Цена обещания

– Конечно, – смутилась я, отходя в сторону и пропуская его в комнату.

– Я так боялся, что ты не вернешься. Я ведь думал, что ты не вернешься, и… Я чуть с ума не сошел от радости, когда узнал, что ты в Сильвионике!

Я благоразумно промолчала, чтобы не омрачать радость встречи. Я действительно была ему очень рада.

– Ну, рассказывай, – продолжал он нетерпеливо.

– Пойдем! – я взяла его за руку, как раньше, и повела к балкону. Мы уселись на теплые мраморные ступени, и я повернулась к нему. Шарль совсем не изменился – как и моя комната. Или мне это только кажется?

– Ну?

– Прости, Шарль… я не могу. – Я опустила глаза. Он не должен увидеть в них то, что я хотела от него скрыть, а он пытливо всматривался в мое лицо, надеясь найти хотя бы намек на то, о чем он, наверняка, догадывался, но не осмеливался сказать даже шепотом.

– Меня поймали и привезли обратно, – начала я после паузы. – А вместе со мной и моих новых друзей. Они спасли меня от смерти, – спокойствие из моего голоса улетучилось, и я снова повернулась к Шарлю: – А я даже не знаю, где они и что с ними. Я прошу тебя, я тебя умоляю, Шарль, узнай, где они.

Закончила я уже с истеричными нотками в голосе. Шарль смотрел на меня с беспокойством, но ничего не отвечал. И вдруг я с ужасом поняла, что он знает, о ком идет речь, он знает, но не спешит мне рассказать. Словно борется сам с собой – думает, стоит или не стоит мне говорить.

– Шарль… – мой голос перешел на шепот. – Ты не можешь от меня скрывать! Расскажи! Помоги мне! Шарль!

– Кто эти люди, Цера? – медленно спросил он. – Кто они и откуда?

– Ты же уже понял, что я не могу тебе сказать, – я покачала головой. – Но мне очень нужна твоя помощь! Ты же видишь, меня никуда не выпускают! И я не знаю, сколько продержат еще. Мне больше не у кого просить помощи. Ты мой единственный друг, и поэтому я…

– Что-то ты чересчур беспокоишься о них, тебе не кажется? – вдруг перебил меня Шарль. Его голос стал резким, он отстранился от меня. – Ты слишком взволнована. Конечно, если я что-нибудь узнаю, тут же тебе расскажу.

Я видела, что он лжет. Я резко выпрямилась и сделала пару шагов вперед. Шарль поймал меня за руку.

– Ты куда? – услышала я в спину. Я замерла, не поворачивая головы.

– Ты лжешь. Я не понимаю, почему. Но я не вижу смысла разговаривать дальше.

Шарль вздохнул.

– Видишь ли… Я не имею права тебе говорить… – я снова сделала легкое движение вперед, скидывая его руку со своей. – Их тайно ввезли в Альвадор и отправили в Цитадель, – быстро закончил Шарль.

По спине забегали противные мурашки.

– Они в тюрьме? В Цитадели?

Я повернулась к Шарлю и беспомощно посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, моя мать – одна из немногих, кому доверяет твой отец, – он равнодушно пожал плечами.

– Отец был в Сильвионике? – в ярости прошипела я.

– Да, конечно, – Шарля удивил мой вопрос.

– И не поговорил со мной?

Я-то наивно думала, что он занят в Альвадоре, но нет. Тогда сколько мне еще сидеть под замком и чего ждать? Он не хочет со мной разговаривать? Я навечно заперта в своей комнате?

– Тогда я не понимаю… Что со мной будет? Сколько еще я буду под арестом?

Шарль пристально посмотрел мне в глаза.

– А ты что, действительно ничего не понимаешь?

– А что я должна понимать? – выпалила я.

– Цера, у тебя свадьба через две недели. Ты что, забыла?

Повисла пауза.

– А как же… – растерянно пробормотала я. – А как же помолвка? Меня ведь не было, и помолвку отменили?..

Шарль покачал головой.

– Никто ничего не отменял. Для всей Аррамы ты невеста графа де Морэ.

– Как же… как такое возможно? Меня не было на помолвке! Она не должна была, она не могла состояться!

Шарль протянул мне руку.

– Сядь.

Я послушно села на ступени рядом с ним.

– Для всех ты просто заболела. Ты не исчезала и не убегала. Ты очень переживала, что пропустила свою помолвку, но, так как не хочешь пропустить свадьбу, усиленно лечишься и не выходишь из дома. Овиенн де Морэ был очень расстроен, но, раз ты приняла его предложение, праздновал помолвку вместе со всеми.

– Что же, это очень удобно, – ответила я после паузы. – Выходит, Клод не сомневался, что найдет меня. Даже если бы он не нашел меня до свадьбы, он смог бы ее перенести, сославшись на то, что дочурка еще не поправилась.

– Успокойся, Цера… – просил меня Шарль.

– И что, он думает, что сможет держать меня взаперти, как животное, а потом прийти и под ручку повести к алтарю? Он правда думает, что я соглашусь на это?

– Тише, Цера, я обещал…

– Или мое присутствие не требуется даже на свадьбе? Зачем! Они с графом обо всем договорились, осталось благословение священника! И как, интересно, это будет происходить? Морэ пойдет к алтарю один? Или мою роль доверят актрисе? А меня просто посадят в мешок и отвезут в его имение?

– Цера, я тебя умоляю, успокойся… Никто не должен знать, что я здесь!

– И никто так и не узнает, что я хотела убежать! Что я не давала согласия Овиенну де Морэ! Но ничто, ничто не заставит меня молчать! Я расскажу всем, где я на самом деле была, и что на самом деле я не болела!

– Никто не знает, что ты вообще убегала!

– Это неважно. Об этом узнают все. Вся Аррама, – меня уже трясло от ярости. – У меня есть свидетели, которых несправедливо держат в тюрьме!

И тут Шарль покачал головой так, что мне сделалось страшно.

– У тебя не будет никаких свидетелей. Их убьют, если еще не убили.

Я вскочила и кинулась к двери, но Шарль поймал меня, пытаясь одной рукой удержать руки, а другой прикрыть рот. Я билась в его руках, как рыба, которой не хватает воздуха. Он что-то шептал мне, но его почти беззвучный шепот не мог прорваться сквозь шум от борьбы и рвущийся из легких вопль. Тогда он резко развернул меня к себе, отпустил руки и с размаху отвесил оплеуху – такую, что у меня зазвенело в ушах, и от неожиданности я замерла. В наступившей тишине я слышала только тяжелое дыхание Шарля и гулкие удары своего бешено бьющегося сердца.

Он не дал мне опомниться. В следующее мгновение Шарль обнял меня, а его губы прижались к моим губам с такой силой, что я не смогла отстраниться. Он целовал меня, казалось, бесконечно долго, сжимая в объятиях. Я пыталась вдохнуть воздух, мне казалось, что я сейчас задохнусь, я пыталась освободить руки, но Шарль был сильнее. Когда он, наконец, отпустил меня, пристально глядя мне в глаза, я освободила руку и с размаху отвесила ему пощечину.

– Что ж, я это заслужил, – согласился Шарль, прикладывая руку к щеке.

– Как ты… – я не находила слов. Я глубоко вдыхала воздух, пытаясь отдышаться, судорожно держась руками за горло.

– Я хотел тебя успокоить. Ты просто не в себе. Что случилось? Ты так переживаешь за пришельцев?

– Это мои друзья. Нет, Шарль, ты ничего не понимаешь! – я отчаянно всплеснула руками. – Ты уверен, что их убьют?

Шарль пожал плечами.

– Твой отец сказал моей матери. А она рассказала мне, и просила никому не говорить. Я жалею, что рассказал тебе. Хотя, тогда бы я не…

Меня передернуло. Еще никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Теперь я не знала, чего от него ждать. Я не знала его таким. Я не думала, что он прикоснется ко мне без моего согласия.

Он перешел черту.

– Уходи, – сказала я твердо.

– Нет, – в его глазах мелькнула странная решимость, и он сделал шаг навстречу.

– Не подходи, – глухо сказала я.

– Ты должна знать. Я не для того, чтобы успокоить… Точнее, для того, но… но не совсем. Я скучал по тебе. Я очень скучал. Я не могу без тебя.

Он снова сделал шаг навстречу, протягивая руки.

– Уходи, – угрожающе повторила я, но он не послушал меня. Он подошел вплотную и прижал меня к себе.

– Уходи, иначе я закричу!

– Я не могу без тебя, Цера. Не прогоняй меня. Я люблю тебя, я…

– Отпусти! – я все еще старалась не закричать, потому что понимала, какие проблемы будут и у Шарля, и у бедного охранника, который пустил его ко мне. – Отпусти меня немедленно! – руки мои были свободны, и я колотила его по голове и спине, но он, видимо, не замечал моих слабых ударов. Все в нем вдруг стало вызывать раздражение – мне было противно его дыхание у шеи, его руки на талии и спине, я чувствовала странное омерзение, но не понимала, почему. Ведь это Шарль – Шарль, которого я знала с детства, которого считала братом – что произошло с нами, что случилось, что он, похоже, перестал соображать, а я чувствовала только отвращение от его прикосновений?

– Цера, я хочу быть с тобой, слышишь? Останься, останься, не прогоняй меня. Я не перенесу, если ты будешь с ним. Я не смогу. Я не могу без тебя.

– Отпусти, ты мне противен! – резко выкрикнула я. Шарль замер, я воспользовалась его замешательством и с силой оттолкнула от себя.

– Прости. Прости, я не знаю, как это произошло, – вяло пробормотал он.

– Убирайся вон.

– Цера, подожди! – пробормотал он сконфуженно, – я ведь не за этим пришел, я хотел предложить тебе убежать со мной. У меня есть план. Я все продумал, нас не поймают, я обещаю.

– Нет! – прохрипела я.

– Я хотел попытаться… я же знаю, что ты не любишь графа де Морэ! Неужели ты предпочтешь остаться с ним, чем со мной? Я понял, что ты не любишь меня, но ты также не любишь и его! И он не любит тебя, а я люблю! Я никогда не причиню тебе вред. Все будет так, как ты хочешь, я обещаю!

– Дааа, и ты только что это доказал, – кивнула я с нескрываемым сарказмом.

– Я приводил тебя в чувство, – рассеянно сказал он.

– Теперь это так называется?

– Прости, я правда не знаю, что на меня нашло, – он потер лоб. – Я… я был так рад, что увидел тебя, и потом… не важно. Давай сбежим. Я схожу с ума, когда думаю о том, что ты выйдешь замуж через две недели.

Я покачала головой.

– Почему? Ведь это лучше, чем остаться здесь. Я предлагаю не себя, я предлагаю свободу. Все будет, как я и обещал.

Я молча смотрела на Шарля. Все слишком изменилось, и мне казалось, что он сам уже не был уверен в своих словах. Неужели еще пару месяцев назад мы сидели в обнимку у костра и бегали наперегонки в лесу? Похоже, он прочитал ответ в моих глазах.

– Что, нет никаких шансов? – грустно улыбнулся он.

– Я люблю другого.

Его глаза широко раскрылись, он съежился, как от удара, и отвернулся. Наверное, это злость за то, что он сделал меня беспомощной, заставила меня сказать ему об этом так резко и прямо. Шарль хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь черного хода постучали, и на пороге появился молодой юноша в форме охранника.

– Молодой человек, во-первых, ваш час истек, во-вторых вы слишком шумите! Уходите!

– Ты любишь… Любишь его? Одного из этих пришельцев? – с ужасом прошептал он. Я толкала его к выходу. – Я все могу понять, но пришелец… его убьют, Цера, ты ничего не сможешь сделать!

Я снова подтолкнула Шарля к двери.

– Уходи, – спокойно сказала я. – И не приходи, пожалуйста, больше.

– Цера… – несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза.

– Уходи, – повторила я. – Спасибо, что пришел, спасибо, что сказал. Теперь я знаю, что мне делать. И я справлюсь.

Видимо, он прочитал в моих глазах спокойствие и решимость, потому что вдруг поник и понуро поплелся к выходу.

– Прости меня, – буркнул он, не оборачиваясь. – Щека не болит?

– Нет. Ты тоже прости меня.

– Если ты все-таки надумаешь… ты можешь передать записку через него, – Шарль жестом указал на охранника. – И я все сделаю сам. Тебе не придется ни о чем беспокоиться. Только напиши мне.

Я снова покачала головой.

– У меня нет времени. Я должна спасти ему жизнь. Его жизнь теперь моя жизнь.

– Все-таки… – он не сдавался. – Если ты решишься, если что-то не получится… В общем, до самой свадьбы я буду ждать.

Я выпроводила Шарля и захлопнула дверь. «Если что-то не получится…» – крутилось в голове. Должно получиться. Я должна поговорить с отцом. Прямо сейчас. Немедленно, если еще не слишком поздно.

Глава 24

Порывшись в вещах, я нашла нож, вышла на балкон и, размахивая им так, чтобы лезвие было хорошо видно, крикнула стражникам, что если они не доставят меня к отцу, я что-нибудь с собой сделаю. Для убедительности мне пришлось немного порезать руку – только тогда Арагуны догадались позвать старшего. Старшему я объяснила, что терять мне, в общем-то, нечего, а Клод будет недоволен, если невеста графа де Морэ пострадает. Арагун согласился, и меня доставили в Альвадор под конвоем из десяти человек.

Когда меня ввели в кабинет, Клод сидел за столом в ворохе бумаг; они валялись везде – на столе, на стульях и даже на полу.

– Ну, здравствуй, Цера, – я столкнулась с холодным взглядом Клода Первого. Он молча указал мне на стул и также молча кивнул Арагунам, и они вышли.

– Здравствуйте, отец. – Я села.

– Мне, конечно, следовало бы поговорить о твоем поведении, но это бессмысленно, – он качнул головой, не сводя с меня осуждающего взгляда. – Не будем терять времени.

– Что с моими друзьями?

– Друзьями? Цера, это не друзья, это Пришельцы.

– Это мои друзья. Это люди, которые спасли мне жизнь.

Клод покачал головой.

– Я так понимаю, это из-за них ты отвлекаешь меня от дел?

– Они живы? – я почти не дышала, пока ждала ответ на этот вопрос.

– Пока да.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Вы не убьете их.

– Я бы так не утверждал.

– Они в Цитадели?

– Откуда ты знаешь?

– Я предполагаю, – ответила я дрогнувшим голосом, не желая сдавать Жизель. – И я пришла просить, чтобы вы сохранили им жизнь.

Клод криво усмехнулся, и по этой ухмылке я поняла, что хорошего ждать не придется.

– Это невозможно.

– Они ничего не сделали. Они спасли мне жизнь, иначе я умерла бы от голода.

– Я выражу им свою благодарность.

Я молча смотрела в его холодное, равнодушное лицо.

– Вы собираетесь лишить людей жизни только за то, что они пришли в нашу страну?

– Как ты нашла выход, Цера?

Я замерла. Разговора о Большом мире я не планировала.

– Я читала о том, где он может быть, – сбивчиво начала я.

– И что? Многие до тебя пытались.

– Я не знаю… Мне… мне просто повезло.

– Повезло? Цера, откуда ты узнала, где и как его искать? Тебе помогали?

– Нет. Нет. Я не знаю! Я просто ехала и ехала вперед, заблудилась в скальном лабиринте… И увидела каменные ступени…

– Ты нашла выход, вышла наружу и потом вернулась назад? – похоже, его забавляла моя глупость. – Почему ты вернулась? Ты увидела там что-то, что испугало тебя?

Я молча помотала головой.

– Ты пришла поговорить, а сама молчишь. Или ты думала, что спрашивать будешь только ты?

Отец смотрел на меня с любопытством, а я соображала, как ему отвечать, чтобы никого не подставить. Мне помогла Нэрэя; если бы не она, я бы никогда не додумалась искать Большой мир, но упоминать ее я не имела права.

– Меня всегда интересовала эта тема… – начала я сбивчиво. – Я читала книги, старинные легенды, изучала историю. Мне всегда хотелось попытаться найти выход, потому что я верила в то, что он существует. Когда вы сообщили мне о помолвке с Овиенном де Морэ, я решила бежать. В одной из легенд говорится, что выход в Восточной долине. Я внимательно изучала карту и прикинула, где он может быть. Там, между Мардоксом и Аликадией, вообще ничего нет… Ни городов, ни деревень. Поэтому я решила, что это самое подходящее место для выхода в Большой мир. В том месте я и нашла пещеру, которая вывела меня из Аррамы. Там я встретила с Алекса и Филиппа. Они туристы, забрели далеко в горы. Когда они узнали, кто я и откуда, они просили меня показать им наш мир. Мы хотели спуститься сюда и тут же выйти обратно. В тот день, когда нас арестовали, мы должны были навсегда покинуть Мардокс и Арраму.

– Ты уверена, что навсегда? – он пронзал меня острым холодным взглядом. – Может, пришельцы захотели бы вернуться, чтобы показать это место кому-то еще? А те люди приведут еще и еще… Ты хоть представляешь, чем это может закончиться? Нашу страну наводнят пришельцы, они разорят ее, нарушат привычную жизнь… Неужели ты этого хочешь?

– Нет, но… – начала я и замолчала, потому что вспомнила, как Филипп говорил о том, что фото ему нужны для доказательства того, что наша страна есть. То есть, он хотел…

– Мы можем столкнуться с совершенно невероятными вещами! – продолжал он гневно. – Кто-то попытается захватить власть, в стране случится переворот, многие люди погибнут. У людей из Большого мира наверняка есть и оружие, и огромные армии, которые нам здесь даже и не снились! Нашу страну разграбят и уничтожат, наверняка она слишком мала по сравнению с Большим миром! Сюда, к тебе домой, придут пришельцы и установят здесь свои порядки! И наш мир перестанет существовать! Ты этого хочешь?

Я машинально покачала головой. Он прав. Я снова вспомнила рассказы Филиппа: о способности разговаривать на больших расстояниях, летать по небу на железных машинах и передвигаться по земле в десятки раз быстрее, чем это делаем мы, – в случае войны у нашей страны действительно не было бы шансов.

– Наш мир прекрасен и уникален. Я сделаю все, чтобы защитить его, и не позволю тебе разрушить мои усилия! – он уже перешел на крик. – Никто, никто не должен знать про наш мир! И никто в Арраме не должен знать про Большой мир!

– Я никогда не хотела вреда для своей страны, – тихо сказала я. – Я просто не хотела замуж за графа де Морэ. И еще я хотела увидеть Большой мир.

– Поэтому я говорю тебе, что ты просишь о невозможном. Мне очень жаль, но эти люди должны умереть. Политика – очень серьезное дело.

– Я не сомневаюсь, – процедила я сквозь зубы. – Но все-таки нельзя ни во что ставить жизни людей. И нельзя платить за секрет их жизнями.

– Цера, если случится переворот, умрет гораздо больше. Иногда нужно пожертвовать двумя жизнями, чтобы спасти сотни.

Он говорил так холодно и цинично об их казни, что я почувствовала, что меня начинает мутить от страха.

– Я прошу вас… дайте нам уйти. Я клянусь, никто никогда не узнает про Арраму.

Клод хрипло рассмеялся.

– Отпустить вас? Тебя с ними? Ты нужна мне здесь, для брака с графом де Морэ! А они – Пришельцы, которые должны умереть, ради мира и спокойствия нашей страны!

Он все решил. Я все правильно поняла: он собирался казнить Филиппа и Алекса – странно, что все еще не сделал этого, а меня держать под домашним арестом до венчания.

– Я не выйду замуж за графа де Морэ, – твердо сказала я. – Я люблю другого!

Клод замер на мгновение, измеряя меня жестким, холодным взглядом.

– И вы должны меня понять!

– Цера, такие мелочи, как твоя детская влюбленность, не должны влиять на мое решение, тем более что речь идет о тысячах жизней, – отчеканил он.

– Если вы убьете его, я не смогу жить! – вырвалось у меня. – Я прошу вас, отец, сохраните им жизнь! И просто позвольте нам уйти! Никто никогда не узнает о том, что они появились!

– Я не могу, это слишком опасно. Ты не можешь этого не понимать.

– Тогда я тоже умру, – вдруг вырвалось у меня. – И вы не получите того, чего хотите. Но сначала я устрою скандал на глазах у всей Аррамы. Вы не сможете сказать священнику на свадьбе, что я больна. Поэтому я буду присутствовать. Но не пойду замуж за Овиенна де Морэ. Вместо этого я расскажу всем о Большом мире. Если они должны умереть, тогда вам придется убить троих. Включая собственную дочь.

Клод пристально смотрел на меня, но я больше не опускала глаз.

– Он так дорог тебе? – после паузы спросил он. Я посмотрела на него с вызовом. Он смотрел на меня задумчиво.

Я закивала, все еще надеясь растопить его сердце, и на какую-то секунду мне даже показалось, что это возможно.

Он молчал целую вечность. Потом по его глазам я поняла, что он принял решение.

– Я знал, что у тебя строптивый характер, но не догадывался, насколько, – начал он. – И я боюсь, что это создаст мне определенные трудности. А я не могу потерять Овиенна де Морэ, – он сжал губы. – Поэтому я готов… договориться с тобой. Допустим, я сохраню им жизнь, но только при соблюдении нескольких условий. Во-первых, они останутся здесь – я не доверяю чужакам и не позволю им уйти, чтобы привести сюда себе подобных. Во-первых, они должны молчать о том, откуда пришли. За ними будут наблюдать, и в случае чего головы полетят очень быстро. В-третьих, ты выйдешь за Овиенна де Морэ – спокойно, добровольно и без сюрпризов. Естественно, ты тоже должна молчать. Тебя устраивает мое предложение?

Я почувствовала неимоверное облегчение. Клод хотя бы рассматривает возможность того, что Филипп и Алекс останутся живы, после того, как полчаса убеждал меня в необходимости казни.

– Ты уже сбежала один раз, поставив мою репутацию под удар, поэтому я не удивлюсь, если ты выполнишь свои угрозы на свадьбе, наплевав на свою страну и свою и мою репутацию, – Клод презрительно отвернулся, но мне было все равно. Он все еще хочет…

– То есть… вы все еще настаиваете на моем браке с графом де Морэ? Вы хотите, чтобы я стала женой человека, которого буду всю жизнь ненавидеть?

– Дело не совсем в тебе, – он покачал головой, устало вздыхая. – Мне нужен этот союз. И вообще, большинство девушек были бы счастливы стать женой такого человека, почему ты сбежала?

– Он слишком взрослый. Я совсем его не знаю! Я вообще не хотела замуж, ведь мне всего шестнадцать. А теперь… я полюбила другого, – добавила я совсем тихо.

– Анжелика и не думала сопротивляться, когда я сказал ей о свадьбе, – размышлял в слух Клод.

– Ей было восемнадцать! – возмутилась я.

– Да, она была немного старше.

– И она, видимо, не была влюблена.

– Цера, я уже сказал, что любовь не играет здесь никакой роли.

– Но вы ведь любили маму! Вы женились по любви! – не выдержала я. – А я должна…

– Не впутывай сюда Камиллу, – резко оборвал он меня. – У нас все было по-другому!

– Но я тоже хочу выйти замуж по любви!

– Ты принцесса! – разозлился он. – Ты – дочь монарха. А для монарха жертвовать своим счастьем во имя блага своего народа – это честь!

Я молчала. Я не знала, как еще ему возразить.

– Зачем вам эта свадьба? – спросила я после долгого молчания. – В прошлый раз вы говорили, что устали от моих выходок, что хотите, чтобы мое будущее было устроено… Но ведь дело не в этом! Сколько отрядов вы отправили, если меня искали даже в Мардоксе, который находится на другом конце Аррамы? Вы искали меня по всей стране. Так что дело не в моем будущем. Зачем вам нужен этот брак, и зачем он Овиенну де Морэ? Я хочу знать правду. – Клод молчал, изучая мое лицо. Я пыталась подавить слезы, но они предательски подступали к глазам. – Объясните мне, в чем дело! С Анжеликой все понятно – она будущая королева. Конечно, вы искали подходящего Преемника. Но почему я? Почему так срочно? Я самая младшая! Мой муж не сможет претендовать на престол. Какой смысл заставлять меня? – Клод угрюмо молчал. – Скажите правду. Это хотя бы будет честно.

– Я хотел тебя уговорить, а не заставить, – он неодобрительно покачал головой. – Почему ты не поверила, что Овиенн де Морэ влюблен в тебя? В твои годы положено верить в одиноких романтических героев.

– Ну извините, звучит слишком неправдоподобно. Я хочу знать правду. Я имею право знать.

– Хорошо, – ответил он, наконец. – Сейчас в Арраме неспокойно. Я на троне уже больше тридцати лет. Есть люди, которые хотели бы меня свергнуть. Род де Морэ – один из самых древних и влиятельных в Арраме. Овиенн де Морэ – единственный, кто остался. Его род почти пресекся. Мне нужно его союзничество. Его слово много значит для страны. Он должен быть на моей стороне.

– Понятно, – ответила я обреченно. – Видите, а вы начинали разговор с беспокойства обо мне.

– Можно подумать, если бы я сказал тебе о важности этого брака для Аррамы, ты бы вела себя по-другому, – усмехнулся он.

Он был прав, и я кивнула в ответ.

– А почему я, а не, Беатрис, к примеру?

– Беатрис не доставляет мне столько головной боли. А я слишком занят страной, чтобы заниматься еще и тобой.

– Вы никогда и не пытались.

– Естественно. Иначе на это уходило бы все мое время.

– Вы никогда не любили меня, – пробормотала я сквозь слезы, понимая, что уже проиграла. Понимая, как жалко сейчас выгляжу. Понимая, что мое будущее уже решено, и спорить с Клодом бесполезно.

– Цера, я люблю тебя, – ответил он со вздохом, встал и принялся ходить по комнате. – Но я не принадлежу себе и своей семье. Я принадлежу моему народу. Людей Аррамы я считаю своими детьми, такими же, как тебя, Анжелику или Беатрис. Каждый житель этой страны также важен для меня, как любая из моих дочерей. Поэтому вы получаете меньше любви и внимания от меня, чем другие дети от своих отцов. Да, я не люблю вас сильнее, чем свою страну. Но это нормально. Я клялся, что так будет, на коронации. Это мой долг, и, принимая решения, я всегда думаю в первую очередь о том, будет ли это полезно для моей страны, и уже потом о своих чувствах. И я знаю, что твой брак с графом де Морэ будет полезен, несмотря на то, что ты этого не хочешь.