Белая Волчица. Наследие луны 3

Глава 4

Некоторые раны не заживают. Они просто перестают болеть каждый день.

Я поняла это в тот момент, когда услышала, что возле Пахры меня ждёт человек, который присутствовал при гибели моих родителей.

Столько лет прошло. Я научилась жить без них, принимать решения, любить, смеяться. Даже говорить о маме и папе, не чувствуя каждый раз, как внутри всё переворачивается.

Но стоило появиться возможности узнать, что произошло в ту ночь на самом деле, и я снова превратилась в ту девчонку, которая отчаянно надеялась, что ей сейчас позвонят и скажут: произошла ошибка, родители живы, просто задержались в дороге.

Я схватила телефон.

Аслан ответил после второго гудка.

— Наталья?

— Ты далеко?

— Возле северного поста. Что случилось?

— Мне нужно к реке. Сейчас.

Он помолчал.

— Она?

— Да. И с ней кто-то есть.

— Кто именно?

Я закрыла глаза.

— Человек, который знает, что произошло с моими родителями.

Несколько секунд я слышала только его дыхание.

— Не выходи из дома. Я заеду за тобой.

— Аслан…

— Наталья, пожалуйста. Хотя бы сегодня не спорь.

Я хотела сказать, что прекрасно справлюсь сама, но вместо этого почему-то согласилась.

— Хорошо.

Когда звонок закончился, я долго сидела неподвижно.

На столе передо мной лежала старая фотография.

Мама, папа и Сергей смотрели с неё так спокойно, словно им было известно нечто, до чего мне ещё предстояло добраться.

Я взяла снимок и убрала во внутренний карман куртки.

Затем набрала Антона.

— Нет.

— Антон…

— Я сказал нет!

Он стоял посреди моей прихожей, застёгивая куртку. Приехал так быстро, что я даже не успела закончить собираться.

— Ты вообще понимаешь, сколько сейчас времени?

— Почти час ночи.

— Прекрасно! Хоть с часами у нас проблем нет.

— Может, ты перестанешь орать?

— Может, ты перестанешь ходить на встречи с неизвестными людьми посреди ночи?!

Я скрестила руки.

— Во-первых, это моя территория. Во-вторых, я иду не одна. И в-третьих, если ты сейчас разбудишь весь дом, я отправлю тебя обратно к Юле.

Антон открыл рот.

Закрыл.

Посмотрел на Аслана, который как раз вошёл в прихожую.

— Скажи ей!

Аслан спокойно снял перчатки.

— Что именно?

— Что это ловушка!

— Возможно.

— И?!

— И поэтому мы поедем вместе.

Антон уставился на него.

— Вы издеваетесь.

Я довольно улыбнулась.

— Видишь? Какой понимающий мужчина.

— Наташа, я сейчас…

— Что?

— Ничего. Совершенно ничего. Только потом не говорите, что я вас не предупреждал.

Он развернулся и первым вышел на улицу.

Аслан проводил его взглядом.

— Он всегда так переживает?

— Нет. Раньше было хуже.

Я надела ботинки и взяла ключи.

— Поехали, пока он не передумал и не вызвал сюда весь совет клана.

Дорога к Пахре была почти пустой.

Фары внедорожника выхватывали из темноты заснеженные ели, редкие указатели и обочину, вдоль которой тянулись невысокие сугробы.

Антон ехал впереди на своей машине.

Мы с Асланом следовали за ним.

Я смотрела в окно, машинально теребя медальон.

— Ты сейчас его сломаешь, — заметил Аслан.

Опустила взгляд.

Действительно, я так сильно сжимала украшение, что на ладони остался отпечаток.

— Нервничаю.

— Вижу.

— А ты можешь хотя бы раз сказать, что всё будет хорошо?

Он ненадолго отвлёкся от дороги, посмотрел на меня.

— Могу.

— И?

— Я не знаю, будет ли всё хорошо. Но ты не останешься одна, что бы там ни выяснилось.

Я отвернулась к окну.

Иногда он говорил совершенно простые вещи, от которых мне хотелось одновременно улыбаться и плакать.

Вот же зараза.

— Аслан?

— М?

— Спасибо.

Он протянул руку и на несколько секунд накрыл мои пальцы своей ладонью.

— Не за что.

Мы проехали последний поворот.

Впереди между деревьями показалась тёмная полоса реки.

«Наталья».

Я резко выпрямилась.

Вторая.

«Я уже близко», — ответила мысленно.

«Они не должны видеть человека, который со мной».

Я нахмурилась.

«Кто именно?»

«Стражи».

«За вами следят?»

Ответа не было.

Вместо этого я почувствовала короткую вспышку чужой тревоги.

— Останови машину, — попросила я.

Аслан сразу сбросил скорость.

— Что?

— Она говорит, что за ними могут следить. Не хочу приводить Стражей прямо к ней.

Он посмотрел на дорогу.

— Здесь есть старый подъезд к воде?

— Есть. Чуть дальше, за поворотом. Раньше там стоял лодочный сарай.

Аслан свернул с основной дороги.

Антон почти сразу позвонил.

— Вы куда?

— Решили устроить романтическую прогулку.

— Наташа!

— Старый спуск к реке. Оставь машину возле поворота и подойди пешком.

В ответ послышалось недовольное ворчание.

Я отключилась.

Возле воды оказалось гораздо холоднее.

Ветер шёл вдоль русла, забирался под одежду и заставлял невольно втягивать голову в плечи. Снег здесь был почти нетронутым, если не считать узкой цепочки человеческих следов, ведущей к старому лодочному сараю.

Я хорошо помнила это место.

Отец когда-то держал здесь небольшую моторную лодку. Летом мы выезжали на ней по реке, а Сергей неизменно ворчал, что папа разрешает мне слишком многое.

Сейчас деревянная постройка выглядела заброшенной. Крыша немного покосилась, одна из досок возле двери давно рассохлась.

Но изнутри пробивалась узкая полоска света.

Аслан остановился.

— Чувствуешь?

Я кивнула.

Два запаха.

Один — практически мой собственный, только с едва уловимой примесью чего-то холодного.

Второй принадлежал мужчине.

И был странно знакомым.

Я ещё не успела понять почему, когда дверь сарая открылась.

На пороге появилась она.

Вторая.

На этот раз в тёмной куртке и обуви, которая явно была ей велика. Длинные волосы собраны в небрежный хвост. На лице — небольшая ссадина возле виска.

Увидев меня, женщина заметно расслабилась.

Но стоило её взгляду остановиться на Аслане, как она снова напряглась.

— Ты привела его.

— А что, у тебя с ним личные счёты? — спросила я.

Она не ответила.

Только посмотрела куда-то мне за спину.

— И Антона тоже?

— Конечно. У меня акция: на все подозрительные ночные встречи прихожу в сопровождении двух очень недовольных мужчин.

— Трёх, — раздалось позади.

Я обернулась.

Антон уже подходил к нам, на ходу убирая телефон.

— Шамиль тоже в курсе. Проверяет противоположный берег с Русланом.

Вторая тихо выдохнула.

— Я просила никого не приводить.

— А я никому не обещала выполнять твои просьбы, — ответила я. — Где человек, о котором ты говорила?

Она некоторое время смотрела на меня.

Потом отступила, освобождая проход.

— Внутри.

В сарае пахло сыростью, старым деревом и керосином.

На небольшом ящике стояла походная лампа.

Возле противоположной стены сидел мужчина.

Высокий.

С прямой спиной.

Тёмные волосы тронула седина, лицо выглядело усталым. На нём было старое зимнее пальто, местами покрытое снегом.

Когда мы вошли, он медленно поднял голову.

И я остановилась.

Нет.

Этого не может быть.

Я узнала его.

Не сразу. Понадобилось несколько секунд, чтобы память вытащила из прошлого лицо, которое я давно старалась забыть.

Тот самый мужчина.

Один из троих, появившихся на нашей территории, когда мне было семнадцать.

Тот, кого остальные называли Первым Судьёй.

Я до сих пор помнила тот день.

Как он стоял передо мной и рассуждал о выборе, древних законах и том, кем должна стать Белая Волчица.

Как Сергей шагнул вперёд, пытаясь прекратить разговор.

Как отец остановил его.

И как мне тогда до смерти хотелось, чтобы все эти древние существа наконец оставили меня в покое.

— Ты, — произнесла я.

Мужчина медленно поднялся.

— Здравствуй, Наталья.

У меня неприятно похолодело внутри.

— А вот теперь объясни мне, что ты здесь делаешь.

Антон нахмурился.

— Вы знакомы?

Я не сводила глаз с незнакомца.

— К сожалению.

Мужчина посмотрел на Антона.

— Мы встречались много лет назад. Правда, тогда Наталья была значительно моложе.

Я невесело усмехнулась.

— А ты, смотрю, вообще не стареешь. Хорошо устроился.

Он не улыбнулся.

— Нам нужно поговорить.

— Прекрасно. Начни с того, почему Сергей пытался держать меня подальше от тебя.

Мужчина опустил взгляд.

Вторая подошла ближе и остановилась возле двери.

И почему-то именно сейчас я заметила, что она боится не меня.

И не Аслана.

Она боится мужчину, которого сама привела.

— Меня зовут Глеб, — наконец произнёс он.

Я скрестила руки.

— Очень приятно. Теперь к делу.

— Ты знаешь меня как Первого Судью. Это звание было дано мне задолго до твоего рождения. Моя обязанность заключалась в том, чтобы следить за соблюдением древних соглашений между народами.

— И при чём здесь мои родители?

Он посмотрел на меня.

— Они нарушили одно из таких соглашений.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Осторожнее со словами.

— Наталья, я не пытаюсь обвинить их.

— Тогда говори конкретнее.

Глеб медленно выдохнул.

— Твой отец узнал, что решение, принятое в 1983 году, было основано на ложных сведениях. Двух наследниц разделили, хотя первоначальный договор этого не требовал.

Я вспомнила фотографию.

Женщины, державшиеся за руки.

Надпись Сергея.

— Что это были за сведения?

— Совету сообщили, что совместное существование двух Белых Волчиц приведёт к разрушению границы. На основании этого заключения одну из них оставили здесь, вторую отправили обратно.

— А потом?

— Твой отец начал собственное расследование. Сергей помогал ему. Они нашли свидетельства того, что угроза была преувеличена намеренно.

— Кем?

Глеб посмотрел на Вторую.

И она неожиданно произнесла:

— Ераном.

В сарае стало тихо.

Я медленно перевела взгляд на неё.

— Тем самым Ераном, который сегодня утром приходил ко мне?

Она кивнула.

— Да.

— Зачем?

Глеб ответил вместо неё:

— Потому что две наследницы, находящиеся вместе, способны пересмотреть условия договора. Для Совета это означало потерю власти над границей.

Я несколько секунд переваривала услышанное.

Потом невесело рассмеялась.

— То есть всё это время мне рассказывали о каком-то смертельно опасном равновесии, а на самом деле кто-то просто боялся потерять своё кресло?

— Не всё так просто.

— Да что ты говоришь!

Аслан осторожно положил ладонь мне на спину.

Я глубоко вдохнула.

— Хорошо. Допустим. Теперь расскажи, как с этим связана гибель моих родителей.

Глеб посмотрел на меня.

И впервые за всё время нашей встречи я заметила в его лице не привычное спокойствие.

Стыд.

— Я находился на дороге в ту ночь, — произнёс он.

Я замерла.

— Что?

— Я ехал во второй машине. На некотором расстоянии от автомобиля твоих родителей.

Я сделала шаг к нему.

— И что ты там делал?

Он не ответил.

— Глеб, я спросила!

— Мне было приказано наблюдать за передачей документов.

— Каких документов?

— Тех, которые твоя мать собиралась передать Сергею.

Я почувствовала, как Аслан чуть крепче коснулся моей спины.

Но мне уже было всё равно.

Перед глазами стояла совсем другая картина.

Мама.

Отец.

Ночная дорога.

И человек, который ехал следом.

Человек, способный рассказать мне то, чего я столько лет не знала.

— Продолжай, — попросила я.

Мой голос прозвучал неожиданно тихо.

Глеб некоторое время молчал, словно собирался с силами.

— Твоя мать первой заметила преследование. Она позвонила Сергею и попросила изменить место встречи. Они собирались передать ему оригинал протокола.

— Того самого, который касается двух наследниц?

— Да.

— Что произошло дальше?

Мужчина посмотрел на свои руки.

— На одном из поворотов машина твоих родителей остановилась. Дорога впереди была перекрыта.

Я почувствовала, как сердце начало биться чаще.

— Кем?

— Людьми, действовавшими по приказу Ерана.

— И ты просто наблюдал?

Он поднял взгляд.

— Я не знал, что они собираются сделать.

— Не ври.

Мои пальцы непроизвольно сжались.

— Ты был Судьёй. Ты знал об их планах. И хочешь сказать, что случайно оказался на этой дороге?

— Я знал о намерении изъять документы.

— А родителей?

Глеб промолчал.

Я сделала ещё шаг.

— Что произошло с моими родителями?!

Антон оказался рядом.

— Наташа…

— Не трогай меня!

Волчица внутри меня рвалась наружу.

Я чувствовала, как под кожей начинает проступать сила. Казалось, ещё немного — и я просто перестану себя сдерживать.

Глеб не двигался.

Не пытался защищаться.

И это злило ещё сильнее.

— Они отказались отдать документы, — произнёс он. — Твой отец попытался развернуть машину. Ему перекрыли дорогу сзади. Началась борьба.

— А потом?

Глеб закрыл глаза.

— Потом автомобиль потерял управление.

Я смотрела на него.

Ждала.

Хотя где-то глубоко внутри уже знала, что услышу.

— Машина съехала с дороги и ударилась о дерево. Когда я добрался до неё, твой отец был без сознания.

Он замолчал.

— А мама? — спросила я.

Глеб открыл глаза.

— Она была жива.

Мир вокруг словно перестал существовать.

Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова.

Мама была жива.

После аварии.

Ещё жива.

— Она разговаривала, — продолжил Глеб. — Просила меня помочь Владимиру. Я попытался открыть водительскую дверь, но её заклинило. Тогда она передала мне небольшой конверт через разбитое окно.

У меня задрожали руки.

— И?

— Попросила отдать его Сергею. Лично. Никому больше.

Я медленно покачала головой.

— Почему ты не спас её?

Глеб отвернулся.

— Наталья…

— Я спросила, почему ты не спас мою мать?!

Голос сорвался.

Я сама не заметила, как оказалась возле него.

Схватила за пальто.

Прижала к стене.

Старая доска за его спиной жалобно скрипнула.

— У тебя была сила! Ты мог остановить их! Мог вытащить родителей из машины! Мог хотя бы попытаться!

Он не сопротивлялся.

Только тихо произнёс:

— Я попытался. Слишком поздно.

Я почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

— Ненавижу тебя.

Сказала совершенно искренне.

Без желания произвести впечатление.

Без привычного стремления быть сильной.

Просто ненавидела.

За то, что он был там.

За то, что остался жив.

За то, что столько лет носил в себе последние минуты жизни моей матери, пока я пыталась научиться существовать без неё.

Аслан осторожно обнял меня сзади.

— Наталья.

Я отпустила пальто Глеба.

Отступила.

И закрыла лицо руками.

Не знаю, сколько прошло времени.

Помню только, что Аслан вывел меня на улицу.

Мы стояли возле старого сарая, и холодный ветер постепенно возвращал способность нормально дышать.

Антон остался внутри.

Я слышала его голос.

Тихий.

Непривычно жёсткий.

Он задавал Глебу те вопросы, которые я пока не могла произнести.

Аслан стоял рядом.

Не говорил, что всё будет хорошо.

Не пытался заставить меня успокоиться.

Просто держал за руку.

— Она была жива, — прошептала я.

Он повернулся ко мне.

— Я слышал.

— Всё это время я думала, что они погибли сразу. Что никто ничего не мог сделать.

Голос предательски дрогнул.

— А оказывается, рядом был человек, который мог ей помочь.