Медиум Пустоты и Анатомия Алчности 2

Далия скрестила руки.

— Почему вы не обратились к Альбусу?

— Этот старик заломил такую цену, что нам просто невозможно собрать.

Демон кивнул, соглашаясь.

Полдник стукнул древком косы о каменный пол.

— Мы должны восстановить источник. Это по моей части. Я — дух природы.

Прасковья сжала кулаки.

— Верно!

Остин посмотрел на демона. В его глазах мелькнуло что-то. Воспоминание. Видение. Озеро. Чёрная вода. Плотина. Он уже видел это.

— Мы поможем, — сказал он.

Далия повернулась к ним.

— Вот и хорошо. Вы этим займётесь, дети. А мы, взрослые, обсудим с гномом детали за бочонком вина.

Мария раскрыла веер. Её уже окружили немытые мужики. Принцессе нравилось быть в центре внимания. Леоморд недовольно скрипел зубами.

Варик скомандовал подручным:

— Принеси бочонок красного.

Они сели пить в банкетном зале. Демон, ведьма и принцесса играли в покер с механиком. Сигара дымила в зубах гнома. Вино в бокалах. Яйцо положили в магический манеж — гном сделал его с кристаллами и подходящей температурой.

— Теперь демону не нужно сидеть с ним как нянька, — усмехнулась Далия.

— Верно, — кивнул Варик. — Это для магических зверей. Я изобрёл на всякий случай. Не думал, что пригодится.

— Пригодилось.

— К тому же твои куклы и зелья спасли жизни моих ребят.

— Я не бесплатно это сделала. Мне понадобится одна из твоих пушек.

— Магострел? Хорошо. Парочку могу дать.

Внизу на площади Остин, Полдник, Лео и Прасковья готовились выходить.

— Хорошо, что ты с нами, — Полдник просиял и легонько ударил рыцаря в плечо.

Лео недовольно скривился.

— Моя сестра в кругу бандитов. Одна.

Прасковья сжала кулаки.

— Я боюсь за бандитов. Твоя сестра сильнее даже меня.

— И то верно. Ну тогда в путь.

Ворота Гномьей крепости распахнулись. Группа вышла.

Уже стемнело. Восходила луна. Где-то выли волки. Шелестела трава. Они шли на север, к источнику.

Пройдя через лес и небольшие поляны, они добрались до огромного озера. Вода была черна. Ни отблеска, ни ряби.

Остин опустил веки, вспоминая своё видение.

— Так это правда.

— Нужно осмотреться, — Полдник призвал светящийся шар. — Свет.

На свет слетелись мотыльки. Послышалось бульканье воды. Волны.

На берег вышла фигура девушки. Прикрытая лишь лианами и листьями. Её кожа была зелёной, как молодая трава. Волосы — как водоросли. Глаза — глубокие, как омут.

— Путники. Я Лобелия, хранитель этих вод.

Полдник поклонился.

— Для меня честь встретить Диву Озера.

— О, Полудница. Вдохни живительный свет в этот источник. И прогони негодяев, что травят мою воду.

Остин посмотрел на чёрную гладь. Применил духовное зрение.

— Вода действительно отравлена. Не проклята. Я не ощущаю ману.

Он проверил ещё раз.

— Вы должны отправиться в посёлок людей на том берегу и выяснить, кто травит источник.

— Хорошо, — Прасковья кивнула. — Мы отправляемся в путь.

Рыцарь шёл молча рядом.

Озеро было огромным. Чёрная гладь простиралась до горизонта, и город людей на другом берегу казался лишь полоской — тонкой, размытой, как след от ногтя на стекле.

Друзья решили устроить привал перед входом в незнакомое поселение.

— Заночуем здесь, — сказал Остин, останавливаясь у края поляны.

Полдник уже сбрасывал с плеч сумку.

— Почему не пойдём дальше? До города рукой подать.

Остин покачал головой. Голубые глаза смотрели на воду.

— После Кровавого Камня я не пью и не ем в незнакомых местах. И вам не советую.

— Ты прав, — Лео снял шлем. — После отравления ты стал осторожнее. Это хорошо.

— Это не хорошо, — тихо ответил Остин. — Это необходимо.

Небольшая поляна возле камыша и болота оказалась достаточно уютной. Трава была мягкой, сухой. Ветер шевелил камыши, и они шелестели — тихо, успокаивающе. Где-то вдалеке квакали лягушки. Пахло водой и тиной.

Полдник развёл костёр — солнечным лучом, как всегда. Достал котелок, нарезал овощи, бросил в воду. Вскоре запахло похлёбкой.

— Готово будет через полчаса, — сказал он, помешивая.

Прасковья и Лео отошли к краю поляны. Она сжала кулаки, он встал в стойку. Бой начался без слов.

Лео наносил удары цестусами — металлическими перчатками с шипами. Каждый удар в лицо девушки. Она принимала их на кожу, которая была крепче стали. Атаковала в ответ — мощными пинками, от которых скрипела броня.

— Ты стал быстрее! — выдохнула Прасковья, уклоняясь от очередного удара.

— А ты — медленнее, — Лео сделал подсечку, но она перепрыгнула через его ногу.

— Это потому что я не спаррингую с тобой каждый день!

— Это потому что ты расслабилась.

Полдник хохотал. Он сидел у костра, хлопал в ладоши.

— Давай, Прасковья! Покажи ему!

Остин задумчиво молчал и смотрел на луну. Она висела низко, большая, бледная. Отражалась в чёрной воде, но отражение было мутным, искажённым. Как будто озеро не хотело показывать небо.

Он думал о видении. Плотина. Поезд. Мойша в форме Канцлера. Галеоны смерти. Меч Сердца. Лобелия сказала — вода отравлена. Не проклята. Люди. Люди травят источник. Как всегда.

— О чём задумался? — Полдник подошёл тихо, сел рядом.

— О том, что мы уже проходили это.

— Клан Света.

— Да. Больница. Ремич. Люди, которые убивают людей.

— И что ты чувствуешь?

Остин помолчал. Потом ответил:

— Ничего. Я устал чувствовать.

Полдник не стал утешать. Просто кивнул.

— Это пройдёт. Или не пройдёт. Но ты справишься.

После тренировки Прасковья подошла к костру. Её тело блестело от пота, дыхание было тяжёлым. Она прижала мускулистыми руками Остина к груди — крепко, как медведица. Он не сопротивлялся.

Затем позвала:

— Солнечный мальчик. И ты иди сюда.

Полдник радостно раскинул руки и прижался к ней.

— Мама.

— Я тебе не мама, — проворчала она, но не оттолкнула.

Затем повернулась к Лео. Рыцарь стоял в стороне, вытирая цестусы тряпкой. Его лицо было каменным.

— А ты что стоишь как не родной? Иди сюда, рыцарь.

Лео замер. Посмотрел на неё. На Остина. На Полдника.

— Я...

— Иди. Или я тебя силой притащу.

Он вздохнул. Снял броню — пластину за пластиной. Остался в простой рубахе и штанах. Подошёл. Лёг рядом.

Прасковья обняла всех троих. Её огромное тело было тёплым, как печь. Полдник тут же засопел, уткнувшись ей в плечо. Остин лежал, глядя в небо. Лео — на спине, руки за головой, глаза открыты.

— Ты не спишь, — сказала Прасковья.

— Не могу.

— Думаешь о чём-то?

— О том, что я не заслуживаю этого.

— Чего?

— Тепла. Покоя. Вас.

Прасковья сжала его плечо.

— Заслуживаешь. Все заслуживают. Даже ты.

— Особенно ты, — добавил Остин.

Лео закрыл глаза. Через минуту его дыхание выровнялось.

Полдник уже спал. Остин смотрел на луну. Прасковья гладила его по волосам.

— Спи, — тихо сказала она. — Завтра будет трудный день.

— Знаю.

— Я рядом.

— Знаю.

Он закрыл глаза. Он не увидел кошмаров. Только тепло. Только дыхание друзей. Только ночь.

101. Яснодол.

На следующее утро Полдник разбудил всех своим ужасным пением. Он стоял посреди поляны, раскинув руки, и выводил что-то среднее между гимном и маршем. Голос был звонкий, но мотив — чудовищный.

Лео не выдержал. Он поднялся, подошёл и заткнул ему рот ладонью. Повалил на траву.

— Солнечный мальчик.

— М-м-м! — Полдник дрыгал ногами, пытаясь вырваться.

Прасковья сняла с себя Остина — он спал, уткнувшись ей в плечо, — а затем встала и разняла их. Она схватила обоих огромными руками за шкирки. Они висели над землёй, ноги болтались.

— Хватит. Нам пора выходить.

— Отпусти меня, великанша! — Лео дёрнулся.

— Сначала перестаньте драться.

— Он первый начал.

— Он пел.

— Вот именно.

Остин протёр лицо и подошёл к воде. Озеро было чёрным, как вчера. Но у самого берега, где вода была прозрачнее, что-то шевелилось. Мелкая рыбёшка. Значит, не всё мёртво.

Он набрал в котелок, а затем применил навык.

— Очищение.

Вода вспыхнула, потемнела, потом стала прозрачной. Он посмотрел на просвет — чистая.

— Я очистил воду. Наберём и двинемся в путь.

Прасковья улыбнулась. Её мускулистое лицо разгладилось.

— Ты всегда был практичным, Остин.

— Я всегда был бедным. И, как Полдник, выращивать урожаи не могу.

— А я могу! — Полдник поднял руку.

— Мы знаем, — Лео уже натягивал доспехи. — Каждое утро видим.

Прасковья помогла ему с застёжками. Её огромные пальцы двигались ловко, привычно. Она затянула ремни, проверила наплечники.

— Готов?

— Да.

Они двинулись вдоль озера к городу. Дорога была глинистой, скользкой. Камыши шуршали, и где-то вдалеке кричала выпь.

По дороге стояла табличка. Старая, покосившаяся. Буквы выцвели, но читались.

«Яснодол — счастье и процветание».

— Что это за нелепица? — Лео прищурился.

— Природа умирает, а тут нелепый лозунг, — Полдник щёлкнул языком.

— Но по крайней мере мы знаем название, — Остин кивнул. — Яснодол.

Они прошли дальше. Вскоре показалась городская стена. Невысокая, сложенная из серого камня. Над воротами — тот же герб, что и на табличке. Флаг с солнцем, вышитым золотом. Выцветший, но чистый.

— Осталось миновать стражу.

Остин поднял руку.

— Усыпление.

Стражники — двое мужчин в простых мундирах — медленно осели на землю. Их копья звякнули о камни.

Прасковья открыла дверь. Петли скрипнули.

Войдя внутрь, они увидели множество больных горожан. Они кутались в тёмные ткани, боясь любого света. Даже в полдень улица была погружена в полумрак — ставни закрыты, двери заперты, фонари потушены.

На центральной улице почти не было жителей. Магазины закрыты. Рынок на площади пустовал — только перевёрнутые ящики и обрывки ткани.

Люди смотрели на вошедших с нескрываемым сочувствием. Как на мертвецов, которые ещё не знают, что они мертвы.

К ним подошла старуха. Сгорбленная, в платке, с палкой.

— Вы зря пришли.

— Мы авантюристы, — Полдник просиял. — Я к тому же целитель.

Лео кивнул.

— Мы пришли помочь. Скажите, куда нам идти.

Старуха посмотрела на них. Потом вздохнула.

— Всем в городе заправляет депутат Михай. Но он отказывается помогать людям. Сейчас, помимо отравлений, ещё пропадают жители. В городе паника.

— Рыба гниёт с головы, — Прасковья скрестила руки.

— Нужно выяснить причину, — Остин смотрел на улицу.

— И мотивы.

— Тогда найдём преступника, — закончила Прасковья.

— Спасибо, бабуля, — Полдник улыбнулся.

Они прошли вдоль тротуара из плитки и дошли до гильдии авантюристов. Здание было старым, но крепким. Дверь — дубовая, с вывеской.

Войдя внутрь, они осмотрелись. Пусто. Столы, стулья, доска с заданиями — всё покрыто пылью. Только на ресепшене сидела толстая администраторша с лицом бульдога.

— Че надо?!

Полдник призвал солнечный свет. Шар вспыхнул над его ладонью.

— Мы авантюристы из другого города. Пришли помочь.

— Ха, — администраторша оскалилась. — Этому городу даже бог не поможет.

— Я целитель.

— Тогда ты можешь вылечить горожан. Но это бесполезно.

— Если не убрать источник, они снова заболеют.

— Именно.

— Благодарю.

Они поклонились и вышли. Дверь закрылась с глухим стуком.

Пройдя к центру города, они увидели перевёрнутые фургоны и порванные провода. Витрины магазинов разбиты. Стекло хрустело под ногами.

— Здесь апокалипсис, — тихо сказала дева-витязь.

А в центре города, на площади, стоял Михай. Толстый, в дорогом костюме, с золотыми перстнями на пальцах. Его окружал отряд подростков в форме — чистые, сытые, с амулетами в виде паука на шеях.

— Обещаю, всё будет хорошо! — Михай улыбался. Льстиво. Пусто.

— Когда эта чума закончится? — спросил кто-то из толпы.

— Скоро. Обещаю.

Медиум применил духовное зрение. Голубые глаза вспыхнули.

— Этот толстяк — обычный человек. А его отряд — эсперы.

— Зачем ему армия, способная уничтожить целый континент? — Лео сжал эфес.

— Вот это мы и выясним.

— Для бедствующего города этот толстый мужик выглядит слишком хорошо и дорого, — заметила Прасковья.

— Но не действуем в лоб, — рыцарь положил руку ей на плечо.

— Проследим за его подручными, — предложил Остин.

— Или сначала выясним, куда пропадают жители.

Толстый депутат отправился не в администрацию, а погрузился в автобус с эсперами и поехал в восточную часть города. Михай сидел у окна, его лицо — довольное, холёное — не выражало ничего, кроме самодовольства.

— Интересно, куда он, — Остин смотрел вслед.

Полдник призвал косу. Золотое лезвие вспыхнуло.

— Залезайте. Заодно и проверим.

Они сели плечом к плечу — тесно, но привычно. Коса взмыла над улицами. Машина ехала не сворачивая, потом остановилась возле здания. Приют. Двухэтажный, серый, с вывеской. У входа играли дети.

— Что это? — спросила Прасковья.

Рыцарь вздохнул. Его голос был глухим.

— Это приют. Дети всегда страдают первыми, если власть сгнила.

— Ты прав, Лео, — Остин смотрел вниз.

— Но я вижу, что эти дети — эсперы.

— Ещё?

— Да. У него целая армия монстров. Он собирается захватить мир?

— Посмотрим. Но эти дети сыты и счастливы.

Толстяк их обнимал. Дети называли его папой. Он дарил им подарки — сладости, игрушки, амулеты. Смеялся. Гладил по головам.

— Он не похож на хорошего человека. Такую харю отъел.

— Хорошие люди тоже жрут хорошо. Когда жители с голоду умирают.

— Нет ничего хуже проявленной доброты.

— Когда злые творят добро — это точно не к добру.

— Но мы не можем ничего поделать. Продолжим наблюдать.

Остин пригляделся. Мальчишки, стоявшие рядом с толстяком, уже указывали пальцем на парящих в небе.

— Нас заметили. Летим в город.

Полдник ускорился. Коса рассекла воздух. Вскоре они приземлились в проулке.

— Нужно исследовать берег озера, прилегающий к городу, — Остин посмотрел на юг.

— Отлично. Идём.

Группа двинулась через трущобы. Зловоние ударило в нос — густое, тяжёлое. В переулках валялись трупы. Некоторые — свежие. Некоторые — объеденные.

Лео зажал нос.

— В Орлее была чума. Это похоже на работу демона-сеятеля.

— Но я не ощущаю магии в них, — Остин нахмурился.

Лео подошёл к одному телу. Тихонько приоткрыл одежду палочкой. На коже — язвы, похожие на бубоны. Вены — чёрные.

— Мы не сможем так определить.

— Далия смогла бы. Ведьма точно разбирается в таком. Но я точно не видел ничего подобного. Часть тела будто растворили кислотой. И что-то ещё.

Полдник подошёл. Присел.

— Смотрите. Разве это не паутина фей?

— О чём ты?

— Они носят наряды из паутины.

Лео вытащил меч. Попробовал разрубить паутину — она не поддалась.

— Эта паутина крепче стали.

— Идёмте. Мы близки к разгадке.

Они развернулись, собираясь покинуть трущобы. Но в этот момент в Остина вцепилась бешеная женщина. Её лицо было перекошено, глаза — белые, без зрачков. Слюна летела с губ.

— Воры! Вруны! Коррупционный кооператив! Я сто семьдесят экзаменов сдала! Каждый день трупы! Трупы! Трупы!

Она кричала в лицо беловолосому подростку, брызгая слюной.

— О-о-отпустите меня. Мне больно! — Остин попытался вырваться.

Прасковья схватила женщину и оттолкнула. Та упала на землю, продолжая кричать.

— Она не в себе.

— Не только она. Этот город, похоже, сходит с ума.

Остин вытер лицо от слюны. Пошатнулся. Лео подхватил его под плечо.

— Идём к берегу.

Они прошли мимо куч мусора. Там валялось ещё несколько тел — наполовину съеденных. На одном явно срезали мясо ножом.

Леоморд нахмурился.

— Каннибализм.

Прасковья сжала кулаки. Полдник начал сдерживать рвотные позывы.

— Мы не станем на это смотреть. Уходим.

Свет ударил в глаза — серый, тусклый. Над озером висел зеленоватый туман.

— Мы пришли.

Осмотрелись. Единственное, что привлекло внимание — большая постройка, похожая на ангар.

— Смотрите.

— Что там?

— Это мы и выясним, — Прасковья подошла и сломала замок на двери руками.

Они вошли. В нос ударил запах — кислый, тошнотворный. Гниющая плоть. Раздался треск, писк, шипение, бульканье.

— Здесь монстры.

Медиум смотрел духовным зрением сквозь землю и бетонные стены.

— Их сотни!

— Это пауки! Я же говорил — феи носят наряды из паутины Арахны.

— Приготовиться к бою!

Они активировали ауры. Но в этот момент услышали шаги за спиной. Эсперы в форме молча окружали их. Подростки — чистые, сытые, с амулетами на шеях.

— Мы угодили в ловушку.

— Но я не хочу их убивать.

— Закон людей прост. Убивай, либо убьют тебя.

Битва началась.

Один из мальчишек кинул огненный шар. Остин укрыл всех духовным щитом. Другой заморозил пол под ними.

— Очищение, — Остин развеял лёд.

Геомант ударил:

— Лавовый разлом!

Ноги начали гореть. Полдник поднял всех в воздух.

Другой эспер призвал:

— Грозовой шквал! Молния! Осколки льда!

Непрерывная серия атак. Полдник ударил в ответ:

— Удар полуденного солнца!

Они призвали энергетический щит и заблокировали атаку.

Прасковья спрыгнула вниз. Решила атаковать ближним боем. Но эсперы силового типа вонзили в неё магические клинки, прорезав кожу титана. Белая кровь полилась из огромного тела.

Остин вскрикнул. Семя Гнева в животе пульсировало — горячо, больно.

Рыцарь спрыгнул. Кинул:

— Паралич!

А затем срубил им головы.

Остин вытянул руку. Голубые глаза вспыхнули.

— Тишина. Паралич. Дробящая темница. Поглощение.

Их тела рассыпались в прах.

Полдник опустился вместе с Остином. Они слезли с косы. Остин ронял слёзы.

— Простите. Я не хотел.

Полдник лечил Прасковью.

— Исцеление.

— Ты сделал что должен был, — Прасковья поморщилась. — Нас заметили ещё возле приюта. Мы допустили небрежность.

— Теперь осталось разобраться с монстром внизу.

Дверь была заперта. Остин не стал искать ключ. Он просто применил навык.

— Прах веков.

Дверь осыпалась пылью. Они спустились в подвал.

Внизу их ждали сотни пауков. И одна огромная паучиха. Её тело — около двадцати метров. Каждое движение вызывало маленькое землетрясение. Лапы — толстые, покрытые хитином. Глаза — восемь чёрных бусин.

— Отпустите меня. Умоляю, — взмолилась гигантская Арахна.

— Почему мы должны это делать? — Остин шагнул вперёд.

— Депутат Михай похитил меня. А затем использовал моих детей в своей войне как солдат. Вы убили моих мучителей — теперь я свободна.

Полдник поднял косу.

— Это твой яд убивает озеро.

— А твои дети едят горожан!

— Но они просто хотят есть. Нас заперли люди.

Остин повернулся к товарищам. Его лицо было тяжёлым.

— Мы не станем убивать её.

Арахна облегчённо загрохотала лапами.

— Но и отпустить столь опасное чудовище не можем!

— Ты не можешь так поступить!

Он развернулся и пошёл на выход. Остин поднял руку и применил навык на несущие балки.

— Прах веков.

Они сломались. Вход в подземелье завалило.

Арахна шипела.

— Нет! Не делай этого! Умоляю!

Вход завалило. Камни, пыль, тьма.

— Будь проклят, тёмный маг!

Затем она неуклюже повернула огромное брюшко.

— Дети мои. Вы должны выжить и отомстить беловолосому медиуму.

Она дёрнула паутину. Небольшие паучки двинулись к ней. Начали жевать её ноги, тело. Паучиха роняла слёзы.

— Вы должны выжить. Я умру ради вас, дети мои.

Маленький паучок пискнул:

— Мама.

— Ешь! Отомсти за меня. Дочь моя, Диларан.

Арахна пожертвовала собой, чтобы накормить голодных детей.

Остин чувствовал её боль духовным восприятием — через толщу бетона и камня. Он тихо рыдал.

Ему было безумно жаль. Сердце разрывалось от боли.

— Даже пауки способны любить.

— Но не люди, — Прасковья положила руку ему на плечо.

— Идём. Нужно остановить разложение города.

— Одна свеча горит истинным пламенем и может разогнать море тьмы и порока.

Они сели на косу Полдника и полетели к приюту. Собирались только спросить. Но дети-эсперы без слов атаковали их. Им пришлось их всех убить.

Остин вскинул ладонь.

— Паралич. Поглощение души.

— Мы убили его армию. Но где сам Михай?

— Он сбежал, пока мы возились с пауками и эсперами.

— Это напоминает Выселки и Профком.

— Зло всегда остаётся безнаказанным.

— А невинные дети и пауки погибли.

— Уходим. Нужно покинуть этот город и очистить озеро.

Полдник взлетел над озером. Начал сиять, как тысяча солнц. Собрал максимальную энергию. И обрушил на водную гладь десятиметровый столб света.

— Очищение!

Вода стала светиться золотым. Потом белым. А затем стала прозрачной и ожила. В озеро вернулась жизнь.

Он прилетел обратно. На берег вышла Дива Озера.

— Благодарю тебя, Полудница, за спасение тысяч жизней.

Полдник поклонился, сложив руки.

— Мы, духи природы, храним баланс мира.

— Да будет так.

Дух озера Лобелия вознёс руки. Пошёл благословенный дождь — он смыл остатки проклятия с города. Группа промокла. Но они были усталыми. Им было уже всё равно.

— Нужно вернуться к ребятам и рассказать об успехах.

В этот момент из подземелья пробиралась по канализации города маленькая паучиха. Её глаза горели злобой.

— Я Диларан. Клянусь! Я отомщу Мастеру Душ за смерть моего рода!

Полдник призвал косу, и они полетели напрямую в Гномью крепость. Пролетев от Яснодола над озером — чёрная вода осталась позади, теперь уже очищенная, — через несколько минут они уже приземлились во дворе.

Остин спрыгнул первым. Его шаги были тяжёлыми — не от усталости, а от того, что он нёс внутри. Он направился к ведьме и гному.

— Наставница.

Далия сидела за столом. Перед ней лежали карты, какие-то схемы, пустая бутылка вина. Она подняла голову, и в её полупрозрачных глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Ты справился, ученик.

— Да, — он замешкался на мгновение. Слова застряли в горле.

Адель подошёл и обнял его за плечи. Тепло разлилось по телу — знакомое, живое.

— Не держи в себе боль. Гнев и страх — это яд. Они разрушат тебя изнутри.

— Я убил людей, — тихо сказал Остин. — Эсперов. Детей.

Гном прищурился. Его очки блеснули в свете магических ламп.

— Очевидно, в бедах и катастрофах виноваты люди. Всегда люди.

Леоморд сжал эфес меча. Его голос был глухим.

— Это был депутат Михай.

Гном гневно ударил кулаком по столу. Инструменты подпрыгнули, звякнули.

— Этот оппортунист! Я знал, что он гнилой. Знал!

— Они заточили Арахну и разводили пауков, — продолжил Остин. — Он создавал армию.

— А в городе началась чума и каннибализм, — добавила Прасковья.

— Это ужасно, — Варик снял очки, протёр их тряпицей. Его лицо было мрачным.

— Но всё закончилось, — Далия поднялась. — А теперь идите отдыхать. Вы сделали, что могли.

Прасковья огляделась. Её взгляд нашёл демона.

— Где моё яйцо?

Адель указал на магический манеж — тот самый, что сделал гном. Яйцо лежало в центре, окружённое кристаллами. Оно пульсировало — ровно, сильно.

Прасковья скривилась. Но осталась довольна.

После этого Полдник вышел на задний двор крепости. Он раскинул руки, и золотистый свет разлился от его ладоней. Земля под ногами вздрогнула — пошла волнами, как вода.

— Ну, с богом.

Он мгновенно вырастил тонны овощей. Морковь, репа, картофель, капуста, тыквы — огромные, яркие, сочные. Грядки вспыхнули зелёным, и воздух наполнился запахом свежей земли.

Бандиты — те самые, что недавно держали оружие, — теперь стояли на коленях. Они смотрели на Полдника, как на чудо.

— Мать земля благословила нас.

— Спасибо, солнечный мальчик!

— Макошь услышала наши молитвы!

Полдник смущённо почесал затылок.

— Ну, не то чтобы Макошь... это я сам. Но за добрые слова спасибо.

Тем временем Прасковья вышла на арену. Её мускулистое тело блестело от пота. Бандиты — десяток крепких мужчин — встали в круг.

— Кто первый?

Они переглянулись. Потом один, самый смелый, шагнул вперёд.

— Я.

Через секунду он лежал на земле. Прасковья даже не заметила, как его отбросила.

— Следующий.

Второй. Третий. Четвёртый. Они летели, как котята. Она раскидывала их огромными руками — легко, почти небрежно. Великанша.

— Кто ещё?

Никто не вышел. Бандиты смотрели на неё с восхищением.