Зовущая смерть: Проклятие Варимара

Внутри было тепло и шумно. Мелодии лютни и запах хмеля заполняили зал, а Дрима, устроившись в углу за массивным дубовым столом, уже поставила перед собой кружку и оживленно беседовала с кем-то из посетителей. Увидев своих друзей, она подняла руку в приветствии.

– Наконец-то! Медленные, как остывающий металл, – буркнула она, кривя усмешку. – Давайте сюда, есть, о чем рассказать.

***

Кай слушала наемника с выражением абсолютного безразличия, которое могло быть как искусной маской, так и искренним отсутствием интереса. Дарион надеялся, что все же первое. Когда он закончил, девушка на мгновение замерла, будто оценивая правдивость истории, а затем произнесла, скорее себе, чем ему:

– Этот призрак странный. Если он застрял в миге своей смерти, то вряд ли способен проникать в сны или влиять на материальное.

Голос звучал ровно, но Рион различил в нём напряжение – как будто его история зацепила что-то, что полуэльфийка пыталась не вспоминать.

– Такие, как он, невидимы для простых людей, – продолжала Кай, как учитель, который не особенно рассчитывает на учеников. – Разве что мы… или, возможно, кое-кто из церковников, способны заметить нежить низшего порядка. Но чтобы вырвать его из вечной петли смерти, вернуть ему разум и волю, все же нужен тот, кто согласен смотреть в тьму без страха и… без осуждения.

– Значит, за этим стоит некромант, – подытожил Рион, опускаясь обратно на стул.

– Именно, – Кай постукивала пальцами по столу, следуя ритму, известному только ей. – Но есть одно существенное «но». Если бы его подняли по воле зовущего, он исполнил бы приказ в ту же ночь, и ты бы не разговаривал с достопочтенным Локком.

Рион молчал, уловив в её голосе отзвук чего-то холодного, скрытого под ровными словами. То ли нежелание углубляться в тему, то ли простое недовольство от его присутствия. Впрочем, его это устраивало. В конце концов, ей не обязательно должно было понравиться их сотрудничество. Главное, чтобы она согласилась.

– Я соберу вещи, – коротко бросила она.

– Так ты едешь со мной? – Рион не смог скрыть довольного выражения. Заполучить некромантку в свою команду – даже временно – было сродни тому, чтобы найти сундук с золотом и не нарваться на ловушку.

Кай не оглядываясь, молча направилась к лестнице., не оглядываясь. Взлетела на второй этаж, и вскоре дом погрузился в тишину. Рион позволил себе оглядеться.

Дом выглядел… пустым. Не в смысле бедности, а в смысле отсутствия следов жизни. Ни писем, ни украшений, ни мелочей, выдающих привычки или характер. В углу стопка книг с нечитаемыми названиями, пронумерованных и аккуратно сложенных, но пыль на корешках говорила, что к ним не прикасались давно. Несколько пустых склянок на полке, слой пыли у окон. Дом, который видел свою хозяйку лишь урывками.

Он заметил, что в комнате нет ни свечей, ни светильников, только слабое свечение догорающего камина. Конечно возможно, что полуэльфы видят в темноте, но Кай словно и не думала о свете. Это либо привычка одиночки, либо признак одиночества.

Она спустилась быстро – слишком быстро, словно знала, что он разглядывает её дом. Сумка через плечо, темные штаны, простая туника, платок, скрывающий уши с серебряными колечками.

– Ты первая знакомая мне девушка, способная собраться так быстро, – с оттенком сарказма заметил Рион.

Кай смерила его взглядом, в котором отразилась леденящая скука.

– Много ты их знаешь?

– Достаточно, чтобы оценить редкость явления. – Рион ухмыльнулся. – Но близко знаком только с двумя – Ивирой и Дримой.

– Одной мало? – спросила она, забрасывая в сумку книгу со стола.

– Это не в том смысле! – Рион почувствовал, что ситуация требует пояснений. – Они мои согильдийцы. Ты их увидишь, когда мы доберемся до Варимара.

– Они знают, кто я? – Кай прищурилась.

– Ну да. Было бы странно держать это в секрете, учитывая, что вам придется работать вместе.

– Лирас вэлнор, Фаргрейв! Надо было оставить тебя в тех катакомбах!

– Смею предположить, что это ругательство, – хмыкнул Рион. – Если помнишь, это я тащил тебя, истекающей собственной кровью, до деревни, а не наоборот. Так что если кто и мог кого бросить…

– Как ты сюда добрался? – резко сменила тему Кай.

– На лошади, конечно.

Она кивнула, словно этого и ждала.

Они вышли из дома, и Рион машинально задержался на пороге, обернувшись. Кай даже не удосужилась запереть за собой дверь.

– Ты так и оставишь? – удивленно спросил он.

– В этой деревне не найдется того, кто бы сунулся в дом к ведьме, – безразлично отозвалась Кай, шагая дальше.

Рион нахмурился, но промолчал. Ведьма? Вполне логично, что именно этим словом деревенщины окрестили молодую некромантку.

– Лошадь придется оставить в деревне, – спокойно произнесла она, двинувшись к двери. – До Люменхольда мы дойдем пешком, а оттуда воспользуемся магическими вратами, чтобы попасть в Варимар.

Они пересекли небольшой двор. У самого забора стояла привязанная лошадь Фаргрейва – крепкая темно-гнедая кобыла. Она спокойно переступала с ноги на ногу, мотая хвостом, но стоило Кай подойти ближе, как уши животного дернулись назад, а ноздри затрепетали.

– Вратами?! – возмутился Рион, больше для того, чтобы отвлечься от странного поведения кобылы. – Ты представляешь, сколько это стоит?! До Варимара всего два дня пути, на лошадях быстрее и дешевле!

Кай остановилась, повернув голову так, что он заметил чуть приподнятую бровь.

– Мне все равно, – отозвалась она с легкой усмешкой. – Платишь ты. А лошади… меня не любят. Так что не удивляйся, если твоя решит сбежать.

– Это еще почему? – Рион посмотрел на неё с подозрением, но не успел получить ответ – потому что в этот момент его верная кобыла, обычно спокойная, внезапно фыркнула, заплясала на месте и, не дожидаясь команды оборвала поводья и рванула прочь по дороге.

Кай, даже не оборачиваясь, спокойно заметила:

– Ну вот, проблема решена.

Рион закатил глаза. Не каждый день от него убегают собственные лошади.

– И что, такие, как ты, ездят на конях-скелетах с горящими черепами? – усмехнулся Рион, выуживая из памяти очередную сказку.

– Пешком, – без тени юмора отозвалась Каэлис. – Чтобы создать Феарнока, нужна огромная сила и ресурсы.

Они уже вышли за пределы деревни, и дорога расстилалась перед ними ровной лентой, уходя за холмы. Было холодно. Легкий туман цеплялся за сапоги, а дыхание вырывалось из губ короткими облаками.

Рион фыркнул и сунул руки в карманы.

– То есть для создания полудохлой клячи тебе нужно как следует постараться?

– Полудохлой, как ты выразился, клячей была твоя сбежавшая кобыла, – равнодушно парировала Кай. – А Феарнок – это не просто оживленный труп. Он не скелет, не тень, не привидение. Это проклятый дух, запертый в своем теле даже после смерти.

Она говорила это как констатацию факта, без эмоций, без снисходительной наставительности. Так рассказывают о погоде, о стоимости зерна, о том, что мир полон людей, которым плевать, умрешь ты завтра или проживешь еще сотню лет.

Рион скептически скосил на неё взгляд:

– И чем же прокормить такую диковинную скотину?

Кай криво усмехнулась.

– Феарноку не нужна пища, он не устает, он всегда подчиняется хозяину. Но… – Она чуть замедлила шаг, будто выбирая слова. – Для его создания нужен труп особенного коня.

– Особенного? – переспросил он, потягиваясь. – Это какого, с родословной длиннее, чем у королей?

– С проклятьем Темных.

Дарион присвистнул. Про Темных он слышал разве что в бабушкиных сказках о героях древности, в тех, где всегда кто-то сражался с кем-то, где люди торговались с демонами, а солнце светило красным.

Кай говорила так, будто читала эти сказки в подлиннике.

– Конь, что видел мрак, но не сдался, – продолжила она, не глядя на него. – Тот, кого не брали в бой, потому что он чуял смерть раньше, чем она приходила.

– Фе-ар-нок… – по слогам протянул Рион, пробуя название на вкус, как слишком вязкое вино. – Почему каждое твое слово звучит так, будто ты желаешь, чтобы я сломал язык?

Кай нахмурилась, будто прикидывая, стоит ли раскрывать эту информацию, а затем ответила:

– Это эльфийские названия. Моя мать была одной из светлого народа и говорила только на их наречии. Она же научила меня грамоте. Язык людей я выучила позже.

– А отец?

Кай замолчала.

Под ногами хрустели мелкие камни, вздымая в воздух легкую пыль.

– Отец… – сказала она, наконец, медленно, словно выбирая фальшивую монету из груды настоящих. – Я его никогда не знала.

Что-то в этих словах прозвучало неправильно. Не ложь, но и не правда. Рион открыл рот, чтобы спросить ещё, но Кай уже шагнула вперед, в холодный рассвет, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен.

***

Кай и Рион добрались до Люменхольда без особых приключений – что само по себе казалось подозрительным. Дорога была долгой: день выгорел дотла, а солнце утонуло за горизонтом, оставив их в ночном сумраке. За это время они почти не разговаривали. Вернее, Кай не разговаривала. Дарион же, напротив, не мог заткнуться, словно считал тишину своим злейшим врагом. Он болтал о трактирной еде, которой не существовало в радиусе сотни миль, о девушке, которая когда-то обещала его дождаться (но наверняка уже вышла замуж за какого-нибудь пекаря), о том, как однажды пробрался в имперский особняк, чтобы украсть фамильное кольцо, а вместо этого нашел там разъяренного грифона.

– Это был мой первый урок: если у богатого ублюдка есть коллекция редких животных, держись от неё подальше, – резюмировал он, перебирая пальцами темные волосы.

Кай не отвечала. Она то и дело скользила взглядом по темнеющим полям, всматриваясь в тени, словно ожидала чего-то.

Но, к счастью или к несчастью, их никто не поджидал. Никто не устроил засаду. Никто не пытался их убить.

Они вышли к Люменхольду когда солнце уже упало за горизонт, уступив небо густой мгле. Город возвышался над равниной, черным нагромождением из камня и металла. Пусть его башни и не цепляли звезды, но над самой верхушкой стен мерцали фосфоресцентные камни – минералы, обработанные по древней дворфийской технологии, способные излучать мягкий свет в темноте. Воздух был пропитан сыростью, гарью и еще чем-то едким, кислым – будто город гнил изнутри.

Городские ворота, разумеется, были закрыты. Потому что городу было плевать на усталость чужаков.

– Вот что я ненавижу в городах, – пробормотал Рион, постучав костяшками пальцев по железным воротам. – Они живут так, словно мир заканчивается прямо у их стен. Будто дороги ведут только внутрь, но не наружу, а чужаки – всего лишь тени, не стоящие внимания. Словно они, – он ткнул пальцем в металл, – венец мироздания.

– Города? – Кай бросила на него взгляд.

– Нет. – Рион вздохнул. – Стражники у ворот.

– Ты жалуешься, но все равно идешь договариваться, – заметила Кай.

– Ну разумеется. Кто-то ведь должен.

Железные механизмы в воротах щелкнули, скрежет цепей прокатился по улицам. Щель медленно расширилась, выпуская наружу запах пыли, ржавчины и… кислого перегара. В проёме показался стражник – человек в потрепанном кожаном доспехе, с дремотной поволокой в глазах. Судя по всему, он недавно клевал носом прямо на своём посту. Под шлемом растрёпанные волосы торчали в разные стороны, а борода, слипшаяся от остатков вчерашнего ужина, придавала ему вид человека, давно утратившего надежду на хорошую жизнь.

– Чего вам? – зевнул он, прикрывая рот ладонью.

– Комнату в лучшем трактире, горячий ужин и немного уважения, – бодро перечислил Рион. – Но если этого нет, то хотя бы просто пройти.

Стражник лениво скользнул по ним взглядом, на секунду задержавшись на Кай, потом флегматично сплюнул себе под ноги.

– Ворота закрыты. Приходите на рассвете.

– Да что ты говоришь, – Рион покачал головой, подбрасывая в руке серебряную монету. – А если рассвет для нас наступит прямо сейчас?

– Тогда вам нужен волшебник, а не караульный, – пробормотал тот, но глаза его не сводили взгляда с монеты. – Иди своей дорогой.

– Ах, какой принципиальный. Гордость города, а не человек, – вздохнул Рион, делая вид, что убирает деньги в карман.

Стражник нахмурился, чуть подумал… и с неохотой протянул руку:

– Ладно, только быстро, пока никто не видит.

Как выяснилось, даже гордые стражи Люменхольда не отказывался от хороших аргументов в серебре.

Город был мрачен, тесен, а воздух в нем тяжёлый, пропитанный вековой сыростью и пылью. Кай видела, как дворфийские механизмы, давно потерявшие своего мастера, ржавели под фонарями. Как камни мостовых, отполированные веками, не успевали покрыться грязью – стекающей в глубины каналов. История здесь не записывалась в хроники. Она впитывалась в стены.

Проблема возникла почти сразу.

Все постоялые дворы были закрыты. По городским правилам, после захода солнца они не принимали гостей, опасаясь ночных воров, пьяных гуляк и бог знает чего ещё. Открыты оставались лишь бордели, но Кай даже слушать не стала.

– Даже не думай, – отрезала она, пересекая улицу.

– Ну, я просто предложил… – Рион пожал плечами, с невинным видом, который не обманул бы даже слепого.

Кай бросила на него холодный взгляд, но настоящая причина её раздражения крылась не в самой идее. В Люменхольде полуэльфов не считали изгоями, и многие действительно выбирали работу в борделях: красота и выносливость приносили хорошие деньги, а сами заведения обеспечивали защиту от работорговцев.

И именно поэтому Кай обходила их стороной.

Полуэльфы по природе были ближе к своей человеческой половине. Их легко принять за людей, разве что особенно красивых. Их уши лишь слегка заострены, их лица мягче и грубее, чем у чистокровных эльфов. Кай же была иной. Более высокая, слишком стройная, с изящными чертами, которые среди людей смотрелись неестественно, а в движениях сквозила безошибочная грация, присущая только её народу.

Стоило ей оказаться среди настоящих полуэльфов – и любой сразу бы понял, что она не из их числа.

– Ни за что, – добавила она более тихо, но не менее резко.

Рион вскинул брови, но решил не спорить.

– Что ж, теперь мне понятно, почему тут такие крепкие стены, – пробормотал Рион, поправляя перевязь.

– Чтобы никто не мог войти? – уточнила Кай.

– Чтобы никто не мог сбежать.

В конце концов, ночлег им предложил тот же стражник – в сторожевой башне у ворот. Маленькая комната с низким потолком, узким окном и кроватью, на которой, судя по запаху, когда-то помер кто-то из караульных.

– Роскошно, – мрачно заметил Дарион, бросая сумку на пол. Это даже не комната, а чулан.

Кай уже устроилась у стены, свернувшись клубком, словно это было для неё в порядке вещей.

– Главное, что крыша есть, – пробормотала девушка, подложив под голову свернутый плащ.

Рион нахмурился.

– За такие деньги у нас должна была быть не крыша, а личный слуга, горячий ужин и перина из пуховых облаков.

Некромантка не ответила.

– Ты вообще понимаешь, что мы сейчас… – он ткнул пальцем в кровать.

– Что? – лениво откликнулась она, не открывая глаз.

– Спим вместе.

– И?

Он прищурился, пытаясь понять, поддразнивает она его или действительно не видит проблемы.

– Ты вообще-то девушка, – напомнил он.

– Да ну? – Кай фыркнула. – Хорошо, что сказал. А то вдруг бы не заметила.

– Ты хоть представляешь, что люди подумают?

– Подумают, что ты ноешь, – не меняя позы, отозвалась она.

Рион раздраженно выдохнул.

– Как это вообще тебя не волнует?

Кай чуть повернула голову, глядя на него со смесью усталости и легкого недоумения.

– Не ной.

– Я не… – он осекся, встретившись с её взглядом. Немного помедлив, спросил:

– Ты вообще когда-нибудь жила нормально?

Кай открыла глаза и посмотрела на него так, словно он сморозил что-то нелепое.

– А что, так можно?

В том, как спокойно она это сказала, не было бравады или сарказма – лишь простое констатирование факта. И почему-то именно это задело его сильнее всего.

Он вздохнул, сел на край кровати и потер шею, стараясь не смотреть в её сторону.

– Ну, по крайней мере, уже завтра мы будем в Варимаре.

***

Едва уловимый звук, как когти по металлу, прорезал ночную тишину., как когти по металлу. Скрежет ворот. Легкий, но для тех, кто привык спать чутко, он резал сон, словно бритва.

Кай открыла глаза, но не пошевелилась. Небольшая комната в сторожевой башне казалась ещё теснее в темноте, низкий потолок давил, а узкое окно почти не давало света. Дарион спал неподалеку, или делал вид, что спит. Впрочем, её это сейчас не волновало.

Звук повторился. На этот раз сопровождался ленивыми шагами стражника. Кто-то прибыл.

Кай медленно, беззвучно выбралась из постели и скользнула к окну, держась в тени. Осторожно выглянула вниз.

Одинокий путник, закутанный в плащ, говорил с караульным. Тот зевнул, почесал затылок и неохотно начал открывать двери. Даже отсюда Кай видела: слишком плавные движения. Слишком прямой стан. И под капюшоном – светлые пряди, падающие на худощавое лицо.

Эльф.

Холод пробежал по спине. В людских городах эльфов можно было встретить нечасто, а уж двоих сразу – и вовсе редкость, особенно так далеко от столицы.

Каэлис медленно опустилась на корточки, прижавшись к каменной стене под окном, на мгновение позабыв о необходимости дышать.

– Что, бессонница? – раздался приглушенный голос Риона.

Кай не ответила.

– Или нам стоит бежать прямо сейчас?

Теперь она повернулась к брюнету. Он лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Кай осознала, что он не спал с того самого момента, как заскрежетали ворота.

– Спи, Фаргрейв, – пробормотала она.

Рион чуть склонил голову набок, будто разглядывал её в темноте.

– Еще одна твоя тайна, да? – усмехнулся он, едва слышно. – Ну что ж… пусть пока будет так.

Он закрыл глаза.

Кай вернулась на кровать, но сон не шел.

Внизу, за воротами, ночной гость растворился в тенях улиц.

Семь монет блудницы

Ночь в поместье бургомистра Тарвина Локка тянулась лениво, как густой дым дорогого табака.

Дрима, Ивира и Шейн коротали время за картами в одном из гостевых залов. Несмотря на зажжённый камин, было холодно – не резкий мороз, а тягучий, глухой холод, пробирающийся в кости, как плохие воспоминания.

Они ждали призрака.

Официально – дежурили. Неофициально – развлекались.

Стол, тяжёлый, дубовый, покрытый выцветшим сукном, скрипел под их локтями, а старые светильники едва справлялись с полумраком.

Игра называлась "Семь монет блудницы", и правила её были не менее коварны, чем название. Чем дольше длилась партия, тем зыбче становились границы между союзниками и врагами.

– Семь монет на ладонях блудницы, семь теней застыли в углу… – с напускной торжественностью провозгласила Ивира, бросая на стол свою первую карту. Её голос, низкий, с легкой хрипотцой, прокатился по комнате. – Семь мужчин шептали молитвы, каждый пал, заплатив за игру.

Шейн неспешно подбрасывал в воздух золотую монетку, ловя её кончиками пальцев, а затем снова отправлял в воздух. Лампа отбрасывала тени на его пепельную кожу, а алые глаза сверкали весельем. Он лениво повел хвостом, устраиваясь поудобнее.

– Насколько я помню, теперь нельзя играть картой служителей?

Дрима хмыкнула, оглядывая руку. Её массивные пальцы сдвинули карты, а розовые волосы слегка растрепались, когда она наклонилась вперед.

– Хэй! Вы двое сговорились? У меня пол колодыполколоды служителей!

Ивира и Шейн заговорщически переглянулись и рассмеялись.

– Ох, давно мы так не отдыхали на работе. – заметила магичка.

– А знаете, чего недостает этому вечеру, чтобы стать идеальным? – протянул Шейн.

– Чего? – не отвлекаясь от карт спросила Дрима, решая стоит ли применить умную стратегию или лучше вообще обойтись без неё.

Тифлинг вытащил из-под стола пыльную бутылку и с любовью поставил её на середину игрового поля, как артефакт древних времен.

– Азгальского вина "Печать Заката". Поговаривают, что после второго бокала можно услышать голос предков, а после третьего – попытаться занять их место.

Ивира протянула руку и, подняв бутылку на уровень глаз, удовлетворенно цокнула языком.

– Крадешь со вкусом, дорогуша.

– Не краду, а нахожу лучшее применение.

Вино оказалось крепким и терпким, с пряными нотами, что тянулись длинным шлейфом по нёбу. Ивира оценила жест: все же, её земляки знали толк в хорошем вине. Она изящно крутила бокал в тонких пальцах, а её золотые волосы завораживающе переливались в теплом свете.

Игра продолжалась.

Шейн беззастенчиво жульничал. Дрима пыталась его бить (но не слишком сильно – всё же рука у неё тяжелая). Ивира сохраняла выражение лица человека, который понимает, что оказался в дурной компании, но делает вид, что всё идет по плану.

– Призрак, – хмыкнула Дрима, лениво тасуя колоду. – Да нет тут никаких призраков. Просто бургомистру кошмары снятся от его же собственной совести.

– А у таких как он разве есть совесть? – уточнил Шейн.

– Скорее остатки, – откликнулась Ивира, чуть наклонившись ближе и её голос зазвучал чуть мягче. – Но хватит о нём, дорогуша. Ты лучше следи за картами, а не за моим декольте.

Шейн обиженно фыркнул.

Карты ложились на стол, монеты перекатывались из рук в руки, часы сменяли друг друга.

А потом свет погас.

Полностью.

Тьма накрыла их мгновенно, как по щелчку пальцев.

В одной из соседних комнат раздалось слабое эхо шагов – или это был всего лишь скрип старых половиц?

Дрима первой нарушила тишину:

– Ив, зажги свет.

– С радостью бы, милая, – протянула маг, ведя пальцами по столу, – но тут не масляные лампы, а флуоресцентные светильники. Магическому огню нужно топливо. Я, конечно, гениальна, но не настолько, чтобы поджечь камень.

– Тогда используй шторы!

– Устроить пожар? Прекрасная идея. Давай ещё и нас сожжем вместе с домом в придачу.

– Отлично, – проворчал Шейн. – Мы сидим в проклятом поместье, тьма сгущается, а наш маг бесполезен…

Наступило ещё одно молчание, на этот раз более настороженное.

– Ну, Шейн, раз ты такой умный – твой выход, – пряча за обидой нарастающую тревогу сказала тальмирка.

– Ладно, – и потянулся к поясу за мечом с кровью некромантки, одолженномуый у Риона.

– Не слышу восторга в твоем голосе, – заметила Дрима.

– Это потому, что я его не испытываю.

– Отлично. Есть теории о том, что здесь происходит, кроме призрака?

– Да, – сказала Ивира. – Кому-то очень хочется, чтобы мы не видели, что происходит.

– А ещё?

– Кому-то очень хочется, чтобы мы испугались.

– Не вышло, – хмыкнула Дрима.

– Ой ли, – подал голос Шейн.

Затем он резко выдохнул и осел на стол, его руки обмякли, выпуская меч, а голова мотнулась вперед.

– Шейн? – Дрима нахмурилась, поймала его за воротник и дёрнула.

Ноль реакции.

– Может, ему просто скучно, – предположила Ивира.

Шейн не двигался. Не моргал. И казалось, не дышал.

– Прекращай, – Дрима толкнула его сильнее.

Никакого толка. Камень бы сдвинулся быстрее.

Ивира метнулась к камину, где в золе дотлевали последние угольки, и, не теряя времени, разожгла огонь магией.

Шейн вдохнул.

Резко, пронзительно, будто тонущий, которому внезапно дали воздух. Затем дернулся вверх, выгнувшись, как марионетка, у которой внезапно натянули нити. Лицо его исказилось, губы растянулись в омерзительной, чужой усмешке. Глаза оставались закрытыми.

А затем он напал.

– Ох…твою мать. – Дрима мгновенно отшатнулась, сапог со стальным носком мелькнул рядом с её челюстью.

– Что за… – начала Ивира, но договорить не успела.

Шейн рванул вперед с хищной точностью. Дрима, угадав маневр, прыгнула наперерез, прикрывая подругу. В следующий миг околдованный тифлинг швырнул её через весь стол.

Девушка впечаталась в стену, и со злостью выругалась:

– Демон тебя побери, Шейн! Очнись! – рявкнула она, вскакивая.

Но в ответ он лишь развернулся и стал наступать с новой силой, губы его шевелились, но слова тонули в удушающей тишине.

– Ив, хватай некромантский меч! – Дворфийка кивнула в сторону оружия, которое сейчас лежало у ног магички.

– Ты предлагаешь его убить?!

– Просто ударь плашмя!

Ивира схватила меч и, размахнувшись, врезала Шейну по спине, держа меч словно биту. Удар вышел не слишком сильным – Шейн пошатнулся, но не упал.

Вместо этого он резко дернулся, будто натянутая струна, и замер, дрожа всем телом.

Дрима, воспользовавшись моментом, снова двинулась вперед. Её массивный кулак врезался в живот Шейна, заставляя того согнуться пополам.

– Если потом начнешь жаловаться на сломанные ребра, – пробормотала дворфийка, – вини только себя.