Игра без правил

Он думал: «Я должен что-то сделать. Сейчас. До отъезда. Любой ценой».

Но что? Что он мог сделать? Он — слуга. Мальчик с кухни. У него нет власти. Нет оружия. Нет связей.

Он думал: «Арья. Она может помочь. Она — Старк. Она может передать записку. Она может сказать отцу: „Папа, тут один человек... он говорит странные вещи“».

Он думал: «Джон. Он — бастард. Но он — сын Неда. Нед доверяет ему. Если Джон скажет: „Отец, я слышал...“ — Нед послушает».

Он думал: «Но что сказать? Что написать? „Нед, не езди в Королевскую Гавань, потому что тебя убьют“? Он не поверит. Он скажет: „Откуда ты знаешь?“ И что я отвечу?»

Он думал: «Может быть, сказать правду? Часть правды? „Джоффри — не сын Роберта. Джон Аррен отравлен. Ланнистеры замышляют что-то“. Он спросит: „Откуда ты знаешь?“ И я скажу... что?»

Он не знал. Он просто чистил овощи и думал, и мысли ходили по кругу.

Но в какой-то момент — когда Морна вышла, а Бет и Джейн убежали за мукой — он остался один. И Холден тоже был там. Он мыл котлы. Медленно. Устало.

Алекс подошёл.

— Холден, — сказал он тихо. — Мне нужно поговорить с тобой.

Холден обернулся. Посмотрел на него.

— Говори.

Алекс сделал вдох. Потом ещё один.

— Я знаю, что ты не веришь мне. И я знаю, что я — странный. Но... я знаю вещи. О будущем. О том, что случится.

Холден смотрел на него. Долго. Потом медленно отложил тряпку.

— Что ты знаешь? — спросил он тихо.

— Лорд Старк умрёт, — сказал Алекс. — Если поедет в Королевскую Гавань. Его казнят. Джоффри... он не сын Роберта. Он — сын Джейме и Серсеи. Джон Аррен был отравлен. Ланнистеры... они захватят власть. И всё... всё рухнет.

Холден молчал. Очень долго. Потом сказал:

— Откуда ты это знаешь?

Алекс молчал. Потом сказал:

— Я не могу объяснить. Но я знаю. И я... я хочу помочь. Но я не знаю как.

Холден смотрел на него. Долго. Очень долго. Потом медленно покачал головой.

— Ты странный, Том, — сказал он. — Очень странный. Но... — он помолчал. — Я тебе верю. Почему-то. Может быть, потому что ты смотришь на всех так, как будто знаешь что-то, чего не знают другие. Может быть, потому что ты не врёшь. Не знаю.

Алекс почувствовал, как что-то сжимается в груди. Облегчение? Нет. Что-то другое. Что-то более сложное.

— Спасибо, — сказал он.

Холден кивнул.

— Что ты хочешь сделать? — спросил он.

Алекс сделал вдох.

— Я хочу поговорить с лордом Старком. До отъезда. Но я не могу подойти. Я — слуга. Мальчик с кухни. Он не станет меня слушать.

Холден молчал. Потом сказал:

— Я знаю одного человека. Он — стражник. Он стоит у двери лорда. Он — мой друг. Может быть, он сможет... устроить встречу.

Алекс посмотрел на него.

— Ты серьёзно?

— Я серьёзно, — сказал Холден. — Но это опасно. Если что-то пойдёт не так — мы оба умрём.

Алекс кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Но... это того стоит.

Холден смотрел на него. Долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я поговорю с ним. Сегодня. Завтра — ты поговоришь с лордом Старком.

Алекс кивнул. Сердце колотилось. Руки дрожали.

— Спасибо, — сказал он.

Холден покачал головой.

— Не благодари меня, — сказал он. — Благодари, если выживешь.

---

XIII

Ночью Алекс не спал. Лежал в чулане, смотрел в потолок, думал.

Завтра. Завтра он поговорит с Недом Старком. С человеком, которого он знал десять лет. С человеком, которого он видел умирающим сотни раз. С человеком, которого он хотел спасти.

Он думал: «Что я скажу? Как я начну? „Милорд, я знаю, что вас убьют“? Он не поверит. Он подумает, что я сумасшедший. Или — хуже — что я шпион».

Он думал: «Может быть, сказать иначе? „Милорд, я слышал разговоры. Ланнистеры что-то замышляют. Будьте осторожны“. Он спросит: „Откуда ты знаешь?“ И я скажу... что?»

Он думал: «Может быть, сказать правду? Часть правды? „Джоффри — не сын Роберта“. Он спросит: „Откуда ты знаешь?“ И я скажу: „Я видел“. Он спросит: „Где?“ И я скажу... что?»

Он не знал. Он просто лежал и думал, и мысли ходили по кругу.

Но в какой-то момент он понял: он не может знать заранее. Он не может подготовить идеальную речь. Он не может предсказать, что скажет Нед. Он может только... быть. Говорить. Пытаться.

Он думал: «Мир живой. Люди не читают сценарий. Одно неверное слово — и всё изменится. Но это значит, что и правильное слово может изменить всё. Надо только найти его».

Он думал: «Я не герой. Я не воин. Я не лорд. Я — Том с кухни. Но я здесь. И я не уйду».

Он закрыл глаза. Сон не шёл. Он лежал и слушал, как воет ветер за окном, как скрипят половицы, как где-то далеко — в замке — кто-то ходит.

Он думал: «Завтра. Завтра я что-то сделаю. Что-то. Что угодно».

Он думал: «Ладно. Начнём».

И встал.

---

XIV

Утро было холодным и туманным. Алекс проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза — над ним стоял Холден.

— Вставай, — сказал он тихо. — Пора.

Алекс встал. Натянул плащ. Вышел в коридор.

Холден вёл его через замок — через тёмные коридоры, через лестницы, через переходы. Алекс никогда не был в этой части Винтерфелла. Здесь было тише. Темнее. Пахло пылью и старым деревом.

Они остановились у двери. У двери стоял стражник — высокий, с суровым лицом.

— Это он? — спросил стражник, глядя на Алекса.

— Он, — сказал Холден.

Стражник смотрел на Алекса долго. Потом кивнул.

— Лорд Старк один. Но у вас мало времени. Если кто-то придёт — я скажу, что вы ушли.

Алекс кивнул. Сердце колотилось. Руки дрожали.

Стражник открыл дверь.

Алекс вошёл.

---

XV

Комната была большой. Тёмной. С окном, за которым был снег. У стола сидел человек. Высокий. С суровым лицом. С сединой в волосах.

Нед Старк.

Он поднял голову. Посмотрел на Алекса. В его глазах — усталость, боль, что-то ещё. Что-то, что Алекс не мог назвать.

— Ты кто? — спросил Нед. — И как ты сюда попал?

Алекс сделал вдох. Потом ещё один.

— Меня зовут Том, — сказал он. — Я работаю на кухне. И я... я здесь, чтобы предупредить вас.

Нед прищурился.

— Предупредить? О чём?

Алекс смотрел на него. На человека, которого он знал десять лет. На человека, которого он видел умирающим сотни раз. На человека, которого он хотел спасти.

И понял, что не знает, с чего начать.

— О Королевской Гавани, — сказал он наконец. — О короле. О... Ланнистерах.

Нед молчал. Свеча мерцала. Ветер выл за окном.

— Говори, — сказал он. — Я слушаю.

Алекс сделал вдох. Потом ещё один.

И начал говорить.

---

XVI

Он говорил быстро. Тихо. Сбивчиво. Он рассказал о Джоне Аррене — о том, как его отравили. О письме Лизы — о том, что в нём написано. О бастардах Роберта — о том, что Джоффри, Мирцелла и Томмен не его дети. О Мизинце — о том, что он предаст. О Серсее — о том, что она пойдёт на всё, чтобы сохранить власть.

Он не рассказал всего. Не сказал о Красной Свадьбе. Не сказал о смерти Робба. Не сказал о Дейенерис. Это было слишком. Слишком много. Слишком быстро.

Нед слушал. Молча. Не перебивая. Его лицо не менялось — оставалось суровым, спокойным, как северное небо. Но в глазах — Алекс видел — что-то происходило. Что-то, что он не мог назвать.

Когда Алекс закончил, Нед долго молчал. Смотрел в окно. На снег. На тьму.

— Ты говоришь, что Джоффри — не сын Роберта, — сказал он наконец. — Ты говоришь, что Джон Аррен был отравлен. Ты говоришь, что Мизинец предаст. — Он помолчал. — Откуда ты это знаешь?

Алекс молчал. Потом сказал:

— Я не могу объяснить. Но я знаю. Я... видел.

— Видел? — Нед повернулся к нему. — Что ты видел?

Алекс сделал вдох. Потом ещё один.

— Я видел... будущее. Не здесь. Не в этом мире. Но видел. Я знаю, что произойдёт, если вы поедете в Королевскую Гавань. Я знаю, что вы умрёте. Я знаю, что ваша семья... пострадает. И я... я хочу это остановить.

Нед смотрел на него. Долго. Очень долго.

— Ты говоришь, что знаешь будущее, — сказал он медленно. — Ты говоришь, что я умру. Ты говоришь, что моя семья пострадает. Но ты не говоришь, откуда ты это знаешь. И почему я должен тебе верить.

Алекс опустил глаза.

— Вы не должны, — сказал он. — Я бы сам себе не поверил. Но я... я не знаю, как ещё это объяснить. Я знаю, что произойдёт. И я знаю, как это остановить. Или... думаю, что знаю.

Нед молчал. Потом медленно кивнул.

— Допустим, — сказал он. — Допустим, я тебе верю. Что тогда? Что мне делать?

Алекс сделал вдох. Это был момент, к которому он готовился — мысленно, в блокноте, в восьми версиях плана. Но сейчас, глядя на живого Неда Старка, он понял, что все его планы были... теорией. А это была реальность.

— Во-первых, — сказал он. — Не ехать в Королевскую Гавань. Или... ехать, но не так. Не с семьёй. Не с девочками. Оставьте их здесь. В Винтерфелле. Они будут в безопасности.

Нед нахмурился.

— Король Роберт — мой друг, — сказал он. — Он просил меня приехать. Он хочет, чтобы я стал его десницей.

— Король Роберт умрёт, — сказал Алекс. — Скоро. Он умрёт на охоте. И тогда всё изменится. Если вы будете в Королевской Гавани, когда он умрёт, — вы будете в ловушке. Серсея захватит власть. Джоффри станет королём. И вы...

Он замолчал.

— И я умру, — закончил Нед. — Ты это уже говорил.

— Да, — сказал Алекс. — Но вы можете этого избежать. Вы можете... подготовиться. Собрать союзников. Написать Станнису. Поговорить с Ренли. Сделать так, чтобы, когда Роберт умрёт, у вас была поддержка.

Нед смотрел на него. В его глазах было что-то, чего Алекс не мог прочитать.

— Ты говоришь о предательстве, — сказал он тихо. — О заговоре против короля.

— Нет, — сказал Алекс. — Я говорю о выживании. О защите вашей семьи. О том, чтобы не дать Ланнистерам захватить трон.

Нед молчал. Потом медленно покачал головой.

— Я не могу, — сказал он. — Я не могу строить заговоры. Я не могу предавать Роберта. Он мой друг. Он...

— Он умрёт, — сказал Алекс. — И вы не сможете его спасти. Но вы можете спасти себя. Своих детей. Свой дом.

Нед посмотрел на него. Долго. Очень долго.

— Ты говоришь, что знаешь будущее, — сказал он наконец. — Но ты не знаешь меня. Ты не знаешь, кто я. Я — Нед Старк. Я не предаю друзей. Я не строю заговоры. Я не...

Он замолчал. Встал. Подошёл к окну. Посмотрел на двор, на снег, на факелы.

— Я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть, — сказал он тихо. — Я не могу быть... другим.

Алекс смотрел на его спину. На широкие плечи, на тяжёлый плащ, на меч на поясе.

— Я не хочу, чтобы вы были другим, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы были живым.

Нед не обернулся.

— Иногда, — сказал он, — быть живым — это не самое главное.

Алекс закрыл глаза.

Он вспомнил слова Неда из сериала. «Человек может быть храбрым только тогда, когда ему есть что терять». И ещё: «Всё, что говорит человек перед смертью, имеет значение».

Нед был человеком чести. Это была его сила. И его слабость.

— Тогда позвольте мне помочь, — сказал Алекс. — Позвольте мне сделать то, что вы не можете. Позвольте мне быть... вашей тенью. Вашим... советником. Тем, кто сделает грязную работу, чтобы вы остались чистым.

Нед обернулся. Посмотрел на него.

— Ты предлагаешь мне стать... кем? — спросил он. — Тем, кто будет плести интриги за моей спиной?

— Я предлагаю вам выжить, — сказал Алекс. — И сохранить свою семью. Любой ценой.

Нед смотрел на него. Молчал.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я тебя выслушаю. Но я не обещаю, что соглашусь.

Алекс кивнул.

— Этого достаточно, — сказал он.

---

XVII

Алекс вышел из комнаты. Стражник закрыл дверь. Холден ждал в коридоре.

— Ну? — спросил он тихо.

Алекс посмотрел на него.

— Он выслушал, — сказал он. — Не знаю, поверил ли. Но выслушал.

Холден кивнул.

— Это уже больше, чем я ожидал, — сказал он. — Пойдём. Надо вернуться на кухню, пока нас не хватились.

Они пошли обратно — через тёмные коридоры, через лестницы, через переходы. Алекс шёл и думал: «Он выслушал. Он не прогнал. Он не казнил. Он выслушал».

Он думал: «Это только начало. Дальше будет сложнее. Но это — начало».

Он думал: «Я не герой. Я не воин. Я не лорд. Я — Том с кухни. Но я здесь. И я не уйду».

Они вернулись на кухню. Морна ворчала, что их не было так долго. Бет и Джейн перешёптывались. Пайк смотрел с любопытством.

Алекс вернулся к работе. Чистил овощи. Мыл котлы. Таскал воду.

Руки делали. Тело двигалось. И это было спасением.

Но в голове крутились слова Неда: «Я тебя выслушаю. Но я не обещаю, что соглашусь».

Алекс думал: «Он не обещал. Но он выслушал. И это — больше, чем ничего».

Он думал: «Мир живой. Люди не читают сценарий. Одно неверное слово — и всё изменится. Но это значит, что и правильное слово может изменить всё. Надо только найти его».

Он думал: «Я найду. Я найду его. Рано или поздно».

---

XVIII

Вечером Алекс сидел на кухне — один, в углу, у остывающего очага. Все уже разошлись. Только Холден остался — он мыл котлы, медленно, устало.

— Ты сегодня сам не свой, — сказал Холден, не оборачиваясь. — Что-то случилось?

Алекс молчал. Потом сказал:

— Я поговорил с лордом Старком.

Холден обернулся. Посмотрел на него.

— И?

— Он выслушал. Не знаю, поверил ли. Но выслушал.

Холден молчал. Потом медленно кивнул.

— Это хорошо, — сказал он. — Это... больше, чем я ожидал.

Алекс кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Но... я не знаю, что будет дальше. Он не обещал ничего. Он сказал, что выслушает. Но...

— Но это уже что-то, — сказал Холден. — Это уже... начало.

Алекс посмотрел на него.

— Ты думаешь?

— Я думаю, — сказал Холден, — что ты сделал больше, чем кто-либо другой мог сделать. Ты — мальчик с кухни. Ты не лорд. Не рыцарь. Не мейстер. Но ты... ты попытался. И это... это важно.

Алекс молчал. Потом сказал:

— Спасибо.

Холден кивнул.

— Не благодари меня, — сказал он. — Благодари, если выживешь.

Алекс чуть не засмеялся. Чуть.

— Ладно, — сказал он. — Я запомню.

---

XIX

Ночью Алекс лежал в чулане и смотрел в потолок. Балки были тёмными, покрытыми копотью. Где-то скрипела дверь. Где-то лаяла собака. Где-то — далеко — выл ветер.

Он думал о том, что произошло. О том, что он сказал. О том, что Нед — живой, настоящий — слушал его. Не прогнал. Не казнил. Слушал.

Он думал о том, что план — версия восьмая — не сработал. Не потому, что был плохим. А потому, что он был... неправильным. Он думал о Неде как о задаче. Как о персонаже. Как о человеке, которого можно спасти, если правильно расставить фигуры на доске.

Но Нед был не фигурой. Он был человеком. С принципами. С честью. С упрямством, которое было сильнее здравого смысла.

Алекс думал о том, что он сам — не герой. Он не воин. Не лорд. Не стратег. Он — инженер-программист из Москвы, который знает сюжет сериала и думает, что этого достаточно.

Но этого было недостаточно.

Он думал о том, что теперь ему придётся... делать. Не планировать. Не мечтать. Делать. Говорить с людьми. Убеждать. Врать. Может быть — убивать.

Он думал о том, что он не готов. Что он никогда не будет готов.

Но он был здесь. И Нед Старк был жив. И это было... началом.

Он закрыл глаза.

За окном — за бойницей — начинался рассвет. Серый, холодный, медленный. Снег падал с неба — крупный, мягкий, — и Винтерфелл просыпался.

Алекс не спал. Он думал о том, что будет дальше. О том, как он будет убеждать Неда. Как он будет говорить с Кейтилин. Как он будет смотреть в глаза Сансе, Арье, Роббу — людям, которых он знал как персонажей, но которые были живыми.

Он думал о том, что его действия изменят всё. Не так, как он планировал. Не так, как он хотел. А по-другому. Непредсказуемо. Опасно.

И он думал о том, что это — правильно.

Потому что мир был живым. Потому что люди были не персонажами. Потому что одно неверное слово — и всё изменится.

Алекс открыл глаза. Посмотрел на потолок. На балки. На копоть.

— Ладно, — сказал он тихо. — Начнём.

И встал.

---

XX

Утро было суматошным. Нед уезжал. Все бегали, кричали, таскали сундуки. Алекс работал — таскал воду, рубил дрова, чистил котлы. Руки делали, тело двигалось, и это было спасением.

Но в какой-то момент — ближе к полудню — он оказался во дворе. С мешком муки на плече. И увидел Арью.

Она стояла у стены, с мечом в руке. Смотрела на него.

Алекс остановился.

— Ты уезжаешь? — спросила Арья.

— Нет, — сказал Алекс. — Я остаюсь. На кухне.

Арья кивнула. Помолчала. Потом сказала:

— Мой отец уезжает. В Королевскую Гавань.

— Я знаю.

— Он сказал, что ты с ним говорил. О том, что на юге опасно.

Алекс почувствовал, как что-то сжимается в груди.

— Он сказал?

— Он сказал, что выслушал тебя. И что... он подумает.

Алекс молчал. Потом сказал:

— Это... хорошо.

Арья смотрела на него. Долго.

— Ты странный, Том с кухни, — сказала она. — Но ты... ты хороший. Я это вижу.

Алекс чуть не улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

Арья помолчала. Потом сказала:

— Если ты что-то узнаешь — скажи мне. Я не ребёнок. Я справлюсь.

Алекс кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я скажу.

Арья убежала. Алекс смотрел ей вслед. И думал: «Вот она. Первая. Первая, кто мне поверил. Первая, кто может помочь».

Он поднял мешок и пошёл дальше. Через двор. К кухне. К работе.

Он думал: «Нед уезжает. Но он выслушал. Он подумает. Это — начало».

Он думал: «Я не герой. Я не воин. Я не лорд. Я — Том с кухни. Но я здесь. И я не уйду».

Он думал: «Ладно. Начнём».

И сделал шаг вперёд. В Винтерфелл. В будущее. В начало.

---

Конец главы 3.

Глава 4. Тайны Винтерфелла

I

Алекс не спал. Он лежал в чулане на жёстких досках, укрытый тяжёлым плащом, и смотрел в потолок. Балки были тёмными, покрытыми копотью, и в углу — прямо над его головой — висела паутина, в которой запуталась мёртвая муха. Он смотрел на эту муху и думал: вот и я. Запутался. Жужжу. Бьюсь о стекло. А стекло — толстое. И снаружи — никто не слышит.

Разговор с Недом закончился несколько часов назад. Или больше. Алекс потерял счёт времени. Он помнил только лицо Неда — суровое, усталое, с этими серыми глазами, которые видели слишком много и слишком мало. Помнил его голос: «Я тебя выслушаю. Но я не обещаю, что соглашусь». Помнил, как вышел из кабинета, как Холден ждал в коридоре, как они шли обратно через тёмные переходы Винтерфелла.

А потом — кухня. Работа. Руки делали, тело двигалось. И это было спасением. Потому что когда он работал, он не думал. А когда не думал — не боялся.

Но сейчас он лежал в темноте, и мысли возвращались. Одна за другой. Как волны на берег.

«Он выслушал. Но не обещал. Что это значит? Что он сделает? Поедет в Королевскую Гавань? Или останется? Или... пошлёт за мной стражу?»

Алекс перевернулся на бок. Плащ был колючим, пах дымом и мокрой шерстью. Где-то в замке скрипнула дверь. Где-то завыл ветер. Где-то — далеко — залаяла собака.

«Я не знаю, что будет. Я не могу знать. Я могу только... ждать. И надеяться. И это — самое худшее. Потому что я никогда не умел ждать. Я привык, что всё можно проверить. Отладить. Запустить заново. А здесь... здесь нет консоли. Нет логов. Нет отката. Есть только люди. И их выбор. И моё слово — которое может всё изменить. Или не изменить ничего».

Он закрыл глаза. Сон не шёл. Он лежал и слушал, как Винтерфелл дышит — скрипом половиц, шорохом крыс, далёкими голосами, — и думал о том, что завтра будет новый день. И в этом дне ему придётся что-то делать.

Он не знал, что именно. Но он знал, что не сдастся.

---

II

Утро началось с крика петуха — хриплого, злого, как будто петух тоже не выспался. Алекс открыл глаза. Потолок был тот же — тёмные балки, паутина, мёртвая муха. Он сел. Спина затекла. Шея хрустнула. Он потянулся — медленно, осторожно — и встал.

На кухне уже кипела жизнь. Морна стояла у очага — прямая, как палка, с лицом, которое не обещало ничего хорошего. Бет и Джейн месили тесто — молча, сосредоточенно. Пайк чистил котёл — с таким видом, будто это было самое интересное занятие в его жизни. Холден резал овощи — медленно, устало, как человек, который делал это тысячу раз и готов делать ещё тысячу.

Алекс вошёл. Морна посмотрела на него — коротко, оценивающе.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказала она.

— Спасибо, — сказал Алекс.

— Это не комплимент. Это наблюдение. — Она сунула ему в руки ведро. — Вода. Живо. И потом — дрова. У нас заканчиваются.

Алекс кивнул и пошёл за водой. Руки делали. Тело двигалось. Это было спасением.

Колодец был во дворе — старый, каменный, с воротом, который скрипел так, будто его никогда не смазывали. Алекс крутил ворот, и ведро поднималось — медленно, тяжело, — и вода в нём была холодной, тёмной, с каким-то металлическим привкусом. Он набрал два ведра, понёс на кухню. Потом ещё два. Потом ещё.

На третьем или четвёртом рейсе он увидел Мизинца.

Тот стоял у стены конюшни — невысокий, в дорогом плаще, с хитрой улыбкой на губах. Рядом с ним — человек в тёмном плаще, тот самый, которого Алекс видел после падения Брана. Они говорили тихо. Мизинец что-то сказал — и человек в тёмном плаще кивнул. Потом Мизинец посмотрел на башню — ту самую, с которой упал Бран. Посмотрел долго. Задумчиво.

Алекс остановился. Ведро в руках стало тяжёлым.

«Он здесь. Почему он здесь? В сериале он уехал с кортежем. Он не оставался в Винтерфелле. Или оставался? Я не помню. Может быть, оставался. Может быть, было что-то ещё. Что-то, что я пропустил».

Он смотрел на Мизинца и чувствовал, как что-то холодное и острое поднимается в груди. Не гнев. Гнев был бы слишком простым. Это было... понимание. Вот он. Человек, который — Алекс знал это из сериала, из книг, из тысячи обсуждений на форуме — стоит за всем. За письмом Лизы. За смертью Джона Аррена. За падением Брана. За всем, что случится.

И он — здесь. В Винтерфелле. Рядом с Кейтилин. Рядом с детьми. Рядом с Недом.

Алекс отвернулся. Поднял ведро. Пошёл дальше. Но краем глаза — краем сознания — он продолжал следить. Мизинец отошёл от стены конюшни. Направился к замку. Алекс проводил его взглядом — и запомнил.

---

III

Днём Алекс относил еду в покои Кейтилин. Морна сказала:

— Леди не ест. С тех пор, как мальчик упал. Отнеси. Поставь у двери. Не входи. Понял?

Алекс кивнул. Взял поднос — хлеб, сыр, кувшин вина, что-то горячее в миске, — и пошёл.

Коридор был длинным, тёмным, с факелами на стенах. У двери покоев Кейтилин стояли двое стражников — молодых, скучающих. Они посмотрели на Алекса. Один кивнул: «Оставь у двери». Алекс поставил поднос. Но не ушёл.

Он услышал голоса. Из-за двери. Приглушённые, но различимые.

— ...понимаю вашу боль, леди Кейтилин. Но вы должны думать о безопасности детей.

Голос был мужской. Вкрадчивый. С южным акцентом. Мизинец.

Алекс замер. Стражники не обращали на него внимания — они смотрели в другую сторону, о чём-то переговаривались. Алекс отступил на шаг. Потом ещё на шаг. Прижался спиной к стене — в нише, где висел гобелен с каким-то выцветшим волком. Замер.

— Что вы хотите сказать, Петир? — Голос Кейтилин. Холодный. Усталый. Но не враждебный. Пока.