Цена обещания

– Что-ооо? – удивленно вырвалось у меня. Цифра шокировала меня, даже несмотря на то, что теперь я слушала его вполуха. – Шесть миллиардов? Шесть миллиардов человек?

Он рассмеялся.

– Да, когда мы выйдем, придется заняться твоим образованием.

– Наверняка у нас тоже есть чем тебя удивить, так что хватит надо мной смеяться.

– Не обижайся, пожалуйста. Я понимаю, ваша эммм… цивилизация отстает в развитии, но мне интересно, на сколько. Я вообще не понимаю, что это за место? Ты говоришь по-французски, значит, твои предки попали сюда из Франции, и всему этому есть какое-то логическое объяснение. Ты знаешь мировую историю? Историю Большого мира? Хоть что-нибудь?

Я отрицательно покачала головой.

– У нас запрещено говорить о Большом мире.

– А свою историю вы изучаете? Приходы к власти королей, войны, бунты…

– Да, конечно, за последние двести пятьдесят лет, – охотно закивала я. – Сто пятьдесят лет назад к власти пришла династия Ле… нашего последнего короля. До этого каждая из долин была отдельным государством, но после того, как произошло объединение, они стали провинциями, со своими наместниками, которые подчиняются королю. С тех пор войн не было. – Блеск. Не зря я мучилась на уроках истории – теперь не стыдно перед чужеземцем.

– Очень интересно! – возбужденно сказал Филипп. – Значит, никаких сведений о том, что было раньше, нет?

– Нет. По легенде, наши предки пришли из Большого мира, но как, почему… Его пытались найти. Пытались пересечь горы. Но никто не вернулся обратно. И в конце концов, эти попытки запретили. Как и разговоры про Большой мир. Стало считаться, что есть только Аррама, и ничего больше. А примерно сто лет назад в Альвадоре случился большой пожар, в котором сгорели все старые документы, так что теперь уже никак не докопаться до правды.

– И как же ты решилась на путешествие? Ты что же, верила, что другой мир есть? Откуда узнала про пещеру, если, ты говоришь, люди пытались идти через горы? Они не знали, что есть другой путь?

– Ну, через горы я бы точно не пошла, – усмехнулась я. – Это же невозможно. Посмотри, какие они высокие. А про пещеру… мне подсказали. Понятия не имею, почему про нее никто не знает. Уж, наверное, ее можно было найти. Может, просто никому это не было нужно?

– А может, ее находили?

– Может, но почему тогда не возвращались и не рассказывали, что Большой мир есть?

– А что, если возвращались? – спросил Филипп мрачно.

По спине пробежал холодок.

– Я ничего про это не знаю, – сказала я глухо. – Я не слышала, чтобы кто-то… приходил из Большого мира. Да я сама в него не особенно верила. Просто… я рассказывала, что отец решил выдать меня замуж, а я этого не хотела. Я не знала, что делать, и пошла к гадалке. А уже она подсказала мне, как я могу сбежать.

– А почему ты решила бежать именно в Большой мир? Ведь ваша страна очень большая. Почему ты просто не уехала в другой город?

Потому что мой отец – король, его возможности в Арраме безграничны. Потому что он нашел бы меня рано или поздно. И еще потому, что в Большом мире меня ждет человек, предназначенный мне судьбой. С которым я буду счастлива. Который будет меня любить.

Я тряхнула головой.

– Ну, теперь твоя очередь.

– Так. Про страны и континенты я рассказал. Еще у нас четыре океана, полсотни морей, если не больше… Куча разных языков – вот Алекс, например, американец, разговаривает по-английски. Мы с тобой разговариваем на французском, но с несколько странным акцентом. Понятно? А еще есть испанский, итальянский, шведский… много разных языков и национальностей.

– А что такое океан? – тихо спросила я.

Филипп посмотрел на воду и после паузы спросил:

– Видишь это озеро? – он указал мне на безупречную водную поверхность, по которой протянулась широкая лунная дорога. Луна взошла совсем недавно, поэтому вид у нее был устрашающий: огромная, с багряно-красным отливом. Я смотрела на нее, затаив дыхание. Она была пугающей, но вместе с тем такой красивой.

Я кивнула.

– А больше этого озера есть?

– Наверное, – я пожала плечами. К сожалению, я почти не путешествовала по Арраме.

– Океан больше, чем все ваши озера вместе взятые. Огромный, бескрайний. Мощный. Бездонный. Океан – это невероятно.

От его слов у меня перехватило дыхание.

– Я очень хочу увидеть океан, – сказала я немного взволнованно.

– Обязательно увидишь. Это будет первое место, куда я тебя отвезу, когда мы выйдем отсюда, – добавил он после паузы.

Я не успела заметить, когда наш спор перешел в тихий, почти беззвучный разговор. Мы сидели совсем близко друг к другу, у самой воды, босиком. Вода нежными волнами накрывала наши уставшие ноги, а затем снова сбегала обратно. Луна поднялась еще выше и перестала быть пугающей – теперь это был обычный желтый диск, который я привыкла видеть на небе.

Стало совсем тихо. Я не слышала ничего, кроме своего и его дыхания. Пора было уходить, но я не могла. Странное чувство, которому я не могла дать названия, разрывало меня изнутри. Я хотела, чтобы он обнял меня, – как вчера, когда пытался согреть. Я хотела чувствовать под своей рукой биение его сердца. Я хотела, чтобы он почувствовал, как бьется мое, когда он рядом.

Мы сидели так, в тишине, бесконечно долго. Я так хотела, чтобы он сделал хоть что-нибудь – хотя бы просто повернулся ко мне, но он молчал и, по-моему, даже не шевелился. Внутри меня расползалось разочарование. Я стала дышать ровнее. Скоро я услышала плеск воды, потом стрекот насекомых.

– Наверное, пора спать, – глухо сказал Филипп, а затем добавил громче и тверже: – Завтра мы должны дойти до города, значит, нужно хорошо отдохнуть. У нас впереди еще куча времени на разговоры.

Я резко встала, стряхивая с себя остатки наваждения.

– Ты прав. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Я направилась к палатке. За спиной было подозрительно тихо; обернувшись, я увидела, что Филипп продолжал молча сидеть у кромки воды и смотреть вдаль. Я развернулась и пошла спать.

Глава 18

К обеду следующего дня мы подошли к Мардоксу. Он оказался очень живописным: по утопающим в зелени холмам были раскиданы уютные, увитые плющом и украшенные цветами в горшках домики. Город огибала узкая, но быстрая речка с прозрачно-голубоватой водой. Здорово, что я привела Алекса и Филиппа именно сюда.

– Такое впечатление, что я попал в мир Толкиена, – пробормотал Филипп. – Это выглядит совершенно невероятно.

– В мир чего?.. – привычно спросила я, но мне никто не ответил, поэтому я пожала плечами – все равно так быстро я ничего не запомню и не пойму, – и продолжила: – Ждите меня здесь и постарайтесь не попадаться никому на глаза, я пойду за одеждой.

– Отлично. А мы пока искупаемся, жарко невыносимо, – сказал Алекс, кивая на реку.

Я с завистью проследила за его взглядом, но у меня не было на это времени: здесь в любую минуту могли появиться люди, а Алекс и Филипп выглядели совершенно неподобающим образом, поэтому я вздохнула и направилась в город. К счастью, и ювелирная лавка, в которой я обменяла перстень на деньги, и лавка с одеждой оказались совсем недалеко. Я купила рубашки, брюки и обувь для мужчин, а для себя – тонкое темно-синее платье и новые туфельки.

Когда я вернулась, Филипп и Алекс лежали в тени у самой воды.

– Не хочешь искупаться? – спросил Филипп, искоса глядя на меня. – Мы подождем.

Я помотала головой, хотя мне безумно хотелось освежиться. Чтобы найти укромное место, нужно было уйти вверх по реке, а значит, удалиться от города, а мне хотелось как можно скорее покончить с этой авантюрой и быть свободной.

– Некогда. Одевайтесь. – Я протянула мужчинам два комплекта одежды.

Филипп не сдержал смеха, когда увидел наряд, который я ему принесла. Он с удивлением разглядывал песочного цвета брюки и льняную рубаху с длинными рукавами.

– И это я должен надеть?

– Филипп, ну извини, у меня не было денег на шелк, – сказала я устало, усаживаясь в тень. – Одевайся быстрее!

– Да я шучу. Спасибо, – они принялись раздеваться, и я отвернулась.

– К тому же, в шелке мы были бы более заметный, – сказал Алекс, вдевая руки в рукава рубахи.

– А тапочки просто чудо… – сквозь смех сказал Филипп, приподнимая кожаный ботинок кончиками пальцев.

– Филипп, хватит паясничать, – сказала я с притворной строгостью. – У нас мало времени.

Когда с переодеванием было покончено, я протянула им два мешка, в которые они спрятали свои рюкзаки и старую одежду.

– Ну вот, – я удовлетворенно оглядела их с ног до головы. – Теперь вы похожи на нормальных людей.

– Спасибо, конечно, но глупее я в жизни себя не чувствовал, – Филипп придирчиво поправил брюки.

– Тебе напомнить, что ты сам этого хотел?

– Я помню.

– Ну что, идем?

– Есть проблема, – сказал Филипп, помедлив. – Я никак не могу придумать, как здесь фотографировать. Я уже сделал пару снимков общей панорамы Мардокса, и…

– Что ты сделал?

Филипп достал из мешка черный предмет сложной формы.

– Фотокамера. Я же говорил, я хочу показать вашу страну людям. Смотри, – Филипп быстро покрутил колесики, приставил предмет к лицу. Щелчок, я зажмурилась от яркого света, напомнившего мне вспышку молнии.

Когда я открыла глаза, таинственный предмет был передо мной, с квадратиком посередине. В квадратике я увидела себя. Я испуганно отшатнулась.

– Это твое фото.

– Как он это сделал? – спросила я пораженно, беря фотокамеру в руки, и с любопытством покрутила рычажки и колесики. – Он так быстро рисует картину?

Филипп улыбнулся.

– Можно сказать и так.

– Я надеюсь, там не сидит маленький человечек? – на всякий случай с подозрением уточнила я. Филипп рассмеялся.

– Не уверен, что смогу объяснить. Когда я нажимаю на кнопку, поднимается затвор, на матрицу попадает свет, формирует изображение, сохраняет его в памяти… Не важно, – он встряхнул головой, видимо, заметив на моем лице полное непонимание его слов. – Мне нужно сделать много фотографий в самом городе. Домов, людей… Но если я достану камеру в центре Мардокса, боюсь, привлеку слишком много внимания.

– Конечно, – согласилась я с досадой. – А без этого никак нельзя?

– Нет. Если у меня не будет фотографий, кто мне поверит?

– А зачем, чтобы тебе кто-то верил?

– Я же сказал, я хочу, рассказать в своем мире о вашей Арраме.

Я помолчала.

– Фил, ну может, достаточно будет того, что ты уже снял? Конечно, ты можешь прятаться по подворотням, но если тебя все-таки увидят?

– Я понимаю. Но если я не сниму все это, то весь поход сюда окажется бесполезным!

– А если спрятать камеру в мою сумку и нажимать кнопки незаметно? – предложила я. – Вообще не доставать ее на улице?

– А это хорошая идея, – сказал Алекс. – Немного высунуть объектив из сумки, поставить автофокус…

– Что это будут за фото, если я буду снимать вслепую? – поморщился Филипп.

– Зачем тебе эти фото? – резко спросил Алекс. – Твоя задача – привезти доказательства. Для этого не нужно создавать шедевры, сойдут снимки любого качества.

– Согласен. Но как фотограф я не могу себе позволить снять плохо.

– Как фотограф я не могу позволить, – передразнил Алекс. – Умерь свои амбиции. Не нужно нарываться на неприятности. Если ты привлечешь камерой лишнее внимание, мы останемся без нее. И это еще в лучшем случае.

А в худшем?

Я молча протянула сумку Филиппу.

Через четверть часа мы вошли в Мардокс. Вечерело, и редкие прохожие с интересом разглядывали нашу странную троицу. Я спрятала волосы под капюшоном, но все равно боялась, что меня могут узнать. Простые жители, конечно, не догадались бы, кто я на самом деле, но если Клод ищет меня…

– Ну, я думаю, это похоже на какой-нибудь средневековый город в Европе, – наконец, сказал Алекс. – Только люди… Их одежда…

Раздался щелчок затвора камеры. Потом еще и еще.

– Думаю, ты прав. Хотя я никогда не был в Европе.

– Я был в юности, по обмену. В Италии.

– Мм. Италия, – сказал Филипп мечтательно и снова щелкнул затвором.

Каждый щелчок заставлял меня вздрагивать. Непонятно почему, но меня захлестнула паника. После очередного щелчка я резко повернулась к Филиппу и выпалила:

– Стоп. На улицах почти никого нет, а вы так шумите. Обсуждаете какие-то… обмены… Европы… Мы привлекаем слишком много внимания. Давайте перенесем прогулку на утро? Утром народу будет больше, а в толпе проще затеряться.

– Хорошо, – согласился Алекс. – Тогда надо найти место, где можно поесть и переночевать.

Мы обошли три таверны, но везде комнаты уже были заняты, потому что в Мардоксе проходила ярмарка. Наконец, в четвертой таверне у хозяйки только освободились две комнаты, и она попросила подождать, пока их подготовят. Я облегченно выдохнула, села за столик в темном углу и сразу же почувствовала зверский голод.

– Говорить все время буду я, – прошептала я, нагибаясь через стол к Филиппу и Алексу, – вам не стоит. Особенно Алексу, – я выразительно посмотрела на него. Алекс сконфуженно улыбнулся.

– Я понял.

– Ну и отлично. Значит, завтра мы просыпаемся, гуляем, идем на рынок, покупаем лошадей и – свобода! – Я довольная откинулась назад.

– Хорошо, – тихо сказал Алекс. – Я думаю, полдня хватит.

– Я бы остался еще хотя бы… – начал Филипп.

– Нет, нет и нет, даже не думай! – зашипел на него Алекс. – Завтра встанем пораньше, за пол дня обойдем город и уедем!

После обеда – а, скорее, раннего ужина, мы поднялись наверх и разошлись по комнатам. Моя располагалась под крышей, поэтому потолок у нее был низкий и скошенный, но это только добавляло уюта. Обстановка была скромной, но я так соскучилась по мягкой кровати и чистой постели, что мне эта комната показалась шикарной.

Дом стоял на холме, поэтому из окна открывался невероятный вид на всю юго-западную часть города. Само окно выходило во двор, но, если перегнуться через подоконник, можно было увидеть кусочек улицы.

Расположившись в комнате, я тут же попросила набрать мне полную ванну воды, искупалась и вымыла голову, потом переоделась в новое платье, причесалась. Глядя на себя в зеркалоя решила, что наконец-то стала похожа на человека.

После купания меня стало неумолимо клонить в сон, и я задремала.

Глава 19

Меня разбудил лучик солнца. Я лениво потянулась и встала. Волосы высохли и снова были блестящими и красивыми, как раньше.

Я выглянула в окно: солнце почти село и окрасило воздух в золотисто-розовые тона. Я присела подоконник, разглядывая город, и тут мое сердце сжалось. Точно также я провожала закаты на своем мраморном балконе в Сильвионике. Я оглядела розоватые шапки гор, узенькие, мощеные булыжником улицы, стены домов, увитые плющом и вьющимися розами, маленькие, словно игрушечные, домики с разноцветными крышами. Здесь все так привычно и спокойно. А там, в Большом мире, – Филипп сказал, там все по-другому… Сколько времени мне понадобится, чтобы привыкнуть? Привыкну ли я вообще когда-нибудь?

В дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности, бесшумно спрыгнула с рамы и на носочках подошла к двери.

– Это Филипп, – послышался голос из коридора. – Можно?

Я с облегчением выдохнула и отперла дверь.

– Ого, новое платье? – он бегло взглянул на меня. – Тебе идет.

Я опустила глаза и покраснела, но в комнате уже было довольно темно, поэтому я понадеялась, что Филипп ничего не заметил.

– Заходи быстрее.

Он вошел в комнату и сел на край кровати – никакой другой мебели в комнате не было. Я быстро заперла дверь на засов, поймав себя на мысли, что дрожу здесь от каждого шороха.

– Я тебя не разбудил?

– Почти, – я снова устроилась на оконной раме. – Что ты хотел?

– Хозяйка сказала, что сегодня в таверне будет праздник.

– Да? – я свела брови. – То есть, ты наплевал на мою просьбу ни с кем не разговаривать?

– Я захотел есть, – он пожал плечами и добродушно улыбнулся. – Я просто спустился за едой, а она сказала, что вечером будет весело. Мы же пойдем?

– Конечно, нет! – я затрясла головой. – Еще не хватало показаться сразу куче народа!

– Нееет, мы пойдем, – наши взгляды встретились. В глубине его зрачков плясали бесенята.

– Нет, Филипп! Когда же ты поймешь, как это опасно? Я не хочу даже думать о том, что будет, если нас поймают. А чтобы нас не поймали, мы должны вести себя тихо и незаметно.

– Я не собираюсь ни с кем разговаривать и привлекать внимание. И средневековую гулянку пропускать тоже не собираюсь.

– Что? – хмыкнула я. – Средневековую?

– Я не очень разбираюсь в истории, – рассмеялся он. – Я не знаю, на какой эпохе вы остановились, но похоже на позднее средневековье. Завтра мы выдвигаемся обратно, значит, это все, что я тут увижу. Я не могу это пропустить.

– Нееет, – с тоской протянула я, отворачиваясь. Вот черт, я ведь уже знала, что ему не составит особого труда меня уговорить, но понимала, что делать этого категорически не стоило.

– Послушай… когда я говорил, что я хочу посмотреть, как вы живете, я и представить себе не мог, что это будет так…

– Это настолько сильно отличается от вашего мира? – тихо спросила я, глядя на погружающийся в летние сумерки город.

– Это не просто отличается… Это действительно другой мир.

– Тебе нравится? – спросила я глухо.

– Даже больше, чем нравится…. Я словно попал в сказку… жалко, что она так быстро закончится.

Слова Филиппа подтвердили мои опасения. Я с грустью смотрела на город, в котором я ни разу раньше не была, но который все-таки был мне родным. Я подходила ему, а он подходил мне. Филипп не вписывался в этот город, он был здесь посторонним, также, как я буду посторонней в Большом мире. Возможно, всегда.

– Вообще я немного по-другому себе представлял средневековый мир, – перебил Филипп мои мысли. – Я читал, что все было очень грязное, что люди не мылись по нескольку месяцев, – он хихикнул.

Я поморщилась.

– Не знаю, как там было у вас в средневековом мире, но надеюсь, что сейчас вы моетесь чаще?

– Не обижайся. Просто похоже, что люди попали сюда из нашего мира, и остановились в развитии, так?

– Остановились в развитии?

– О, ты прекрасно понимаешь, почему я так говорю. За те триста-четыреста лет, которые вы были оторваны от мира, наша цивилизация шагнула далеко вперед, а ваша так и осталась на месте. Ты даже не знаешь, что земля вращается вокруг солнца!

– Что-оо? – протянула я.

– Вооот! И это – заметь – ты не крестьянка. Ты же не крестьянка? – я помотала головой. – Крестьяне, наверняка, знают еще меньше, потому что их вряд ли учат астрономии, химии и физике.

Я скрестила руки на груди и посмотрела вдаль.

– Кстати, у нас есть небольшая проблема. Ни я, ни Алекс, ни разу в жизни не катались на лошадях!

– Ты шутишь! – я быстро перевела взгляд на Филиппа. – Вы что, ходите пешком по вашим огромным территориям?

– Нет, конечно, нет, – он снисходительно улыбнулся он. – У нас есть машины – на них мы передвигаемся по земле, самолеты, которые летают по воздуху, поезда, наконец, – все они сильно лошадей, и везут сразу много людей.

– И лошадей нет совсем?

– Лошади, конечно, есть, но их больше не используют, как транспорт. На них катаются – для удовольствия.

Я сжала губы. Получается, уйдя в Большой мир, я лишусь даже любимой верховой езды.

– В управлении лошадью нет ничего сложного, но это тяжело с непривычки. Но нам ехать примерно полдня, поэтому вы справитесь.

Я не сразу заметила, как Филипп подошел совсем близко и сел на раму напротив меня.

– Ты боишься, – прошептал он, не сводя с меня взгляда. Я кивнула, глядя в его глаза. – Если ты захочешь остаться, я пойму.

– И вы уйдете вдвоем? – что-то внутри защемило, когда я представила, что он уходит навсегда.

– Там мой дом, Цера. Там моя жизнь. Работа, друзья, э… – он не договорил, а я не стала переспрашивать.

– Я пойду с вами, хотя мне страшно, – ответила я тихо. – Ты ведь обещал помочь мне, значит, я справлюсь.

– Конечно, – он кивнул с мягкой улыбкой. – Я обязательно помогу. Но у тебя еще есть время на раздумье.

Я кивнула, а Филипп отвернулся и посмотрел вдаль. Самолеты, автомобили, поезда. Уверена, это только малая часть того, о чем мне предстоит узнать.

– Но я бы хотел, чтобы ты пошла, – неожиданно добавил он тихо.

Он был совсем близко. Стоило протянуть руку – и я бы дотронулась до него. Я уже знала, что ни за что не позволю ему уйти без меня.

Что-то изменилось: еще пять минут назад мы шутили и смеялись, а сейчас, когда он сидел совсем рядом, повисла странная тишина. Казалось, что Филипп хочет что-то сказать, но минуты тянулись, а он все молчал.

– Кажется, нам пора вниз, – сказал он глухо. – Слышишь музыку?

Я зажмурилась, потом резко открыла глаза. Действительно, музыка.

– Пошли. – Он уже спрыгнул с рамы и стоял передо мной таким же, каким вошел в комнату: с широкой улыбкой, без тени нерешительности или смущения. Он протянул мне руку, но я мотнула головой, – я все еще не решалась прикоснуться к нему, – и слезла с рамы самостоятельно.

Уже в коридоре я вспомнила, что пыталась отговорить его идти на праздник, но теперь шла за ним, как зачарованная.

Мы зашли за Алексом и спустились вниз.

Глава 20

Здесь уже начиналось веселье. Мои страхи развеялись, я успела собраться с мыслями. Мы сели там же, где сидели в обед, и к нам подошла хозяйка.

– Молодые люди желают перекусить?

– Я недавно ел, – улыбнулся Филипп.

– Я не голоден, – отрывисто сказал Алекс, стараясь выдержать нужное произношение.

– Пожалуй, я тоже нет, – я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.

– Вы же не местные? – улыбнулась хозяйка в ответ. Я помотала головой. – Попробуйте наше молодое вино, его рецепт передается в нашей семье из поколения в поколение.

– Спасибо, но… – начала я.

– С удовольствием, – быстро сказал Филипп, обаятельно улыбаясь хозяйке и не глядя на меня. – Уверен, ваше вино так же прекрасно, как и ваша еда!

Хозяйка ушла за вином, я пнула Филиппа под столом.

– Ты обещал, что не будешь много говорить. Зачем тебе вино?

– Потому что я собираюсь отдохнуть после долгой экспедиции. И вообще на тусовках положено пить.

– Что?

– Но это только для нас с Алексом. Тебе нельзя пить, пока тебе не стукнет двадцать один.

Я надула губы и повернулась к Алексу, ища поддержки.

– Алекс, я была против этого праздника! Это может привести к проблемам.

Но Алекс не согласился со мной, мотая головой с непринужденной улыбкой:

– Да ладно, не переживай. Кому здесь есть дело до нас? Всего один вечер. Это так интересно.

Я широко раскрыла глаза и уже собиралась возразить, но потом поняла, что это бесполезно, и в знак протеста скрестила руки на груди.

– О, ладно, все равно я не смогу спорить с вами двоими! Только не долго.

Хозяйка поставила посередине стола глиняный кувшин с вином и три деревянные кружки.

– Ого, вот это порция! – улыбнулся Филипп, благодарно глядя на нее. – Благодарю вас, мадам.

Он налил себе и Алексу. Я протянула кружку.

– Я же сказал, только после двадцати одного года, – сказал он и лукаво посмотрел на меня. Бесенята в его глазах прыгали еще быстрее.

– Что за…

– Я начинаю приучать тебя к нашим законам. Ты ведь просила помочь?

– Я пока что у себя дома, а тут нет таких глупых традиций.

Филиппа откровенно веселило мое возмущение.

– То есть ты уже пробовала вино?

– Конечно! – На самом деле, всего два-три раза. – Тем более, раз уж ты настоял на том, что мы должны идти на праздник, и заказал вино, то…

– О, ладно, ладно, только не злись. Ты очень смешная, когда злишься. – Он взял у меня кружку, и кончики наших пальцев соприкоснулись. Я вздрогнула, чувствуя, как по спине побежали мурашки, и подняла на него глаза, но его лицо совершенно не изменилось.

– Только немного, чтобы ты не опьянела, – пояснил он, с сосредоточенным видом наливая мне вино.

– Конечно.

– Уверен, если ты и пробовала вино, то всего пару раз в жизни.

– Хватит, уж не настолько я младше тебя.

– Да? – он посмотрел на меня исподлобья. – Но я все равно буду присматривать за тобой сегодня.

Мы выпили за успех нашего выхода из Аррамы, за знакомство, за дружбу, наверное, за что-то еще. Через какое-то время я захотела танцевать. Я сделала еще пару глотков вина и почувствовала легкое головокружение.

– Пойдем танцевать, – я посмотрела на Филиппа в упор. Вино помогло мне забыть о смущении. – Это очень веселая мелодия.

– Я не умею танцевать под такую музыку, – Филипп покосился на танцующих в круге мужчин и женщин.

– Пойдем. Это совсем не сложно. Алекс, ты идешь?

Алекс помотал головой.

– Наверное, я слишком стар для танцев, – он улыбнулся. – Я не танцую.