Творчество Вечной Жизни. С 1 по 11 части. Третья Редакция

В те годы Йоги Рамаях иногда открыто демонстрировал свои сверхспособности. По просьбе некоторых учеников, а также медиков Йоги Рамаях входил в состояние самадхи. Суть этого высшего медитативного состояния заключается в глубинном мистическом переживании Бога, которое сопровождается остановкой дыхания и сердцебиения. Йоги Рамаях делал это для того, чтобы показать, что высшие медитативные состояния — это не фантазия и не миф, а реальное достижение практикующего йога. Рамаях также демонстрировал ясновидение и левитацию. В конце 1970-х годов Махаватар Бабаджи запретил Йоги Рамаяху демонстрировать сверхспособности. Бессмертный учитель разрешил проявлять их только перед близкими учениками в тех редких случаях, когда в этом действительно была необходимость.

Мне было двадцать два года, когда я впервые приехал в Индию, а Йоги Рамаяху — семьдесят. С самого начала он стал общаться со мной так, будто давно и хорошо меня знал. В первый раз я приехал в ашрам с небольшой группой русских учеников Йоги Рамаяха. Помню, как наш автомобиль подъехал к воротам маленького ашрама, как мы вышли и начали выгружать чемоданы. Естественно, я чувствовал некую робость оттого, что был единственным новым учеником для Йоги Рамаяха, остальные члены нашей группы уже были знакомы с ним, так как приняли участие в его семинаре в Москве.

Услышав, что мы приехали, Йоги Рамаях тут же вышел, чтобы гостеприимно встретить нас у самых ворот. Было странное ощущение, что я вижу хорошо знакомого мне человека: его солнечная улыбка и пронзительный взгляд казались очень родными и близкими.

Когда Йоги Рамаях увидел меня, он сказал, чтобы я скорее положил свой чемодан в кладовую комнату и поспешил. Не успел я отойти от долгой дороги и радости первой встречи с учителем, как был буквально ошарашен тем, как он заговорил со мной. Йоги Рамаях общался со мной так, будто мы были прекрасно знакомы. В ашраме мне всё показалось привычным, было полное ощущение, что я давно живу в этом прекрасном месте. Казалось, что я ненадолго уезжал и вновь вернулся домой. Во мне всколыхнулось ещё более явное ощущение глубинной внутренней близости.

Слова Йоги Рамаяха, обращённые ко мне в первый же день, звучали так, будто я постоянно жил в ашраме, помогал ему по хозяйству и изучал йогу. Я быстро кинул чемодан в маленькую кладовую, и мы поехали с ним на базар за овощами, а затем в медицинский колледж, ректором которого он был. Йоги Рамаях был семейным человеком, занимался бизнесом и социальной деятельностью. У него были рисовые поля, он был совладельцем строительной компании, занимался торговлей, был основателем и ректором медицинского колледжа.

Несмотря на радушный приём, в мой первый приезд Йоги Рамаях отказался обучать меня техникам медитации крийя-йоги, заявив, что сможет начать только на следующий год. Подобное решение меня буквально шокировало. Поначалу я всё же надеялся, что смогу уговорить его дать мне посвящение и некоторые техники. Естественно, моим аргументом было то, что я с трудом приехал в далёкую Индию и кто знает, смогу ли приехать ещё. Откладывать обучение на целый год казалось мне полным безумием.

Йоги Рамаях наотрез отказался принять меня на полный курс крийя-йоги, однако всё же научил некоторым начальным практикам: показал дыхательные упражнения и благословил практиковать несколько мантр. Казалось, он проверял серьёзность моего намерения и силу упорства, с которым я стремился к изучению великой традиции. Впоследствии я понял, что год ожидания был весьма гуманным решением, большинство он вообще не обучал основному курсу крийя-йоги, ограничиваясь только несколькими предварительными техниками и дыхательными упражнениями.

Йоги Рамаяха иногда спрашивали, как можно более всего порадовать Махаватара Бабаджи. Какой самый лучший способ поклонения ему? На подобные вопросы Рамаях отвечал: «Практикуйте медитацию крийя-йоги. Тот, кто глубоко практикует медитацию, наиболее близок к Махаватару Бабаджи. Никакое поклонение не приблизит вас к высшему учителю. Только практики крийя-йоги выстраивают внутреннюю духовную связь с Бабаджи». Йоги Рамаях иногда добавлял ещё более таинственные слова: «Ищите Бабаджи, чтобы стать Бабаджи».

Парадокс заключается в том, что вполне естественно желать встречи с Махаватаром Бабаджи, но в то же время не следует превращать это стремление в навязчивую идею. Когда вы будете готовы, он сам проявится и позволит вам встретиться с собой, до этого момента необходимо сфокусироваться на практике регулярной медитации. Обрести глубокую духовную близость с Махаватаром Бабаджи возможно, прежде всего почувствовав его присутствие в духовном сердце. Важно стремиться к более глубокой практике медитации и осуществлять служение во благо всех людей. Тем самым вы выстраиваете внутреннюю связь с Махаватаром Бабаджи, и, если необходимо, он позволит вам встретиться с ним лично. Это может произойти в любом месте, совсем необязательно ехать в далёкие Гималаи.

Суть духовного пути — это самоисследование бесконечной природы своей души, а не погоня за великими учителями. Даже если вы встретитесь с таким учителем, пользу это принесёт лишь в том случае, если вы являетесь глубоким духовным искателем и практикуете медитацию. Встреча с Махаватаром Бабаджи имеет смысл только лишь в той степени, в которой она сможет помочь раскрыть вечную суть вашей души. Священная пещера, о которой говорится в древних текстах, находится не в снежных Гималаях, но прежде всего в глубинах духовного сердца каждого человека, именно там происходит истинная встреча с Богом.

В первый приезд я прожил в ашраме Йоги Рамаяха несколько месяцев, а на следующий год вновь отправился в Индию. Я вошёл в двери ашрама и по традиции припал к стопам учителя, который молча покачал головой в знак одобрения. В тот день он практиковал мауна, обет молчания. Йоги Рамаях один день в неделю практиковал обет молчания, это позволяло ему накопить больше энергии. Кроме того, это давало хороший пример ученикам. Узнав об этой технике, я также решил последовать его примеру, что позволило мне вывести практику медитации на более высокий уровень.

Во время второго приезда Йоги Рамаях дал мне дикшу — инициацию в крийя-йогу и биджа-мантра-йогу. После этого началось серьёзное обучение. Метод общения Йоги Рамаяха с последователями был весьма странным: он вообще не заботился о том, чтобы кому-то угодить или понравиться. Он делал буквально всё, чтобы оттолкнуть приехавших к нему потенциальных учеников. Порой Йоги Рамаях вёл себя грубо и вызывающе, именно поэтому большинство приехавших достаточно быстро покидали его с ощущением, что он всего лишь безумный старик. Лишь немногие оставались рядом с ним, несмотря на все странности его поведения.

Йоги Рамаях начал обучать последователей практикам саморазвития и медитации в середине 50-х годов XX столетия, и его путь учителя длился до самого конца его жизни в 2006 году, то есть он обучал различным направлениям йоги около пятидесяти лет. Количество его учеников за все эти годы составило около двух тысяч человек, что весьма мало и показывает серьёзность отбора потенциальных студентов.

Основную часть последователей он обучал только предварительным техникам. Незадолго до ухода Йоги Рамаяха из этого мира мне удалось узнать, что за всю жизнь он обучил полному курсу крийя-йоги и биджа-мантра-йоги всего около десяти человек. Крайне мало людей получили от него полный объём практик, которые самому Йоги Рамаяху дал Махаватар Бабаджи. Узнав о том, как мало их было, я удивился.

Его строгость и внимательность в отборе учеников были крайне велики. Порой я задавался вопросом о том, насколько оправданна подобная строгость. У каждого духовного учителя есть своя миссия в этом мире и свой стиль работы, поэтому я перестал искать причины столь жёсткого отбора учеников. Я начал воспринимать Йоги Рамаяха таким, каким он был, — подобный подход самый правильный.

Йоги Рамаях делал в жизни то, что должен был делать. Постепенно я осознал, что мне несказанно повезло: я не только встретил столь уникального гуру, но и прошёл под его руководством полный курс практик крийя-йоги. Постоянно в ашраме жило от трёх до пяти человек, расписания занятий не было. Ежедневная жизнь протекала в спокойном ритме: работы по хозяйству, общение с учителем и практика медитации.

К тому времени, когда я общался с Йоги Рамаяхом, его трое детей были уже взрослыми: двое сыновей жили в Америке, а дочь в Австралии. Дети редко приезжали к нему в Индию, однако сам Йоги Рамаях ежегодно их посещал. Йоги Рамаях активно занимался сельскохозяйственным бизнесом, его жизнь гармонично соединяла ведение большого хозяйства с практиками йоги и медитации. В течение дня я сопровождал учителя во время его посещений рисовых полей, где он проверял, как собирается урожай, после этого мы ехали в медицинский колледж, которым он руководил. Йоги Рамаях внимательно следил за ходом занятий, знал по имени каждого студента и лично принимал экзамены. К вечеру мы могли отправиться на встречу с местными фермерами или в офис юриста.

День был насыщен делами и встречами. Иногда Йоги Рамаях посещал нотариуса, где его принимали как уважаемого клиента, иногда по вечерам мы отправлялись на переговоры с местными представителями касты четтияров, к которой принадлежал и сам Рамаях. Подобные переговоры мало походили на привычные западной цивилизации деловые встречи. Четтияры собирались у кого-то в особняке или в ресторане, они, развалившись, сидели на старинных плетёных креслах или возлежали на диванах, некоторые пили чай с молоком. Со стороны их общение больше походило на скандал: они активно жестикулировали и часто говорили на повышенных тонах. Я не понимал содержания беседы, потому что они всегда говорили на тамильском. Присутствуя на таких встречах, я немного беспокоился: мне казалось, что собеседники конфликтуют и в любой момент может начаться стычка, но потом понял, что это всего лишь очень эмоциональный южноиндийский стиль общения.

В привычной ежедневной рутине мы находили время, чтобы заехать в соседний храм бога Шивы и попрактиковать там медитацию и мантры. Пару раз в неделю мы отправлялись на базар за овощами. Йоги Рамаях рис выращивал на своих полях, а овощи покупал на базаре. Он всегда делал это сам, чаще всего это происходило уже поздно вечером, когда жара спадала и можно было спокойно пройтись по торговым рядам.

Восточный базар потрясает изобилием и разнообразием. Торговцы овощами и фруктами начинают работу с восходом солнца и расходятся ближе к полуночи. Основной наплыв покупателей — с утра и после захода солнца. К вечеру дневная жара спадает, и в это время можно спокойно пройтись по базару. Йоги Рамаях шёл уверенной походкой между торговыми рядами, иногда останавливался, тщательно выбирал овощи, всегда жёстко торговался и требовал скидки. Я медленно плёлся за ним, неся на плечах тяжеленную сумку.

Меня удивляло, что учитель относился ко всему с высокой степенью концентрации. Йоги Рамаях внимательно, поштучно выбирал овощи и фрукты, просматривал каждый помидор и огурец, он так же внимательно следил за ходом образования каждого студента своего медицинского колледжа. Йоги Рамаях был осознан в каждом моменте своего бытия, казалось, что любое, даже самое мелкое событие воспринималось им как существенное и становилось настоящей практикой медитации. В таком неспешном ритме проходили долгие счастливые месяцы в ашраме.

В самый неожиданный момент Йоги Рамаях мог начать рассказывать про Махаватара Бабаджи и других махатм, а также спонтанно прокомментировать ведические тексты или ответить на вопросы по практикам медитации крийя-йоги. Он редко отвечал на вопросы учеников в удобное время, например когда мы спокойно сидели в ашраме. Наиболее интересные беседы происходили где-то в дороге, казалось бы, в наиболее неподходящей обстановке.

Таков был странный метод общения Йоги Рамаяха с учениками. Он обучал постоянной осознанности и готовности в любой момент получить долгожданные ответы на важные вопросы духовного пути. Йоги Рамаях не разделял жизнь на духовную и материальную. Всё, что он делал в жизни, было частью духовного пути. Он мало и редко говорил о духовном пути, но демонстрировал его в своей повседневной жизни. Йоги Рамаях делал всё с совершенной осознанностью и тщательностью. Он тщательно выбирал овощи на рынке или лампочку в местном магазине, глубоко вникал в детали: какая именно лампочка более высокого качества и по хорошей цене. Он внимательно принимал экзамены у студентов своего колледжа, лично руководил ремонтом крыши в ашраме.

Даже если речь шла о самых мельчайших действиях, Йоги Рамаях совершал их удивительно сконцентрированно и в то же время совершенно расслабленно. Я помню, как он мог взять ножницы и разрезать бумажку, наблюдать за ним было одно удовольствие — это был шедевр осознанности в настоящем моменте.

Он обучал меня буквально всему: как правильно подметать пол, как экономно относиться к деньгам, как подсвечивать ему фонариком, когда неожиданно вырубался свет в ашраме (в то время перебои с электричеством частенько бывали в Индии). Точно такую же внимательность он требовал в выполнении практик медитации крийя-йоги. Он обучал осознанно и тщательно изучать философские тексты и размышлять над их содержанием. Человек, осознанный в малом, осознан в великом, потому что осознанность — это непрерывный процесс. Если ученик плохо подметает пол или скверно моет кувшины на кухне, то, очевидно, он не готов к высоким практикам медитации, потому что всё взаимосвязано.

15. Мастер

Однажды утром я зашёл в комнату Йоги Рамаяха, чтобы узнать, когда мы выезжаем по делам — в соседнюю деревню на рисовые поля и в медицинский колледж. Обычно Йоги Рамаях совершал практики медитации по утрам, в середине дня, вечером и в полночь. В то утро его медитация затянулась. Дверь комнаты была открыта, и я осторожно вошёл. Йоги Рамаях сидел на своей большой кровати со скрещёнными ногами в состоянии глубокой медитации, которое на санскрите называют самадхи.

Во время этого высокого состояния индивидуальное сознание растворяется в Боге. В самадхи прекращаются дыхание и сердцебиение, человек кажется мёртвым. Если попросить врача осмотреть такого йога, то он констатирует смерть. Спустя несколько часов или даже дней йог выходит из глубокой медитации, как будто вновь воскрешаясь к жизни.

Существует несколько уровней самадхи. На некоторых высоких уровнях волосы становятся дыбом, а индивидуальное сознание полностью растворяется в Боге. В этом состоянии йог может находиться многие часы и даже дни. Во время медитации вокруг йога чувствуются мощные Божественные вибрации, которые ощущаются как сгустки энергии. Любой человек, даже случайно оказавшийся рядом, получает сильнейшее благословение.

Когда тем утром я вошёл в комнату Йоги Рамаяха, я тут же понял, что он находится в самадхи. Он был в бездыханном состоянии, сидел с полуоткрытыми безжизненными глазами, его длинные волосы и борода стояли дыбом. Это величественное и в то же время ужасающее зрелище заставило меня замереть на некоторое время.

Энергии, исходящие от Йоги Рамаяха, были настолько сильны, что я едва удержался на ногах. Чувствовалось, что Божественные вибрации заполняют всю комнату. Я тут же понял, что это очень важный момент — редко кому везёт увидеть йога в таком состоянии. Практически всегда йоги стараются скрывать от окружающих подобные медитативные состояния, и только если вы постоянно живёте рядом с учителем высокого уровня, вы имеете возможность иногда увидеть самадхи. Раньше мне приходилось видеть старинные кашмирские миниатюры, на которых изображались йоги в подобных состояниях, но теперь я наблюдал это воочию.

Постояв рядом с Йоги Рамаяхом некоторое время, я почувствовал, что должен покинуть комнату, тихо вышел и уединился на веранде. Мне хотелось помолчать какое-то время и побыть одному, чтобы глубже вобрать в себя Божественные энергии и прочувствовать великое благословение. Спустя несколько часов Йоги Рамаях вышел из медитации. Он был молчалив и с трудом понимал, что происходит вокруг. В тот день мы не выходили из ашрама.

На следующий день учитель был почти в обычном состоянии, но в основном молчал и говорил только короткими фразами, а иногда просто подавал мне знаки жестами. Йоги Рамаях практиковал медитацию каждый день, однако в столь высокие состояния входил лишь изредка. Мне трудно сказать, насколько часто, ибо в основном эти высшие медитативные практики он выполнял за закрытыми дверями своей комнаты.

Однажды Йоги Рамаях отправился в город Варанаси с небольшой группой учеников, чтобы посетить храм бога Шивы. Мне посчастливилось присоединиться к нему в этой поездке. В группе было несколько индусов, пара американцев и я. Мы остановились в гостинице, а на следующее утро, ещё до восхода солнца, отправились в главный храм Шивы на богослужение. Йоги Рамаях и индийские ученики спокойно прошли внутрь храма, но стража грубо запретила войти западным ученикам.

Недовольный поведением храмовой стражи, Йоги Рамаях тут же отправился в офис и назвался представителем касты четтияров, которые несколько столетий спонсируют храм. Он также объяснил, что его западные ученики практикуют крийя-йогу, мантра-йогу и изучают ведическую философию, что они не просто туристы, а хотят посетить храм Шивы для того, чтобы практиковать медитацию и мантры.

После долгих переговоров с администрацией храма Йоги Рамаяха пропустили вместе со всеми западными учениками, и мне посчастливилось побывать внутри этого великого места силы. Йоги Рамаях не пытался быть искусственно вежливым. Если он был чем-то недоволен, то не стеснялся высказать всё, что думает. Выйдя из храмового офиса с видом победителя, Йоги Рамаях, не оглядываясь на администраторов, вполголоса выругался на английском и махнул нам рукой, чтобы мы следовали за ним. Меня всегда удивляло, как он соединял внутреннюю гармоничность и внешнее проявление недовольства, которое иногда даже могло перерасти в грубость.

Проходя по храму, Йоги Рамаях рассказал нам о том, как много поколений его предков посещали это святое место и считали своей обязанностью финансировать реставрацию этого уникального памятника ведической культуры. В самом центре алтаря находится знаменитый шивалингам, символизирующий изначальный источник всего сущего.

Прежде чем началось утреннее богослужение, Йоги Рамаях дал замечательные наставления. Он рассказал нам о том, что, наблюдая ритуал поклонения знаменитому каменному шивалингаму, необходимо осознавать, что все внешние поклонения указывают на внутреннюю Божественность, сияющую в духовном сердце каждого человека.

Шивалингам (на первый взгляд — обычный камень) излучал мощнейшую энергию. Было странно видеть, что ему поклоняются как божеству. В ведической мифологии именно этот камень символизирует Бога, Абсолютное Сознание, изначальный источник, высшую реальность. Важно видеть глубокое значение за внешними символами. Шивалингам — это не статуя какого-то божества, но абстрактный символ, чаще всего яйцевидной формы. Совершенная форма означает источник всего сущего, Бога в момент творения.

Йоги Рамаях говорил, что техники медитации крийя-йоги — это величайшее сокровище, ключи от Царства Небесного. Можно сколько угодно изучать философию, читать книги и посещать лекции, но только правильная и регулярная практика техник медитации ведёт к постепенному обретению драгоценного внутреннего опыта просветления.

Люди ставят себе многочисленные цели и задачи, а затем годами работают над их достижением. Мы постоянно хотим получить от жизни нечто хорошее и избежать всевозможных проблем. Каждый стремится освободиться от страданий и обрести счастье. Было бы глупо делать вид, что мы безразличны к страданиям и счастью.

Важно понять, кто есть «тот», что стремится к достижению различных целей. Кто хочет понять и воплотить своё предназначение в жизни? Кто постоянно избегает страданий и ищет удовлетворения? Кто медитирует и познаёт истину? Кто задаёт вопросы и обретает ответы?

«Я существую» — этот опыт известен каждому, вне зависимости от пола, возраста, национальности и системы верований. Вы воспринимаете ощущение самосуществования как должное, как основу бытия. Самосуществование настолько очевидно, что люди просто не замечают этот величайший факт. Возникает глубочайший вопрос о сути и источнике этого фундаментального ощущения самосуществования.

Величайшая философская система сконцентрирована только на одном вопросе: кто есть «Я»? Ведические тексты тысячелетиями повествуют о сути и природе таинственного ощущения самосуществования: я есть, я существую, я воспринимаю жизнь, я живу жизнь, я получаю всевозможные опыты, я счастлив или страдаю, я пытаюсь познать истину и обрести просветление.

В ведической философии, как это ни странно, не столь важно, счастливы вы или страдаете. Веданта не стремится даровать вам счастье и успех, она безразлична к вашим страданиям. Всё это звучит весьма странно, однако давайте разберёмся в сути учения. Предмет исследования веданты — это «Я», которое стремится избежать страдания, обрести счастье и познать истину. Для веданты важно не просветление, а «тот», кто стремится обрести это просветление.

Зачем же духовные искатели всего мира вновь и вновь задаются этим вопросом? Казалось бы, что проще — откройте древние тексты, такие как Упанишады, и прочтите там ответы, которые ещё в незапамятные времена сформулировали мудрецы древности. Истину невозможно почерпнуть из книг. Древние тексты и прослушанные лекции могут помочь вам понять правильное направление духовного исследования, но истина познаётся только в медитации — как внутреннее Божественное переживание. Обрести подлинный ответ можно только в глубинах медитации, этот ответ становится вашим собственным внутренним опытом мистического переживания Бога.

Вокруг практики медитации существует огромное количество фантазий и домыслов. Этот процесс воспринимается многими как нечто непонятное, столь тонкое, спонтанное, персональное и внутреннее, что якобы даже невозможно объяснить, что же это такое. В действительности всё гораздо проще, медитация — это огромный набор чётких и ясных техник, это вполне рационально передаваемый алгоритм, которому можно обучиться.

Есть много систем медитации, все они замечательны и по-своему эффективны. На мой взгляд, величайшая система техник медитации — это крийя-йога, метод, созданный бессмертными мастерами, такими как Махаватар Бабаджи. Всевозможные древние тексты описывали различные элементы этой системы техник медитации, а также общие принципы традиции. Упоминания и детальное описание принципов и методов крийя-йоги можно найти в таких текстах, как «Бхагавадгита», Йога-сутры Патанджали, «Виджняна-бхайрава-тантра», «Гхеранда-самхита», «Джняна-санкалини-тантра» и многих других. В некоторых из вышеупомянутых текстов техники медитации обсуждаются весьма подробно, другие фокусируют своё внимание на общих принципах практики медитации, не затрагивая подробности самих техник.

Изучать медитацию в полном объёме возможно только под руководством опытного наставника. Постигание священных текстов также существенно, но только как помощь в практике медитации под руководством учителя. Медитативные техники крийя-йоги составляют уникальную древнюю систему. Эти методики я изучал в течение нескольких лет под руководством Йоги Рамаяха. Он сам, в свою очередь, на протяжении долгого времени обучался у Махаватара Бабаджи.

В конце 1990-х Йоги Рамаях сказал мне, что вскоре наступит момент, когда я начну обучать практикам крийя-йоги и другим системам саморазвития, таким как джняна-йога, мантра-йога, санкальпа-йога, нидра-йога, пранаяма-йога, хатха-йога. Произошло это, когда поздним вечером мы сидели в приёмной адвокатской канторы, которая находилась недалеко от ашрама. Как я уже говорил, стиль общения Йоги Рамаяха с учениками был совершенно необычным — он мог начать важный разговор по практикам медитации и йоги в самый неподходящий момент, и тогда это казалось мне весьма странным. Спустя много лет я смог оценить его необычный метод общения. Йоги Рамаях давал возможность понять, что на самом деле нет никаких подходящих или неподходящих моментов. Вся жизнь — это единый духовный процесс, каждое мгновение несёт в себе потенциальную возможность духовного осознания.

Услышав слова Йоги Рамаяха о том, что в ближайшем будущем я начну преподавать крийя-йогу, мантра-йогу и другие направления, я удивился настолько сильно, что не знал, как на это реагировать. Крийя-йога всегда была для меня настолько священным и великим явлением, что потенциальная возможность стать учителем была в тот момент для меня совершенно непредставима. Это выглядело как нечто слишком возвышенное и недосягаемое. Осознавая великую ответственность, я не мог себе представить, как такое вообще может произойти.