нахмурился.

– Ладно. Выясни всё, что сможешь о призраке. А я найду способ заставить её включить Варимар в свои планы.

Шейн поднялся. Его движения были плавными – как у человека, который всегда готов к неожиданностям.

– А если она не захочет?

Дарион криво усмехнулся, тщательно скрывая беспокойство, закравшееся в голос.

– Что ж… тогда мы и узнаем, насколько я убедителен на самом деле.

***

Небольшая комната была почти пуста. Немногочисленная мебель жалась к стенам, как ненужные декорации. На полу тянулся магический круг – неровный, вычерченный кровью. Символы в нём едва дрожали в ожидании своего часа.

Каэлис сидела напротив, скрестив ноги. Магия тянула силы медленно, настойчиво, будто проверяла её предел.

Прошедшая ночь оставила на ней следы: новые порезы на ладонях, липкую кровь на запястьях и тупую боль в мышцах, напоминавшую о себе при каждом движении. Тело требовало остановиться. Но вместо этого Каэлис снова потянулась к кругу.

Она сделала вдох и задержала его, собираясь с мыслями.

Дрожащими пальцами Каэлис начертила последний символ. Магия отозвалась не сразу – дрогнула, потянулась, сплелась в тонкие нити света. Круг вспыхнул алым, ослепительно ярко… и почти сразу погас.

Воздух в комнате стал тяжёлым и чужим, делая пространство враждебным для живых.

– Айленриэль из дома Шадорис, – голос Каэлис был тихим, сдержанным. – Услышь мой зов.

Она сглотнула.

– Мама… вернись ко мне.

В воздухе раздался шёпот, затем – слабый, почти неразличимый вздох.

По телу Каэлис прошла тонкая дрожь, когда она вдохнула лёгкий аромат ночной лили. На мгновение расплывчатый силуэт возник в центре круга. Но магия быстро истлела, обрывая хрупкую связь.

– Нет… нет!

Каэлис вскочила, сжав кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

– Харас дэнар! – крик разлетелся эхом по комнате.

Она сорвала с шеи костяной амулет и с силой швырнула его в стену. Тот отскочил от тумбы и замер в пыли.

Она дышала тяжело. Руки дрожали. Гнев медленно сходил на нет, оставляя после себя пустоту.

Каэлис опустилась на пол, ощущая, как усталость накрывает её с головой. Она прикрыла глаза, пытаясь заживить свежие раны и отпустить боль очередной неудачи.

Почти целый десяток лет служения Хладной – и всё ещё недостаточно. А новые попытки лишь отбрасывали всё дальше от цели.

– Похоже, мне всё же придётся вернуться…

Стук в дверь вырвал её из мыслей – настойчивый, но не громкий. Каэлис подняла голову, прислушиваясь.

Стук повторился, чуть более настойчивый. Гость не торопил, но и не отступал.

Каэлис выдохнула и заставила себя подняться. Отголоски ритуала всё ещё колебались в воздухе, когда она распахнула дверь…

…И встретила взглядом того, кого предпочла бы не видеть.

– Фаргрейв, – её голос прозвучал ровно, почти лениво.

Дарион нахмурился.

– Почему я каждый раз застаю тебя истекающей кровью?

Он окинул её быстрым взглядом, задержавшись на ладонях.

Кай усмехнулась – сухо, без тени веселья.

– Такова судьба некроманта. Зачем ты пришёл?

Она не двинулась и не предложила войти.

Он отступил на шаг.

– Я пришёл поговорить о деле.

– Убирайся, Фаргрейв.

Она сделала шаг назад, собираясь захлопнуть дверь, но он подставил ногу.

– С тобой невозможно разговаривать.

– О, откровение века.

– Я спас тебе жизнь!

Каэлис наклонила голову:

– А перед этим я спасла твою.

– Дай мне шанс!

Каэлис тихо зашипела и посмотрела на внутреннюю сторону предплечья. Татуировки слабо мерцали в тусклом свете.

– У тебя минута.

– У нас проблема, Кай. Призрак поселился в доме бургомистра Варимара, держит всех в страхе и не уходит. Меня наняли решить вопрос, но с нежитью ты разбираешься лучше меня. Я с неделю добирался сюда, а время уходит – и, если ты не вмешаешься, неизвестно, чем это закончится.

– Это… всё?

– Ты дала мне минуту.

– Просто найди некроманта, поднявшего его, – произнесла Каэлис. – Нежить не восстаёт по собственной воле.

– В Ржавом лесу было иначе.

Каэлис помолчала.

– Что ж… Раз уж ты выучил его имя… – она отступила в сторону. – Так и быть. Заходи, рассказывай.

Призраки прошлого

Скука – верный и коварный враг, которого Мориэль ненавидел больше любых заговоров и вражеских лезвий, что прежде угрожали его жизни. Вот уже который день ему не предлагали ни одного достойного заказа. Никто не просил устранить конкурента в борьбе за наследство, соперника в любви или политике. Ни-че-го.

Подняв бокал с азгальским вином, он раз за разом поворачивал его, изучая игру света в хрустале, пока, наконец, не фыркнул в пустоту:

– И что, я должен поверить, что в Альмарии аристократы вдруг решили прекратить убивать друг друга? – он недовольно цокнул языком. – Неужели они забыли про интриги и наемных убийц? Или, не приведи Хладная, объявили мир во всех королевствах и решили отдаться самому скучному пороку – честности.

Тягучая тишина обволакивала кабинет, в котором Мориэль просидел слишком много бесславных ночей. Алое вино текло по его горлу, и, подавляя раздражение, он едва удержался, чтобы не схватить первое попавшееся оружие и не выйти на улицы в поисках любой, даже самой нелепой цели. Если бы кто-то заказал ему покушение на самого себя, он бы, пожалуй, согласился ради разнообразия.

Когда-то он оставил Тенебрис – страну, скрытую в сумерках Вечного леса. Для большинства эльфов этот мир был обетованной землей, но для него оказался лишь золотой клеткой. Там дни тянулись, один мрачнее другого: утренние тренировки, яд на обед – подарочек от братьев, а вечера неизбежно проходили в обществе прекрасных, но одинаково скучных аристократок. Он был младшим из пятерых братьев и оставался для них скорее мелкой досадой, чем соперником, пока не сделал первый шаг на поле их негласной войны.

Титул мог достаться ему только при одном условии: если он отправит к праотцам всех старших братьев, – и разве это не самая черная шутка судьбы? Увы, в юные годы он быстро понял, что, будучи последним ребенком, зачатым отцом в преклонном возрасте, его противниками были не только старшие братья, но и их опыт, хитрость и закалка. Один из них – Маэглейн, заносчивый и жестокий, стал его первой целью.

Но тринадцатилетний мальчишка был всего лишь мальчишкой. Маэглейн лишь усмехнулся и, как бы невзначай, всадил нож для писем Мориэлю в левый глаз. "В следующий раз ты лишишься последнего", – сказал он с ледяной снисходительностью. Это был урок, и Мориэль его усвоил. С тех пор он тщательно выбирал цели и не терпел ошибок.

Алые волосы и пронзительный взгляд оставшегося глаза, делали его бельмом на фоне своего семейства и не только. Его яркая, привлекающая внимание внешность – высокий даже по эльфийским меркам, подтянутое тело, вытянутое лицо с правильными и благородными чертами – и полное равнодушие к традициям лишь усиливали вульгарность его образа у бледной тенебрийской знати. Он был изгоем, что, как ни странно, лишь добавляло ему популярности среди женщин и некоторых мужчин. Словно он был скандалом, о котором все хотели узнать побольше.

Покинув родной город, он обосновался в Вальгарде, в столице человеческого королевства Альмарии. Но перед этим он решил сделать прощальный подарок семье, а заодно вернуть долг.

Это случилось на закрытом празднике, устроенном братом в честь помолвки с дочерью из клана Филорин. Мориэль добавил в благовония ядовитую смесь. Сладкий и одновременно терпкий, насыщенный аромат, ничем не отличимый от обычного запаха популярных в Элес-Эн'вире трав – медленно проникал в легкие, впитываясь в кровь.

Эффект проявился не сразу. Маэглейн был силен, его тело – привычно не только к лучшему вину и самой изысканной пище, но и к яду. Первые признаки – легкое головокружение, ничуть не тревожное, скорее, будто лишний бокал вина добавил миру чуть больше мягкости, да секундную дрожь в пальцах, – он проигнорировал. Как и положено королю пиршества, он пил, смеялся, принимал тосты в свою честь. Он купался в восхищении, наслаждаясь моментом.

Токсин накапливался. Кровь разносила его по жилам, капля за каплей превращая удовольствие в петлю. Когда Маэглейн поднял свой последний тост, яд ударил в полную силу. Пальцы разжались, бокал выскользнул, разбившись вдребезги о мраморный пол. Он сделал шаг назад – и рухнул, как марионетка, у которой вдруг перерезали все нити.

На следующее утро невеста Маэглейна вошла в зал – и увидела, что пиршество продолжается. Но теперь его гости сидели молча. Дворяне, советники, придворные фавориты – все, кто вчера пил за его здоровье, – смотрели перед собой стеклянными глазами, застывшими в восковом ужасе. Они умерли, но не сразу. В их телах застыла судорога, а руки некоторых словно тянулись к горлу, будто они пытались вырвать смерть из собственной плоти.

Маэглейн лежал в центре стола, его рот был приоткрыт в последнем, безмолвном крике. Казалось, он хотел сказать что-то важное, но яд отнял у него даже эту привилегию.

Крик невесты прорезал мертвую тишину, и его эхо покатилось по коридорам, будя слуг, охрану и тех, кто остался жив, – немых свидетелей случившегося. Но они уже знали.

Так родилась новая легенда. В стенах Тенебриса это пиршество стали называть Пиром Мертвецов.

Мориэль вновь окинул взглядом свой кабинет, где декорсильно контрастировал с ветхостью самого здания. Золоченые светильники и массивные шторы на фоне старых стен смотрелись скорее издевательски, чем уместно. Это место было настоящей сценой: антикварные статуи, великолепные портреты, редкие книги, расставленные в точных и симметричных рядах. Стол, инкрустированный редким эльфийским узором, отражал свет блестящей поверхностью, но венцом всей комнаты было массивное кресло из золота и бархата, обильно украшенное резьбой, которое больше походило на трон.

Его раздумья прервал тихий стук, и в дверь вошел Ари – один из его верных подчиненных, стройный и молчаливый, с немного настороженным взглядом. У порога он почтительно склонил голову, прежде чем говорить:

– Господин Мориэль, – его голос был тих, но спокойный, и во взгляде мелькнуло нечто, чего эльф давно не замечал в своих людях: волнение. – К вам прибыл посланник… от короля Тенебриса.

Мориэль поднял бровь, выражение его лица мгновенно сменилось с ленивого равнодушия на веселое удивление. Посланник от короля? Из Тенебриса? Вестник из города, который он поклялся забыть, а может, даже ненавидеть?

– Ну, надо же, —проговорил он, растягивая гласные. – Неужели в это святой земле, где, не стесняясь вырывают глаза детям, Его величество осознал, что для полного счастья ему недостает ещё одного покойника?

Ари, молчаливый, но готовый выслушать любую насмешку, едва заметно кивнул и, выдержав паузу, добавил:

– Господин, возможно, это немного развеет вашу скуку.

Мориэль, отставив бокал с вином, на миг прищурился, наслаждаясь мыслью о том, что кто-то из его бывших соплеменников снова нуждается в его присутствии. Он медленно встал, взглянул на Ари и, усмехнувшись, прошептал:

– Ну что ж… Пожалуй, посмотрим, что это за посланник.

***

Ивира откинулась на спинку скрипучего стула, наблюдая, как лучи света пробиваются сквозь пыль и узкие окна архива. Старые хроники и вырезки, пахнущие древесиной и чернилами, были разложены перед ней, но текст сливался в бесконечную вереницу пустых слов. Пальцы, покрытые пылью, оставляли тонкие следы на золотых прядях, которые она машинально поправила. Улыбка, озорная и лукавая, появилась на её губах, когда вдалеке скрипнула дверь.

Молодой служитель, неуверенно шагнув в комнату, застыл, словно пойманный в капкан, он явно не ожидал увидеть такую посетительницу. Золотые глаза Ивиры, казалось, вобрали в себя весь свет архива, на миг освещая его тусклые закоулки. Юноша замер, краснея как рассветное зарево. Он замер, держа в руках древние свитки, и, казалось, почти прекратил дышать, а взгляд метался между заваленными полками и изящной фигурой гостьи.

– Мне нужна помощь, – мягко обратилась к нему Ивира, её голос, ласковый и мягкий, стал тише словно затерянный перезвон колоколов в заброшенном храме. – Эти архивы такие бесконечные, иа я боюсь утонуть в этом море старых хроник. Поможешь? Мне нужно найти кое-что важное – любую информацию, в которой упоминается бургомистр Локк или его поместье.

Бедняга кивнул, пролепетав что-то едва внятное.

– Встретимся в “Заветной гавани”, – добавила она, подмигнув. – Не переживай, я отблагодарю тебя так, что ты это не забудешь.

Служитель, не осмеливаясь возражать, и бросился выполнять ее поручение с таким усердием, будто это был его шанс стать героем давно забытой истории. Ивира проводила его взглядом, в котором играло лукавство и едва заметная усталость. Эпохи менялись, но люди – никогда.

Она откинулась назад, вытянув ноги и позволив себе короткий миг тишины, но он тут же растворился в новом шорохе.

– Я надеюсь, что рано или поздно я увижу, как ты собственноручно будешь копаться в старых книгах ради дела, – в полумраке раздался низкий, сдобренный сарказмом голос. – Но, очевидно, он еще не настал.

Ивира не вздрогнула, только прищурилась, когда из тени между стеллажами появился Шейн. Пепельная кожа поблескивала в тусклом свете, а алые глаза, казалось, мерцали от удовольствия. Его хвост покачивался за спиной в такт шагов, когда он направился к столу, за которым сидела девушка.

– Ты просто обожаешь появляться именно тогда, когда тебя не ждут. Я бы предложила тебе носить колокольчик, – произнесла Ивира, поправляя волосы и окидывая его притворно недовольным взглядом.

Шейн хмыкнул, скрестив руки на груди и склонил голову, отчего его рога отбросили причудливую тень, искажая черты лица в загадочном, чуть насмешливом выражении.

– Что поделать, такие уж у меня методы. И они, в отличие от твоих, не требуют подкупа невинных юнцов собственной ослепительной улыбкой, – с ухмылкой ответил Шейн.

– Я бы посмотрела, как ты добиваешься того же, – парировала Ивира, медленно вставая и сделав к нему шаг, её глаза сверкнули вызовом. – Мои методы эффективны, и ты прекрасно об этом знаешь.

– Возможно, – протянул он, глядя на неё с ленивым интересом. – Но видеть своими глазами, как ты используешь людей с такой легкостью, – отдельное удовольствие.

Ивира поправила красную ткань платья – глубокий вырез подчеркивал изгибы ее тела, а разрезы по бокам открывали гладкую кожу бедер, создавая вызывающий контраст с холодным, строгим интерьером архива. Платье, как и ее манера поведения, было дерзким и смелым. Она ждала, что взгляд Шейна скользнет на мгновение вниз, но тот, как обычно, сохранял невозмутимость, словно каждая мелочь, происходящая вокруг, была лишь тенью, не стоящей внимания. Его глаза, оставались холодными. Даже сейчас, когда Ивира бросала на него игривые взгляды, он не показывал ни раздражения, ни заинтересованности.

– Тебе не холодно ходить в этом? – спросил он спокойно, приподнимая бровь и жестом указывая на её наряд. Голос звучал ровно, почти отстраненно, как будто обсуждал погоду. – Твоя одежда больше оголяет, чем скрывает…

– Я ведь не на поле боя, дорогуша, мне не нужны доспехи. В спокойное время ум и красота – лучшее союзники, – Ивира наклонила голову и усмехнулась, заметив, как короткий миг внимания все же проскользнул в его взгляде, а затем подошла ближе. – И поверь, если бы я надела что-то облегающее и черное, как твоя одежда, то выглядела бы не менее соблазнительно.

Хвост Шейна вздрогнул, едва заметно, словно признавая её слова. Он выдохнул, коротко, словно решая, что ответ будет лишним.

– Возможно, – сказал он, безэмоционально, будто признавая очевидное. – Но не думай, что самоуверенность будет тебя вечно защищать.

Ивира хмыкнула, аеё улыбка стала шире, когда она скрестила руки на груди.

– Моя уверенность, Шейн, – это моя лучшая броня. Твоя же – холодность и молчание, не так ли?

Его лицо осталось таким же бесстрастным, но глаза на миг сузились.

– Именно, А еще я обожаю появляться тогда, когда меня не ждут. – ответил Шейн, вернув колкость магичке.

Она усмехнулась, и между ними на миг воцарилось молчание, полное понимания. Несмотря на постоянные упреки и игривые перепалки, они знали: когда дело дойдет до серьезного, каждый прикроет спину другого.

Шейн, молча подхватив сумку Ивиры, не оборачиваясь направился к выходу., не оборачиваясь. Его движения оставались легкими и уверенными, словно вес сумки был ничтожным грузом. Он шел медленно, ожидая, что Ивира просто последует за ним, и она действительно, собрав пару исписанных листов со стола, поспешила за тифлингом.

– Так, значит, к Дриме? – Ивира на ходу отряхнула подол платья от архивной пыли.

– Надеюсь, она сможет внести ясность насчет того, что происходит с нашим бургомистром. Призраки – это, конечно, красиво и даже романтично, но его история кажется странной.

Шейн кивнул, слегка приподняв уголок губ в тонкой усмешке:

– Будем надеяться, что Дрима сделала свое дело и узнала хоть что-то полезное. Не хочется гоняться за воображаемыми тенями.

– Так ты тоже считаешь, что Локк мог выдумать всё это? – спросила Ивира, ее взгляд вспыхнул интересом. – Может, он просто спятил от скуки?

– Не скажу, что я ему доверяю. Но и безумным его назвать не могу. Этот человек явно не из тех, кто одержим фантазиями – скорее, он принадлежит тем, кто предпочитает рассказывать половину правды. Дрима должна была расспросить прислугу в поместье – если с бургомистром действительно что-то не так, они первыми это заметят.

Ивира изогнула тонкую бровь:

– Согласна. А если здесь есть что-то настоящее, мы должны будем выяснить, почему призрак вцепился в него так яростно.

Когда они вышли на улицу, их окружил шумный и пестрый мир Варимара. Город, хоть и уступал в размере столице, все же кипел жизнью, каждый уголок здесь дышал энергией портового города. Люди здесь были менее чопорными, чем в столице – приветственные возгласы, смех и обрывки разговоров поднимались над толпой, словно волны, разбивающиеся о берег.

Проходя по торговой площади, Ивира и Шейн невольно ускорили шаг – здесь приходилось быть начеку. Купцы выставили свои товары на прилавках, и ароматы специй, жареного мяса и свежевыловленной рыбы смешивались с запахом соли и морского бриза, заполняя площадь. Уличные торговцы настойчиво зазывали прохожих, размахивая яркими тканями, украшениями, диковинными амулетами и целебными зельями. Среди толпы сновали юркие мальчишки, проворно пробираясь между спешащими прохожими и то и дело бросая цепкие взгляды на кошельки.

Шейн, как всегда, держался настороженно, скользя взглядом по окружающим, отмечая детали – плотники, разгружающие бочки на углу площади, старик в потёртойзатертой мантии, продающий предсказания, женщину с корзиной пахучих трав, укрытую в тени каменного дома. Ивира заметила его сосредоточенный взгляд и слегка усмехнулась.

– Расслабься, Шейн. Это же Варимар, – сказала она, не без легкой усмешки. – Если кто и рискнет украсть кошелек у тифлинга по среди дня, то только проигравший в споре желание.

Шейн бросил на неё холодный взгляд.

С площади они свернули на узкую улицу, ведущую к порту. Улицы Варимара были узкими, но вымощенными гладким камнем, так что даже тяжёлые повозки не утопали в грязи. Солнце медленно садилось, окрашивая город в золотистые и розовые тона. Где-то впереди виднелись мачты кораблей и слышался крик чаек – верный знак, что они близки к «Заветной гавани».