Медиум Пустоты и Анатомия Алчности 2

Дева и рыцарь начали превращаться. Их тела сжимались, твердели. Даже Полдник не избежал — стал кухонным предметом. Ложкой. Остин успел активировать куклу. Атаковал.

— Дробящая темница!

Но ведунья была защищена такой же куклой. Лучи разбились о барьер.

— Глупый юнец, — она улыбнулась. — Эти куклы создали ведуны. Ты думал, я не знаю?

Она призвала лозу. Вырвала куклу из его руки. Он упал. Начал превращаться. В кружку. Глиняную. Простую. Остин провалился в сон.

Его душа оказалась в этом лесу. Возле дома старухи. Он увидел то, чего раньше не замечал. Деревья были живыми. Они скрипели. Раскачивались. Пытались что-то сказать.

К нему подошёл козлёнок. Тот самый. Запряжённый в повозку.

— Ты угодил в ловушку этой ведьмы. Как и все остальные.

— О чём ты говоришь? — Остин присел.

— Эта телега — моя сестра Алёнушка. А я — Иванушка. Эта карга угостила нас печеньем. Мы стали такими.

— Но что мне делать?

— В центре леса есть алтарь. Я видел, как старуха проводит ритуалы. Приносит жертвы.

— Она пожиратель душ. Питается жизненной энергией своих жертв.

Остин вошёл в дом. Увидел, как бабка ставит кружку на полку. Его товарищей — превращённых в предметы. Ложки, чашки. Они стали трофеями ведуньи.

За окном послышался писк. Хлопанье крыльев.

— Это сова?

Он вышел наружу.

— Помоги моему ребёнку, — сказала сова.

— Хорошо. Веди.

Она пролетела немного вперёд. Остин увидел ямку. В ней застрял маленький совёнок.

— Это мой сын.

Он достал его. Посадил на ветку рядом с матерью.

— Нас прокляла эта бабка. Мы не можем покинуть лес.

Медиум подумал.

— Здесь должно быть что-то похожее на алтарь. Или место силы. Ты видела подобные места?

— Я могу пролететь над лесом. Посмотреть.

Сова взлетела. Увидела в центре леса сооружение с голубыми огнями.

— Я вижу. В центре леса. Следуй за мной. Я проведу.

Остин шёл за совой. Держал в руках совёнка. Вскоре достиг нужного места. Алтарь. Но его охраняли энты. Яростно заскрипели, увидев его.

Остин поднял ладонь.

— Пожиратель душ.

Не раздумывая, поглотил их.

Сова выкрикнула:

— Что ты делаешь? Это же люди!

Остин остановился. На мгновение. Посмотрел на свои руки. На прах, который оседал на землю.

— Старуха контролирует их. Но они всё ещё остаются людьми.

Он кивнул. Осознав ошибку. Подошёл к алтарю.

— Очищение.

Магия не сработала.

— Пламя души.

Алтарь охватил огонь. По лесу прокатилась волна энергии. Раздался жуткий вой чудовища. От дома ведуньи. Она уже неслась к центру леса. Ведя за собой сотни обращённых деревьев. Каменные курганы ожили. Превратились в воющих големов. Каменные гиганты шатались. Кровоточили. Стонали. Выли. Но шли.

Остин увидел эту армию проклятых душ.

— Зачем ты это делаешь?

— Цена бессмертия — это мой Туманный Остров. Измерение заколдованного леса.

— Я остановлю тебя, демон.

— Я не демон, — старуха рассмеялась. Жутко. — А человек, который хочет жить вечно. Ха-ха-ха!

— Ты должна отпустить этих людей. Тогда я сохраню тебе жизнь.

— Слишком самонадеянно для юнца. Сначала одолей их.

Юноша не хотел убивать невинных заложников. Он увидел надпись на основании алтаря. Имя. Агат.

Он достал пергамент. Вписал её имя. Затем произнёс:

— Законом мироздания. Агат. Я лишаю тебя силы.

Ведунья осела. Её лицо исказилось.

— Что ты наделал?

— Я — Мастер Душ. И я забрал у тебя твой дар. Ты стала обычным человеком.

— Но такое невозможно!

— Я — маг тьмы.

Затем он вознёс руки к небу.

— Я разрушу твои чары. Очищение!

Столб света ударил в небо. Туман начал развеиваться. Деревья и камни — превращаться в людей. Но это превращение их убило. Они были лишены конечностей. Покалечены. Лишь магия ведьмы поддерживала в них жизнь.

Остин слишком поздно понял свою ошибку. Он не мог их всех вылечить. Воющие камни превратились в груду человеческого мяса. Они просто истекли кровью.

— Глупец! — старуха захрипела. Её тело иссохло. До состояния мумии. — Ты только что их убил.

Она умерла. От старости. Она уже прожила больше положенного.

Остин шёл по полю. Не по лесу. По полю с трупами. Брат с сестрой. Женщина с ребёнком. Они были мертвы.

— Я и не знал... если пробыть в кошмаре слишком долго — к жизни уже не возвращаются.

Он подошёл к своим друзьям. Они стояли. Живые. Целые.

— Простите. Я случайно их убил.

— Это не твоя вина, — Лео положил руку ему на плечо. — А этой ведуньи.

— Вот что бывает, когда человек играет в бога.

Они покинули это место. Молча. Пейзаж был усеян трупами. Их были тысячи. Земля имела бурый цвет. Оторванные руки. Ноги. Мясная паста из человеческих тел.

Полдник повернулся.

— Удар полуденного солнца.

Он сжёг это кладбище. Дотла. Пепел поднялся в небо. И ветер унёс его.

Они двинулись дальше.

— Но как ты снял чары? — спросила Прасковья.

— Я вписал закон мира. Лишил её силы.

— А так можно было?

— Да. Я — маг тьмы. И семя Гнева даёт мне власть. Но плата — поглощённые души и отнятые жизни.

Они покинули проклятый лес. Впереди была дорога. К городу людей. Из которого пришли авантюристы.

Они вышли на дорогу. Увидели табличку.

«Крепость Шеллер — оплот людей».

Они направились к городу. Молча. Каждый думал о своём. О том, что они только что видели. О том, что они только что сделали.

105. Шеллер.

Пропускной пункт встретил их бетонной стеной, увитой колючей проволокой. Над воротами висел транспарант: «Добро пожаловать в Шеллер — жемчужину Севера!»

Стражник в форме с иголочки — начищенные сапоги, бляха на груди, лицо сытое, как у кота, объевшегося сметаной, — лениво махнул рукой.

— Проходите. Здесь всегда рады авантюристам.

Они прошли. За воротами — простор. Широкая улица, вымощенная ровным камнем. Фонари через каждые десять шагов. Витрины магазинов блестят, как зеркала. Мимо проехал автомобиль — чёрный, лакированный, с тонированными стёклами. Из-под колёс взметнулась пыль, оседая на ботинках.

Остин замер. Провёл пальцами по воздуху, будто пробуя его на вкус. Пахло бензином, жареным мясом и чем-то ещё — сладковатым, как гниющие цветы.

— Слишком беспечно.

— Согласен, — Леоморд не сводил глаз с башни на горизонте. Там, за стенами, угадывались силуэты орудий. Чёрные жерла смотрели в небо. — Я собирался их усыпить. Но не понадобилось.

— Значит, нас ждали, — тихо сказал Остин.

— Или им плевать, — Полдник пожал плечами. Его золотистые волосы тускло мерцали в свете фонарей.

— Не расслабляйтесь, — Прасковья сжала кулаки. — Что-то здесь не так.

Они двинулись вглубь. Торговая площадь, храм с золочёным куполом, высотные здания из красного кирпича. Люди спешили по делам. Дети гоняли мяч. Старухи торговались с продавцами. Всё — как везде. Кроме одного.

Листовки. Везде. На столбах, на стенах, на дверях. Одинаковые, с крупным шрифтом: «Высшая Раса! Чистота Крови! Князь Борис!»

А над центральной улицей — билборд. Огромный. С портретом человека в мундире. Глаза — холодные, как лёд. Челюсть — тяжёлая, как приговор. И подпись внизу: «Континент должен быть обращён культурой нашей нации».

— Что это за лозунги? — Прасковья остановилась. Мускулы на её руках напряглись.

— Расизм, — коротко ответил Леоморд.

— Ты прав, — Остин не сводил глаз с билборда. Голубые глаза сузились. — Стоит проверить. Что на самом деле происходит в городе.

— Может, сначала найдём ночлег? — Полдник поёжился. — Я не хочу ночевать на улице.

— Согласен, — кивнул Остин. — Но сначала осмотримся.

Они пошли дальше по центральной улице. Мимо витрин с дорогими тканями, мимо кафе с дымящимися грилями, мимо аптеки с яркой вывеской. Город жил. Шумел. Дышал.

Возле супермаркета — толпа. Люди собрались вокруг двух уличных музыкантов. Мужичок в ушанке и заношенном пиджаке. Лицо копчёное, как у черта из бани. На плече — старенькая гитара. Рядом с ним — женщина в валенках и сарафане. Причёска — как у пьяной пуделихи.

Мужичок ударил по струнам. Зазвучала песня — тягучая, как русская тоска.

— Запах бабушки моей! Я хочу остаться с ней! До конца вселенских дней!

Женщина подхватила, глядя в небо:

— Я не буду спать. Я буду пить. Потому что не могу забыть.

Из дверей продуктового вышла толстая тётка с авоськой. Увидела их — поморщилась.

— Дядя Витя! Хватит трясти своей стариной! Молодёжь смущать!

Мужичок ухмыльнулся. Отхлебнул из фляжки.

— А я и не трясу. Моя старина дома. На полке. Отдыхает.

Тётка махнула рукой и ушла. Женщина в валенках посмотрела на группу. Глаза — цепкие, как у сороки.

— Ох, — сказала она. — Какие гости. С луны, что ли?

— Почти, — Остин шагнул вперёд. — Где можно остановиться на ночь?

Мужичок посмотрел на него, как на сумасшедшего. Потом на женщину. Потом снова на Остина.

— Ты, парень, индеец? — он постучал себя по голове. — Бом-бом. Глаза разуй.

Он махнул рукой в сторону серого пятиэтажного здания.

— Перед тобой общага. Бом-бом-бом-бом, — пропел он и сделал ещё глоток.

— Спасибо, — Остин неловко почесал белые волосы.

— Странные они какие-то, — пробормотала женщина в валенках, глядя им вслед. — Не местные.

— Не местные, — согласился мужичок. — Но деньги у них есть. Я видел.

Общежитие встретило их запахом хлорки, варёной картошки и застарелого табака. На стенде у входа — портрет комиссара. Рядом — правила для граждан. Крупно, жирно: «Нелюди на территории города не проживают. Граждане обязаны сообщать о подозрительных лицах».

Остин остановился. Прочитал. Медленно. Вслух.

— Мило.

— Это ещё мягко, — Лео смотрел на портрет. — В Орлее было хуже.

— Везде хуже, — Остин двинулся к стойке.

За стойкой ресепшена сидела вахтёрша. Синтетическая кофточка, вечно недовольное лицо. На щеке — волосатая бородавка, которая шевелилась при каждом слове.

— Мы хотели бы снять комнату.

— Паспорт! — рявкнула она, не поднимая глаз от кроссворда.

Леоморд нахмурился.

— Простите, не понимаю.

Вахтёрша подняла голову. Глаза — маленькие, злые, как у крысы.

— Что вылупились? Паспорт гоните.

— Мы авантюристы.

Из подсобки вышла комендант. Полная, с алчным взглядом, с ключами на поясе. Услышала слово «авантюристы» — и лицо её преобразилось. Улыбка — сладкая, как патока.

— Раз вы авантюристы... — она открыла журнал, что-то черкнула. — Оформим как гостей по дополнительной плате.

— Конечно! — вахтёрша потёрла руки. — С вас девять тысяч империалов.

Полдник отсчитал купюры. Вахтёрша выхватила их, пересчитала. Сунула в ящик.

— Ключи. Третий этаж. Не шуметь. Не курить. Не пить.

— А если нарушим? — спросил Лео.

— Выселим, — отрезала она. — Или сдадим полиции.

— Понятно, — Остин взял ключ.

Третий этаж. Длинный коридор. В конце — туалеты и душевые. Посередине — общая кухня. Там уже кто-то жарил яйца, и запах масла смешивался с запахом горелого. Кто-то ругался. Кто-то смеялся. Из-за одной двери доносилась музыка. Из-за другой — плач ребёнка.

Жители — разношёрстные. Студенты с книгами под мышкой. Алкоголики с красными лицами. Бомжи, которые грелись у батарей. Работяги в промасленных спецовках. Никто не смотрел друг на друга. Каждый — сам за себя.

Прасковья шла первой. Её рост — два метра с лишним — заставлял людей прижиматься к стенам. Кто-то прошептал:

— Огр...

— Мутантка...

Она не обернулась. Только челюсть сжала.

Дверь в комнату — деревянная, с дырой, заделанной фанерой. Полдник повернул ключ. Скрип.

Комната облезлая. Четыре койки, стол у окна. На стенах — пятна от сырости. На потолке — трещины, как карта мира. На полу — окурки, которые никто не удосужился убрать.

Полдник сел на койку. Пружины застонали.

— Попав в город людей, я понял, как быстро тают деньги.

— Ты прав, — Прасковья бросила сумку на пол. — Если так будем тратить, у нас закончатся средства, что дала Мария.

Лео подошёл к окну. За стеклом — серые крыши, дым из труб, чайки над мусоркой.

— Завтра пойдём в гильдию. Пройдём регистрацию.

— Мы станем авантюристами? — Полдник просиял.

— Да, — Лео не обернулся. — Это лучший способ маскировки для нас.

— А если не выйдет? — Прасковья села на койку. Та жалобно скрипнула.

— Выйдет, — Остин лёг на спину. Уставился в потолок. — У нас нет выбора.

Кто-то за стеной включил музыку. Стиральные машины гудели. Наверху громко работал телевизор. За стеной парочка занялась любовью — громко, не сдерживаясь.

По радио — передача о чистоте крови.

— ...посадим в клетки этих животных и перевоспитаем! Континент должен быть обращён культурой нашей нации! — голос Бориса звучал ровно, уверенно. Как приговор.

Остин слушал. И чувствовал, как семя Гнева пульсирует в животе. Горячо. Больно. Живо.

— Ты это слышишь? — тихо спросил Полдник.

— Слышу.

— И что будем делать?

— Думать, — Остин закрыл глаза. — Думать.

Среди ночи раздался крик.

Они вышли в коридор. Комендант — лицо как у бешеной болонки — орала на девиц. Две студентки жались к стене. Молодые, испуганные. Одна — в очках, с книгой в руках. Другая — в простом платье, с растрёпанными волосами.

— Проститутки! Только кобелей водить!

Мимо проходил пьяный мужичок. Тот самый. Копчёное лицо, ушанка набок.

— Ты что на студенток клевещешь, Валюха? — он усмехнулся. — Старая потаскуха. Забыла, как я тебя на мусорке драл?

Комендант выпучила глаза. Всплеснула руками. Огляделась.

— Ой. Витя. Да ты че при людях-то...

— А что? — Витя развёл руками. — Ты первая начала.

Студентки убежали. Комендант скрылась в подсобке. Витя остался в коридоре. Покачнулся. Посмотрел на группу.

— Че вылупились? — буркнул он. — Спать идите.

Полдник легонько ударил Лео в плечо. Они вернулись в комнату, давясь смехом.

— Коменда-паскудница, — прошептал Полдник.

— Тише, — Лео улыбнулся. — Услышит.

— Пусть слышит, — Полдник упал на койку. — Я устал.

Утро. Они вышли из общежития. Солнце поднималось над крышами, но воздух оставался сырым. Пахло мокрым камнем и мусором. Мимо проехал грузовик, обдав их выхлопом.

Гильдия авантюристов находилась в двух кварталах. Здание из серого камня, с вывеской — меч и щит. У входа толпился народ. Кто-то с заданиями, кто-то просто поглазеть.

Администратор — толстуха с лицом, как у бульдога. Ковыряла в носу, не стесняясь. Перед ней — устройство для измерения силы. Магическое. Светящееся. Рядом — компьютер. Старый, с пыльным экраном.

Первым — Полдник. Как всегда, сиял. Золотые волосы, улыбка, аура света.

— Маг природы. Целитель, — администраторша зевнула. — Запишем жрец.

— Следующий.

Лео подошёл. Положил руку на устройство. Оно загудело.

— Рыцарь, — она лениво стукнула по клавиатуре. — Следующий. Ну че стоишь? Подходи.

Прасковья дёрнула губой. Хамство — как гвоздь в ботинке.

— Варвар.

Очередь Остина. Он положил руку. Устройство мигнуло. Затихло.

— Гадалка, — администраторша скривилась. — Процедура закончена. Свободны.

Рядом — две девицы. Вульгарные. Напомаженные. Химия на голове. Одна — с сигаретой в зубах. Другая — с жвачкой.

— Что за недоразумение? — одна засмеялась. — Гадалка? Как ты вообще умудрился стать авантюристом?

— Такой тощий, — вторая оглядела его. — Я бы не стала с ним спать.

Прасковья развернулась. Медленно. Как айсберг.

— А ты что, всех на себя примерять будешь? Давалка дежурная. Очнись! Сегодня не субботник.

— Заткнись, уродина! — девица побагровела. — Я сейчас парня своего позову! Он тебя так отделает!

Остин ощутил, как семя Гнева пульсирует. Поднял руку.

— Один день как двадцать лет. На седьмой день ты умрёшь. Карма.

На девиц упал статус. Проклята. Они гневно поджали губы. Убежали.

Остин повернулся к друзьям.

— Я даже не успел их предупредить об искуплении.

— Ничего, — Лео смотрел вслед девицам. — У нас есть жетоны первого ранга.

На сенсорном экране — список заданий. Уничтожение гоблинов. Убийство гномов. Поимка и продажа эльфов. Рядом — изображения. В клетках сидели гоблины. Феи. Эльфы. Живые. Испуганные.

Полдник пролистал. Лицо потускнело.

— Эти задания не для нас.

— Идём осмотрим город, — Остин убрал жетон.

Они вышли. Но на площади их настигли. Та самая девица. И с ней — парень. Крупный. Как маленькая гора. Плечи — как дверной проём. Руки — как окорока.

Она ткнула пальцем.

— Это он.

Парень шагнул вперёд. Мускулы бугрятся. Шея — как у быка.

— Так это ты напал на мою девушку? — он навис. — Да ты знаешь, кто я такой?

Остин не отвёл взгляда.

— Понятия не имею.

— Я Илья Муромец! — рявкнул парень. — Меня все на районе знают!

— Похититель жизни. Пятьдесят лет.

Парень замер. Глаза расширились. Кожа сморщилась. Волосы поседели. Он стал стариком. Семидесятилетним. Дряхлым.

— Что...

Он кинулся в атаку. Укрепляя тело. Аура вспыхнула.

— Пожиратель душ.

Тело рассыпалось. Пепел. Ветер.

Остин посмотрел на вторую кучку пепла — девица попыталась призвать лозы, но шип вины в её сердце сработал быстрее. Тело истлело. Душа — поглощена.

— Нормальный парень воспитывает свою бабу дома мордобоем, — сказала Прасковья. — Чтобы она себя так не вела.

— Какой сам тупой, такая и баба, — Леоморд сплюнул. — Адекватные люди не выпендриваются.

Подружка стояла. Тряслась.

— Умоляю! Сними с меня проклятие!

— Не могу, — Остин не обернулся. — Сними его сама. Искупи вину в течение семи дней добрыми делами. Останешься жива.

— А если не смогу?

— Твоя душа перестанет существовать.

Они оставили её на площади.

Полдник увидел магазин. Глаза загорелись.

— Смотри! Пойдём купим обновки!

Прасковья скептически.

— Не уверена, что это хорошая идея.

— Но тебе одеть нечего. А я просто обожаю шопинг.

— Ты прав. Пойдём.

Магазин. Часы примерок. Полдник взял десяток нарядов и затащил Лео в примерочную.

Сначала — возня. Потом — звучные шлепки. Крики Полдника. Громкий смех.

Продавец-консультант закатывала глаза и вздыхала. Для неё это было привычное дело.

Вышли. У Лео — ухмылка. Полдник растирал ноги.

Сменили ещё десяток нарядов. Смеялись на весь магазин.

Прасковья и Остин держались как взрослые. Только рыцарь и полудница вели себя как подростки.

— Даже не верится, что это наш строгий Мастер Меча.

— Рядом с солнечным мальчиком он ведёт себя как вечное дитя.

Великанша повернулась.

— Ведите себя приличнее. Вы же взрослые.

— Да, мама, — хором.

Остин вышел в чёрном худи, джинсах, белых кроссовках. Прасковья — в сером спортивном костюме. Леоморд — кожаная куртка, клетчатая рубашка, джинсы. Полдник — белая рубашка, брюки на подтяжках.

Расплатился карточкой. Не задумываясь.

— Ну вот, мы похожи на обычных горожан.

— Ты прав.

— Но мы истратили сто пятьдесят тысяч со счёта. Мария нас убьёт!

— Не парься! — Полдник просиял. — Я с ней поговорю.

— Как скажешь, солнечный мальчик. Ты просто транжира.

После магазина они вышли на Арбат. Широкая улица, вымощенная брусчаткой. Художники с мольбертами. Музыканты с гитарами. Туристы с фотоаппаратами. Пахло кофе и свежей выпечкой.

Но идиллия длилась недолго.

Женщину избивали полицейские. Дубинками. По спине. По голове. Она кричала.

— Воры-вруны! Вруны-воры! Одни подонки у власти! Коррупционный корпоратив! Я вам полезного комара нашла! Подонки!

Удар. Ещё удар. Кровь на асфальте.

— Забираем эту сумасшедшую, — сержант махнул рукой. — Завтра в трудовой лагерь поедет.

Её затолкали в машину. Уехали.

Остин смотрел. Молча.

— В городе явно много недовольных властью.

— Может, просто убить этого Бориса? — спросила Прасковья.

— Нет, — Леоморд покачал головой. — Его просто сменит другой самодур и тиран.

Он развернул газету. Прочитал вслух.

— Тотальная слежка. Стукачи среди соседей. Доносы поощряются. Дети доносят на родителей.

— Регистрация нелюдей, — продолжил Остин. — Оборотни, феи, гоблины, гномы — все на учёте. Номера на руках. Клейма. Ошейники. Метки. Концлагеря.

Они сели на лавку.

В стороне, у фонтана, — местная «Плита». Сборище неформалов. Подростки, подражающие вампирам и ведьмам. Но не являющиеся ими. Просто игра. Просто маска.

Остин не обращал внимания. Полдник отвлёк.

— Может, купим мороженое?

— Я бы не отказался.

Полдник встал. Но к ним уже шёл патруль.

— Предъявите документы.

Прасковья показала жетон гильдии. Остин понял. Положил пятитысячную банкноту в папку сержанта.

Полицейские переглянулись. Ухмыльнулись. Пошли в кабак.

— Нужно уйти с улицы, — тихо сказал Остин. — Мы привлекаем слишком много внимания.

— Ты прав. Если платить каждому патрулю, денег не останется.

— Тогда поищем, где перекусить. Я голодна.

Они дошли до закусочной в конце Арбата. Небольшое помещение с деревянными столами и запахом жареного мяса. Заказали мясо на гриле.

Пока ждали — поймали на себе взгляды. Презрительные. Женщины и мужчины смотрели на Прасковью как на чудовище. Шептались. Осуждали.

Слух эспера улавливал всё.

— Смотри, какая огромная...

— Мутантка...

— Таким не место среди людей...

Мальчишка выкрикнул:

— Самка тролля! Смотри, мама! В городе чудовище!

Леоморд не выдержал. Применил навык.

— Страх.

Посетители попадали в обморок. Официантка выронила поднос. Грохот. Тишина.

— Пожалуй, мы насмотрелись на город, — Лео встал.

— Пора возвращаться.

Они вернулись в общежитие. Поднялись на третий этаж. В комнате пахло сыростью и чужим потом. Полдник сел на койку, Лео — у окна, Прасковья — на пол, скрестив ноги.

— Что будем делать? — тихо спросила она.

— Думать, — Остин лёг на спину. — Завтра решим.

Ночь. Стук в дверь.

— Бух-бух-бух. Смена постельного. Открывайте.

Остин проверил духовным зрением. За дверью — полиция.

Он кивнул. Применил навык.

— Паралич.

Ничего. Лунный металл. Блокирует.

Автоматная очередь. Магострел. Пули — светящиеся, как гвозди. Они впились в тела. Кровь. Живот. Боль.

— Мы знаем, как бороться с монстрами вроде вас, — голос из-за двери. — Тупая нечисть.

Остин, истекая кровью, собрал волю.

— Вы защитили себя лунным металлом и уже поверили в победу.

Он применил навык на пространство.

— Прах веков.

Здание начало рушиться. Стены треснули. Потолок обвалился. Крики. Шум. Пыль.

Полдник призвал косу. Подхватил товарищей.

— Солнечный щит.

Золотистый шар укрыл их от обломков.

Остин активировал:

— Пожиратель душ.

Он вытянул жизни из всех жителей. Тех, кто был внутри. Тех, кто снаружи. Тех, кто пытался бежать. Пыль. Пепел. Тишина.

Затем — исцеление.

— Духовная плеть. Исцеление.

Раны затянулись. Кровь остановилась.

— Летим за пределы города.

Они взлетели. Над руинами. Над пылью. Над смертью.

Послышались залпы. Пушки. Снаряды. Остин нейтрализовал их. Один за другим. Прах веков. Прах веков. Прах веков.

Только взлетев, они увидели всю мощь города. Стены — магические баллисты. Пушки. Дирижабли в небесном порту.

— Летим в Алаг-Толуй, — Остин сжал посох. — Нужно предупредить вождя.

— Война неизбежна.

Они летели над лесами. Над полями. Над реками. Полдник держал косу ровно, но его руки дрожали. Лео молчал. Прасковья смотрела вниз.

Через время показались шпили крепости огров. Алаг-Толуй. Дым из труб. Стражи на стенах.

Они приземлились во дворе. Их встретили. Провели в приёмную.

Куккарат Шаккарукатт сидел за столом. Перед ним — карты. Лицо — суровое. Глаза — усталые.

— Вождь. Орда проиграет, если столкнётся с армией князя Бориса.

Куккарат нахмурился. Пальцы впились в подлокотник.

— Вам нужна помощь, — Далия вышла из тени. — И я знаю, где её запросить.

Она набрала номер. Гном. Гудки.

— Варик. Ты должен заключить альянс с Ордой против людей. Начинается война. Если Алаг-Толуй падёт — твоя крепость будет следующей.

— Я тебя понял, — голос Варика был хриплым. — Мы скоро прилетим.

— Отлично.

Далия сбросила вызов. Посмотрела на огра.

— У нас хорошие новости, вождь. Гномья крепость приведёт свои войска.

— Сколько у нас времени?

— Три дня.

— Тогда будем готовиться.

Адель увидел на одежде Остина следы крови. Пятна. Бурые. Засохшие.

— Тебя ранили?

— Да.

— Мир — очень опасное место. Ты должен научиться защищать себя.