
Полная версия:
Белая Волчица. Наследие луны 3
Вечером я долго сидела в кабинете.
Передо мной лежали два письма.
Мамино.
И Сергея.
Рядом — медицинское заключение.
Две девочки.
Одна дата рождения.
Шесть минут разницы.
И решение, из-за которого мы провели жизнь по разные стороны границы.
Я осторожно коснулась медальона.
Впервые за долгое время меня не интересовало, кем мне предназначено стать.
Я хотела узнать другое.
Кто дал этим существам право распоряжаться нашей семьёй?
И сколько ещё детей, подобных Мире, могли исчезнуть только потому, что когда-то не вписались в древний договор?
За дверью послышались шаги.
Аслан вошёл с двумя чашками чая.
— Всё ещё здесь?
— Как видишь.
Он поставил чашку передо мной и обнял за плечи.
— О чём думаешь?
Я показала ему документы.
— О том, что Еран совершил огромную ошибку.
— Какую?
Я посмотрела на фотографию родителей.
— Он думал, что отправил в мой мир соперницу.
Потом подняла глаза на Аслана.
— А вернул мне сестру.
Он осторожно поцеловал меня в висок.
И именно в этот момент раздался телефонный звонок.
Антон.
Я невольно улыбнулась.
— Только не говори, что кто-то из детей опять не хочет спать.
Но, услышав его голос, сразу перестала улыбаться.
— Наташа, приезжай к нам.
Я выпрямилась.
— Что случилось?
— Пока не знаю.
— Антон, не пугай меня. С Юлей всё нормально?
— Да.
— А дети?
Он замолчал.
Всего на несколько секунд.
Но мне этого оказалось достаточно, чтобы внутри поднялась волчица.
— Антон!
— Они живы. Чувствуют себя нормально. Врач уже едет.
Я резко поднялась.
— Тогда что произошло?
На заднем плане послышался голос Юли.
Она что-то говорила мужу.
Затем Антон тяжело выдохнул.
— Наташ, помнишь символ на руке Ерана?
Я застыла.
Незамкнутый круг.
Две пересекающиеся линии.
Древняя печать Стражей.
— Помню.
— Юля сегодня купала детей. Утром ничего не было. А сейчас…
Он замолчал.
Я крепче сжала телефон.
— Что сейчас?
— У всех троих на запястьях появился одинаковый знак.
Мне стало холодно.
— Какой?
Ответ я уже знала.
Но всё равно надеялась, что ошибаюсь.
— Тот самый, Наташа. Круг с двумя линиями.
А потом Антон произнёс то, от чего у меня окончательно пропало желание оставаться дома.
— И ещё кое-что. Юля говорит, что в тот момент, когда появились знаки, все трое одновременно проснулись и начали смотреть в сторону старого дуба.
Я медленно повернулась к окну.
Вдалеке, над верхушками заснеженных деревьев, светила луна.
Впервые за последние дни мне стало по-настоящему страшно.
Потому что теперь речь шла не только обо мне.
И даже не о Мире.
Древний договор, который когда-то разрушил нашу семью, добрался до детей.
Глава 6
— Аслан, поехали.
Он даже не стал спрашивать зачем. Достаточно было одного взгляда на моё лицо, чтобы понять: произошло что-то серьёзное.
Пока мы спускались по лестнице, я пыталась дозвониться до Антона ещё раз. Тот сбрасывал вызов, присылая короткие сообщения.
«Врач приехала».
«Юля с детьми».
«Ждём тебя».
Последнее окончательно вывело меня из себя.
Ненавижу такие сообщения. Особенно когда они приходят от человека, который прекрасно знает, что я способна за десять минут придумать себе три десятка вариантов катастрофы.
Аслан открыл передо мной пассажирскую дверь.
— Садись.
— Я могу сама!
— Наталья, я всего лишь открыл дверь.
— А.
Я забралась в машину.
Он обошёл внедорожник, сел за руль и завёл двигатель.
Только когда мы выехали на главную дорожку, я заметила, что всё ещё сжимаю в руках телефон.
— Трое детей, — произнесла я. — Одновременно. У всех одинаковый знак.
Аслан внимательно смотрел на дорогу.
— Антон сказал, как они себя чувствуют?
— Нормально. По крайней мере, так утверждает. Но ты же знаешь Антона. Он скорее себе язык откусит, чем признается, что напуган.
— Сейчас он отец. Это немного меняет дело.
Я повернулась к нему.
— Думаешь?
— Уверен.
За окном мелькали знакомые дома. На территории клана уже зажглись фонари, снег медленно укрывал припаркованные машины и дорожки.
Совершенно обычный зимний вечер.
Только у меня внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.
Вторая Белая Волчица. Древний договор. Еран. Неизвестные мужчины, которые пытались забрать Глеба. И теперь дети.
Мне всё больше казалось, что кто-то методично стягивает вокруг нашей семьи петлю.
Причём делает это чужими руками.
Антон открыл дверь раньше, чем мы успели подняться на крыльцо.
Вид у него был такой, что я впервые в жизни решила не отпускать никаких шуток.
— Где они?
— Наверху.
— Юля?
— С ними.
Я уже направилась к лестнице, но он остановил меня за руку.
— Наташ, только спокойно.
Посмотрела на него.
— Антон, если ты сейчас скажешь мне ещё хоть одно слово вместо того, чтобы пропустить к детям, я за себя не отвечаю.
Он молча отступил.
Аслан пошёл следом.
На втором этаже горел свет. Дверь детской была приоткрыта, из комнаты доносился тихий голос Юли.
Она что-то напевала.
Знакомую колыбельную.
Ту самую, которую когда-то пела мне мама.
Я остановилась на пороге.
Юля сидела в кресле, прижимая к груди младшую дочь. Двое остальных детей спали в кроватках. Рядом находилась наш врач.
На первый взгляд всё выглядело совершенно нормально.
Но стоило Юле увидеть меня, как её лицо изменилось.
— Наташ…
Я подошла и обняла её вместе с малышкой.
— Я здесь.
Подруга крепко прижалась ко мне.
И только тогда я почувствовала, как сильно она дрожит.
— Покажи, — попросила я.
Юля осторожно переложила дочку на пеленальный столик и развернула её маленькую ладонь.
На внутренней стороне запястья находился знак.
Тонкий серебристый круг, пересечённый двумя линиями.
Ни покраснения.
Ни припухлости.
Ни следов повреждения кожи.
Словно кто-то нарисовал его изнутри.
Я осторожно провела пальцем по крошечной ручке.
Малышка недовольно поморщилась, смешно засопела и попыталась ухватить мой палец.
У меня сжалось сердце.
— У остальных такой же?
Врач кивнула.
— Абсолютно идентичный.
Она показала мне фотографии, сделанные несколько минут назад.
Три детских запястья.
Три одинаковые отметины.
Антон стоял возле двери и не сводил с нас глаз.
— Что это? — спросила я врача.
— Не знаю. Следов механического воздействия нет. Температура нормальная, дыхание и сердцебиение в пределах нормы. При осмотре дети реагируют обычно.
— Аллергия?
— На всех троих одновременно? С одинаковым рисунком?
Я тяжело вздохнула.
Да, вопрос был глупым.
Но сейчас я готова была услышать любое объяснение, лишь бы оно не имело отношения к древним существам, которые в очередной раз решили вмешаться в нашу жизнь.
— Я возьму необходимые анализы, — продолжила врач. — Пока оснований для экстренной госпитализации не вижу. Но рекомендую наблюдение.
Юля резко подняла голову.
— Никуда они не поедут.
Антон сразу повернулся к ней.
— Юль…
— Нет! Я сказала, что дети останутся дома.
— Никто пока не предлагает их увозить, — осторожно произнесла я.
Подруга посмотрела на меня.
И я увидела в её глазах такой страх, что все остальные вопросы мгновенно потеряли значение.
— Наташ, — прошептала она. — Это ведь не просто какие-то пятна?
Я молчала.
Она перевела взгляд на Антона.
— Я же вижу по вашим лицам.
Антон подошёл к жене, обнял её за плечи.
— Мы разберёмся.
— Ты мне это уже говорил!
— Юля…
— А потом они появились! Все трое! Ты представляешь, что я почувствовала, когда взяла дочку на руки и увидела эту дрянь?!
Голос подруги сорвался.
Младшая заворочалась.
Юля сразу замолчала и осторожно погладила её по щеке.
Несколько секунд она просто смотрела на ребёнка.
Потом тихо произнесла:
— Они ведь ещё совсем маленькие…
Я положила ладонь ей на плечо.
— Поэтому мы никому не позволим втянуть их во взрослые разборки.
Она посмотрела на меня.
— Обещаешь?
— Обещаю.
И только произнеся это, я поняла, насколько сильно сама нуждалась в таком обещании.
Вниз мы спустились примерно через двадцать минут.
Врач осталась с Юлей. Антон попросил двух проверенных волчиц помочь с детьми, хотя сама Юля категорически отказалась выпускать малышей из поля зрения.
Я её прекрасно понимала.
В гостиной нас уже ждали Шамиль и Арсен.
Руслан стоял возле окна с телефоном в руках.
— Ну? — спросил он, едва увидев меня.
— Дети чувствуют себя нормально.
Все заметно выдохнули.
— А знаки? — уточнил Арсен.
Я достала телефон и показала фотографии.
Шамиль нахмурился.
— Точно такой же символ был у Ерана?
— Да.
— Значит, он их пометил?
— Не спеши, — вмешался Аслан. — Мы пока не знаем, что именно означает этот знак.
Антон раздражённо прошёлся по комнате.
— Я знаю достаточно. Утром этот сереброглазый явился к нашим воротам, вечером непонятная дрянь появилась на руках моих детей. Очень интересное совпадение!
— Ты прав, — ответила я. — Но нам нужны доказательства, прежде чем мы отправимся выяснять отношения со Стражами.
— А если завтра эти знаки начнут делать с детьми что-нибудь ещё?
Он осёкся.
И отвернулся.
Я подошла ближе.
— Антон.
— Что?
— Посмотри на меня.
Он нехотя повернулся.
Я знала его слишком давно.
И сейчас прекрасно видела, как сильно мой бета пытается удержать себя в руках.
— Твои дети под нашей защитой. Не только под твоей. Под защитой всего клана. Понимаешь?
Он медленно кивнул.
— Понимаю.
— Вот и хорошо. А теперь перестань представлять, как отрываешь Ерану голову, и помоги мне подумать.
Руслан хмыкнул.
— А я бы с удовольствием посмотрел.
— Руслан!
— Всё, молчу!
Первым делом мы решили восстановить события вечера.
Юля обнаружила знаки после купания детей.
Но самое интересное заключалось в другом.
Утром их точно не было.
Это подтверждали фотографии, которые подруга делала практически ежедневно. После рождения тройни её телефон окончательно превратился в семейный фотоархив, где на сотню снимков детей приходилась примерно одна фотография Антона.
И то, если ему повезёт.
— Вот, — произнёс он, показывая мне экран. — Сегодня в одиннадцать утра. Юля фотографировала младшую.
Я увеличила изображение.
Запястье чистое.
Никаких знаков.
— А это?
— Вечер. Восемь часов семнадцать минут.
На второй фотографии отметина уже присутствовала.
Я задумалась.
— Значит, появилась между одиннадцатью утра и восемью вечера.
— Не совсем, — неожиданно произнёс Руслан.
Все повернулись к нему.
— Я проверил камеры вокруг дома. Есть запись, которая вам не понравится.
Он подключил телефон к телевизору.
На экране появилась детская.
Юля сидела возле кроваток. Один малыш спал у неё на руках. Двое других лежали рядом.
Время — 20:06.
Обычная семейная картина.
Я уже хотела спросить, что именно должна увидеть, когда изображение едва заметно дрогнуло.
Не погасло.
Не исчезло.
Просто на секунду стало словно немного светлее.
Юля подняла голову.
Посмотрела в сторону окна.
И одновременно все трое детей проснулись.
Без плача.
Без испуга.
Они просто открыли глаза.
Восемь часов шесть минут.
Я приблизилась к экрану.
— Почему Юля повернулась?
— Вот это самое интересное, — ответил Руслан. — Она говорит, что услышала звук.
— Какой?
— Будто кто-то негромко постучал по стеклу.
Антон нахмурился.
— Но снаружи никого не было. Я проверил.
Руслан кивнул.
— Поэтому я посмотрел запись с внешней камеры.
Он переключил изображение.
Теперь мы видели стену дома, освещённую фонарями, часть заснеженного сада и дорожку, ведущую к лесу.
Никого.
Но в 20:06 камера зафиксировала короткую вспышку света.
Где-то за деревьями.
В стороне старого дуба.
Аслан медленно выпрямился.
— Покажи ещё раз.
Руслан повторил запись.
Я смотрела на едва заметное серебристое свечение.
И почувствовала неприятный холод.
Потому что уже видела подобное.
В Сердце Гор.
Когда древний механизм начал пробуждаться.
— Где Селена? — спросила я.
— У себя, — ответил Шамиль. — После утреннего совета никуда не выходила.
— Позвони ей. Пусть приезжает.
— Сейчас?
Я посмотрела на него.
Он усмехнулся.
— Понял. Глупый вопрос.
Я снова повернулась к экрану.
Восемь часов шесть минут.
Трое детей одновременно просыпаются.
Свет возле дуба.
И спустя несколько минут появляются знаки.
Не нравилось мне всё это.
Совершенно.
Особенно потому, что происходящее подозрительно напоминало начало чего-то, к чему мы опять оказались не готовы.
Селена приехала вместе с Мирой.
И вот здесь я впервые увидела, как сильно моя сестра ещё не привыкла к обычной жизни клана.
Стоило ей войти в гостиную, как Руслан, стоявший спиной к двери, обернулся и совершенно уверенно произнёс:
— Наташ, а ты чего переоделась?
Я медленно повернула к нему голову.
Он посмотрел на меня.
Потом на Миру.
Снова на меня.
И закрыл глаза.
— Господи. Я так долго не выдержу.
Мира неожиданно рассмеялась.
— Придётся привыкать.
— А можно вам хотя бы одежду разных цветов носить?
— Можно, — ответила я. — Но исключительно ради тебя мы будем одеваться одинаково.
Руслан обречённо посмотрел на потолок.
— Шамиль, добей меня.
— Позже. Сейчас заняты.
Даже Антон невольно улыбнулся.
Ненадолго.
Потому что стоило Селене увидеть фотографии детских запястий, как выражение её лица изменилось.
Она взяла телефон.
Увеличила изображение.
И несколько секунд молчала.
— Ты знаешь, что это? — спросила я.
— Я знаю этот символ.
— Значение?
Селена посмотрела на меня.
— Покажи мне детей.
Юля встретила её настороженно.
Впрочем, я бы удивилась, если бы было иначе.
За последние дни мы узнали достаточно неприятного о Стражах, Хранителях и прочих любителях распоряжаться чужими судьбами. Теперь даже я начинала испытывать раздражение при виде серебристых глаз.
Селена осторожно подошла к кроватке.
— Можно?
Юля посмотрела на Антона.
Тот кивнул.
Хранительница взяла маленькую ручку сына между пальцами.
Несколько секунд внимательно рассматривала знак.
Потом попросила показать остальных.
Когда осмотр закончился, Селена отступила.
— Интересно.
Антон мгновенно напрягся.
— Что именно?
— Символ действительно напоминает печать Лунных Стражей. Но он не полностью совпадает.
Я нахмурилась.
— В каком смысле?
Селена взяла лист бумаги и ручку.
Нарисовала два круга.
В первом линии пересекались ближе к центру.
Во втором — немного ниже.
Разница казалась совсем незначительной.
Но я сразу заметила, что второй рисунок больше похож на тот, который появился у детей.
— Что это означает?
Селена некоторое время молчала.
— Я не хочу делать выводы, пока не проверю старые записи.
Антон шумно выдохнул.
— Да сколько можно?!
Юля осторожно передала ему дочку.
— Антон, пожалуйста.
Он сразу замолчал.
Взял ребёнка.
Прижал к груди.
И я вдруг подумала, что за последние месяцы мой бета изменился гораздо сильнее, чем сам готов признать.
Раньше он мог сорваться в звериный облик от одного неосторожного слова.
Теперь, даже находясь на грани, умудрялся осторожно поддерживать головку спящего младенца.
— Селена, — произнесла я. — Скажи хотя бы, может ли знак навредить детям?
Хранительница посмотрела на малышей.
— Насколько мне известно, сам по себе подобный символ не причиняет физического вреда. Но его появление означает, что с ними произошло нечто необычное.
— Спасибо. Очень конкретно.
— Наталья, я не стану успокаивать тебя выдуманными объяснениями.
И тут я неожиданно поняла, что она права.
Впервые за всё время знакомства Селена не пыталась отделаться красивой легендой.
Она действительно не знала.
И от этого становилось ещё тревожнее.
Когда мы вернулись в гостиную, Мира неожиданно попросила показать ей фотографии.
Я протянула телефон.
Она долго рассматривала снимки.
Потом осторожно коснулась собственного левого запястья.
— Что? — спросила я.
Сестра нахмурилась.
— Мне знаком этот знак.
— Разумеется, — вмешался Антон. — Мы уже видели его у Ерана.
— Нет.
Мира покачала головой.
— Я видела его раньше. Намного раньше.
Она закрыла глаза.
И я почувствовала знакомое движение нашей связи.
Не стала вмешиваться.
Просто позволила ей вспомнить.
Несколько секунд Мира стояла неподвижно.
Потом резко вдохнула.
— Комната.
Я напряглась.
— Какая?
— Та, где меня держали, когда я была маленькой.
Она открыла глаза.
— На стене висела деревянная доска. На ней были вырезаны похожие символы. Много. Я постоянно пыталась их сосчитать.
Селена медленно повернулась к ней.
— Ты помнишь, сколько?
Мира нахмурилась.
— Не все. Но один был точно таким же.
— Каким?
Она указала на второй рисунок.
Тот, что повторял знаки на руках детей.
Селена заметно побледнела.
— Ты уверена?
— Да.
— Мира, постарайся вспомнить, что было написано рядом.
Сестра прикрыла глаза.
Я почувствовала, как ей тяжело.
Чужие воспоминания приходили обрывками, иногда настолько болезненными, что после них она подолгу не могла прийти в себя.
— Не надо, — остановила я. — Если не получается, оставь.
— Нет, подожди.
Она крепче сжала пальцы.
— Там были слова. Я тогда ещё не очень хорошо читала. Но постоянно повторяла их, потому что боялась забыть.
Мира замолчала.
Потом тихо произнесла:
— «Рождённые после…»
Она нахмурилась.
— После чего?
Селена закрыла глаза.
И теперь уже я поняла, что она о чём-то догадалась.
— После завершения цикла? — осторожно спросила Хранительница.
Мира резко подняла голову.
— Да!
В гостиной стало тихо.
Я медленно посмотрела на Селену.
— Объясни.
Она не ответила сразу.
Затем произнесла:
— Мне необходимо проверить одну запись. Возможно, речь идёт не о печати Стражей.
— А о чём?
Хранительница посмотрела в сторону лестницы.
Туда, где спали дети Антона и Юли.
— О знаке тех, кто родился уже после изменения древнего договора.
Мы переместились в мой кабинет.
Я распорядилась, чтобы остальные посты охраны продолжали работать в штатном режиме. Усиливать патрули до абсурда не имело смысла. Если кто-то способен оставлять знаки на детях, не приближаясь к дому, дополнительные пять волков возле калитки вряд ли решат проблему.
Зато вполне могли довести Антона до окончательного нервного срыва.
Селена разложила перед нами несколько старых листов.
Часть записей была выполнена на языке, который я не знала.
Но один символ узнала сразу.
Незамкнутый круг.
Две линии.
— Вот, — произнесла она.
Я наклонилась ближе.
— И?
— Это не клеймо принадлежности, как мы предполагали. Во всяком случае, в данном варианте.
— Селена, пожалуйста, человеческим языком.
Она провела пальцем по старой записи.
— В первоначальном договоре существовало понятие свободной крови.
Шамиль нахмурился.
— Что это значит?
— Потомки Первых наследовали определённые ограничения. Они не могли самостоятельно вмешиваться в работу границы. Связь передавалась от поколения к поколению.
Я вспомнила Сердце Гор.
Его силу.
И то, как древний механизм отозвался на моё присутствие.
— А Белая Волчица?
— Она могла воздействовать на то, что для остальных оставалось закрытым.
— Это мы уже знаем.
— Но после завершения цикла ограничения должны были измениться.
Селена посмотрела на Антона.
— Дети, родившиеся после этого события, могли получить иную связь с древней силой.
Он медленно выпрямился.
— То есть мои дети…
— Возможно, стали первыми представителями нового поколения.
В кабинете повисла тишина.
Я посмотрела на Шамиля.
Тот явно думал о том же, о чём и я.
Эмили.
Их будущий ребёнок.
Алан и Милана.
Всё, что происходило сейчас с детьми Антона, рано или поздно могло коснуться остальных семей.
— Подожди, — произнесла я. — Но почему знак появился только сегодня?
Селена покачала головой.
— Вот этого я пока не понимаю.
— Может, кто-то намеренно его вызвал? — предположил Аслан.
Она задумалась.
— Исключать нельзя.
Антон резко поднялся.
— Значит, всё-таки Еран!
— Антон, — остановила я. — Мы не знаем.
— Зато я знаю, что завтра же отправлюсь к этим…
— Никуда ты не отправишься.
Он посмотрел на меня.
— Наташа!
— Твои дети сейчас нуждаются в отце, а не в мстителе, который сломя голову бросится выяснять отношения с неизвестными существами.
Антон открыл рот.
Потом закрыл.
Провёл ладонью по лицу.
И неожиданно сел обратно.

