Цена обещания

– Ясно, – кивнула головой я. – У меня остался только один вопрос: зачем это графу де Морэ? На самом деле? В прошлый раз вы подробно объяснили, что никакого корыстного интереса у него нет. Но ведь это неправда? Иначе бы он не женился. Он красив, богат, ведет интересную светскую жизнь – зачем ему женитьба? Тем более на мне. Ведь он может жениться на ком угодно – по любви, например, – последнее я процедила сквозь зубы. – Или хотя бы по симпатии. Или в наше время люди женятся по каким угодно причинам, но только не по любви?

– Ему нужны деньги. Его род очень древний и влиятельный, это да, но не такой богатый, как многие думают. Граф де Морэ, а перед ним его отец и дядя успешно проматывали свое состояние. Поэтому ему очень нужны деньги. А мне нужен он. Поскольку его состояние не может больше обеспечивать его потребностей, он будет искать пути поправить дела. И может примкнуть к клану моих ммм… недоброжелателей. Я должен приблизить его к себе, пока не поздно. Он должен стать моим союзником. Вот я и решил, что было бы неплохо нам породниться.

– Вы… Вы что, продаете меня? – пробормотала я шокировано. Хотя, чего я удивляюсь? Неужели у него могли быть еще причины? Причин, как обычно, всего две: деньги и власть.

– Напротив, ты у меня невеста с богатым приданным, – не согласился отец.

– Если ему нужны деньги, зачем устраивать этот фарс с женитьбой? Ведь можно совершить простой и очень выгодный обмен: вы ему деньги, он – свою поддержку, – я недоуменно пожала плечами.

– Цера, как ты наивна. Ну и сколько бы жил этот договор? Год, два? А семейные узы – это на всю жизнь. Я сделаю его своим зятем, своей правой рукой. В общем, выбор за тобой. – Он остановился и смотрел на меня в упор. – Ты пришла просить о помиловании? Я и так слишком рискую, оставляя пришельцев живыми.

Я обреченно качнула головой.

– Цера, даже если бы я хотел, я бы не мог ничего сделать. Не могу же я предложить Овиенну де Морэ заменить невесту.

– И почему? Ему ведь все равно, – прошептала я.

– С чего ты взяла? Когда мы разговаривали о вашей женитьбе, это не было торгом. Я не ставил ему условия. Я просто сказал, что хотел бы видеть его своим зятем, и предложил ему тебя в качестве будущей жены. Он согласился.

Я медленно выдохнула.

– Я искал тебя по всей стране, потому что не могу позволить твоим детским выходкам испортить мои отношения с Овиенном де Морэ. Я не мог прийти к нему и сказать, что его невеста исчезла. Так что твоя свадьба – дело решенное. Но я иду тебе навстречу и сохраняю жизнь пришельцам – только ради того, чтобы эта свадьба прошла спокойно и благопристойно. Ты обещаешь выйти замуж за графа де Морэ?

Подавив слезы, я пробормотала:

– Да.

– Ты готова ручаться за молчание пришельцев? И молчать сама?

– Да, – повторила я в слезах, чувствуя, как предательски дрожит мой голос.

– Дай мне слово, – спокойно потребовал он. – Я должен быть абсолютно уверен.

– И вы дайте слово, что и после свадьбы Филиппу и Алексу ничего не будет угрожать! – выпалила я.

– Конечно, даю слово. Если ты сдержишь свое.

– Даю слово! – выкрикнула я. – Все будет так, как вы хотите.

– Замечательно, – Клод вернулся за стол. – Тогда ты свободна.

Я встала.

– Скажите, чтобы… чтобы меня перестали охранять, – добавила я дрогнувшим голосом. – Вы же понимаете, что мое слово будет держать меня надежнее, чем целый отряд ваших Арагунов.

Клод пристально посмотрел на меня.

– Я не хочу сидеть взаперти до самой свадьбы.

– Вообще-то это наказание за побег.

– Пожалуйста…

– Я подумаю, – Клод вернулся к бумагам. Какое-то время я молча смотрела на него, но потом поняла, что на этом разговор окончен.

Глава 25

Жизнь кончена. Это все, о чем я думала. Я твердила себе, что не все так плохо, ведь Филипп будет жить, – я знала, что Клод сдержит слово. И он, скорее всего, поселит Филиппа в Альвадоре, – значит, он будет совсем рядом, но мы никогда не будем вместе. Потому что скоро я стану женой другого…

Я все также сидела под замком. Охраны стало меньше: один у черного входа и два у парадного, но мне это было безразлично, раз мое "наказание за побег"не отменили, и я не могла покинуть апартаменты и хотя бы прогуляться. Но через пару дней после нашего разговора с Клодом в парадную дверь постучали, и вошла Беатрис.

Уж кого-кого, а ее я меньше всех ожидала увидеть. Мы никогда не ладили, но сейчас, как ни странно, я видела на ее лице сочувствие.

– Тебе лучше? – ровно и подчеркнуто вежливо спросила она, закрыв за собой дверь и оставшись стоять на пороге.

– Беатрис? – я даже не помнила, когда видела ее в последний раз: наверное, на том злосчастном балу, когда познакомилась с Овиенном де Морэ. В ней ничего не изменилось: все то же спокойное, застегнутое по самый подбородок платье кофейного цвета (они у нее всегда были серо-коричневых оттенков), аккуратная, без единого торчащего волоска, прическа, руки, лежащие одна поверх другой, как у гувернантки. И тут же еще мысль: если отец разрешил пускать ко мне посетителей, почему до сих пор не пришла Венера?

– Я могу войти?

– Конечно, – я все еще смотрела на нее настороженно.

– В чем дело? – не поняла она, усаживаясь на диван рядом со мной. – Ты так долго болела и к тебе никого не пускали – ясное дело, я переживала.

Ах да, я же «болела».

– Да, я… долго болела. Бредила… все было как в тумане. Нотеперь все хорошо.

– Ты, наверное, еще очень слаба, – она аккуратно взяла меня за руку и сжала ее. Я снова недоуменно покосилась на сестру. Точно ли это Беатрис?

– Да, я… до свадьбы совсем немного времени, и я предпочитаю больше отдыхать. Мне нужно набраться сил.

– Свадьба… – ровно повторила Беатрис. – Вижу, ты взялась за ум, наконец, – она слабо улыбнулась.

– Да, ведь я – дочь монарха, – повторила я слова Клода. – А свадьба – такое событие. Будет вся знать. Все… Правители Долин. Я… должна прекрасно себя чувствовать, чтобы не подвести отца.

Теперь уже на лице Беатрис было нескрываемое удивление.

– Не узнаю тебя. Неужели это твоя болезнь так на тебя повлияла?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Может, я просто повзрослела.

– Знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Если тебе нужна будет помощь – смело обращайся. И не надо так на меня смотреть, мы ведь все-таки сестры, – ее тонкие губы снова изогнулись в полуулыбке.

– Спасибо, я… буду знать.

– Я кое-что тебе принесла, хоть не уверена, что это пригодится. Но вдруг?