Медиум Пустоты и Анатомия Алчности 2

— Вы пришли без приглашения. Уходите.

— Отдай нам этого паренька, — Остин шагнул вперёд.

— Нет. Он мой. Я его получила. Для меня открыли дверь и пригласили. Сделка заключена — его душа моя. Таково правило. А теперь убирайтесь.

Она выпустила волну энергии. Холодную, тяжёлую. Остин устоял. Селия пошатнулась.

Ашер встал с дивана. Посмотрел на Селию — и не узнал.

— Дорогая. Кто эти люди?

— Они сейчас уходят. Тебе не стоит беспокоиться.

Остин думал. Как освободить того, кто не хочет уходить из плена фантазий? Только убить демона. Но демон — в его теле. В его кошмаре. И Ашер будет защищать её.

— Тебе придётся сначала убить его, — демоница улыбнулась, обнажив зубы.

Ашер оскалился. Клыки — длинные, острые. Глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — сузились. Он готовился к атаке.

Остин посмотрел на Селию.

— Попробуй его убедить. Ты — его любовь всей жизни. Она — лишь подделка. Он послушает тебя.

— А ты?

— Я сражу демона.

Битва началась.

Демоница выпустила конус холода. Остин уклонился. Она бросила дробящую темницу — лучи света сжались вокруг него. Но магия не подействовала. Далия — там, в реальности — увидела, как кукла Остина приняла на себя удар. Ткань почернела, но выдержала.

Остин вскинул руку.

— Паралич.

Демоница замерла. Её чёрные глаза расширились.

— Дробящая темница.

Лучи сжали её тело. Она закричала — беззвучно.

— Духовная плеть.

Голубые жгуты хлестнули её, выбивая жизнь.

— Пожиратель душ.

Демоница рассыпалась. Её тело обратилось в пепел, который подхватил ветер. Иллюзия рухнула.

Остин повернулся к Селии — и замер.

Сладкая парочка уже нашла друг друга. Ашер обнимал Селию. Она плакала. Он целовал её лицо, волосы, руки. Их одежда... им была уже не нужна.

— Видимо, это радость воссоединения, — Остин отвернулся и неловко почесал голову, краснея до кончиков белых волос. — Мне придётся подождать, пока они закончат свои дела.

Через некоторое время они открыли глаза. Остин стыдливо отводил взгляд. Селия и Ашер были счастливы — как никогда.

Магнус радостно вскочил.

— Внук! Ты вернулся!

— Да, дедушка. Селия спасла меня.

Далия прервала их, собирая таволгу и куклы в сумку.

— Нужно решить вопрос с магом людей. Это он наложил проклятие на вашего внука.

Остин кивнул.

— Демона пригласили. Была сделка. С неё и начался кошмар.

— Тогда отправляемся немедленно! — старик гневно затряс кулаками и стукнул тростью о пол.

Они пришли к дому мага.

Шаман кикимор гневно выкрикнул, стуча по забору палкой:

— Альбус, выходи, паскуда старая!

Старый маг выбежал в мантии и тапочках. Его борода развевалась, глаза горели.

— Это ты хотел украсть мою внучку! Я нашёл письма, что твой внук ей отправлял!

— Ах ты гад! Ты вызвал демона! И чуть не погубил моего внука!

Они сцепились. Начали пинать друг друга, высоко закидывая узловатые ноги. Затем — таскать за бороды. Гневно кричать.

Через минуту два старика валялись на полу в растрёпанных мантиях, продолжая нелепую борьбу. Их бороды были вырваны клочками. Мантии задрались, обнажив дряблые ноги.

Полдник и Лео хохотали в голос.

— Ничего смешнее не видел!

— Два старика таскают друг друга за бороды!

Прасковья обратилась к сладкой парочке, держа своё яйцо в руках.

— Поговорите открыто со своими стариками и поженитесь уже.

Остин добавил, краснея:

— Просто будьте счастливы.

Далия подошла и начала разнимать стариков.

— А ну, колдун, вставай.

— Не называй меня колдуном, ведьма!

— Хватит уже. Какой же ты староста!

— Ты позволишь внучке умереть, чем жить с любимым мужчиной?

— По-твоему пусть лучше она умрёт, чем выйдет замуж за любимого и родит от него детей! Видимо, старосте не нужны внуки.

Старики остановили драку. Они уже были в синяках и ссадинах. Бороды — вырваны клочками. Мантии — растрёпаны.

Далия хмыкнула, недовольно покачав головой.

Прасковья, словно издавая указ:

— Устройте свадьбу своим внукам! Хватит враждовать!

После этого начался фестиваль на площади. Собрались и люди, и лисы. Два старика — шаман и маг — уже пили за счастье молодых и планировали внуков. Группа героев отмечала праздник вместе с ними.

Адель и Полдник сидели рядом, от них исходил тёплый золотистый свет.

Прасковья вспоминала Соласа. Она держала за руку Остина и смотрела в костёр. Её лицо было спокойным — впервые за долгое время.

Мария и Далия сели гадать девушкам на площади. На любовь, на будущее. Ведьма раскладывала карты, а принцесса смотрела на тени.

— Твой аркан — Сдержанность, — говорила Далия юной лисице. — А его — Солнце. Вы подходите. Но будь осторожна. Солнце может обжечь.

— А у меня? — спросила другая.

— У тебя — Жрица. Ты имеешь волю. Но иногда воля — это умение ждать.

Леоморд оказался в центре внимания. Но он так этого не желал. Девушки и парни трогали его латы, касались хвостами, восхищённо донимали. Он просто не мог этого вынести. Но и не мог их всех прогнать. Его целомудрие начинало страдать.

— Один танец, рыцарь, — прошептала рыжая лиса, прижимаясь к его плечу.

— Я не танцую.

— А что ты делаешь?

— Храню клятву. Я несу долг и честь!

— Какой скучный.

Адель наблюдал за ним и улыбался. Впервые за четыре тысячи лет — по-настоящему.

— Расслабься, Лео. Это праздник. Ты давно уже не в церкви. Твой целибат не делает тебе чести.

— Добродетель не платье. Его нельзя снять, а потом одеть.

— Тогда ты никогда не узнаешь, что такое мир. Попробуй просто начать жить.

Лео не ответил. Но его рука на эфесе чуть ослабла.

Остин сидел рядом с Прасковьей. Яйцо лежало между ними. Он смотрел на огонь и молчал. Прасковья прижалась к его плечу.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— За то, что ты рядом. За то, что не бросил.

— Я не брошу.

— Обещаешь?

Он повернул голову. Голубые глаза смотрели на неё.

— Обещаю.

И в этот момент — среди огней, смеха, музыки и танцующих лис — что-то в груди Остина дрогнуло. Не боль. Не страх. Что-то другое. Что-то, что он давно не чувствовал. Надежда.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время.

После праздника демон и ведьма решили остаться в поселке Лисано на некоторое время и поселились в доме предоставленным старейшиной.

Гостевой дом стоял на краю посёлка — большой, сложенный из живых стволов, с крышей из мха и плетёными стенами. Внутри пахло травами, воском и чем-то тёплым, домашним. Лисы выделили им целый дом — потому что видели, кто пришёл. И потому что Селия попросила.

Полдник первым взялся за дело. Уже к вечеру он разбил огород за домом — небольшие грядки, которые тут же зазеленели под его руками. Он принёс воду из ручья, поставил котелок на огонь, и в доме запахло свежей похлёбкой.

— Здесь можно жить, — сказал он, оглядываясь. — Земля хорошая. Тёплая. И трава растёт сама.

Мария нашла поклонников в первый же день. Мужчины-кикиморы — высокие, рыжие, с янтарными глазами и хвостами, которыми они обвивали её руки, — подходили к ней на площади, когда она выходила за покупками. Один принёс ей букет полевых цветов. Другой — ожерелье из костей. Третий просто сел рядом и смотрел, не мигая.

— У вас, людей, странные обычаи, — сказал он. — Но ты красивая. Как луна.

Мария щёлкнула веером. Но не прогнала.

— Я принцесса. Меня нельзя просто взять и увести.

— А мы не просто, — лис улыбнулся. — Мы умеем любить и умеем убеждать.

Ведьма нашла общий язык с местными колдунами. Они сидели у костра, обмениваясь заклинаниями, как торговцы — товаром. Далия показывала, как варить зелья из мёртвой воды. Колдуны — как призывать духов леса. Она записывала. Они записывали. К утру обе стороны стали сильнее.

Адель высиживал яйцо. Сидел на веранде, положив его на колени, и вливал энергию. Яйцо пульсировало — медленно, как сердце. Оно становилось ярче.

— Я не нянька, — ворчал демон. — Я Герцог Падших. Я...

— Ты сидишь с яйцом, — отрезала Прасковья, пробегая мимо. Она тренировалась во дворе — ломала камни, поднимала брёвна, отрабатывала удары. Её мускулистое тело блестело от пота.

— Я это делаю ради Остина, — Адель вздохнул. — А она даже не поблагодарила.

Лео сидел на заборе и наблюдал. Его лицо было каменным, но в глазах — что-то тёплое.

На следующий день демон и ведьма собрали всех в гостиной. На столе лежала карта — старая, пожелтевшая, с пометками. Адель указал пальцем на северную часть леса.

— Вам нужно практиковаться в бою с разными противниками.

— И сегодняшнее занятие пройдёт в руинах, — добавила Далия, появляясь из тени. Её полупрозрачная фигура мерцала в утреннем свете.

Остин удивлённо поднял голову.

— Наставница?

— Мы опросили мага и шамана, — она скрестила руки. — Эти два старика сказали, что в руинах находится нежить. Вам нужно очистить руины.

— Ты знаешь, почему появляется нежить? — спросил Адель, глядя на Остина.

Полдник тут же ответил, не дожидаясь:

— Их удерживает проклятие. Или некромант.

— Верно, — кивнула Далия. — Поэтому вы с девой-витязем отправитесь туда.

— Но это опасно, — Остин нахмурился.

Мария одёрнула его, щёлкнув веером.

— Тебе нужна практика. Тебя ничему не научил Кровавый Камень.

— Тебе нужно учиться побеждать нежить, — добавила Далия. — Иначе ты не сможешь одолеть Берлазара.

Леоморд усмехнулся, скрестив руки на груди.

— А солнечный мальчик и мускулистая девочка будут твоими спутниками в испытании.

— Вы трое идёте в проклятый лес на севере, — закончил Адель.

Прасковья вскинула руки.

— А как же моё дитя?

Лео указал на демона.

— Иди. У него есть нянька надёжнее тебя.

Адель закатил глаза.

— Я не нянька. Я...

— Ты сидишь с яйцом, — перебила его Далия.

— да и кроме тебя некому.

— хорошо! – нехотя согласился демон.

Подростки вышли из дома. Площадь кипела жизнью — лисы торговали, дети играли, старики сидели на лавках. Солнце стояло высоко, и тени были короткими.

Остин проверил сумку, которую дала наставница. Внутри лежали куклы — маленькие, тряпичные, с вышитыми рунами. Зелья в склянках — тёмные, маслянистые. И записка. Он развернул её.

«Используй в крайнем случае. Это спасёт тебя. Твоя наставница Далия».

Он убрал записку. Посмотрел на спутников.

Полдник сиял. Его золотистые волосы ловили солнечный свет, и от него самого исходило тепло — как от маленького солнца. Он шёл впереди, насвистывая.

Прасковья приняла роль защитника и лидера. Она шла уверенно, широкими шагами. Её мускулистые руки были готовы в любой момент сжаться в кулаки. Яйцо она оставила Аделю — но её взгляд то и дело возвращался к посёлку.

Остин держался в середине. Его палка стучала по земле в такт шагам. Он смотрел по сторонам — глазами, не духом. И видел то, что раньше было скрыто.

Они прошли через площадь, мимо дома шамана, мимо костров, у которых грелись лисы. Одна из них — в платке, с зелёными глазами — помахала им вслед.

— Удачи, герои!

Прасковья кивнула.

— Мы вернёмся.

Они вышли за околицу. Лес на севере начинался сразу — тёмный, густой, с высокими елями, которые закрывали небо. Воздух здесь был холоднее. Пахло сыростью, мхом и чем-то старым.

— Держитесь вместе, — сказала Прасковья. — Если что — я иду первой.

— А я прикрою, — Полдник улыбнулся. — Солнечный щит работает лучше всего в темноте.

Остин молчал. Он смотрел на лес — и лес смотрел на него. Он наблюдал и видел их страхи.

99. Звезда смерти над Кремлём.

Остин вошёл в лес первым. Он не боялся — после Кровавого Камня и Клана Света страх казался роскошью. Но что-то здесь было иное. Не просто тьма. Что-то старое. Как будто сам воздух помнил, что когда-то здесь было живое.

— Почва проклята, — сказал он, наклоняясь. Под ногами — чёрная, сухая земля, покрытая трещинами. Ни травинки. Ни мха. Ни жизни.

Полдник присел рядом, коснулся ладонью земли. Золотистый свет разлился от его пальцев — тёплый, живой.

— Очищение.

На мгновение земля вздохнула. Трещины сузились, из глубины пробился слабый росток. Но через секунду он почернел и рассыпался.

— Как такое могло произойти? — Полдник поднялся, и в его золотых глазах застыло недоумение.

— Пока мы не уничтожим источник проклятия, лес будет увядать, — Остин выпрямился. — Мы должны идти глубже.

Они двинулись вперёд. Лес становился гуще, но не живой — мёртвой густотой. Деревья стояли чёрные, без листьев, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы. Не было ни птиц, ни зверей. Только шелест сухих листьев под ногами — и тишина.

Мгла сгущалась. Даже днём свет не проникал сюда. Солнце осталось где-то там, за стеной мёртвых крон.

Полдник призвал косу. Золотое лезвие вспыхнуло, разгоняя тьму. Он очертил круг — и в центре появился мерцающий шар света, похожий на маленькое солнце.

— Так лучше, — сказал он, но улыбка вышла натянутой.

В отдалении послышались звуки. Глухие удары. Треск дерева. Рёв — не человеческий, не звериный. Что-то среднее.

— Впереди сражение, — Прасковья сжала кулаки.

Полдник сел на косу и полетел вперёд. Прасковья подхватила Остина, увеличила тело — до трёх метров, потом до пяти — и большими шагами последовала за ним.

На опушке леса шёл бой.

Шестиметровый зомби с топором — гнилая плоть, кости, торчащие сквозь кожу, — рубил энта. Древесный великан скрипел, отступал, но не падал. Рядом рысь — огромная, с тёмной шерстью и янтарными глазами — прыгала мертвецу на спину, рвала когтями. Но не могла ранить мёртвое тело. Когти скользили по гнилой плоти, не достигая ничего живого.

Тогда конь — вороной, с длинной гривой — разбежался и лягнул мертвеца в коленку. Раздался хруст. Зомби с грохотом упал.

Но из-за мёртвых деревьев уже выходили новые. Толпа. Скелеты с мечами. Чумные зомби — покрытые язвами, с сочащейся гноем кожей. Они теснили силы Лесного Союза.

Дриады — тонкие, зелёные, с волосами из лиан — оплетали их корнями. Медведь — огромный, бурый, с клочьями шерсти — атаковал ударами лап. Но нежить не останавливалась.

Рысь — царица Окота — крикнула, перекрывая рёв:

— Отступить! Перегруппироваться! Держать строй!

Конь — Буцефал — предупредил, и его голос звучал глухо, как из-под земли:

— Не дайте им себя отравить! Это чума! Она убьёт вас!

Прасковья сжала кулаки. Её мускулистое тело напряглось.

— Мы должны помочь им.

Полдник полетел вперёд. Коса рассекла воздух.

— Удар полуденного солнца!

Золотой столб обрушился на зомби-палача. Мертвец взревел, но не упал. Он рубанул энта с новой силой — отрубил древесную руку. Древень со скрипом отступил, из его коры сочилась тёмная смола.

Прасковья увеличилась до десяти метров. Её тень накрыла половину поляны. Она давила ногами нежить — скелеты хрустели под её ступнями, чумные зомби лопались, как гнилые мешки. Она принимала удары на себя — когти, мечи, топоры. Её кожа была крепче стали.

Остин бросил руку в сторону энта.

— Духовный щит.

Прозрачный барьер окутал Древня, и удары нежити скользнули по нему, не достигая коры.

Затем он вскинул ладонь. Голубой огонёк сорвался с его пальцев.

— Пламя души.

Огонёк пролетел через поляну и попал в ходячий труп. Тот вспыхнул — ярко, беззвучно — и рассыпался прахом.

Зомби-палач схватил топор и ринулся к Прасковье. Она пнула его в живот — мертвец отлетел, но поднялся. Она свернула ему шею — голова вывернулась под неестественным углом, но руки продолжали царапать. Тогда она вырвала топор из его хватки и разрубила его пополам.

Полдник вскинул руку.

— Удар полуденного солнца!

Золотой луч ударил в остатки палача.

— Пламя души, — Остин добавил огонька.

Мертвец обратился в прах. Ветер подхватил его и унёс.

Рысь и конь отступили, ожидая новой битвы. Но нежить отхлынула — на мгновение. Энт вышел вперёд. Его кора была испещрена трещинами, но он стоял.

— О, дух природы, — произнёс он, глядя на Полдника. — Ты пришёл нам помочь.

Полдник неловко почесал золотые волосы. Просиял.

— Да, верно.

Древень скрипнул — как будто улыбнулся.

— Значит, мать деревьев Сильвана услышала мой зов. И прислала полудницу.

Полдник подошёл и протянул руку к дереву.

— Исцеление.

Отрубленная рука начала отрастать. Новые ветки, зелёные листья, обновлённая кора. Древень посмотрел на себя — и в его глазах, глубоких, как лесные озёра, вспыхнуло изумление.

— Я помолодел. Удивительно.

Рысь вышла вперёд. Её янтарные глаза смотрели на Прасковью.

— Кто вы такие?

— Мы пришли из лисьего посёлка, — ответила дева-витязь.

Конь прищурился.

— Раз вы помогли — мы доверимся. Моё имя Буцефал. А эта рысь — царица Окота, хранитель природы. И Древень, наш энт.

Полдник очертил круг косой.

— Я Полдник, сын Полудницы. А эта дева — Титан. Рядом с ней наш медиум.

Прасковья шагнула вперёд.

— Мы пришли убить эту нечисть.

— И остановить разложение, — закончил Остин.

Древень склонил голову.

— Тогда прошу. Мы расскажем вам.

Полдника окружили дриады. Они касались его рук, прося благословления. Он лечил их — одного за другим. Деревья вокруг начали оживать. Кора светлела, листья распускались. Он был для них источником силы, который не хотели отпускать.

Окота села на камень.

— В глубине леса находится Некрополис. Люди-авантюристы разграбили мавзолей и разбудили мумию. Теперь некромант Владимир отправляет орды нежити на наши леса.

— Мы должны остановить его, — сказала Прасковья.

Буцефал мотнул головой.

— Вам придётся пройти на север через чёрный туман к вратам гробницы. Там вы встретите того, кто распространяет проклятие и чуму.

— Мы отправляемся немедленно, — отдала приказ дева-витязь.

Они пошли. Прасковья впереди, Остин смотрел по сторонам духовным зрением, Полдник освещал путь — мрак тумана отступал перед его светом.

Впереди показались врата. Над входом горела звезда смерти — тусклая, багровая. Ворота походили на огромную пасть великана. Внутри — склеп. Лабиринт с факелами и коридорами. Бродячими мертвецами и ловушками.

— Идём, — сказала Прасковья. — У нас нет выбора. Только идти туда.

Войдя внутрь, они огляделись. Каменные плиты под ногами были покрыты песком и пеплом — серым, мелким, как прах. Впереди виднелись фигуры. Неподвижные. Пока.

Полдник вскинул руку.

— Свет.

Мерцающий шар вспыхнул над его ладонью. Но свет не успел разогнать тьму — из глубины коридора донёсся топот. Тяжёлый. Ритмичный. Сотни шагов. Рёв. Гул.

— К нам приближается противник, — Остин сжал палку.

— Духовный щит, — Прасковья шагнула вперёд.

— Солнечный щит, — Полдник накрыл всех золотистым барьером.

Дева-витязь приняла удар на себя. Первая волна мертвецов нахлынула, как вода в пролом. Она начала рвать трупы голыми руками — хруст костей, треск рёбер, глухие удары. Давила головы ногами. Разбивала черепа. Вся покрытая слизью и чёрной кровью, она пробивала путь.

— Пламя души, — Остин выбросил руку. Голубой огонёк пролетел и обратил скелета в прах.

— Солнечный луч, — Полдник ударил лучом, и ещё двое мертвецов рассыпались.

Прасковья нанесла ещё один удар — раздавила несколько скелетов. Кости хрустнули под её кулаками.

Впереди послышался скрежет. Металл по камню. Долгий, тягучий.

— Это Палач, — прошептала Прасковья. — Отступите чуть назад.

Группа вернулась в узкий коридор. Шестиметровый зомби с топором на длинном древке сделал замах — и ударился о стену туннеля. Топор застрял в камне. Мертвец заревел.

Прасковья пнула его в живот. Отскочила.

— Удар полуденного солнца!

Золотой луч пробил дыру в его груди. Но зомби продолжал ковылять. Тогда Остин вскинул ладонь:

— Пламя души.

Тело мертвеца обратилось в прах.

Они продолжили битву. Две тысячи мертвецов ринулись в атаку — но в узком коридоре группе было легче. Они истребляли, рвали, применяли навыки. Полдник рубил головы косой и укреплял тело щитами. Прасковья давила и разрывала. Остин влил духовную энергию в палку и использовал:

— Сила Девы — первая форма Духовного Хранителя.

Он делал взмахи, будто клинком. Каждый удар обезглавливал, убивал, обращал в прах.

Когда последняя волна схлынула, Полдник вытер лоб.

— Мы справились.

— Но что дальше? — Остин опустил палку. Его дыхание сбилось. — Моя энергия начинает иссякать.

— Ты прав. Нам нужен отдых. Мы применили навыки уже сотни раз, — Прасковья кивнула. — Найдём комнату и устроим привал.

Они прошли дальше по лабиринту. Где-то слышался плач. Тонкий, жалобный. Как будто кто-то не мог остановиться.

— Тихо, — Прасковья прижалась к стене и выглянула из-за угла.

В коридоре стояли фигуры в чёрных одеяниях. С косами. Их лица были бледны, глаза — пусты.

— Это Вдовий Дозор, — выдохнул Остин.

— Сёстры Крипты, — Полдник побледнел.

— Но откуда они здесь? — Прасковья отступила на шаг.

— Они превратились в нежить. Как и все остальные, — Остин смотрел на их ауры. Тёмные. Искажённые. Мёртвые.

— Нам несдобровать, — Полдник сжал косу.

— Пусть пройдут мимо. Поищем другой путь, — прошептала Прасковья.

Они вернулись назад и нашли комнату — небольшую, с каменными стенами и факелами, которые горели синим пламенем души. Здесь было тихо.

— Разведём костёр и перекусим горяченького, — Полдник просиял, но улыбка вышла натянутой.

— Ладно, твоя взяла. Я смертельно голодна, — Прасковья опустилась на камень.

— Мне нужно восстановить энергию, — Остин сел у стены.

После ужина они начали медитацию. Полдник и Прасковья взяли Остина за руки. Энергия потекла между ними — золотистая, белая, голубая. Свет и тьма. Жизнь и пустота. Они обменивались силой, восстанавливая то, что потратили в бою.

Так прошло несколько часов.

Потом за стеной послышался тихий плач. И крышка могилы рядом тихонько приподнялась.

— Вы слышите? — Остин открыл глаза.

— У меня чуть инфаркт не случился, — Полдник вскочил.

— Это Вдовий Плач! — Прасковья вскинула руки.

— Бежим! — Остин схватил палку.

— Она убьёт нас!

Старуха взмахнула косой и издала скорбный вопль. Пространство вокруг загудело. Вся нежить гробницы ринулась преследовать их группу.

Они в панике побежали, не зная куда. Коридоры путались, поворачивали, сужались.

— Что ты плетёшься, Остин? — Прасковья подхватила его на руки и побежала вперёд.

Полдник усиливал тело заклинаниями. За ними бежали тысячи мертвецов. Топот, рёв, скрежет.

— Удар полуденного солнца!

Он выпустил усиленный заряд и снёс волной зомби и скелетов. Но они забыли про ловушки. Наступив на плитку, провалились в пропасть.

Они хватали пальцами воздух. Падали в темноту.

Полдник вызвал косу и подхватил товарищей. Они летели спускаясь вниз. В бездну.

— Что там? — голос Прасковьи дрогнул.

— Я не вижу, — Полдник вглядывался в черноту.

Остин применил духовное зрение. Глаза вспыхнули голубым. Он смотрел вниз — туда, где не было света.

— Кажется, это вода. Подземное озеро или река.

— Спускай нас на берег. А там разберёмся, куда дальше.

Приземлившись, они услышали шаги. Тихие. Мягкие. Не мертвец. Мертвецы так не ходят.

Прасковья приготовилась к битве. Её кулаки сжались, мышцы вздулись. Полдник призвал свет — шар вспыхнул над ладонью, разгоняя тьму. Остин поднял руку.

— Успокойтесь. Это не враг.

К ним тихо шагала енотиха. Небольшая, с тёмной шерстью и полосатой мордочкой. Умные глаза смотрели на них с осторожностью. Она остановилась в нескольких шагах.

— Кто ты? — спросила Прасковья, не опуская кулаков.

— Я Эйра. Хранитель Истока Жизни.

Она подошла ближе. Её лапы оставляли следы на мокром камне.

— Вы пришли сразить чудовище?

— Да, — Остин кивнул. — Нас прислал шаман Магнус.

Енотиха зарычала. Глухо, низко. Шерсть на загривке встала дыбом.

— Не доверяйте колдунам! Я просила помощи у Магнуса и Альбуса. Но они отмахнулись. Два склочных старика. Им бы только воевать друг с другом, а не помогать лесу.

Прасковья недовольно скрестила руки.

— Неважно, что было. Лучше скажи, что произошло.

Остин добавил:

— Почему появилось проклятие?

Эйра села на камень. Её хвост обвился вокруг лап.

— Это духовное озеро. Но вода уже мертва. Кремль выкачал всю жизнь из недр земли. А теперь эта плешивая мумия отправляет войска из Кремля.

— Плешивая мумия? — переспросил Полдник.

— Князь Владимир. Правитель мёртвого города.

— Это не склеп, — Остин посмотрел на воду. Чёрную, неподвижную. — Это город. А мы убиваем его жителей.