Медиум Пустоты и Анатомия Алчности 2

— Я тебе не мама! В угол поставлю. А лучше завтра пойдёшь работать на поля — раз тебе силы некуда девать.

— Хорошо, мама.

Ведьма закатила глаза. Адель расхохотался ещё громче.

Остин незаметно от всех применил заклинание. Под столом. Тихо.

— Очищение.

Яд, который он почувствовал в вине — едва уловимый, горьковатый, — исчез. Он не сказал никому. Просто убрал. Далия заметила. Её полупрозрачные глаза сузились. Она кивнула.

— Молодец. Ты быстро учишься.

Куккарат поднял кубок. Тяжёлый, из тёмного дерева, окованный железом.

— За вас, дорогие друзья. Великая Орда желает стать союзниками демонов.

Адель поднял свой кубок. Встал.

— Да будет так, вождь. Заключим альянс.

Кубки встретились. Звон прозвучал сухо, коротко. Как удар молотка по гвоздю. Как приговор. Как обещание.

Мария наклонилась к Остину.

— Ты что-то сделал.

— Яд, — тихо ответил он. — В вине.

— Кто?

— Не знаю. Пока.

Она щёлкнула веером. Её голубые глаза стали холодными.

— Значит, узнаем.

Пир продолжался. Огры пели. Гоблины танцевали. Полдник уже забыл о наказании и кружился с детьми огров. Лео сидел в стороне, но в его взгляде было что-то новое. Тёплое. Он смотрел на них — на эту странную семью. И не чувствовал себя чужим.

А Остин смотрел в чашу. Тёмное вино отражало огонь. И его лицо. Он больше не отводил взгляда.

— Нужно провести расследование, — Он смотрел на двери зала, где ещё пахло жареным мясом и вином. — Кто-то хочет раскола Орды.

Далия отставила кубок. Её глаза сузились.

— Ты прав. Но не разводи панику. Сделай это тихо.

— Я понял.

Ночью, после банкета, Краг пригласил Прасковью на пруд. Луна отражалась в воде — серебристая, спокойная. Карпы всплывали к поверхности, ловя ночных мошек.

Он принёс одну розу. Идеальную — лепесток к лепестку. Чистую и прекрасную, как его чувства. Прасковья приняла её. Её пальцы — сильные, привыкшие ломать камни, — сейчас держали цветок бережно.

— Благодарю, Краг. Ты самый романтичный огр.

— А ты самая сильная девушка, что я встречал.

Они расстелили плед у воды. Он выставил огромную корзину — жареное мясо, чесночный соус в ведёрке. Прасковья отложила розу. Её глаза загорелись.

— Это... для меня?

— Всё для тебя.

Она начала макать куски мяса в соус. Сок тёк по пальцам. Она не вытирала.

— Великанша.

— Спасибо, мой великан. Ты знаешь путь к сердцу настоящей женщины.

Для юного огра это была лучшая в мире первая любовь. Он поцеловал её в щёку — измазав соусом. Они рассмеялись.

— Нет ничего лучше запаха мяса и чеснока, — улыбнулась она и обняла его.

Краг прижался к ней. Его огромное тело дрожало. Не от холода. От счастья.

Полдник, Лео и Адель сидели с Киганом и Далией. Они раздали карты. Начали играть. Адель блефовал с невозмутимым лицом. Полдник — с улыбкой, от которой невозможно было понять, врёт он или нет. Лео проигрывал. Киган выигрывал. Далия — всех обыгрывала.

— Ты мошенница, — буркнул Киган, отдавая монеты.

— Я ведьма, — отрезала Далия. — Это другое.

— Ведьма, которая жульничает.

— Ведьма, которая выигрывает. Разница есть.

Мария пила вино и наблюдала, положив веер на кофейном столике.

Когда все разошлись, Остин отправился исследовать дворец. Он зажёг свечу.

— Пламя души.

Она испускала голубое свечение. След магии на стенах — тонкий, едва заметный. Он проверил духовным зрением коридоры. Слышал смех старика, наставницы, друзей. Но его беспокоил яд в кубке. И духовный след.

Он прошёл мимо покоев вождя. Услышал лай собаки. Кровать скрипела. Куккарат что-то бормотал во сне.

— Принеси воды, слуга.

Остин тихонько вошёл. Налил воду из графина. Подошёл. Подал кружку.

— Возьмите, вождь.

Тот даже не понял. Взял. Выпил. Отдал. Отвернулся. Кровать скрипела. Он потел. Ему снился кошмар в собственном доме.

Остин увидел, как тапочки сами начали шевелиться. А за ними проступили призрачные следы. Они вели по коридору дворца. Мимо комнат и галерей. В подвал.

Собака залаяла. Потом жалобно заскулила. Убежала.

— Что её напугало? Или кто её напугал?

Дверь была заперта. Остин применил навык на замок.

— Прах веков.

Замок осыпался. Он спустился по каменным ступеням. На стенах горели электрические светильники. Мерцали. Потрескивали.

Внизу — святилище предков. Крипта. Портрет умершей жены Хагеш. Вождь каждый день оставлял свежие цветы у её портрета.

Остин посмотрел на портрет.

— Зачем ты меня сюда привела? Покажись.

Перед ним появилась призрачная фигура. Женщина. Бледная, полупрозрачная. Её глаза были глубокими, как колодцы.

— Моему мужу грозит опасность. Как и моим детям. Ты должен помочь, медиум.

— Этот яд в кубке сегодня...

— Да. В замке появился враг. Я пыталась сказать мужу во снах. Но он скорее сойдёт с ума от моего вмешательства. А Киган слишком слаб, чтобы увидеть меня.

— Ты знаешь, кто замыслил недоброе?

— Люди. Они хотят развязать войну. Ты должен остановить их. Крепость Шеллер готовит наступление. Они построили танки. И множество машин и орудий для атаки. Я подслушала разговор слуг и стражников. Их подкупили.

— Но как рассказать об этом вождю?

— Ты знаешь как. Проведи ритуал. Дай мне поговорить с моими мальчиками и мужем.

— Хорошо. Я сделаю это.

Остин вышел из святилища. Направился на шум в комнату, где горел яркий свет. Тихо позвал:

— Наставница.

Далия положила карты. Подошла к ученику.

— Что ты узнал?

— Жена вождя предупредила, что грядёт война. И ещё нужно провести ритуал. Призвать мёртвого.

— Хм, ученик. Ты можешь не только призывать. Ты сможешь её воскресить. Но для этого нужна равная жертва.

— Что ты имеешь в виду?

— Предложи вождю сделку. А жертву он выберет сам.

— Предателя?

— Именно. Годы жизни одного передать другому. Баланс и равновесие мира. Только маг тьмы может вмешаться в него.

— Завтра этим и займёмся.

Далия кивнула. Её полупрозрачная рука легла на плечо Остина.

— Иди спать. Тебе нужны силы.

Он не стал спорить. Просто пошёл в свою комнату. Лёг. Закрыл глаза. Он уснул без кошмаров.

На следующий день ведьма, шаман и медиум отправились к вождю Орды. Куккарат сидел в своём кабинете — за массивным столом из тёмного дуба, с картами на стенах и оружием на подставках. Его лицо было усталым. Во сне его мучал кошмар.

— Грядёт война, вождь, — Далия шагнула вперёд. — Моему ученику рассказала ваша жена Хагеш прошлой ночью.

Куккарат замер. Его пальцы впились в подлокотник.

— Что?

— Вам снилась ваша жена. Но вы не могли понять умершего. Для этого нужен проводник. Медиум.

Он повернулся к Остину. Посмотрел. Потом тихо спросил:

— Так значит, это и правда была она?

— Да, — Остин кивнул. — И есть возможность вернуть её к жизни.

Куккарат закрыл глаза. Его плечи дрогнули.

— Но сначала проведём ритуал призыва, — продолжила Далия. — В круг мёртвых через печать Мары.

Остин достал Книгу Нави. Страницы зашелестели, хотя ветра не было. Он начертил схему — сложную, из переплетённых линий и рун. Затем взял в руки крест — Призрачный Страж. Тот самый, что когда-то ему дала Матрона в клане Тьмы.

— Отойдите, — тихо сказал он. — И не мешайте.

Вождь и его сыновья замерли в ожидании. Краг стоял ближе всех. Его огромные руки сжались в кулаки.

Остин начал призыв. Слова — древние, гортанные. Голубое свечение разлилось от креста. Пространство дрогнуло. Воздух стал гуще.

Стала проявляться призрачная фигура. Женщина. Огр. Бледная, полупрозрачная. Её глаза были глубокими полными воды.

— Хагеш, — прошептал вождь.

— Мама, — тихо сказал Краг.

Потом его братья начали в голос:

— Мама. Мама.

— Дорогие мои, — её голос звучал как эхо. — Я скучала по вам. Но мне нужно сказать вам. Приведите сюда Ашхуна и его приспешников. Они предали Орду.

Куккарат махнул рукой стражникам. Его лицо потемнело.

— Приведите его сюда.

Троих орков ввели в зал совета. Они не сопротивлялись. Но их глаза бегали. Ашхун — советник вождя, правая рука — опустился на колени перед призрачной фигурой.

— Моя госпожа...

— Не притворяйся, — Хагеш смотрела на него без гнева. Только усталость. — Я знаю о твоих планах, предатель.

Остин продолжил:

— Он добавил яд в напитки вчера на ужине. Но я нейтрализовал его.

— Да, — Хагеш кивнула. — Он в сговоре с людьми. Готовит нападение.

— Но у нас же перемирие! — Краг шагнул вперёд.

— У людей нет чести, — отрезал Леоморд.

Ведьма улыбнулась. Её полупрозрачные пальцы коснулись плеча Остина.

— Подождите, вождь. Мой ученик — Мастер Душ. И он может воскресить вашу жену. Нужно только подписать контракт.

Остин призвал призрачный пергамент. Он развернулся в воздухе — светящийся, живой. Протянул перо.

— Просто подпишите. И этих троих я смогу принести в жертву по закону мироздания. Годы жизни этих негодяев перейдут к Хагеш.

Куккарат взял перо. Его рука дрожала.

— Хорошо. Я согласен на сделку, тёмный маг.

Он поставил подпись. Чернила вспыхнули голубым.

Глаза Остина засветились. Он вознёс руку. Трое орков — Ашхун и его приспешники — замерли. Их тела начали рассыпаться. Медленно. Свет вытягивался из них — тонкие струйки, как дым. Они обратились в прах. Серый. Лёгкий. Дуновение сквозняка унесло его.

Остин направил волну энергии в Хагеш. Её призрачное тело начало уплотняться. Кожа — зелёная, как молодая трава. Волосы — тёмные. Глаза — ясные голубые. Она обрела тело двадцатилетней девушки-огра.

— Я жива, — выдохнула она.

Сыновья кинулись к ней.

— Мама!

Они обнимали её. Плакали. Краг — огромный воин — рыдал, как ребёнок. Курак, Куньяк, Рагат, Тиллсек — все пятеро. Куккарат подошёл последним. Он не плакал. Он просто смотрел. Затем обнял её.

— Хагеш. Любовь моя.

Она прижалась к его груди.

— Я здесь.

Далия прервала их.

— Семейное воссоединение отложим. Пока.

Куккарат вытер лицо. Его голос стал твёрдым.

— Я отправлю отряд ученика на разведку в город людей. Пусть выяснят детали. Они не привлекут внимание, как гоблины или орки.

— Да, — Остин кивнул.

— И людям они будут не по зубам.

— Договорились, ведьма.

Вскоре начались сборы в поход.

Остин, Прасковья, Полдник и Лео были готовы к отправке. Они стояли у ворот дворца. Огры, гоблины и орки собрались на площади.

Краг подошёл к Прасковье. Его лицо было красным. Он не знал, куда деть руки.

— Будь осторожна.

— Я буду.

Он обнял её. Крепко. Как обнимают то, что боятся потерять.

Далия собрала сумку с куклами и зельями. Протянула Остину.

— Держи, ученик. Используй с умом.

— Хорошо, наставница.

Затем она подошла к Полднику. Подала магострел.

— Возьми, солнечный мальчик. Ты можешь поддерживать огнём с воздуха.

Второй магострел она подала Лео.

— Ты знаешь, что делать.

Он кивнул без слов. Принял оружие. Проверил. Убрал в ножны.

— Выдвигаемся.

Прасковья повернулась.

— А как же моё яйцо?

— С ним возится вождь и его виверны, — ответила Далия.

— Да и в городе остался Адель, — добавил Остин. — Он приглядит.

Адель подошёл. Обнял Остина. Крепко.

— Будь осторожен. Мир ослепнет без тебя. Ты моя Луна.

— А ты моё Небо.

Юноша обнял его в ответ. И в этих объятиях было больше, чем просто слова. Больше, чем наставник и ученик. Больше, чем демон и медиум. Гармония Инь и Ян.

Мария подошла щелкнула веером

— берегите себя.

Они развернулись. Направились на запад. По дороге в лес.

Огры, гоблины и орки махали им вслед. Надеясь на лучший исход. Им не нужна была война.

Шаман Киган подошёл к ведьме.

— Твой ученик подобен богу. Но справится ли он?

— Конечно, справится.

— Надеюсь на это. Мы просто хотим жить. Но люди постоянно пытаются нас завоевать и уничтожить этот хрупкий мир.

— Такова природа человека, — закончил Адель.

— Ты прав, — Киган вздохнул. — Ты прав.

104. Тёмное Отражение и Проклятый Лес.

Группа продвигалась через поля по просёлочной дороге. Впереди показался указатель — покосившийся, с облупившейся краской. «Роана. Рыбацкая деревня».

Пройдя ещё немного, они остановились в еловом лесу. Лео достал карту — потрёпанную, с загнутыми углами. Провёл пальцем по линии.

— До города людей ещё далеко. Придётся остановиться в рыбацкой деревне.

— Как скажешь, командир, — Прасковья не спорила. Она уже приняла лидерство рыцаря. Видела в нём отца, которым Крольм не смог стать.

Полдник взлетел на косе. Золотое лезвие рассекло воздух. Он оглядел окрестности — поля, лес, далёкие крыши.

— Впереди поселение. Километрах в десяти.

— Отлично. Спускайся.

— Выдвигаемся.

Они приближались к Роане через поля бобовых. Стебли увядали — не от засухи, не от болезни. От чего-то другого. Земля была бесплодна. Почти мертва. Чёрные трещины змеились по почве, как шрамы.

Полдник шёл и касался стеблей. Его солнечная аура — золотистая, тёплая — наполняла растения жизнью. Они выпрямлялись. Зеленели. Но ненадолго. Через несколько шагов снова поникали.

И вдруг он схватился за сердце. Остановился. Лицо побледнело.

— Что с тобой? — Прасковья шагнула к нему.

— Я чувствую... как приближается тьма.

— Какую тьму? — великанша огляделась. — Я ничего не чувствую.

Остин осмотрел духовным зрением. Голубые глаза вспыхнули. Он просканировал округу — медленно, тщательно.

— Я тоже вижу всплеск энергии. Впереди. В посёлке.

— С этим местом что-то не так. Будьте бдительны.

Они вошли в поселение. Увядшие деревья. Сухая трава. Цветы, которые не пахли. Город увядал — в преддверьях зимы, в предсмертном крике.

— Пахнет смертью, — Лео зажал нос.

— Духовный баланс нарушен, — Остин смотрел по сторонам.

Они прошли на площадь. В центре посёлка стояло дерево желаний — старое, с толстым стволом, увешанное цветными лентами. Когда-то оно цвело. Теперь — сухие ветви, чёрная кора. Ленты выцвели, но всё ещё висели, как память о тех, кто верил.

К путникам подошла старуха в платке. С корзиной яблок — сморщенных, но ещё живых.

— Гости дорогие. Вы тоже прибыли в Роану загадать желание?

— Да, конечно, — Остин кивнул. — Но что у вас происходит? Почему дерево засохло?

Старуха вздохнула. Её лицо собралось морщинами.

— На наш маленький посёлок пало проклятие. Карьер Любви наполнился злобой. А дерево желаний высохло. Раньше там проводили свадьбы рыбаки — прямо в воде. Но сейчас это стало опасно.

— Почему? — Прасковья прищурилась.

— Люди стали тонуть. И умирать. Природа гневается. Чем мы прогневили духов?

В этот момент за группой наблюдал подросток. Чёрные волосы, чёрные глаза. Он стоял в тени дома, полускрытый. Остин ощутил от него волну злобы — резкую, холодную. Но не придал значения. Когда он повернулся, никого уже не было. Только тень скользнула за угол.

— Мы это выясним, бабуля, — сказал Остин.

— Будьте уверены, — Полдник улыбнулся. — С нами медиум. Он специалист в таких делах.

— Но кто этот парень, что наблюдал за нами? — тихо спросила Прасковья.

— Это бедный мальчик. Полночь, — старуха перекрестилась. — Его мать-полудница ушла в Навь. Отец, Дурсель, был рыбаком. После ухода жены начал пить. И бить сына каждый день. Но вскоре и он умер. Бедное дитя потерял обоих родителей и замкнулся в себе. Жители избегают его.

— То есть он местный изгой, — Остин смотрел на угол, где только что был подросток.

— Да. Верно.

— Спасибо. Мы пойдём.

К Полднику подошёл мужчина с белым псом. Худой, усталый. Его глаза были красными.

— Помогите, чем сможете.

Полдник не думая достал банкноту — сто империалов. Протянул.

Мужчина начал кланяться. Благодарить. Его руки дрожали.

— Да благословит тебя Макошь, солнечный мальчик. У тебя доброе сердце.

Златовласый растянулся в улыбке.

— Ты посмотри на него. Как он сразу засиял, — Прасковья толкнула Остина локтем.

— Разве он не делает так всегда? — медиум пожал плечами.

— Идёмте. У нас дела, — Лео уже шёл вперёд.

— Мы должны проверить этот Карьер Влюблённых.

Они прошли через посёлок на юг по центральной улице. Выйдя на берег карьера, увидели множество парочек. Целующиеся, смеющиеся, держащиеся за руки. Вода была тёмной — но они не замечали.

— Разве это не опасно? — Прасковья нахмурилась.

— Когда это останавливало людей? — Леоморд скрестил руки.

Остин осмотрел духовным зрением. Голубые глаза расширились. На стенках карьера — бледные тени. Они цеплялись пальцами за выступы, тянулись вверх. Навки. Утопленницы.

— Я вижу их.

Мужчина, которому Полдник дал денег, купил хлеба. Пошёл кормить рыб. Разделся. Занырнул. Он наблюдал из-под воды за целующимися парами. Вспоминал свою погибшую жену — как они поженились в этом карьере. Его лицо было печальным. Но спокойным.

И вдруг одна из навок схватила парня. Начала топить. Рыбак среагировал — ударил бледную тварь. Она отцепилась. Пёс метался по берегу. Лай — громкий, отчаянный.

Мужчина помог девушке и парню выбраться. Началась паника. Все стали вылезать из воды. Крики. Слёзы.

— Что это было?!

Со стороны наблюдал темноволосый подросток. С косой в руке. Его лицо было мрачным, как надгробная плита. Полночь.

Остин подошёл.

— Вы в порядке?

— Да, — парень схватил подружку за руку. Они убежали, бросив вещи.

— Что это за твари? — Прасковья сжала кулаки.

— Навки. Они часто топят рыбаков, — Остин смотрел на воду. — Но кто призвал этих тварей?

Полдник призвал косу. Вознёс. Его взгляд впился в подростка, источающего тьму.

— Я знаю кто.

Он сел на косу. Полетел к нему. Приземлился рядом.

— Зачем ты это делаешь?

— Что делаю? — Полночь не отвёл взгляда.

— Убиваешь этих людей! Ты ведь полудница, как и я!

— Как и ты? — он рассмеялся. Горько. — Ты ничего не знаешь. Мы слишком разные. Ты родился в полдень. А я — в полночь. Меня назвали Полночью. А эти люди заслужили мучительной смерти.

— Чем же?

— Они не остановили моего отца. Хотя видели, что он творил со мной.

— Полудница должна нести свет!

— Так ли это? — Полночь наклонил голову. — Макошь и Мара создали нас. Богиня смерти вручила косу жнеца. А Мать-земля даровала силу жизни и света. Полудница — дитя двух начал. Мы можем управлять духами во всех мирах. Мы — пастыри духовного мира.

— Почему ты встал на путь тьмы? Почему не покинул мир людей?

— Я пытался уйти во врата бессмертных. Но меня отвергла Навь. Я совершил падение — убил отца. Он был чудовищем. Но они отвергли меня. Теперь я Падший. И должен спуститься в Темницу Душ. Я не заслужил этого.

— Прости. Но я должен тебя остановить.

— Ты? — Полночь улыбнулся. — Твоя жизнь была как сказка. Любящий отец. Но почему я должен страдать?

— Ты прав. Ты не должен страдать. Но я не позволю тебе делить свою боль с окружающими.

— Тогда попробуй останови меня. Солнечный Мальчик!

Полдник сделал шаг вперёд. Леоморд хотел помочь. Но он остановил его.

— Я должен сразиться с ним сам. Чтобы победить внутреннюю тьму в отражении самого себя.

Битва началась.

Полночь атаковал первым.

— Удар полуночи!

Тьма — чёрная, густая — сорвалась с его косы. Полдник ответил:

— Удар полуденного солнца!

Свет и тьма столкнулись. Воздух задрожал. Вода в карьере всколыхнулась. Навки зашипели, прячась в глубине.

Они летали на косах. Воздушный бой. Чередование навыков.

— Солнечный луч!

— Щит тьмы!

— Сгусток злобы!

— Солнечный щит!

Полдник преследовал своё тёмное отражение. Его золотистые волосы горели. Глаза — сияли. Он не улыбался. Он был серьёзен как никогда.

Друзья поддерживали его. Леоморд махал рукой. Прасковья кричала. Остин отслеживал движения, готовый вмешаться. Но не вмешивался.

Полночь смотрел, как его соперника поддерживают. Как его любят. И решил отпустить. Сдаться.

Он принял удар полуденного солнца. Не уклонился. Его тело начало рассеиваться.

Полдник не ожидал такого. Остановился.

— Зачем ты это сделал?

— Лучше умереть, чем жить недостойным любви родителей и окружающего мира, — Полночь улыбнулся. Прощаясь — искренне. — Моя жизнь — это ошибка. Прощай, брат.

Его тело истлело. Тёмный дымок поднялся в воздух и растворился.

Полдник стоял. Смотрел на то место, где только что был его тёмный брат. Его руки дрожали.

— Психология убийства, — тихо сказал Остин.

— Чудовищ создают другие чудовища, — Лео смотрел на воду.

— Жестокость в семье порождает маньяков и убийц, — добавила Прасковья.

— Это то, кем я мог стать, — Полдник не оборачивался. — Если бы мой отец впал в депрессию. И чуть больше пил.

— Но ты не стал, — Остин подошёл. — Ты выбрал путь жизни, а не смерти.

— Страшно знать, что у меня есть тёмная сторона. И что я могу стать таким.

— Мы не позволим тебе пойти по тёмному пути.

— Дитя, рождённое от полудницы и рыбака. Но этот мальчик вырос в нелюбви. Полночь озлобился. И убил своего мучителя.

— Теперь осталось очистить карьер, — Остин посмотрел на воду.

— Ты дитя двух начал. И пастырь духов.

Полдник подошёл к воде. Вознёс золотую косу. Собрал энергию. Она сияла — ярче солнца. Он ударил по воде. Столб света.

— Возвращайтесь в Навь, духи Мары! Изгнание!

Вода засияла золотым. Навки исчезли. Мгновенно. Карьер стал чистым. Прозрачным. Живым.

— Теперь здесь безопасно, — Полдник опустил косу.

— Твой тёмный брат нёс смерть и гниение на поля. За это его ненавидели люди и избегали. Но тебе досталась светлая часть. И ты не страдал.

— Хватит уже об этом.

— Мы уходим из посёлка.

Они не стали возвращаться в Роану. Двинулись за пределы. По дороге в густой лес. Никто не хотел говорить. Но все понимали: это сломленная жизнь ребёнка, которого лишили любви и надежды.

Они шли молча. И только Полдник вспоминал своего отца. Он не улыбался. Не сиял. В его сердце зародилась тёмная сторона. И он это чувствовал.

Следуя по лесной дороге, Остин и Лео решили устроить привал. Полдник был молчаливым и мрачным. Его золотистые волосы потускнели, глаза смотрели в одну точку. Он механически раскладывал камни под костёр. Ставил палки под котелок. Не реагировал ни на что.

Лео попробовал его подбодрить. Шутка. Летящая грязь. Шлепок по плечу. Ничего.

— Да что с тобой!

— Оставь его, — Остин положил руку на плечо рыцаря. — Он переживает.

Лео вздохнул. Отправился собирать хворост. Отломил ветку — и замер. Из слома пошла кровь. Тёмная, густая. Дерево заскрипело. Будто живое. Будто от боли.

— Здесь что-то не так.

— Это кровь, — Остин подошёл. Посмотрел на ветку. На свои руки. — Нужно уходить из этого леса.

Они повернулись назад. Но обратного пути уже не было. Дорога исчезла. Туман — густой, молочный — стоял стеной.

— Что случилось?

— Нас заперли.

— Это похоже на туман Чистилища, — Лео сжал эфес. — Я видел это в Орлее.

— Попробуем найти другой путь.

— Но больше ничего не трогайте, — Остин посмотрел на лес. — Мы не знаем, что это за кровь. И чем это может обернуться.

Они пошли вперёд. Через некоторое время увидели дом. Небольшой, с покосившейся крышей, с тёплым светом в окнах. Возле дома — сложенные курганы из камней. Повозка, запряжённая козлёнком. Где-то в ночи кричала сова.

— В окнах горит свет, — Прасковья шагнула вперёд.

— Значит, хозяин дома, — Лео прищурился.

— Стоит ли зайти? — спросил Полдник. Голос был глухим. Он всё ещё не очнулся от своего горя.

— У нас нет выбора, — Остин подошёл к двери.

— Ты прав.

Он собирался постучать. Но дверь оказалась не заперта. Открылась сама. Послышался добрый, мягкий голос:

— Входите, гости дорогие. Я вас чаем с чабрецом напою.

Войдя внутрь, они увидели уютный домик. Чисто. Тепло. На столе — самовар. Сладости: конфеты, печенье, мармелад. За столом сидела старушка. Седая, с добрым лицом. Улыбалась.

Лео с недоверием смотрел на неё. Прасковья дёрнула его за плечо.

— Мы заплутали в этом лесу. Не поможете ли вы нам найти дорогу?

— Конечно, помогу. Но сначала отдохните. Останьтесь на ночь. А утром туман сам рассеется.

— Правда? — Остин прищурился. Он знал: Туманные Острова — это темница Чистилища. Этот лес был заколдован. Могущественными чарами. Но усталость накатывала волной. Голод. Сон.

— Конечно. Вам не стоит беспокоиться.

Прасковья прошла к столу.

— Я голодна.

Остин понимал: здесь что-то не так. Но не мог сопротивляться. Они сели. Хозяйка разлила чай. Предложила сладости. Гости ели. Пили. И ощутили, как накатывает сон.