Зовущая смерть: Проклятие Варимара

Ивира недовольно поджала губы, глядя на меч.

– Он не работает.

Дрима фыркнула.

– Ну кто бы сомневался? Еще один блестящий план Главы разбился о реальность.

Магичка не обратила внимания на последнюю реплику. Она смотрела в лицо Шейна, и её взгляд темнел. Проклятье не спешило отпускать его. Чувствовалась чужая, злобная воля, тянувшая его за собой в невидимую бездну.

– Дрима, держи его крепче, – резко сказала она, начиная творить заклинание.

– Можешь не просить дважды.

Магичка шагнула ближе, протянув руку к виску Шейна, и прошептала несколько древних слов.

Её пальцы вспыхнули мягким золотистым светом. Магия тянулась к нему, пытаясь разорвать невидимые путы, держащие его разум.

Шейн застонал, голова его мотнулась, и вдруг он выгнулся дугой, вырываясь из рук дворфийки. Из горла вырвался чужой, искаженный голос:

– Он… Все равно… Будет… Моим!

А затем, с хриплым выдохом, он засмеялся.

Жуткий, раздирающий уши, нечеловеческий хохот.

Тело его дернулось, изо рта вырвался сгусток дрожащего тумана. Призрак, истошно вопя, сорвался в воздух и растаял.

Свет вспыхнул вновь.

Будто могильный холод, державший их в своих цепких пальцах, отступил… на время.

Шейн рухнул на пол, закашлялся, судорожно втягивая воздух.

– Демон… – прохрипел он, поднимаясь на локти. – Что случилось? И… где синерийская виверна?

– Ох, дорогуша… Очевидно, ты видел иллюзию, – заметила Ивира, стряхивая пыль с рукава. – Ты был одержим призраком. И напал на нас.

– Почему именно я?

– Возможно, этот дух предпочитает мужчин? Вспомни, все слуги, что свели счеты с жизнью, тоже были мужчинами.

Шейн провел рукой по лицу, устало выдохнул.

– И вы его победили?

Дрима и Ивира переглянулись.

– Думаю, мы его просто развлекли, – мрачно заметила тальмирка.

***

Дарион проснулся с четким осознанием того, что ненавидит этот мир.

Во-первых, кровать. Она была либо слишком жесткой, либо слишком мягкой, в зависимости от того, какой частью тела на нее опираться. И, конечно, слишком узкой, словно рассчитанной на кого-то… На кого-то вроде Кай. Во-вторых, город. Люменхольд встречал утро тяжелым воздухом – смесью гари, ржавчины и отчаяния. В-третьих, их план.

Точнее, его крах.

Они прибыли в город позавчера, и переночевав, должны были отправиться дальше. Но оказалось, что пространственные врата закрыты. На несколько дней. А Люменхольд – не тот город, где можно просто подождать, не опасаясь, что тебя ограбят, завербуют в какую-нибудь секту или продадут на органы.

Рион резко сел, уставившись в потрескавшийся потолок, и процедил сквозь зубы:

– Конечно. Имперский вельможа. Почему бы и нет. Еще скажите, что у него есть личный кот, которому не нравится магия порталов.

Ответ стражника вчера был настолько нелепым, что даже возмущаться не хотелось. "Важный гость прибыл, врата перекрыты, никто не войдет и не выйдет". Рион мог бы понять, если бы речь шла о военной осаде, но перекрывать город из-за визита какого-то пузатого бюрократа? Это уже изысканный вид садизма.

Из-за закрытых врат в городе застряло слишком много народу, и найти место на постоялом дворе оказалось задачей, достойной эпоса. Их предыдущая комната была размером с гроб и с одной кроватью на двоих. В этот раз они выторговали две койки в заведении под громким названием "Покой Странника". В реальности покоя здесь не было, странников слишком много, а звукоизоляция состояла из чистой надежды.

На кровати напротив Кай, скрестив ноги, завязывала на голове длинный платок. Ее волосы – многочисленные тонкие косички – были собраны в пучок, но стоило ей затянуть тканевый узел, как она снова их распустила и оставила пряди свободно ниспадать на плечи.

Она была одета в короткий черный сеттар – верхняя часть нижнего белья, которую девушки южных регионов империи надевали для сна. Он шел вокруг торса и завязывался на шее, оставляя спину и живот открытыми. Казалось, ее совершенно не заботило присутствие Дариона, но он не мог не заметить темные символы, разбросанные по ее коже тонкими, аккуратными линиями, сплетавшимися в сложные узоры.

– Что это? – спросил он прежде, чем успел сдержаться.

Кай не сразу ответила, потянулась, будто обдумывая, стоит ли говорить.

– Подтверждение моего договора с Хладной. – сказала она наконец.

Мужчина нахмурился.

– Я видел, как они светились, когда ты сражалась с Малд’фенаром.

Она кивнула, завязала повязку крепче и наконец подняла взгляд.

– Когда ты заключаешь сделку с богиней смерти, она оставляет свои знаки. Они светятся если я обращаюсь к её силе напрямую. Но это не просто метка – скорее, напоминание. Контракт. Связь. Если захочешь нарушить, то кончишь как он.

Рион не сразу нашел, что сказать.

– Звучит… неприятно.

Кай фыркнула.

– Было бы глупо ожидать от неё чего-то другого.

За стеной раздался глухой удар и чей-то крик на южном диалекте. Если он правильно расслышал, речь шла о неразделенной любви и долге в три золотых.

– Второй день, – сказал Рион, даже не зная, к кому обращается. – Второй грёбаный день в этом месте. И конца этому не видно.

– Опять начнешь жаловаться, что надо было ехать на лошади?

Дарион прищурился.

– Я не жалуюсь. Я констатирую факт. Если бы мы ехали верхом, а не брели, как последние идиоты…

– Фаргрейв, твоя лошадь сбежала, – напомнила Кай.

– Потому что ты её напугала.

– Я говорила, животные чувствуют печать Хладной.

– Я надеялся, что мой конь окажется умнее.

Рион вздохнул и хлопнул ладонями по бедрам:

– Ладно. Раз уж сама судьба решила задержать нас здесь, пойдем узнаем, где можно поесть и, может, поспать в более комфортных условиях.

Кай не ответила. Просто натянула тонкую черную рубашку из шелковистой ткани, привычный дорожный плащ и, нахлобучив капюшон, шагнула за порог первой.

Люменхольд жил своей жизнью, не обращая внимания на постояльцев с сомнительным прошлым и ещё более сомнительным будущим. Даже ранним утром улицы были полны людей: торговцы выкатывали тележки, разгружали ящики, выкрикивали рекламу своих товаров с таким остервенением, будто за каждым из них стоял кредитор с тесаком. Над головами ползли, гудя и скрежеща, штальвеги – дворфийские монорельсовые повозки, не быстрые, но удобные и надежные. Их рельсы, проложенные еще в те времена, когда Люменхольд принадлежал дворфам, пересекали город, как сеть капилляров, связывая его в единый механизм.

Дворфы ушли, когда мифриловые жилы истощились. Торговый тракт пролегал слишком далеко, чтобы окупать жизнь в этом каменном склепе. Они ушли, а город остался. Постепенно он заполнился людьми, которым нигде не нашлось места: беглецы, беженцы, нищие и преступники. Люменхольд был местом, куда попадали те, кого мир вышвырнул за ненадобностью.

Но потом пришли люди в гербовых мундирах Альмарии. Новый правитель – умник, одержимый технологиями дворфов – решил, что город, пронизанный старыми механизмами, не должен пропадать. Так что вместо трущоб и беззакония здесь теперь были чистые мостовые, стабильные законы и даже горячая вода прямо из крана. А чтобы связать город с остальной страной, маги короны установили врата – единственное, чего дворфийские инженеры не могли создать сами.

Но что-то в этих улицах все равно оставалось прежним. В скрипе механических подъемных мостов, ленивом свете флуоресцентных фонарей, в тенях, где можно было найти всё – от редкого дворфийского хлама до чьего-то раздувшегося трупа.

– Все не так уж плохо, – заметила Кай.

Рион огляделся.

– Не так уж плохо? По сравнению с чем? С чумным бараком?

– По сравнению с большинством людских городов.

Он недоверчиво покосился на неё:

– Так почему ты выбрала этот город?

– Здесь никто не задает лишних вопросов.

Рион задержал взгляд на её остром профиле.

– Тебе часто их задавали?

– Достаточно, чтобы понять, что мне это не нравится.

Они прошли дальше, минуя площадь. Там ещё не остыла платформа, на которой утром казнили очередного нарушителя. Вороны лениво спорили за останки, стражники столь же лениво их разгоняли.

Рион покачал головой:

– Мило.

– Необходимая жестокость во имя высшей цели – так говорят гвардейцы.

Ниже по улице разносился шум толпы. Люди стояли полукругом, перешёптываясь и поглядывая в одну точку.

– О, давайте угадаю, – хмыкнул Рион. – Либо очередной уличный маг, либо…

– Проповедник, – закончила за него Кай.

В самом центре площади стоял человек. Оборванный, худой, с безумными глазами. Он размахивал руками, неся что-то, что должно было быть речью, но больше походило на поток бессвязных мыслей, растянутых в бесконечность.

– …Не видите? Не чувствуете? Мир сотрясается! Черные крылья закрывают солнце! Тени крадутся в переулках! Мы забыли уроки прошлого, но оно не забыло нас! Империя Тальмир пала, и с ней ушли наши грехи, но вместо них пришли другие… Мор идет по земле! Он уже здесь, среди нас!

Кай замерла.

Дарион взглянул на неё, потом снова на проповедника. Его глаза были усталые, но в них был тот же вызов, как и всегда.

– Ладно, я не эксперт, но звучит он как типичный городской сумасшедший.

– Возможно.

– Но тебе он интересен.

Она медленно кивнула, не отрывая взгляда от сумасшедшего, который, казалось, верил в каждое слово, которое произносил.

– Почему?

Кай не ответила сразу. Ветер подхватил её плащ, взметнув полы, и на миг показалось, что она сама – призрак среди этого мрачного города.

– А что, если он прав? – наконец сказала она. – Вспомни Малд’фенара. Он не должен был пробудиться…

Рион присвистнул, осознавая тяжесть её слов, но, как всегда, пытался отшутиться.

– Если бы ты знала, сколько блаженных твердят об этом конце света… А мы все равно тут.

Кай не улыбнулась. Её взгляд оставался острым, как лезвие, когда проповедник продолжил свой безумный монолог.

– Нечестивые восстают! Мертвые идут за нами! Мы отвернулись от них, но они помнят! Вы смеетесь, – он ткнул скрюченным пальцем в сторону тучного мужчины, который весело хохотал, – но что, если это лишь начало? Сколько еще нужно мертвецов, чтобы вы поверили?!

Толпа начала рассеиваться, как стая чёрных птиц, постепенно исчезающих в свете утра. Кому-то наскучило, кто-то спешил по делам, кто-то просто не мог больше слушать.

Кай стояла, пока его голос не затих.

Рион покачал головой.

– Плохой у тебя вкус на утренние развлечения.

– Это не развлечение.

Он вздохнул, провел рукой по лицу, словно пытаясь вытереть остатки сна.

– Хорошо. Тогда что дальше?

Кай подняла взгляд на небо. Где-то там, за зданиями, в центре города, их ждали пространственные врата.

– А дальше… завтрак.

Он усмехнулся.

– Ха! Надо же, впервые мы хоть в чем-то согласны.

Первый шаг

Вальгард не просто любил показуху – он ей дышал.

Вел