Дитя пламени

– Ха! Ты думаешь, я настолько слабая? Ещё столько же могла протанцевать! Но дело к вечеру, пора другим вещами заняться. Я пойду карты разложу, а ты дай пальцем от струн отдохнуть. Возьми флуер, – указав рукой на свою сумку, которую все так же сторожила Сахарок, где цыганка держала свой любимый музыкальный инструмент.

Дважды Янко повторять не пришлось. Дождавшись, пока подруга поднимется на ноги, цыган убрал заработанные деньги в небольшой мешок и крепко завязал его на поясе. Достав родственника флейты, он попробовал сыграть что-то простое и тягучие. Вскоре, подобрав нужный темп, Янко стал вновь привлекать внимание музыкой. Уже не так, как днём. Он не пел и не говорил. Это было не нужно. Музыка все делала за него. Струящиеся ноты, подобно нежному шёпоту, струились в воздухе, окутывая случайных слушателей мягким и прозрачным звучанием. Они наполняли пространство лёгкостью и воздушностью. Каждый звук, сравнимый со сверкающей каплей росы, создавал мелодию, которая уносила в потусторонний мир. Самое то для привлечения к шатру таинственной прорицательницы.

Желающие нашлись не быстро. Страх перед магией всегда таился в сердцах людей, и стремление держаться от этого подальше, будто так было заложено у них в крови. Но любопытство тоже заложено в людях. Поэтому в этот вечер Сара без посетителей не осталась. Чаще заходили женщины, либо совсем юные девушки. Спрашивали о простых, совсем бытовых вещах. Это не утомляло цыганку. Было даже приятно обрадовать кого-то незначительной мелочью.

В это время Артур с Уильямом уже собирались возвращаться по домам. Этот день ужасно вымотал Артура, как минимум, потому что они выступали в спор с Гербертом около десятка раз. И все же компания друга была всегда кстати. Тревога, которая была в его душе ещё утром, поутихла, хоть и маленькая досада, что они не встретили ни одной провидицы или хотя бы торговца амулетами, не давало полного удовлетворения прогулкой.

– Ладно, Уильям, уже темнеет, давай возвращаться. Спасибо, что составил мне компанию, – похлопав друга по плечу, Артур улыбнулся, выказывая извинения за все их сегодняшние споры. Но, зная приятеля, он понимал, что тот уже не помнит ни об одном их разногласий.

– Как будто у меня был выбор. Раз ты нагулялся, иди. Я зайду во дворец, узнаю об утренних планах, завтра все тебе расскажу.

Пожав руки и распрощавшись, молодые аристократы пошли разными дорогами. Артур решил возвращаться тем же путём, по которому они шли, чтобы не запутаться в бесконечных поворотах базара. Но вернуться без остановок ему не удалось. Ушей Уэстморленда коснулась музыка. Начиная идти на звук, он пришёл к тому самому месту, где наблюдал за танцем цыганки. Сейчас на площади ни осталось ничего, что могло бы напоминать о дневном представлении. Лишь юноша, игравший на странной флейте, мог напомнить об этом, но лицо его было скрыто за шляпой, а в сумраке было сложно разглядеть черты того самого цыгана. Теперь там стоял шатёр, изысканная и многослойная ткань которого переливалась оттенками глубокого пурпура и изумрудного. Вход освещали небольшие свечи, манящие к себе искателей откровений.

– Значит, гадалки чаще промышляют вечером. Надо бы запомнить.

Не спеша подойдя к шатру, граф Уэстморленд открыл кошелёк, безмолвно спрашивая у цыгана, сколько стоит вход, но не получил никакого ответа. Цыган лишь приоткрыл ткань шатра, приглашая его зайти.

Попав внутрь, по спине аристократа пробежали мурашки. Внутри шатра царила атмосфера волшебства и интриг. Мягкий свет, исходящий от мерцающих свечей, бросал танцующие тени на ткань палатки, создавая игру света и тьмы. На низком столе, покрытом дешёвой скатертью, расположились карты и руны. Время здесь замерло. За столом сидела девушка. Возможно, это была женщина. Волосы её были спрятаны под платком, а свет почти не попадал на лицо, очерчивая только силуэт.

– Здравствуй, молодой, красивый. Какой вопрос тебя тревожит. Семейный, личный, рабочий? Может, кошелёк вечно пустует, а?

– Добрый вечер. Если бы он был пуст, я бы не пришёл. Чем бы я тогда заплатил за вашу работу? – сев напротив гадалки на твёрдую подушку, любезно ответил Артур.

– Разве тебе известна цена за мои услуги? – с тихой усмешкой спросила она. Артур не нашёлся, что ответить и неловко пожал плечами. – Чего узнать хочешь?

Граф задумался. Он совсем не подумал, какой вопрос будет задавать, чтобы проверить, если в ней действительно ясновидящий дар. В голове начали бегать мысли и, не найдя ничего подходящего, решил соврать.

– Моя возлюбленная отвечает мне холодом на мои чувства. Скажите, добьюсь ли я её благосклонности?

На минуту между гадалкой и аристократом повисла тишина. Он даже стал сомневаться, расслышала ли ведьма его вопрос, и уже хотел повторить его, как вдруг его подбородка коснулась тонкая рука. Аккуратное прикосновение очень резко преобразилось в цепкую хватку.

– Зачем глаза от меня прячешь? Не вижу их совсем, – Голос Сара старалась изменять, делая хриплым и грубым, но видя, что перед ней сидит совсем не простой человек, не могла сосредоточиться на этом. Вглядываясь в зрачки посетителя, цыганка все больше хмурилась, а затем и вовсе разозлилась. – Зачем врешь? Не любишь ты ни кого. Пусто у тебя в сердце. Возлюбленную то ты ищешь, да только не там. Искренности от богатых особ добиться хочешь? Ха-ха! А с виду не дурак, – Сара вскинула руки в грубой насмешке. – От того, что близко к сердцу бегаешь. Добегаешься…Все тебе не ровня, все скучные, пустые, да? А сам-то ты чего стоишь? – Сара вдруг сама испугалась того, что сказала. Она не хотела говорить то, что увидела, так резко. Но её задело, что над ней пришли посмеяться и проверить.

Зеленое пламя уже безжалостно горело в глазах цыганки. Она собрала все свои силы, чтобы показать в полной мере, кто она такая и почему шутить с ней не надо. Этот господин зря затеял с ней подобные игры и Сара хотела заставить его пожалеть, что он пришел сюда. Блуждая между натянутыми золотистыми нитями судьбы, пробираясь сквозь дебри мыслей и воспоминаний, Сара заглянула в скорое будущее благородного юноши. Видела его, ощущала кожей влечение и интерес, который он испытывал в девушке. Но саму девушку не видела. Это смутило Сару. Обычно в ведениях она не видела только себя, но сегодня она так вымоталось, что даже не стала обращать на это внимание. Усталость могла покрыть пеленой ее третий глаз.

– Дрогнет у тебя сердце скоро, появится такая, какую ищешь. Да только уже она от тебя откажется. Потеряешь быстрее чем приобретёшь…

Артур смотрел на неё с широко распахнутыми глазами. Он хотел возмутиться, сказать, что она шарлатанка и нахалка, но язык не повернулся. Он все так же пристально смотрел в глаза цыганки, ожидая скажет ли она ему что-то ещё.

– А ты зачем бусы покойной с собой носишь? К матери под землю захотел? – спустя нескольких минут молчания, хриплым голосом пробормотала Сара. Она читала аристократа, как раскрытую книгу, проходя по каждой линии его жизни. Ей было тяжело так долго смотреть в глаза человеку, видя перед собой быстро сменяющиеся силуэты. Но не могла остановиться. Её вспыльчивость привела к тому, что она неразумно вложила все силы в эту работу. – Так она тебя заберёт, не сомневайся. Только к воде подойди....Она сразу свою вещь почувствует.

– Что вы имеете ввиду? – в оцепенении спросил Артур, непроизвольно сжав в кармане жемчужные бусы покойной матери. Вернее, то что от них осталось.

– Да ты и сам знаешь. Или что? Скажешь, не права? Утопили мать твою, лет десять тому назад, может чуть больше. Из зависти вижу утопили…а сказали, что сама утонула…Кэрти бенг15[1]. Не складно придумали, деревенская и плавать не умеет?

Граф, будто под гипнозом слушал ведьму и не находил, что ей ответить. Его будто бы лишили голоса и только страх в его глазах задавал гадалке вопрос: «откуда ты это знаешь?».

– Чего смотришь так? Больше ничего тебе не скажу. Отдай, сколько не жалко, и уходи. Лжецам будущее знать не положено!

Артур не чувствуя своего тела, медленно достал несколько монет и вышел, не сказав ни слова. Ещё ни одна провидица, с которой он общался, не задевала его так лично. Она рассказала про мать, задела самую болезненную точку. И не просто задела. Вдавилась в нее всей своей невидимой силой, заставляя, казалось, уже зажитую рану, снова болезненно кровоточить.

А что значили ее слова про девушку в будущем? Кто она? И почему он ее потеряет? Стало страшно от таких пророчеств. В них не хотелось верить, не хотелось принимать такой печальный исход жизни. Возможно ли его изменить?

Он продолжал идти, размышляя о словах гадалки, во дворец. Ему было тяжело дышать, будто все то время, что он находился в шатре, его душили, и теперь он жадно глотал воздух. Артур не мог не рассказать об этой девушке королеве. Что-то подсказывало ему, что на этот раз он не ошибся.

Глава 9

«Ни музы, ни труды, ни радости досуга – ничто не заменит единственного друга».

©

А. С. Пушкин

Шум. Дикий шум голосов и мелькающих силуэтов сводил Сару с ума. Она никогда не испытывала подобного. Её последний посетитель ушёл, но линии его жизни все ещё бегали перед глазами цыганки. Она лихорадочно пыталась успокоиться и даже дала себе пару звонких пощёчин. Потеряв счёт времени, Сара сидела, закрыв руками голову, пока не почувствовала облегчение, а вместе с ним опустошение и неимоверную усталость. Погруженная в свои мысли, словно в густой туман, который не желал рассеиваться, Сара пыталась понять причину такого состояния. Тусклые свечи были единственным источником света, но и они сейчас казались слишком яркими и доставляли боль, словно кто-то невидимый вонзал в глаза иглы. Руки цыганки дрожали и не слушались хозяйку, слабея под тяжестью усталости.

Время текло медленным густым сиропом. Мысли путались, заплетаясь в клубок непослушной пряжей. Она пыталась сосредоточиться, но разум, уставший от долгих пророчеств, словно бунтовал, уводя её в бездумный транс. Глубокие вздохи не приносили облегчения, а лишь усиливало осознание, насколько она измучена.

Каждая минута казалась вечностью. Сара начинала злиться на себя и на свою слабохарактерность. Через силу она поднялась на ноги, качаясь, вышла из шатра. Янко, оценив состояние подруги за одно мгновение, подбежал к Саре, крепко взяв её за плечи, чтобы она не упала.

– На сегодня хватит, – твердо огласил Янко, заводя цыганку обратно в шатёр. – Ох, ведьма…Скажи мне, дурная совсем? Неужели меру свою не знаешь? – хлопотливо спросил Янко, отчитывая подругу. Снимая с цыганки платок и ослабляя тесный корсет, юноша поглядывал на Сару, проверяя, находится ли она в сознании.

– Душно…воды подай, – выдавила из себя девушка. Сил объясняться сейчас не было. Голову сдавливали невидимые тиски.

Янко торопливо кивнул и выбежал из шатра. Сара даже не успела прикрыть глаза, как возле её губ появилась фляжка с холодной водой. Девушка жадно глотала воду, будто пытаясь напиться на свою оставшуюся жизнь. Янко встревоженно смотрел на неё, убирая непослушные пряди волос, чтобы они не мешали цыганке пить. Только когда Сара протянула ему пустую фляжку, он решился заговорить.

– В первый раз так?

– Да…Нельзя проявлять эмоции, когда нити судьбы читаешь, тогда ещё больше сил уходит. А я…рассердилась, – Сара говорила прерывисто, делая долгие паузы; голова её все ещё находилась в лёгком тумане, от чего объясниться с другом было сложно. – Ты же знаешь, как быстро могу закипеть. Ещё и этот господин…Неладное что-то в нем почувствовала. Не последняя эта встреча.

– Значит, будем начеку. Завтра перенесём шатёр в другое место, подальше от площади. Нам не привыкать место менять, – с подбадривающей улыбкой отозвался Янко.

Сара улыбнулась другу в ответ, крепко обнимая его. Молчаливо она выражала ему благодарность за то, что он рядом. Что не жалуется и не осуждает за опрометчивые действия. Принимает такой какая она есть и не отговаривает свернуть с намеченного пути.

– Ты наверное думаешь, что я глупо поступила.

– Брось, ведьма, – отстранившись от подруги, Янко посмотрел в её усталые глаза. – Всякое бывает, ты ведь почти без отдыха трудишься, старательная. Завтра сделаем полноценный отдых на обед, слышишь? – цыган взял Сару за плечи, чуть встряхнув, чтобы она взбодрилась и не смела унывать из-за ещё не случившихся неприятностей. Цыганка хотела возразить, но Янко тут же прервал её. – И слушать не буду. Отдых и еда. Завтра и сейчас. Поужинаем и спать. Собирайся. Я свечи потушу.

***

Королевский замок раскинувшийся на высоком холме словно страж древних веков, величественно возвышался над берегами Темзы. Он олицетворял собой не только силу монархов, но и красоту архитектуры. Башни с острыми крышами, увенчанные флагами, покачивались от лёгкого вечернего ветра прощаясь с этим днём. Свет заката, едва касаясь золотистых стен, создавал впечатление, будто замок был окутан мягкой аурой. Солнце, почти скрывшееся за горизонтом, окрашивало облака в нежные оттенки розового и пурпурного, а их отражения играли на спокойной поверхности реки.

Замок выглядел как настоящая крепость, его массивные шпили с зубчатыми краями поднимались ввысь, словно стремился достичь небес. Ворота, украшенные замысловатой резьбой и коваными деталями, открывались в мир королевских тайн. Вокруг раскинулись ухоженные сады, в которых благоухали цветы, а каменные аллеи, вели к живописным уголкам, где можно было укрыться от суеты дня.

За воротами скрывался просторный внутренний двор, где царила атмосфера покоя и величия. Стены дворца были украшены гербами династии, символизирующие благородство великих правителей. Здесь воздух был наполнен запахом свежих трав и цветов. В центре двора располагался фонтан, струи воды которого переливались в лучах заходящего солнца, создавая мелодичный шёпот.

Внутри царила особая обстановка, наполненная мягким светом мощных канделябров висящих на стенах. Массивные двери, украшенные изысканной резьбой, открывались в роскошные комнаты с возвышенными потолками, декорированными изысканными фресками. Длинные коридоры, выложенные каменными плитами, были украшены гобеленами, рассказывающими о славных подвигах королевской династии. В воздухе витал лёгкий аромат воска от бесчисленного множества свечей и сырости из-за дождливой погоды Англии.

В центре располагался просторный зал, где в вечернее время собиралась королевская семья. Длинные столы были накрыты богато украшенными скатертями; золотая посуда мерцала, словно звёзды на ночном небосводе.

В окнах виднелись большие стеклянные панели в утончённых рамах, которые позволяли любоваться красотой окружающего пейзажа. Вечерний свет, проникающий через эти окна, придавал всему помещению мягкость и теплоту. Казалось замок сам дышал жизнью, готовясь встретить новую ночь.

По углам помещений стояли каменные камины, где трещали дрова, создавая уютный настрой. На стенах висели портреты предков, с высокомерным вниманием охраняющие тайны династии.

Но не смотря на всю семейную обстановку обеденного зала, в этот вечер он пустовал. Великий полководец и по совместительству король Англии, Шотландии и Ирландии Вильгельм III – уже несколько месяцев вёл военный поход на Францию, оставив супруге полноправное правление и одинокий замок.

На такое положение вещей Мария Стюарт не жаловалась. Молодая королева старательно вела политику стран, наблюдая, как они развиваются и процветают при её руководстве. И даже сейчас, когда все её фрейлины и министры разошлись на ночной покой, она сидела в тронном зале, погруженная в тяжёлые раздумья о будущем королевства, подданных и своей судьбе.

Красивая, утончённая шотландка, в этот момент казалась совсем незаметной в огромном тронном зале. В месте всеобъемлющей власти и роскоши. Любой входящий сюда сразу чувствовал величие королевской власти. Высокие потолки, украшенные золотыми узорами, будто сам небосвод спускается к земле, чтобы благословить правителя.

Стены были обиты дорогими гобеленами, которые не только служили украшением, но и изолировали от холода, сохраняя тепло. На них были изображены портреты действующих правителей и сцены великих сражений, отразившие силу и мощь королевства. Ткани переливались богатством цветовых оттенков, создавая волшебное свечение.

И, конечно, трон, на котором сидела Мария II – главный символ власти, был выполнен из массивного дуба и обит дорогим бархатом, украшенный золотыми вышивками. Спинка трона была высокой и изогнутой, а подножие обрамлено изящными резными элементами.

Пол зала был выложен мрамором, создавая эффектный контраст с мягкими коврами, которые смягчали шаги посетителей. Вдоль стен стояли столы, на которых были разложены свитки, карты и пергаменты, свидетельствующие о делах королевства.

В глубине зала, за троном, располагалось большое окно, украшенное витражами, создавая множество цветных пятен на полу. Эти витражи изображали сцены из религиозных историй и символы правления, добавляя ещё одну ноту святости и значимости помещению.

Тронный зал был не только местом для коронаций и официальных церемоний, но и пространством, где решались судьбы королевства и королей. Мария Стюарт уже давно избрала это место для размышлений, оставляя здесь все свои переживания, как монархические так и личные.

Но этому вечеру не суждено было стать обыденным. Гулкий стук в дверь заставил королеву подняться на ноги от неожиданности. Когда в тронный зал вошёл стражник, Мария недовольно нахмурилась, решив, что её потревожили по пустякам. Хлопотливые служанки часто просили стражу напомнить королеве о ужине и сне, когда она долго не выходила из тронного зала.

– Я просила не тревожить меня, – мягкий голос королевы, прошёлся эхом по стенам, от чего негодования в её голосе отразилось очень чётко.

– Прошу простить, ваше величество, – низко поклонившись, виновато произнёс мужчина. – С вами просит немедленной аудиенции его светлость граф Артур Уэстморленд. Он не хочет ничего слушать и говорит, что дело с которым он пришёл не терпит утра.

– Наглость – второе счастье, – Мария тяжело вздохнула, пряча удивлённую улыбку на лице. – Просите.

Снова поклонившись, страж скрылся за дверью. В это же мгновение Артур торопливо вошёл в тронный зал, приближаясь к королеве.

– Простите мне мой поздний визит, ваше величество, – Артур коротко поклонился королеве, извиняясь за такое неожиданное вторжение. Руки его до сих пор дрожали, а биение сердце отдавалось пульсирующей болью в висках.

– Граф, я впервые вижу вас в таком состоянии. Вы беспокоите меня, – Мария медленно опустилась на трон с внимательной озабоченностью разглядывая Артура.

– Я выполнил ваше поручение.

– Святая Тридуана!16[1] – королева, в непривычной для себе манере, вскрикнула, раздражённо разведя руками. Мария Стюарт, гневно смотрела на Артура, подходя к нему все ближе и ближе, пока расстояние между ними не сократилось в пол метра. – Вы уже говорите так не первый раз…Подите прочь! Не смейте заявляться ко мне в такой наглой форме, чтобы вновь обнадёживать.

На глазах молодой королевы выступили слезы. Она была измучена ожиданиями и надеждами найти того, кто поможет ей. Отвернувшись от Артура, Мария Стюарт, дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться.

– Простите, граф, но я уже порядком устала от шарлатанов, которые разыгрывают передо мной пустые спектакли, – королева ругала себя каждый раз за вспыльчивость, стараясь всегда держать голову в хладнокровном покое, но юный возраст мешал справлять с этим успешно.

– Я бы не стал врываться к вам так бесцеремонно, если бы не был уверен. Эта девушка не просто гадалка. Она ведьма.

– Ваша самоуверенность может довести до могилы. Осознаете ли вы это?

– Безусловно.

– Раз так, я желаю видеть её завтра же утром. И если она будет бесполезна, это будет вашей последней ошибкой, – твёрдая сталь в голосе Марии свидетельствовала её отчаянью с которым ей было каждый раз тяжелее принимать новых провидец.

На лице Артура не было и тени страха или беспокойства. Слова королева его не напугали. Он все так же прочно стоял на ногах, готовый нести ответственность за каждое своё слово.

– Смогу ли я просить пару стражников себе в помощь?

– Вам выдадут все необходимое, я распоряжусь, – еле заметно кивнув, ответила Мария Стюарт, стараясь подавить в душе снова оживающую надежду на чудо.

– Благодарю, ваше величество, – с этими словами Артур поклонился королеве, удаляясь из тронного зала, оставляя юную шотландку в её привычном одиночестве.

***

Дождливое утро Лондона, окутанное серой завесой тумана и мелкого дождя, который лёгкой вуалью укрывал улицы и площади, встретило Сару и Янко. Цыганка зябко поёжилась, выбираясь из под тяжёлой руки друга. Найдя в сумке тёплый цветной платок, девушка поплотнее укуталась в него, разглядывая улицу города.

Капли воды стекали по крышам домов и их ритмичный шум смешивался с отдалённым гулом повозок, скрипом колес и криками торговцев, которые уже начали свой день. В воздухе чувствовалась приятная утренняя свежесть, но этого было недостаточно,чтобы смириться с пронизывающим холодом.

Но несмотря на хмурую погоду жизнь продолжала кипеть в этом городе. Здесь, среди узких улочек и величественных соборов, потоком ходили люди, прячась от дождя под шляпами и шинелями. Лондон, будто не замечая дождя, продолжал дышать, вязко и медленно, как будто впитывал влагу, желая напиться.

Сара услышала звуки колоколов, доносящийся из церкви и недовольно нахмурилась. Её мысли вновь заняли размышления о том, почему католики так ненавидят её народ. Почему сжигаю на кострах даже невинных и гонят прочь, где бы они не находились и какую бы тихую жизнь не вели.

– Не рабочая погодка, – вырвав Сару из размышлений, сонным голосом произнёс Янко, заставив подругу резко обернуться в его сторону.

– Твоя правда, предаётся шатёр ставить сейчас, может к вечеру распогодиться, потанцую, – подойдя к цыгану, предложила Сара, начиная собирать для них скромный завтрак.

Разрушенная временем каменная постройка в котором они поселились, не давала никакой защиты от ветра и дождя, а потому ноги и руки быстро замерзали. Найдя в запасах небольшое количество сухих веток, Янко попытался разжечь костёр, но пользы от него было мало. И все же они не жаловались, привыкшие к жизни на природе.

Накормив коней и собрав все необходимое друзья направились на поиски нового места для работы. Искать пришлось недолго. На рынке они отыскали небольшой участок между лавками продавцов, где без проблем встал шатёр. На удачу, парапеты балконов, служили крышей и защищали ткань от дождя, не давая ей промокнуть и сохранить тепло.

– И хочется же тебе, усердная, в такую погоду сидеть тут. Думаешь, кто-то придёт? – усаживаясь рядом с шатром усмехнулся Янко, пытаясь разогреть пальцы для игры на домбре.

– А мне, знаешь, хоть в дождь, хоть в снег, хоть даже в шторм, все равно. Главное, чтобы ты поблизости был, тогда любое дело в радость, – выглянув из шатра с весёлой улыбкой отозвалась Сара, пытаясь поднять рабочий дух у Янко.

– Умеешь ты мёд в уши лить, красивая.

Друзья засмеялись в унисон, начав свой новый рабочий день с весёлой ноты. Хотя и работы почти не было. Прохожие не останавливаясь шли быстрым шагом по своим делам и в шляпу Янко лишь изредка падали монеты.

В шатёр заходили ещё меньше людей. В такую погоду у людей не было настроение на развлечения.

Сара и Янко уже приняли тот факт, что сегодня они много не заработаю. Вскоре Янко перестал играть для публики, начиная насвистывать и петь с Сарой песни на родном языке. Их веселье оборвалось, когда Янко увидел вдалеке того самого господина, который был последним посетителем у Сары вчера вечером. Он перестал играть, насторожившись. Теперь неизвестный мужчина был в сопровождении стражи и активно смотрел по сторонам что-то разыскивая. Кого-то…

– Сара, беги, – поднимаясь на ноги, грозно произнёс Янко, доставая из-за пояса кинжал.

Цыган сразу сообразил, что на совпадение это не похоже. Вчерашние слова подруги. Её тяжёлое состояние после посещения аристократа. Вряд ли он так усердно ищет на этом базаре свежую рыбу, в сопровождении королевской стражи. Им оставалось только повернуть голову и проехать несколько метров, чтобы увидеть Сару.

– Беги, говорю!

– Чего? Зачем это? – выйдя из шатра, возмутилась цыганка, но увидя в руках друга холодное оружие и осмотревшись по сторонам, сама же ответила на свой вопрос. – Проклятье…