Цена обещания

– Хорошо. Если что, я постараюсь тебя поймать, – сказал он игриво, но в его голосе мне послышались нотки нежности.

– Если я снова поскользнусь, попытаюсь ухватиться за тебя, – пообещала я.

– Хорошо, – он снова улыбнулся, и в его глазах я увидела задорные искорки. Он больше не прятал их от меня, и это было здорово.

Раз его настроение улучшилось, и мы теперь шли совсем рядом, я решила поболтать. К тому же, веселый разговор может прогнать повисшую между нами неловкость из-за вчерашнего наваждения в палатке.

Пока я думала, с чего начать, Филипп вдруг резко повернул голову ко мне и, глядя прямо в глаза, спросил:

– Сколько тебе лет?

– Почти семнадцать.

– Почти. Ты еще совсем ребенок, – вздохнул он с сожалением в голосе, поднимая взгляд к каменному своду. – Хотя я и не думал, что тебе больше. Расскажи, почему ты ушла из дома?

– Ну… это сложно объяснить… – размыто начала я. Стоит ли рассказывать ему про помолвку? На всякий случай я решила смотреть вперед и избегать его взгляда. Я уже поняла, что его глаза обладали каким-то гипнотическим воздействием; глядя в них, я рисковала выложить всю правду, не задумываясь. Удалось же ему убедить меня отвести его в Арраму, хотя чем ближе мы подходили к выходу из пещеры, тем меньше мне нравилась эта затея. Это было непохоже на меня – я не помнила ни единого человека, которому удавалось бы так манипулировать мной.

– Да ладно. Неужели есть что-то, что объяснить труднее, чем то, куда мы сейчас идем?

Я молчала.

– Переходный возраст?

– Что?

– Ну, бунт подростков против родителей. Период взросления.

– Да, похоже на то, – мягко улыбнулась я.

– И все?

– Ну… – промямлила я, все еще пытаясь держать оборону. – Я бы не хотела об этом говорить.

– Но мы ведь уже говорим. Не так-то просто решиться бросить любящую семью, проехать всю страну, рискуя жизнью, отправиться искать какой-то другой мир… Для этого должна быть веская причина.

Любящая семья. Он прав. Была бы у меня любящая семья, а не отец-деспот, настаивающий на замужестве с человеком, который окончательно испортит мою жизнь, я бы никуда не уехала.

– Или семья была не очень любящей? – тихо спросил Филипп.

– Нам обязательно об этом разговаривать? – пробурчала я. – Дело не только в семье.

Дело в будущем, которое пообещала мне Нэрэя. Человек, предназначенный мне самой судьбой, ждет меня в Большом мире. А что, если… у меня вдруг задрожали колени. А что, если я уже его встретила?

– Ты ведь не знала, что это за мир, когда отправилась в путешествие. Ты не боялась, что он встретит тебя враждебно? – продолжал Филипп.

Я сделала пару глубоких вдохов, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. Если Филипп – это тот, о ком говорила Нэрэя, что я должна делать? Как себя вести? Как я выгляжу? Как-как, конечно, ужасно! А первое впечатление? Учитель говорил, что это очень важно, поэтому принцесса должна всегда быть опрятной, ухоженной, вежливой, держать себя в руках, потому что первое впечатление исправить почти невозможно… а какое первое впечатление я произвела на Филиппа? «Ты выглядишь, будто бродила по болоту». Я едва не застонала.

– Цера, – его голос резко выдернул меня из раздумий. Я вздрогнула, и наши взгляды снова пересеклись. – Это какой-то секрет?

– Эмм… Отец нашел мне жениха, – выпалила я как на исповеди. – А жених… мне не понравился.

– Жениха? В шестнадцать лет?

– Да, я тоже считаю, что это рановато, но… Отец решил, что я уже достаточно взрослая для брака.

– Тебя хотели выдать замуж, и ты сбежала?

– Да, – кивнула я осторожно. – И что в этом такого?

– Ничего, – Филипп рассмеялся. – Все в лучших традициях жанра!

– Какого жанра?

– Ну как же, молодую красавицу хотят выдать замуж богатого, знатного и, скорее всего, немолодого мужчину, а она влюблена в другого – молодого, небогатого? Так?

Из всей фразы я услышала только одно слово, и покраснела. Красавица. Он считает меня красивой, несмотря на ужасную прическу, грязное и пыльное платье, измотанный и усталый вид?

– Нет, я… вообще не хочу замуж. По крайней мере, сейчас.

– А как же Ромео?

– Кто?

– Ах да, вы же не знаете Шекспира.

Я наморщила лоб.

– Ну, где твой незнатный и небогатый возлюбленный?

– У меня нет никакого возлюбленного, я же сказала, я просто не хочу замуж. Ты же видишь, я сбежала одна!

– Вижу, – он широко улыбнулся. – И это очень хорошо.

Я хотела спросить, почему, но тут заметила, что свечение стало ярче, и поняла, что впереди показался выход.

Глава 15

Мы стояли на самой вершине лестницы. Перед нами расстилалась Восточная долина – огромная, бескрайняя, залитая золотисто-розовым закатным светом. Сейчас, показывая своим спутникам Арраму, я неожиданно испытала прилив гордости. Это моя страна; я так торопилась сбежать в Большой мир, что не задумалась о том, что, возможно, никогда больше ее не увижу. Тогда, стоя на вершине горы вместе с Филиппом, пытаясь отыскать хотя бы кусочек среди безжизненных снежных пиков, мне было по-настоящему страшно, что путь назад отрезан навсегда. Но вот я снова здесь, и я рада видеть ее. И только сейчас я поняла, что мне будет не хватать ее в Большом мире. Наверное, даже если со мной будет человек, предназначенный мне судьбой.

– Я до конца… все-таки я до конца не мог поверить, несмотря на… тебя, на пещеру, – сказал Филипп срывающимся голосом. – Но сейчас… я смотрел карту, навигатор, тут должны быть горы! И сами горы… они не похожи на горы Маккензи. Они совсем другие!

– Солнце садится, значит, надо подумать о ночлеге. И еще мы сегодня не обедали, а я ужасно проголодалась, – напомнила я, потому что уже умирала от голода.

– Да, я тоже до конца не верить, – согласился с Филиппом Алекс, пропуская мои слова мимо ушей.

– Может, перекусим немного? – повторила я настойчивее.

– А, извини, ты права, – согласился Филипп, поворачиваясь ко мне. – Давайте спустимся и поставим лагерь.

– Фил, еще не поздно повернуть назад – мрачно сказал Алекс.

– Назад? – Филипп бросил на него удивленный взгляд. – Ты что, не в себе?

– Еще неизвестно, чем все это кончиться. Это авантюра, Фил. Если ты хотеть исследовать эту страну, надо было собирать экспедицию, а не лезть сюда вдвоем.

– Да кто бы нам поверил? Экспедиция! Вот когда я принесу фото, тогда можно будет поднять вопрос об экспедиции. А так… ты думаешь, кто-то воспринял бы нас всерьез? Да мы сами едва поверили, хотя перед нами стояла Цера – непонятно откуда взявшаяся среди гор, в этом своем плаще! Вспомни, мы думали, что она не в себе. И нас троих просто приняли бы за психов! Но не теперь, когда у нас будут доказательства.

– Ты что же, не понимаешь, что это опасно?

– Алекс, я уже устал от твоего пессимизма. Молодая девушка и то ноет меньше, чем ты. Точнее, вообще не ноет, а могла бы, – Филипп начал спуск по ступеням, а затем обернулся и обратился ко мне: – Как думаешь, сколько времени потребуется, чтобы выйти со скального плато?

– Нууу… я потратила на поиск лестницы примерно два дня. Но выход, конечно, искать проще, чем в скалах – лестницу.

– Ясно. Будем надеяться, что завтра нам удастся развести нормальный костер, – довольно сказал Филипп, продолжая движение вниз. Я неуверенно пошла следом. – Алекс, если тебе что-то не нравится, ты можешь вернуться.

– Я могу быть вам полезен, – сухо отрезал он. – Поэтому я иду с вами.

– Ну тогда давай закроем эту тему, тем более мы уже здесь.

Ужин прошел в полном молчании.

– Эй, Алекс, а почему бы сегодня тебе не поспать на улице, а? – миролюбиво спросил Филипп.

– Хорошо, без проблем. Но если ты ночью вздумаешь выбраться со свой спальный места, я сразу его занимать!

Я не поняла, что он имел в виду, а Филипп бросил на него уничтожающий взгляд, взял мой плащ и разложил его около палатки.

Глава 16

Утром лучше не стало. Я рядом с Филиппом чувствовала смущение, между ним и Алексом висело напряжение, поэтому мы быстро позавтракали, собрали лагерь, сверились с картой и молча пошли к цели.

Не сказать, что я хорошо выспалась. Всю ночь я ворочалась с боку на бок, думая о пророчестве Нэрэи, обо мне и о Филиппе. Теперь, когда я знала, что он может быть тем, кто предназначен мне судьбой, я все время боялась сделать что-то неправильно, не так, и оттолкнуть его. Наверное, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего, лучше молчать; если он не полюбит меня, тогда что – я останусь одна? Навсегда?

Видимо, да, если он – моя половинка. А если нет? Я покосилась на него и вспомнила тот волнительный момент в палатке. И потом, когда он очистил мои руки от грязи. И, глядя в глаза, заставил выложить всю правду про помолвку.

Но вот теперь он снова молча идет, глядя прямо перед собой, словно меня нет. Наверное, если бы он действительно был моей половинкой, он бы чувствовал то же, что и я. Стоп. А что чувствую я? Сердце снова забилось быстрее. Нет-нет, так не пойдет. Если бы он был моей половинкой, мы должны были бы влюбиться друг в друга с первого взгляда, так?

Он симпатичный. Мне нравились его кудри. И глаза – особенно когда в них появлялись озорные искры.

– Что? – вдруг резко спросил Филипп, поворачиваясь ко мне.

Черт, оказывается, я совершенно беззастенчиво его разглядывала! Я резко перевела взгляд на дорогу и едва не растянулась, запнувшись об острый камень.

– Цера, ну тут же уже не скользко, – сказал он с улыбкой в голосе, удерживая меня за руку.

– Да я просто… задумалась о своем. Вот и…

– Понятно, – тут же ответил он, отворачиваясь и отпуская меня. – Думаю, нам стоит идти быстрее, а если мы будем болтать, мы и за неделю не доберемся до твоего этого…

– Мардокса, – подсказала я.

– Да, до Мардокса, – согласился он и снова уставился на дорогу.

К вечеру мы вышли со скального плато к реке, и на ее берегу решили поставить палатку. Мне не терпелось искупаться. Было бы хорошо постирать платье, но, поскольку вся одежда была грязной, мне не во что было переодеться.

Я разложила все свои вещи на земле. Через день-другой мы будем в Мардоксе, а в городе я должна выглядеть прилично, чтобы не привлекать внимания, поэтому мне все же мне придется заняться стиркой. Я сгребла вещи в кучу, закинула на плечо и пошла вверх по реке. Здесь, вдали от Филиппа я, наконец, почувствовала себя спокойно и расслабленно. Через какое-то время я набрела на широкую и спокойную заводь – идеальное место для купания.

Интересно, как далеко я ушла от нашего лагеря? Я быстро огляделась по сторонам. Наверное, далеко – в лесу было так хорошо и спокойно, что я потеряла счет времени.

Я должна перестать о нем думать. Просто перестать. Просто подумать о чем-нибудь другом. Просто перестать думать.

Я быстро разделать, разбежалась и прыгнула в воду. Вода оказалась ледяной – как раз то, что нужно. На несколько мгновений у меня перехватило дыхание, я вынырнула, широко раскрыв рот и вдыхая теплый воздух как можно глубже, чувствуя, как вместе со слоем пещерной пыли с меня смываются все тревоги и сомнения.

Вода привела меня в чувство. Я стала энергично работать руками, чтобы быстрее согреться, и совсем скоро почувствовала блаженство. Я ныряла, мотала головой под водой, чувствуя, как волна волос за спиной медленно колышется в такт моим движениям.

Наплававшись вдоволь, я подплыла к берегу и уселась на мелководье, с наслаждением смывая грязь с волос и тела. Потом я переместилась на еще не остывший от дневного жара камень, слыша, как громко стучат зубы, отжала и растрепала волосы, греясь в последних лучах заходящего солнца. Когда с волос стекла вода, а тело немного обсохло, я завязала волосы в узел и принялась застирывать одежду. Конечно, с этого надо было начать, тогда вещи быстрее бы высохли, но я так давно хотела искупаться, что не смогла удержаться. К тому же, мне в любом случае придется надевать мокрую одежду и сушить ее на себе у костра.

Солнце село. Пора возвращаться – Алекс и Филипп, наверное, уже меня потеряли, к тому же, я не взяла с собой никакого света, и рисковала заблудиться в темноте.

Я подняла платье, несколько раз энергично встряхнула, и в этот момент услышала голос Филиппа. Он звал меня, и он был совсем близко. Я метнулась к деревьям, сжимая в руках платье, спряталась за кустом и громко крикнула:

– Стой! Я здесь!

– Слава богу, – услышала я совсем рядом. – Далековато ты забрела. Мы с Алексом начали волноваться.

Голос приближался.

– Стой! – завопила я. – Остановись! Я не одета!

Трясущимися руками я принялась расправлять платье, но, как обычно, когда нужно сделать что-то очень быстро, ничего не получается: я крутила скомканное платье в поисках рукавов и отверстия для головы, но никак не могла их найти.

– Не беспокойся, я уже видел голых девушек! – ответил Филипп ехидным тоном.

– Стой! – я уже просовывала руки в рукава. – Остановись немедленно!

– Я остановился, – откликнулся Филипп. – Не торопись. Я не собираюсь за тобой подглядывать.

Я с облегчением выдохнула, но успокоилась, только когда платье оказалось на мне. Я выглянула из-за куста. Филипп стоял прямо у реки, там, где я сидела минуту назад, и смотрел на воду.

– Я готова.

Платье противно облепило тело. Несмотря на теплый вечерний воздух, зубы продолжали стучать.

– Как же далеко ты забралась, – он повернулся ко мне со странной отстраненной улыбкой и поднял разложенные на земле мокрые вещи. – Я волновался. Почему ты ушла так далеко?

Я сконфуженно пожала плечами.

– Я не хотела, чтобы вы с Алексом нечаянно на меня наткнулись.

– Пойдем, – он качнул головой, но смотрел, казалось, куда-то сквозь меня. – Тебе холодно? Надела мокрое платье? А если простынешь?

Я снова пожала плечами, мол, что поделать.

– Иди сюда, – сказал он с каким-то обреченным вздохом и протянул мне руку.

Я резко помотала головой. Он что, собирается меня обнять?

– Цера, перестань, тебе же холодно, – пробормотал он и, несмотря на мой отказ, свободной рукой обнял меня за плечи и притянул к себе. Все, о чем я успела подумать – что купание, которое так здорово освежило мне голову, пошло к черту. У меня снова перехватило дыхание – как тогда, когда я нырнула в ледяную воду.

Через какое-то время я сумела взять себя в руки. Оказывается, все это время мы шли по вечернему лесу, и я даже умудрялась как-то переставлять ноги.

В руках Филиппа я быстро согрелась. По крайней мере, зубы больше не стучали. Еще немного, и я окажусь у костра, и платье окончательно высохнет.

– Согрелась? – словно читая мои мысли, спросил Филипп.

– Тебе совершенно плевать на мое мнение? – спросила я, едва удержавшись, чтобы не повернуть голову к нему. Я услышала, как он усмехнулся.

– У тебя так громко клацали зубы, что я боялся, что ты их разобьешь.

– Очень смешно.

– Ну ладно, мы почти пришли, и платье подсохло, – он быстро пробежал пальцами по плечу, и я почувствовала, как вдоль позвоночника забегали мурашки. – И зубы больше не стучат, – все тем же насмешливым голосом продолжал он. – Ну что ж, не буду больше вам досаждать, мадмуазель, – и его рука тут же исчезла.

Меня накрыло разочарование, и я едва не сказала, что хотела бы этого меньше всего на свете, но вовремя остановилась.

– Да уж, пожалуйста, – кивнула я твердо. – И в следующий раз, пожалуйста, спрашивай прежде, чем…

– Я должен был уберечь тебя от простуды. Если ты сляжешь с температурой, нам с Алексом придется тащить тебя на себе.

Я прикусила язык. Он прав, а я-то успела подумать, что он тоже что-то ко мне чувствует. «Ты для меня явно маловата», – сказал он мне тогда в палатке. Настроение окончательно испортилось.

И чего я себе напридумывала? В мире Филиппа около двух сотен стран. С чего я взяла, что именно он – моя половинка? Он просто первый, кто встретился мне на пути.

Мы пришли к лагерю как раз к тому времени, как приготовилась уха. Алекс протянул мне миску с супом, и я устроилась поближе к костру, чувствуя, как тело обволакивает приятное тепло.

– Как искупалась? – спросил Алекс, видимо, чтобы поддержать разговор.

Я что-то ответила невпопад, поблагодарила за вкусный суп и быстро и молча справилась с ужином, стараясь не смотреть на Филиппа.

Я так вымоталась за день, что спала этой ночью без сновидений.

Глава 17

Пешком по равнине мы передвигались слишком медленно. Я окончательно убедилась в этом к вечеру следующего дня. Все, чего мне хотелось – упасть на землю и не шевелиться. Я привыкла ехать на лошади, а теперь мне казалось, что мы стоим на месте, и от этого я чувствовала себя еще хуже.

– Ты устала? – заботливо спросил Филипп. – Ты идешь столько дней без передышки. Если бы Алекс не торопился, мы могли бы остановиться где-нибудь на денек, чтобы ты отдохнула.

– Даже не думайте, – тут же отозвался Алекс. – Я хочу как можно быстрее вернуться. И еда у нас почти закончилась.

– Он прав, – нехотя согласилась я. – Доберемся до Мардокса, купим еды и лошадей и отдохнем уже в Большом мире.

– До заката еще часа два-три, – быстро прикинул Филипп, посмотрев на горизонт. – Это около десяти километров. Как думаешь, мы успеем добраться до Мардокса до темноты?

Я пожала плечами, с ужасом думая о том, что нам надо будет идти еще целых три часа, а я уже еле волочила ноги.

– Нет, – мягко сказал Филипп. – Ты устала. Давай передохнем.

Я хотела соврать, но мое измученное лицо меня выдало.

– Алекс! Привал! – крикнул Филипп. Мы как раз зашли в живописную рощицу, между деревьями поблескивало озеро. – Ничего страшного, сейчас приготовим ужин, а на закате ляжем спать, – продолжал рассуждать он. – Зато завтра раньше проснемся.

Я тяжело села на землю, прислонилась спиной к дереву и прикрыла глаза. И в следующее мгновение почувствовала, как Филипп, смеясь, потряс меня за рукав.

– Просыпайся! Кушать подано!

– Как… – я сонно оглядывалась по сторонам. На берегу озера стояли собранные палатки, около дымящегося костра на корточках сидел Алекс, помешивая что-то в котелке. – Я что, уснула?

– Сегодня мы приготовили суп из консервированной рыбы! Надеюсь, завтра мы все же дойдем до города, потому что еды у нас почти не осталось. Пойдем ужинать.

Я переместилась к костру и взяла из рук Филиппа миску с супом. Сегодня он вел себя дружелюбнее, чем вчера, но я была слишком вымотана, чтобы думать о чьих-либо чувствах, поэтому быстро расправилась с едой, сполоснула тарелку в озере и направилась к палатке.

– Цера, пойдем купаться. Для усталых мышц это лучшее лекарство, – услышала я окрик Филиппа.

Я недоверчиво посмотрела на него. Он снова выглядел, как вначале пути, когда мы только познакомились, – взволнованно и немного озорно.

– Ну, я вообще-то…

– Пойдем, – весело прервал он меня. Я снова засмотрелась в его глаза, и губы ответили сами собой:

– Ну пойдем.

И в чем, интересно, я собралась купаться? А он? Я тут же почувствовала, что становлюсь малиновой, но почему-то решила, что отступать поздно.

Мы подошли к самой кромке воды. Солнце село, по озеру стелился туман, и противоположный берег едва просматривался в дымке.

– Иди ты. Я не хочу мочить одежду. Может, потом, отойду куда-нибудь подальше, я же не могу… при тебе…

– Я понимаю, – сказал Филипп и лукаво улыбнулся. – Заходи в одежде, она успеет высохнуть до завтра – ночи здесь теплые.

Я помотала головой, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что боялась, что снова невольно соглашусь со всем, о чем он просит.

– Ну, как знаешь, – Филипп молниеносно скинул с себя рубашку и брюки; на его теле осталась только крохотная полосочка ткани на бедрах. Я отвернулась, чувствуя новую волну жара, пробежавшую по щекам, но Филипп не заметил моего смущения и, не глядя на меня, с разбега прыгнул в воду. Сделав несколько взмахов руками, он быстро отплыл от берега на глубину.

Я села и разулась, опустив ноги в воду. Она оказалась очень теплой, и мне невыносимо захотелось раздеться и нырнуть следом, но я, конечно, не могла. Тогда я принялась украдкой наблюдать за головой Филиппа, то и дело поднимающейся над поверхностью озера.

Вокруг было удивительно спокойно: теплый воздух, вода, словно парное молоко, нежно-голубое небо и темнеющие в сумерках деревья. Я не слышала возни Алекса, тишину нарушали только всплески воды в озере.

Филипп вынырнул так же неожиданно, как и исчез, и облокотился о камень прямо напротив меня. Он улыбался во весь рот, его волосы намокли и вытянулись, с прядей струйками стекала вода.

– Это тебе! – он протянул мне букет водяных лилий. Его глаза горели, как у ребенка, который что-то задумал или получил то, что давно хотел, но ему не разрешали.

– Спасибо, – я протянула руку за букетом. Лилии были необыкновенно красивые: полураскрытые, белоснежные, с розоватым основанием. Моя рука коснулась его руки. Сердце стало стучать быстрее. Вот черт, его стук, наверное, услышал даже Алекс.

– Не думал, что они могут расти так далеко на севере, – сказал Филипп как ни в чем не бывало. – Если, конечно, это можно считать севером.

Я сглотнула, резко сжала букет и сжала букет и отдернула руку.

– Очень красиво, – сказала я глухо. – Правда. Мне никто никогда не дарил водяные лилии.

Можно подумать, мне кто-нибудь когда-нибудь дарил другие цветы.

Филипп вылез из озера и начал энергично отряхиваться.

– У вас здесь все так необычно. Небо ночью светлое, как на севере. Но тепло, как на юге.

– Мне ваш мир тоже будет казаться необычным, – сказала я, уставившись на цветы и стараясь не замечать, что он стоит совсем рядом почти голый. – Наверное, мне будет сложно привыкнуть.

– Да нет, у нас все просто! – он рассмеялся, усаживаясь рядом со мной. – Ну, расскажи, что ты хочешь узнать, я постараюсь тебе все-все объяснить.

– Ну… – я обрадовалась, что, наконец, смогу поговорить о Большом мире. В голове роились непонятные слова, которыми была напичкана речь Филиппа, и я не знала, с чего начать. Я вспомнила одно из самых красивых. – Что такое «спутник»?

– Хм… – Филипп улыбнулся, искоса глядя на меня. – Это такие шарики из металла, напичканные эммм… разными приборами, которые запустили в небо.

– В небо? И зачем?

– Они наблюдают за Землей. С их помощью работают навигаторы – это такие современные карты. Они передают сигналы на расстоянии. Можно находиться за тысячу километров друг от друга, но разговаривать так же, как мы с тобой сейчас.

– И видеть друг друга? – Филипп рассказывал про какие-то невероятные вещи.

– Можно и видеть, – согласился Филипп. Я ошарашено молчала.

– Они прямо там? Среди звезд?

– Ну, не совсем. Звезды далеко, а спутники на орбите нашей планеты.

– А звезды… – тихо спросила я, недоверчиво морща лоб. – Какие они?

– Невероятные. Огромные светящиеся шары из раскаленного газа… Раскаленного настолько, что их света хватает, чтобы осветить тысячи километров вокруг. Кстати, наше солнце – это тоже звезда, просто она к нам ближе всего.

– Как звезда? – не поверила я. – Этого не может быть! Солнце видно днем, а звезд не видно. Солнце желтое, а звезды голубовато-белые. Солнце огромное, а звезды – все-все – маленькие!

Филипп рассмеялся.

– Ты маленький неуч. Неужели вы не знаете астрономии? Или тут совсем другие законы природы?

Я притворно надула губы.

– То, что ты рассказываешь… ты меня разыгрываешь! Разговаривать друг с другом на расстоянии… Это как? Это очень громко кричать с помощью какого-нибудь приспособления? Но тогда все перекрикивали бы друг друга!

– Ты такая забавная, когда злишься, – рассмеялся Филипп. – Я тебе покажу этот фокус, как только мы выйдем отсюда. Кстати. Подожди минутку! – он встал и направился к лагерю. Через пять минут он вернулся со странным черным предметом, напоминающим длинный прямоугольный отполированный камень.

– Смартфон, – он положил камень мне на ладонь. – Но он выключен, потому что сигнала сети здесь нет.

– Это он передает слова на расстоянии? – недоверчиво спросила я. – Ты шутишь! Он не может! – Я рассмеялась и легонько толкнула Филиппа в бок. – Если это правда, покажи сейчас!

– Чтобы смартфон работал, нужны вышки, которые передают сигнал. Вышек, естественно, здесь нет. Ну или спутники. Но они вашу страну вообще не видят, иначе ее давно бы уже нашли.

– Почему? – тут же спросила я.

– А вот этого я не знаю.

Мы помолчали, и в этой затянувшейся паузе мое сердце снова забилось быстрее. Мы сидели совсем рядом, не касаясь друг друга, но мне казалось, что наши тела притягиваются.

– Расскажи еще что-нибудь, – попросила я, чтобы нарушить тишину и снова отвлечься от мыслей о нем.

– Нуу… я даже и не знаю, с чего начать. Земля круглая, шесть континентов включая Антарктиду, чуть меньше двух сотен стран, шесть миллиардов человек… Что еще?