Нулевая точка. Том 2

— Ты — реалист? — спросила Лена.

— Я — охотник, — ответил Алекс. — А охотники не делят мир на оптимистов и пессимистов. Они делят его на живых и мёртвых. Я стараюсь быть среди живых.

6

Геологическая трещина открылась перед ними через час пути.

Это был разлом в земле — метров десять в ширину, уходящий вниз, в темноту, насколько хватало глаз. Стены трещины были из чёрного камня, блестящего, как обсидиан, с прожилками кварца, которые поблёскивали в сером свете пустоши, как звёзды, как глаза, как маяки среди тьмы. Изнутри тянуло холодом и запахом аммиака — запахом экскрементов нетопырей, запахом смерти, который копился годами, десятилетиями, может быть, веками.

Алекс подошёл к краю, заглянул вниз. Фонарик выхватил из темноты куски пространства — камни, лужицы чёрной воды, сталактиты, свисающие с потолка, как окаменевшие пальцы гигантской руки. Где-то там, в глубине, пульсировал ультразвук — неслышный для человеческого уха, но ощутимый как вибрация в зубах, в костях, в позвоночнике. Вибрация была слабой, но навязчивой — она не исчезала, даже когда он затыкал уши. Она была внутри него.

Шрам подошёл к краю, посмотрел вниз. Его единственный глаз сузился.

— Глубоко, — сказал он. — Метров сто. Может быть, больше. Если сорвёмся — никто не услышит. Кости не найдёт никто. Даже крысы.

— Не сорвёмся, — ответил Алекс. — Мы — «Нулевые». Мы не срываемся в пропасти. Мы идём по краю, но не падаем.

— Красиво сказано, — усмехнулся Шрам. — Но слова не удержат тебя, если нога соскользнёт. Держись за стену. И за меня.

Глухарь подошёл к краю, опустился на корточки, прижал ладонь к камню. Закрыл глаза. Замер на десять секунд. Потом открыл — показал жест: сначала раскрытую ладонь, прижатую к камню, потом указательный палец вверх, потом сжатие в кулак.

«Земля гудит. Они близко. Спят. Но могут проснуться».

— Ультразвук, — сказал Алекс, глядя в темноту. — Они общаются с помощью ультразвука. Если мы создадим помеху — они ослепнут и оглохнут. Ненадолго, на минуту-две. Этого хватит, чтобы пройти. Вопрос в том, как создать помеху без оборудования.

— У нас есть голоса, — сказал Валет, появляясь из тени. — Громкий звук собьёт их эхолокацию. Но он же их и разбудит. Парадокс.

— Значит, не шумим, — ответил Алекс. — Идём тихо. Как мыши. Как тени. Как смерть.

— У нас есть ультразвуковой излучатель? — спросила Лена.

— Нет, — ответил Валет. — Архивариус обещал сделать, но не успел. Нужно время. Реактивы. Схемы. Всё это есть в бункере, но не здесь. Мы сами по себе.

— Тогда будем проходить без него, — сказал Алекс. — Тишина. Ни звука. Ни шага. Ни дыхания. Если кто-то чихнёт или кашлянет — нетопыри проснутся. И тогда мы все умрём. Медленно. Болезненно. И не все сразу — сначала одного, потом другого, потом третьего. Они будут кормиться нами, пока мы ещё живы. Пока мы ещё чувствуем боль.

Он посмотрел на отряд. Шрам кивнул. Лена сжала нож. Глухарь показал жест: «Я готов». Валет исчез в темноте — он всегда был готов.

— Тогда — за мной, — сказал Алекс.

Он начал спускаться.

7

Спуск занял почти час.

Трещина сужалась, расширялась, сужалась снова. Стены становились то гладкими, как стекло, то шершавыми, с острыми выступами, которые царапали куртки, резали кожу. Алекс несколько раз поскользнулся на влажных камнях, но Шрам каждый раз подхватывал его, не давая упасть. Сил у Шрама было больше, чем у любого из них, даже после ранения.

Воздух становился спёртым, тяжёлым, насыщенным парами аммиака и сероводорода. Каждый вдох обжигал лёгкие, вызывал кашель, заставлял глаза слезиться. Алекс дышал через рукав куртки, но это почти не помогало — запах проникал сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь поры. Он чувствовал его даже тогда, когда зажимал нос.

Алекс полз первым по узкому карнизу, прижимаясь спиной к стене, освещая путь фонариком. Луч света выхватывал из темноты камни, лужи, сталактиты. И — кости. Мелкие, тонкие, хрупкие — кости крыс, кости людей, кости неизвестно кого. Они хрустели под ногами, как сухие ветки, как лёд под ногами весной. Некоторые были старыми, почти рассыпавшимися в труху. Другие — свежими, ещё сохранившими следы плоти.

Он считал шаги, чтобы не сбиться. Двадцать, сорок, шестьдесят, восемьдесят. Глубина росла, воздух становился холоднее, темнота — плотнее. Фонарик едва пробивал тьму — его луч был бледным, почти бессильным против этого мрака.

Глухарь полз за ним, прижав ладонь к стене. Его лицо было спокойным — спокойным, как у человека, который делал это сотни раз. Но пальцы иногда подрагивали — он чувствовал вибрации. Нетопыри спали. Их сердцебиение было ровным, медленным — как у спящих зверей. Но иногда ритм сбивался — они видели сны. Или чувствовали приближение опасности. Глухарь не знал. Он мог только чувствовать.

Шрам и Лена замыкали строй, двигаясь бесшумно, как тени. Шрам дышал через рукав куртки, стараясь не издавать ни звука. Его рана болела, но он не обращал внимания. Лена зажимала нос рукой, чтобы не чихнуть — пыль и аммиак щекотали ноздри, вызывали желание чихнуть, которое она подавляла с трудом. Иногда она закрывала глаза на несколько секунд, чтобы отдохнуть от темноты. Открывала — ничего не менялось.

Валет исчез где-то впереди — Алекс не видел его, но знал, что он близко. Его «Когти Ворона» пульсировали где-то рядом, как второе сердцебиение, как напоминание о том, что смерть всегда рядом. Иногда Алекс слышал тихий скрежет металла о камень — Валет проверял стены, искал пути обхода.

8

Пещера открылась перед ними через час спуска.

Она была огромной — метров сто в поперечнике, с высоким, уходящим вверх сводом, который терялся в темноте. Сталактиты свисали с потолка — толстые, каменные, похожие на окаменевшие пальцы гигантской руки, застывшей в вечном крике. Между ними висела паутина — старая, покрытая пылью, но ещё крепкая. В ней запутались кости — мелкие, крысиные, и несколько человеческих рук, высохших, почерневших, с пальцами, сжатыми в кулаки.

Стены пещеры были из чёрного камня, с прожилками кварца и какими-то странными символами, которые светились тусклым голубым светом. Символы были древними — Алекс не понимал их значения, но чувствовал, что они важны. Что они — ключ к чему-то, что скрыто в глубине Воронки, в самом её сердце, в том месте, куда не спускался никто из живых.

Пол был устлан костями — крысиными, человеческими, неизвестно чьими. Черепа, рёбра, позвонки, тазовые кости, фаланги пальцев — всё перемешано, утоптано в грязь. Некоторые кости были старыми, почти рассыпавшимися в труху. Другие — свежими, ещё сохранившими следы плоти. Аммиачный запах ударил в нос с новой силой — здесь, в гнезде, он был в десять раз сильнее, чем в трещине. Глаза слезились, горло першило, дыхание перехватывало.

И — нетопыри.

Они висели на потолке, на стенах, на сталактитах. Сотни тел, покрытых чёрной, блестящей шерстью, с перепончатыми крыльями, сложенными вдоль туловища. Некоторые были размером с кошку, другие — с собаку, третьи — с небольшую свинью. Самые крупные — с человеческий рост — висели в центре пещеры, вокруг матки, охраняя её даже во сне.

Их головы были повёрнуты вниз, глаза закрыты — красные, умные, злые глаза, которые во сне видели кошмары. Из пастей капала слюна — белая, густая, с кислым запахом. Слюна шипела, падая на камни, разъедая их, оставляя чёрные дыры. Некоторые камни были источены до основания — там, где слюна капала годами, образовались глубокие воронки.

Шерсть на их телах топорщилась — не от холода, от напряжения. Даже во сне они были готовы к бою. Их когти — длинные, загнутые, как серпы — впивались в камень, оставляя глубокие царапины. Когти были чёрными, блестящими, как обсидиан, с красными прожилками, которые пульсировали в такт их сердцам.

Их лица — вытянутые, с острыми мордами, похожими на собачьи, но более злые, более хищные. Уши — большие, кожистые, с множеством складок — торчали в разные стороны, улавливая малейшие звуки. Даже во сне они подрагивали, реагируя на шорохи, которые доносились из глубины пещеры.

Интерфейс Алекса ожил, подсвечивая нетопырей тревожным красным.

```

Нетопырь (рабочий). Класс: D. Уровень: 7. ОЗ: 90/90

Особенности: эхолокация (радиус 30 м), ультразвуковой крик (парализует на 2 сек),

кровососущий укус (+5 ОЗ нетопырю при попадании), стайный разум (+10% координации)

Слабое место: глаза (не защищены гребнем), уши (чувствительны к громким звукам)

Рекомендуемая тактика: атаковать в стае, ослепить ультразвуком, бить в глаза

Нетопырь (страж). Класс: D. Уровень: 8. ОЗ: 110/110

Особенности: эхолокация, ультразвуковой крик, костяной гребень на спине (-15% к урону),

усиленные когти (+20% к урону), стражник (+30% к координации в радиусе 10 м)

Нетопырь (охотник). Класс: D. Уровень: 9. ОЗ: 130/130

Особенности: эхолокация, ультразвуковой крик, быстрый полёт (+20% к скорости),

кровососущий укус, охотник (+50% к урону при атаке из темноты)

```

— Охотники, — прошептал Алекс, изучая данные. — Стражи. Рабочие. У них есть роли. Как у муравьёв. Как у пчёл. И матка координирует их.

— Ты видишь их структуру? — спросил Валет, появляясь из тени.

— Тактический анализ, — ответил Алекс. — Показывает роли. Синим — рабочие, жёлтым — стражи, красным — охотники. А в центре — матка. Белая точка. Огромная.

— Сколько их?

— Семьдесят, — сказал Алекс. — Семьдесят нетопырей. Плюс матка. Я насчитал. Интерфейс посчитал.

Лена побледнела. Её лицо стало белым, как мел, как полотно, как лицо мертвеца.

— Семьдесят, — повторила она. — Мы не сможем убить семьдесят. Нас четверо. Пятеро с Валетом. Это самоубийство.

— Мы и не будем убивать семьдесят, — ответил Алекс. — Мы пройдём через них. Тихо. Как тени. Как мыши. Если они не проснутся — мы пройдём. Если проснутся — будем прорываться.

— Ты безумен, — сказал Шрам, но в его голосе не было осуждения. Только принятие. Он уже привык к безумию Алекса. Может быть, сам заразился им.

— Возможно, — ответил Алекс. — Но безумцы живут дольше, чем трусы. Трусы умирают от страха. Безумцы — от пули. Но пуля приходит позже, чем страх.

Он шагнул в пещеру.

---

Часть третья. Немой крик

9

Глухарь шёл первым, прижав ладонь к стене.

Его лицо было спокойным — спокойным, как у человека, который делал это сотни раз. Но пальцы иногда подрагивали — он чувствовал вибрации. Нетопыри спали. Их сердцебиение было ровным, медленным — как у спящих зверей. Но иногда ритм сбивался — они видели сны. Или чувствовали приближение опасности. Глухарь не знал. Он мог только чувствовать.

Алекс шёл за ним, сжимая «Рассекатель». Клинок пульсировал в руке — красные прожилки горели тускло, осколок внутри оружия чувствовал других осколков. Их было много. Десятки. Сотни. Они были повсюду — в стенах, в потолке, в полу. В самих нетопырях. Осколки питали их, делали сильнее, быстрее, выносливее. Без осколков нетопыри были бы просто летучими мышами — большими, страшными, но уязвимыми. С осколками они становились монстрами.

Шрам и Лена шли за Алексом, двигаясь бесшумно, как тени. Шрам дышал через рукав куртки, стараясь не издавать ни звука. Его рана болела, но он не обращал внимания. Лена зажимала нос рукой, чтобы не чихнуть — пыль щекотала ноздри, вызывала желание чихнуть, которое она подавляла с трудом. Иногда она наступала на кость — та хрустела, и Лена замирала, боясь, что этот звук разбудит чудовищ. Но нетопыри не просыпались.

Валет исчез в темноте — Алекс не видел его, но знал, что он здесь. Его «Когти Ворона» пульсировали где-то рядом, как второе сердцебиение, как напоминание о том, что смерть всегда рядом. Иногда Алекс слышал тихий свист — Валет подавал сигналы. «Чисто», — означал один свист. «Опасность» — два. «Отходите» — три.

Они прошли полпещеры, когда Глухарь остановился.

Он замер, прижав ладонь к стене, и его лицо исказилось — не страхом, чем-то другим. Тем ужасом, который приходит, когда сталкиваешься с тем, что не укладывается в привычную картину мира. Пальцы задрожали — крупная, неконтролируемая дрожь, которая сотрясала всё тело. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырвался только хрип — тихий, надтреснутый, похожий на стон умирающего.

Он показал жест: сначала раскрытую ладонь, прижатую к стене, потом указательный палец вверх, потом сжатие в кулак. Каждое движение было резким, почти судорожным.

«Они проснулись. Чувствуют нас».

— Как? — прошептал Алекс, хотя уже знал ответ. — Мы не издавали ни звука. Мы шли тихо. Как мыши. Как тени. Как смерть.

Глухарь покачал головой. Показал другой жест: палец к носу, потом резкое движение в сторону.

«Запах. Они чувствуют запах».

Алекс посмотрел на свои руки. На запёкшуюся кровь, на чёрную грязь под ногтями, на бинты, пропитанные ихтиоловой мазью. На куртку, которая впитала в себя запахи бункера, крыс, Вожака, Хана. Запах. Нетопыри чувствовали запах его крови, его пота, его страха. Они знали, что он здесь. Они ждали его.

— Валет, — прошептал Алекс в наушник. — Мы раскрыты. Готовься к бою.

Из темноты раздался тихий свист — два коротких, один длинный. Сигнал Валета: «Понял. Приготовился».

— Шрам, Лена, — сказал Алекс. — В круг. Спиной друг к другу. Не дайте им зайти с тыла. Бейте на звук. Не закрывайте глаза.

— А если они погасят свет? — спросила Лена.

— Тогда будем драться в темноте, — ответил Алекс. — Мы привыкли.

10

Нетопыри проснулись все одновременно.

Это было не постепенное пробуждение — не медленное, ленивое потягивание, не зевки, не разминание крыльев. Это был взрыв. Тысячи красных глаз открылись разом, как будто кто-то включил рубильник. Тысячи красных глаз, которые смотрели на них из темноты, как звёзды, как угли, как маяки смерти.

Их лица — вытянутые, с острыми мордами — повернулись к отряду. Уши — большие, кожистые — насторожились, улавливая малейшие звуки. Они не закричали. Они не зашипели. Они просто отцепились от стен и начали кружить над пещерой, создавая ровный, пульсирующий гул крыльев, похожий на сердцебиение.

Гул чувствовался не ушами, а всем телом — вибрации передавались через пол, через стены, через воздух. Алекс почувствовал, как вибрируют кости в черепе, как кровь приливает к вискам, как из носа начинает капать тёплая жидкость.

```

Акустическая атака (пассивная)

ОЗ: -2 (188/200)

```

— В круг! — крикнул Алекс, активируя «Чувство опасности». — Спиной друг к другу! Не дайте им зайти с тыла!

Отряд сжался в круг. Шрам — с тесаком, Лена — с ножом, Глухарь — с копьём, Алекс — с «Рассекателем». Валет остался в тени — его задача была атаковать с флангов, когда нетопыри бросятся вперёд.

Первый нетопырь спикировал на Алекса через секунду.

Он двигался бесшумно — только шум крыльев, только свист воздуха, который рассекали перепончатые крылья. Когти были вытянуты вперёд, пасть раскрыта, зубы обнажены. Алекс уклонился в последний момент — когти прошли в сантиметре от его лица, процарапав стену, высекая искры. Он рубанул «Рассекателем» — лезвие рассекло крыло нетопыря, чёрная кровь брызнула на пол, зашипела, как кислота. Тварь взвизгнула — высоко, пронзительно — и рухнула на землю, забилась в агонии.

```

Урон: 28 (критическое попадание в крыло)

Нетопырь: -28 ОЗ (62/90)

Нетопырь повержен. Опыт: +35

```

Второй нетопырь бросился на Шрама. Тот встретил его тесаком — рубящий удар в голову, с разворота, вкладывая в удар все силы. Лезвие вошло в костяной гребень, раскололо его, пробило череп. Кровь брызнула на стены, на пол, на его лицо. Нетопырь рухнул замертво, даже не взвизгнув.

```

Шрам: критическое попадание

Нетопырь повержен. Опыт: +35

Шрам: +35 опыта (бонус клана)

```

Третий и четвёртый атаковали одновременно — слева и справа, целясь в Лену. Девушка не растерялась. Она присела, пропуская первого над собой, и вонзила нож ему в брюхо, распарывая кожу, выпуская внутренности. Второй вцепился ей в плечо — когти разорвали куртку, кожу, мышцы. Лена закричала, но не отступила — ударила нетопыря в глаз, вонзила нож по самую рукоять. Тварь забилась, разжала челюсти, упала.

```

Лена: ОЗ -15 (45/60)

Нетопырь повержен. Опыт: +35

Лена: +20 опыта (бонус клана)

```

— Лена, держись! — крикнул Шрам, отбиваясь от пятого нетопыря.

— Держусь! — ответила Лена, вытирая кровь с лица. — Не дождутся!

11

Валет появился из тени, когда нетопыри начали наседать с флангов.

Он двигался как вихрь — его «Когти Ворона» сверкали в темноте, оставляя кровавые следы. Он рубил крылья, вспарывал животы, вырывал глаза. Кровь заливала его с ног до головы, но он не обращал внимания. Он был в своей стихии — в бою, в хаосе, в смерти.

Первый нетопырь упал с перерезанным горлом. Второй — с когтями в сердце. Третий — с разрубленной головой. Четвёртый — с вырванными глазами.

Четыре нетопыря упали за десять секунд.

```

Валет: 4 убийства за 10 секунд

Опыт: +140

Валет: +40 опыта (бонус клана)

```

Но нетопырей было слишком много. Они лезли отовсюду, заполняя пещеру, как вода заполняет тонущий корабль. Их глаза — красные, безумные — горели в темноте, как звёзды, как угли, как маяки смерти. Их крылья — чёрные, перепончатые — создавали ровный, пульсирующий гул, похожий на сердцебиение.

Алекс работал «Рассекателем» как поршнем — вперёд-назад, вперёд-назад. Клинок пел, рассекая плоть, ломая кости, выжигая глаза. Нетопыри падали замертво, но их место занимали новые. Он чувствовал, как силы покидают его, как выносливость падает с каждым ударом, как осколок в груди пульсирует сильнее, требуя крови.

```

ОВ: 120 → 90 → 60 → 30

ОЗ: 190 → 180 → 170 → 160

```

В какой-то момент он перестал считать убитых. Их было слишком много. Он просто рубил — вперёд, назад, вверх, вниз. Его тело двигалось само — без команды мозга, без подсказок системы. Он был не человеком, а оружием. Живым оружием.

— Шрам, мы не выдержим! — крикнул Шрам, отбиваясь от трёх нетопырей одновременно. — Их слишком много! Нужно отступать!

— Нет! — крикнул Алекс в ответ, разрубая очередного нетопыря пополам. — Мы не отступаем! Мы прорываемся к выходу! Вперёд, к шахте!

Он указал на тёмный проход в дальней стене пещеры — щель, уходящую вниз, в темноту. Там, в глубине, была шахта. А за шахтой — выход на поверхность. Свобода. Солнце. Жизнь.

— Бежим! — крикнул Алекс. — Лена, прикрой Шрама! Глухарь, за мной! Валет, замыкаешь!

Они побежали.

12

Валет получил ранение, когда они уже почти достигли прохода.

Нетопырь-охотник спикировал на него сверху — он был крупнее других, с костяным гребнем на спине и длинными, загнутыми когтями, похожими на серпы. Он вцепился Валету в плечо, вырвал кусок мышцы, разорвал кожу, задел кость. Валет зашипел — не закричал, зашипел, как зверь, — и ударил тварь «Когтями Ворона» в голову. Череп лопнул, как переспелый арбуз, брызнув кровью и осколками костей. Нетопырь рухнул, но его когти оставили глубокие раны на плече Валета.

```

Валет: ОЗ -40 (80/150)

Кровотечение: 2 ОЗ/сек. Нужна срочная обработка.

```

— Валет ранен! — крикнула Лена, оборачиваясь. — Он истекает кровью! Я вижу кость!

— Не останавливайся! — крикнул Алекс, рубя очередного нетопыря. — Тащи его к проходу! Я прикрою!

Он развернулся, активировал «Коготь Нуля». Чёрная плёнка покрыла пальцы, ногти вытянулись, превратившись в короткие острые когти. Боль прострелила руку — от пальцев до плеча, от плеча до сердца. ОЗ упало на десять единиц.

```

ОЗ: -10 (150/200)

Коготь Нуля: активен. Урон: 18 + 3.8 = 22

```

Он ударил ближайшего нетопыря когтями в живот — чёрные лезвия пробили шкуру, мышцы, внутренности. Тварь взвизгнула, забилась, затихла.

```

Нетопырь повержен. Опыт: +35

```

Второго — в глаз, третьего — в горло. Четвёртого — в сердце. Нетопыри падали, как подкошенные, но их было слишком много. Алекс чувствовал, как силы покидают его, как выносливость падает до нуля, как осколок в груди пульсирует сильнее, требуя ещё крови.

```

ОВ: 30 → 15 → 5

ОЗ: 150 → 140 → 130

```

— Алекс, назад! — крикнул Шрам, появляясь из темноты. — Я прикрою! Уходи!

Он рубанул тесаком направо и налево, отсекая головы двум нетопырям. Кровь брызнула на стены, на пол, на его лицо. Шрам стоял, как скала, как бастион, как последняя линия обороны. Его лицо было спокойным — спокойным, как у человека, который принял свою судьбу.

— Уходи! — повторил он. — Я догоню!

Алекс колебался секунду. Он смотрел на Шрама — на его лицо, на его единственный глаз, на его тесак, который уже был в крови по самую рукоять. Он знал, что Шрам не отступит. Он знал, что Шрам умрёт, если его оставить.

Но он также знал, что если он останется, они умрут оба. А Валет — тоже. А Лена — тоже. А Глухарь — тоже.

— Догоняй! — крикнул Алекс и побежал к проходу, волоча за собой Валета.

Лена поддерживала его с другой стороны, вцепившись в его здоровую руку. Глухарь бежал рядом, прикрывая их копьём, отбиваясь от нетопырей, которые пытались атаковать с флангов.

Они вбежали в проход.

Шрам отступал, рубя тесаком, не глядя. Нетопыри лезли на него, как мухи на мёд, но он держался. Его лицо было бледным — от усталости, от боли, от потери крови, — но он стоял. Он рубил. Он не отступал.

— Шрам, давай! — крикнул Алекс, уже внутри прохода.

Шрам шагнул назад — и провалился в проход. Нетопыри врезались в стену, заверещали, забились. Они не могли пролезть в узкую щель. Их крылья были слишком широкими, их тела — слишком большими. Они бились о камни, разбивая себе головы, ломая крылья, но не могли пройти.

— Жив, — выдохнул Шрам, прижимаясь к стене. — Жив.

Алекс посмотрел на Валета. Тот лежал на полу, бледный, как мел, и его «Когти Ворона» пульсировали тускло, почти не светились. Потеря крови была критической. Нужно было срочно останавливать кровотечение.

— Лайла, — сказал Алекс в наушник. — Валет ранен. Сильное кровотечение. Нужна инструкция.

— Слушай внимательно, — ответила Лайла. Её голос был спокойным, профессиональным — она говорила как врач, который привык к экстренным ситуациям. — Наложи жгут выше раны. Туго. Не снимай. Обработай рану антисептиком. Если есть кровоостанавливающие таблетки — дай две. Если нет — прижми рану бинтом и держи, пока кровь не остановится. Не паникуй. Дыши ровно. Ты справишься.

Алекс сделал всё, как она сказала. Жгут из ремня. Антисептик из аптечки. Кровоостанавливающие таблетки — две штуки, найденные в кармане Валета. Бинт — туго, до хруста костей.

Валет застонал, открыл глаза. Его лицо было бледным, но глаза — живыми, осмысленными.

— Жив, — прошептал он. — Не дождутся.

— Не дождутся, — ответил Алекс.

---

Часть четвёртая. Тишина в пещере

13

Они разбили лагерь в небольшом гроте за проходом.

Грот был маленьким — метров десять в поперечнике, с низким потолком, который нависал над головой, как бетонная плита. Стены — из чёрного камня, покрытого слоем пыли и копоти. Воздух — спёртый, тяжёлый, с запахом серы и формалина. Но здесь было безопасно — по крайней мере, безопаснее, чем в пещере.

Валет лежал у стены, укрытый курткой Лены. Его лицо было бледным, но дыхание ровным. Лайла по рации контролировала его состояние — пульс, давление, температуру.

— Стабилен, — сказала она. — Если не будет осложнений — через день сможет идти. Через два — драться. Но не раньше. Не торопитесь. Раны такого рода не терпят спешки.

Шрам сидел у входа, сжимая тесак, и его лицо было спокойным — спокойным, как у человека, который делал это сотни раз. Но Алекс видел, как дрожит его рука — не от страха, от усталости. Рана на боку снова открылась — повязка промокла насквозь, кровь капала на пол, смешиваясь с пылью и пеплом.

— Сколько мы убили? — спросил Шрам, не оборачиваясь.

Алекс посмотрел на интерфейс.

```

Убито: 18 нетопырей (D, ур.7-8)

Опыт Алекса: +180

Опыт клана: +540

Трофеи: 18 крыльев (материал для глушителей), 12 когтей (яд),