Медиум Пустоты и Анатомия Алчности 2

Прасковья положила яйцо на скамейку. Соскочила.

— Сразись со мной, Адель.

Демон обернулся. Посмотрел на неё — снизу вверх, потому что она была выше, — и в его глазах мелькнула усмешка.

— Ты ещё маленькая для этого. Сначала дорасти до рыцаря. А потом я поучу тебя.

— Прошу. — Она шагнула вперёд. — Ну пару приёмов.

— Ну ладно.

И дева-витязь начала боксировать с демоном. Он уклонялся — легко, играючи, — и говорил, говорил, говорил: «ниже», «не тянись», «дыши», «ты бьёшь рукой, а надо всем телом». Лео стоял рядом, скрестив руки, и иногда бросал своё — коротко, по делу.

Два наставника. Одна ученица. Прасковья была счастлива.

А её малыш в яйце всё время за ней наблюдал. Через скорлупу, через дождь, через всё — он чувствовал, как мать двигается, как бьёт, как смеётся. И радовался её успехам, как радуются дети, которые ещё не знают, что такое поражение.

111. Тарасково болото.

На следующее утро над посёлком стоял туман.

Он не просто висел — он лежал на крышах, как мокрая шерсть, заползал в щели ставень, глушил звуки. Баба Нюра отдернула занавеску, и стекло тут же запотело от её дыхания.

— На равнину спустился туман, — сказала она тихо, будто боялась, что он услышит. — Тарасково болото дышит. Плохой знак.

Остин подошёл к окну. За стеклом всё было белым и серым: ни дороги, ни реки, ни дальних холмов. Только мутное молоко, в котором угадывались силуэты деревьев.

— Мы должны идти, — сказал он.

— Да, — Нюра кивнула, но не отошла от окна. — Но ваш путь лежит через Тарасково болото и руины старой крепости. Будьте осторожны. Эти болота воют. Они утаскивают путников в туман. Неведомое зло поселилось там.

— Отлично, — Далия появилась из тени у печи, полупрозрачная, с руками, скрещёнными на груди. — Мой ученик займётся этим.

Она повернулась к Остину. Её глаза мерцали в утреннем свете, как два осколка льда.

— Тебе как раз нужна практика. Собирайся и возьми с собой ещё кого-нибудь в отряд. Один не ходи.

Остин провёл по волосам ладонью. Белые пряди тут же растрепались, и он машинально попытался их пригладить, но только сделал хуже. Поджал губы. Кивнул.

— Как скажешь, наставница. Я выясню причину.

— Не причину, — поправила Далия. — Причину ты почувствуешь. Выясни, кто там держит туман. И почему болото воет.

Лео вышел из комнаты уже в латах. Чёрная сталь тускло блестела, и каждый его шаг отдавался в половицах тяжёлым, размеренным стуком. Полдник следом принёс шерстяные плащи — охапку, пахнущую овечьим жиром и дорожной пылью.

— Я их выменял на овощи, — гордо объявил он. — Сейчас уже холодно. Всего десять градусов. Нужно быть готовым. Ночью будет ниже нуля.

— Верно, — Лео принял плащ, но не сразу накинул, а сначала проверил шов на плече. — На севере чаще умирают от холода, чем от клинка.

— Нам пора выходить, — сказал Остин.

Он повернулся к Нюре и низко поклонился.

— Спасибо за наставления, бабушка.

— Тебе спасибо, — Нюра улыбнулась. — Мне повезло встретить вас. Богиня Мара предупредила о твоём нисхождении.

Остин замер.

— Она знала, что я приду?

— Да. Она видит сны, как и ты. Только её сны — это жизни. А твои — судьбы и пути. — Нюра перекрестилась и тут же спрятала руку под фартук, будто сама испугалась сказанного.

Адель подошёл и обнял Остина за плечо. Тяжело. Тепло. Так, чтобы тот почувствовал: он не один.

— Мы уходим, — сказал демон.

Они вышли из калитки. Вода вернулась в реку. Земля ожила. Остин смотрел на это с улыбкой — впервые за долгое время спокойной, без горечи.

Прасковья несла яйцо в переноске. Оно пульсировало мягким золотистым светом, и от него шло тепло, как от маленькой печки. Далия снова исчезла в своём пространстве, оставив после себя только запах полыни. Лео и Полдник склонились над картой вместе с Марией.

— Смотри, — Лео провёл пальцем по линии. — До разрушенной крепости несколько километров через туманные равнины. Но идти придётся через болото.

— А обойти нельзя? — спросил Полдник, хотя уже знал ответ.

— Можно. Только тогда мы потеряем день. А день сейчас дороже золота.

— У нас там задание, — коротко объявил Остин. — Идём через болото.

— Как скажешь, — Мария сложила карту. — Только уговор: если начнёшь слышать голоса раньше времени, скажи.

Остин не ответил. Он уже слышал. Не голоса. Гудение. Тонкое, как комариный писк, на границе сознания.

Группа прошла по Набережной улице на запад. Выйдя из Союза, они увидели туманные равнины. Туман здесь был другим — не утренним, а древним. Он не рассеивался от ветра, не поднимался к небу. Он стоял, как стена, и в нём угадывались очертания деревьев, камней, чьих-то фигур.

Они шли не спеша по глинистой дороге, которую размыло дождём. Под ногами чавкало. Деревья стояли мокрые, чёрные, с корой, покрытой мхом. Камни казались спинами спящих зверей. Серое небо давило на плечи. Но вернулись птицы и звери — где-то далеко, за пеленой, лаяли лисы, и слышался тонкий писк лисят.

Остин посмотрел на них и почувствовал голод.

Он видел, как их сердца бьются. Маленькие источники жизненной энергии. Тёплые. Живые. Достаточно одного движения, чтобы...

Он поймал себя на мысли: «Я смотрю на них, как на лёгкий перекус».

Медиум затряс головой, прогоняя наваждение. Но оно не уходило — оно просто отступало. Голод, как зверь, который затаился в кустах и ждёт.

Адель подошёл и взял его за руку.

— Ты голоден, — сказал он без вопроса. — Тебе нужно поесть.

Остин повернулся и посмотрел в его жёлтые глаза.

— Хорошо. Но сначала дойдём до руин.

— Сначала дойдём, — согласился демон. — Но если ты снова начнёшь смотреть на живых как на еду, я тебя остановлю.

— Я знаю.

— Нет, — Адель чуть сжал его пальцы. — Ты не знаешь. Ты думаешь, что знаешь. Но когда голод становится сильнее тебя — это уже не знание. Это борьба. И, поверь, бороться с собой сложнее, чем с любым врагом.

Остин опустил взгляд. Ничего не ответил. Адель не стал давить — просто шёл рядом, не отпуская его руку.

Лео шёл впереди с важным видом, как человек, который несёт не только меч, но и ответственность. Полдник прижимался к нему, и его золотистые волосы тускло мерцали в тумане. Мария гладила яйцо ладонью и слушала, как внутри стучит малыш.

— Он только что пошевелился? — спросила она.

— Пинает скорлупу, — Прасковья улыбнулась. — Хочет родиться раньше.

— Мы все ждём этого события.

— У этого малыша будет счастливая жизнь.

— Ещё бы, — Мария усмехнулась. — Столько нянек.

— Ты права, — Прасковья прижала яйцо крепче.

Пройдя по дороге через болото — камыши, кочки травы, чёрная вода, — они достигли развалин старой крепости. Ворот уже не было. Только два каменных столба, поросших мхом, и пустой проём, в котором туман клубился, как дым.

Внутри была площадь, мощённая камнем. Плиты потрескались, между ними пробивалась сухая трава. Поднявшись по лестнице, они увидели костёр. Лежанки. Следы недавнего привала.

— Здесь кто-то был до нас, — Лео опустился на одно колено, коснулся углей. — Тёплые. Ушли недавно. Трое.

— Да, — Остин огляделся. — Но они уже ушли. Так что просто расположимся.

— В любом случае они оставили для нас подготовленный лагерь, — Полдник уже сбрасывал плащ и развязывал мешок. — Грех не воспользоваться.

Остин и Адель сели медитировать. Медиум поглощал энергию демона, утоляя свой голод. Это было не больно — скорее как пить горячую воду после долгой дороги. Адель держал его за руку и молчал. Только его жёлтые глаза были полуприкрыты, а на виске пульсировала жилка.

Полдник жарил сосиски на огне. Запекал картофель в углях. Лео заваривал чай — с травами, которые получил от Нюры. Мария и Прасковья возились с яйцом, пытаясь придумать имя.

— Какое имя дать дракону? — Прасковья постучала пальцем по скорлупе. — Что-то сильное. Что-то... огненное.

— Или что-то тихое, — возразила Мария. — Чтобы он вырос не только сильным, но и мудрым. Попроси медиума. Он составит звёздную карту и подберёт имя по значению или по Аркану.

— Остин справится не только с этим. Он вырастит моё дитя. Я в него верю.

— Конечно. Он много чего умеет. Даже то, о чём сам не догадывается.

— Думаю, ему подойдёт роль отца.

После они сели ужинать, прижавшись друг к другу. Полдник обнял Леоморда и кормил его со своей вилки. Рыцарь ворчал, но ел. Остин откинулся на грудь демона, как в кресло. Адель обнимал его за плечи.

— Ты в порядке? — тихо спросил демон.

— Да. Спасибо.

За стенами крепости слышен вой болот. Глухой. Низкий. Рокот. Не звериный. Не человеческий. Что-то среднее, что-то древнее.

Остин закрыл глаза и услышал молитву. Далёкий зов. Сначала смутно, потом всё отчётливее. Он услышал, как молятся люди-авантюристы. Они просили помощи в битве. Просили милости Создателя. Их голоса дрожали от страха, но в них была и злость — та злость, которая появляется, когда человек уже решил убивать и ищет оправдание.

А затем он услышал другой зов. Не человеческий. Монстр. Он молил бога спасти его жизнь. Не убивать. Не карать. Просто — спасти.

Остин распахнул глаза. В них отражались обрывки видений: молнии, кровь на траве, огромная тень в тумане.

— Я слышу их зов, — сказал он. — Оба зова. Люди хотят убить. Монстр хочет жить.

— И кого ты выберешь? — спросил Адель, не отпуская его плечо.

— Я выберу того, кто просит помощи.

Он поднялся.

— Я должен идти немедленно.

Полдник и Лео подскочили одновременно.

— Мы идём с тобой, — сказал Полдник.

Леоморд повернулся к демону.

— Адель. Защищай Марию и Прасковью. Мы справимся с Остином.

— Справитесь, — кивнул демон. Но в его голосе не было уверенности. Только приказ, который он отдавал сам себе.

Они вышли из крепости. Остина вёл зов — не глазами, не слухом, а тем чувством, которое тянуло его вперёд, как рыбу на крючке. Они прыгали по кочкам из травы. Обходили чёрные топи, в которых отражалось серое небо. Деревья стояли как монстры в тени. Где-то кричала сова. Где-то трещал камыш.

Послышались звуки отдалённой битвы. Они ускорили шаг. Впереди, среди тумана и мглы, — рёв монстра. Вспышки молний и пламени. Свист стрел.

Волшебница Лина атаковала сферой молний огромного динозавра. Молнии летели от светящегося шара и пронзали огромное тело, оставляя на чешуе обугленные борозды. Впереди стоял мужчина с большим серебряным щитом Шивы. Он командовал:

— Эш. Стреляй.

Снайпер зарядил арбалет Даедалус и выдал залп по Тараску. Стрелы вонзались и пробивали тело на вылет. Струи крови. Тараск взревел. Он не нападал. Он отступал, пытаясь закрыть голову лапами, и его рёв был не яростью, а мольбой.

Он взмолился:

— Прошу... помоги, Создатель. Спаси мою жизнь.

Но авантюристы не понимали его. Они слышали только рычание и рокот монстра.

Остин схватился за голову. Услышал мысли мужчины со щитом: «Нам нужно Сердце Тараска».

Он вскинул руку. Его глаза засветились голубым светом.

— Паралич.

Всё вокруг замерло.

Авантюристы застыли. Молния Лины повисла в воздухе, треща, но не двигаясь. Арбалет Эша дёрнулся в руках и замер. Тараск замер тоже — огромный, мокрый от крови, с глазами, полными ужаса.

Страж Шивы первым справился с оцепенением. Он повернулся к Остину, и в его голосе была не благодарность, а приказ:

— Вы авантюристы. Помогите нам убить монстра.

Полдник призвал золотую косу. Лезвие вспыхнуло, разгоняя туман.

— Он не монстр, — сказал он тихо, но так, что услышали все. — Он дитя природы. Мы не позволим его убить.

Волшебница Лина возмутилась. Её лицо побледнело, а сфера молний загудела громче.

— Но у вас жетоны гильдии! Вы должны нам помочь. Это контракт. Мы заплатили за право на охоту.

Леоморд обнажил клинок. Сталь тускло блеснула в тумане.

— Иногда смерть и есть спасение, — сказал он. — Моё призвание — Палач. Я исполняю приговор. Но не природе, которая просит о жизни.

Снайпер Эш не стал слушать. Он активировал куклу — и бросил оглушающие гранаты в Полдника. Две. Три. Они полетели, оставляя в тумане дымные следы.

Остин шагнул вперёд.

— Прах веков.

Гранаты не успели упасть. Они рассыпались в серую пыль, которую тут же унёс ветер.

Снайпер выругался. Он прожал ещё две куклы, освобождая товарищей.

— Бежим, — крикнул он. — Они просто хотят убить нас!

Волшебница и страж переглянулись. В их глазах был не страх, а узнавание.

— Они киллеры, — сказала Лина. — Охотятся за авантюристами. Забирают награды. Убивают тех, кто мешает.

— Красный флаг, — Страж Шивы поднял щит. — Отступаем.

Группа авантюристов сбежала. Они исчезли в тумане так быстро, будто их и не было. Только трава ещё дрожала, и в воздухе висел запах земли и крови.

Остин опустил руку. Паралич отпустил Тараска. Динозавр рухнул на бок, тяжело дыша, и его глаза — огромные, влажные — смотрели на них с недоверием.

— Они подумали, что мы собираемся их убить? — спросил Полдник, опуская косу.

— Именно так, — ответил Леоморд. — Мы вмешались в их контракт. Для них это равносильно объявлению войны.

Остин подошёл к Тараску. Медленно. Тот дёрнулся, но не поднялся.

— Не бойся, — сказал медиум. — Я слышал тебя. Я пришёл на твой зов.

Тараск издал низкий, рокочущий звук. Не рык. Благодарность.

А в тумане, за болотом, уже зажигались огни. Авантюристы бежали не просто так. Они бежали к своим. И теперь у Остина было не только задание — у него был конфликт с гильдией, который ещё покажет себя.

— Нужно найти источник тумана, — сказал Остин. — И решить, что делать дальше.

— А что с ним? — Полдник кивнул на Тараска.

— Он пойдёт с нами. Или уйдёт в болото. Но его больше никто не тронет.

Леоморд посмотрел на Остина. Долго. А потом убрал меч.

— Иногда милосердие — это не слабость. Но иногда — это отсрочка. Запомни это.

— Я запомню.

Тараск передвинул своё израненное тело и рухнул перед ними. Его огромная туша содрогнулась, и земля под ногами вздрогнула — тяжёлый, влажный удар, как будто в болото упало дерево. Чешуя на боках была разодрана, из ран сочилась тёмная кровь, смешанная с грязью. Он тяжело дышал, и каждый выдох вырывался облаком пара.

Полдник вознёс руки. Золотистый свет разлился от его ладоней — мягкий, тёплый, как утреннее солнце после дождя.

— Исцеление.

Раны стали затягиваться. Медленно, с тихим шипением, как вода на раскалённом камне. Кожа срасталась, чешуя наливалась блеском, и в глазах Тараска — огромных, влажных, с вертикальным зрачком — снова загорелась жизнь. Силы вернулись к нему. Он поднялся, шатаясь, и низко опустил голову.

— Спасибо за помощь, — голос был низким, рокочущим, но в нём слышалась не мощь, а усталость. — Я думал, что умру здесь. В этом тумане. Как многие до меня.

— Я слышал твой зов, — Остин шагнул вперёд. Его голубые глаза, ещё недавно светившиеся холодным огнём, теперь были спокойными. — Ты молил о жизни. Я не мог пройти мимо.

Тараск посмотрел на него. Долго. Как смотрят на того, кто сделал то, чего не ждёшь от человека.

— Вы спасли меня. Но эти земли в большой опасности. — Он повернул голову в сторону тумана, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. — Этот туман создал некромант Шаич. Он носит белый халат и называет себя врачом-реаниматором. Он поднимает нежить. Мёртвых. Тех, кто утонул в болоте. Тех, кого убили авантюристы. Он не разбирает, кто перед ним. Он просто поднимает всех.

— Врач-реаниматор, — Леоморд скривился. — Ещё один целитель, который решил, что имеет право распоряжаться жизнями и смертями, словно бог.

— Мне нужно его остановить, — Тараск опустил голову ниже. — Я не могу уйти. Пока он здесь, болото не успокоится. И я не смогу жить спокойно.

Остин переглянулся с друзьями. Полдник кивнул. Лео положил руку на эфес, но не вытащил меч — просто дал понять, что готов.

— Хорошо, — сказал Остин. — Мы поможем тебе. И вернём равновесие в природу.

— Благодарю, — Тараск поднял голову. В его глазах больше не было страха. Только решимость.

Группа залезла на спину огромного динозавра. Чешуя была тёплой и шершавой, как старая кожа. Тараск шёл через болота на север, вглубь тумана. Его шаги были медленными, тяжёлыми, но уверенными — он знал эти тропы. Он жил здесь. Он помнил каждую кочку, каждую чёрную заводь, каждый корень, который мог утянуть на дно.

Впереди показались зелёные огоньки глаз нежити. Сначала редкие, как светлячки. Потом чаще. Потом — стена. Крик. Визг. Зелёная молния ударила по ним без предупреждения. Воздух затрещал, запахло озоном и гнилью.

— Щиты! — крикнул Остин.

Они увидели фигуру мужчины в белом халате. Он стоял на кочке, и вокруг него летало три оторванных головы. Они издавали крики — тонкие, визгливые, как несмазанные петли. Когда некромант возносил руки, они начинали вращаться быстрее, издавая истошный писк, от которого закладывало уши.

— Что это за... — Полдник не договорил.

— Похоже, доктор пришёл с обходом, — Леоморд выхватил меч. — Ожидаемо. Ещё один злобный врач, который возомнил себя богом.

Остин активировал первым:

— Духовный щит.

Голубоватый барьер вспыхнул вокруг него. Полдник добавил ещё один — золотистый, тёплый:

— Солнечный щит.

Леоморд шагнул вперёд и выставил руку:

— Духовный щит.

Три барьера сплелись в один, мерцающий разными цветами. Тараск двинулся вперёд, топча толстыми лапами зомби и скелетов. Кости хрустели, как сухие ветки. Гнилая плоть лопалась под его весом. Но врач продолжал их поднимать. Каждый удар — и из болота вылезали новые. Мокрые. Грязные. С пустыми глазами.

Полдник запустил в него:

— Удар полуденного солнца!

Золотой луч ударил в некроманта — и рассыпался искрами о невидимую стену. Ничего не произошло. Реаниматора окружала невидимая защита, которая мерцала, как мыльный пузырь.

Головы завизжали, и с неба ударила ещё одна зелёная молния. Она попала в щит Леоморда, и тот треснул, но выдержал.

— Доктор не так прост, — процедил Остин.

— Он неуязвим, — Полдник опустил руку. — Для моих атак.

Остин бросил:

— Прах веков.

Время вокруг некроманта дрогнуло — но не сжалось. Защита устояла.

— Пламя души.

Голубой огонёк ударил в барьер и погас, как свеча на ветру.

— Он неуязвим, — повторил Остин, и в его голосе появилась та холодная ярость, которую он так старался сдерживать. — Нужно найти источник его силы.

Они начали сражаться с легионом нежити. Полдник бил по площади:

— Удар полуденного солнца!

Сотня скелетов обратилась в прах. Зомби впивались в тело Тараска. Царапали. Рвали кожу. Но Полдник его исцелял — снова и снова, пока его руки не начали дрожать.

Лео спрыгнул в болото. Грязь чавкнула под сапогами. Он рубил головы нежити — коротко, экономно, без лишних движений. Каждый удар — и ещё один мертвец падал в чёрную воду.

Остин скомандовал:

— Нужно найти способ его победить. Иначе он задавит нас числом. А мы умрём от истощения.

Лео не ответил. Он просто рванулся вперёд — сквозь толпу нежити, сквозь зелёные вспышки, сквозь визг голов. И атаковал некроманта. Меч описал дугу и разрубил одну из летающих голов. Она лопнула, как гнилой орех, и на мгновение аура неуязвимости дала трещину — тонкую, едва заметную, но она была.

— Ясно, — Лео вернулся к Остину, тяжело дыша. — Слабое место.

— Говори.

— Его сила в головах. Разобьём их — неуязвимость закончится.

Беловолосый кивнул.

— Отлично. Действуем.

Полдник вёл обстрел:

— Удар полуденного солнца!

Зомби взрывались. Болото испарялось. Сквозь туман — вспышки и взрывы. Пар поднимался к небу, и в этом пару угадывались чьи-то лица.

— Солнечный удар!

Ещё группа скелетов была уничтожена. Но реаниматор тут же их вернул. Они снова двинулись в атаку — медленно, но неотвратимо.

Рыцарь понёсся к Шаичу, пытаясь разбить голову. Он разбил одну. Но тут же прилетела голова с ближайшего зомби — и встала на её место. Он разбил другую. Её заменили на следующую. Некромант не тратил сил — он просто брал то, что было под рукой. Из болота. Из грязи. Из смерти.

Из-под земли Леоморда схватил за ноги зомби. Повалил на землю. А рядом стоящий палач — огромный, с топором — мощным ударом разрубил грудь. Доспех треснул. Кровь брызнула на траву.

Лео выплюнул кровь. Прохрипел. Его доспех разрублен вместе с телом. Он смертельно ранен.

Полдник вскрикнул:

— Мой рыцарь!

Он рванулся к нему, но путь преградила стена нежити. Он бил, испепелял, но их было слишком много.

Остин недовольно поджал губы. В его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Придётся использовать чит. Надеюсь, мне хватит этих душ.

Он вскинул руку:

— Остановка времени.

Всё вокруг замерло. Больше не дул ветер. Всё пространство застыло в одном положении. Зелёные молнии повисли в воздухе, как трещины в стекле. Нежить застыла в нелепых позах. Даже туман перестал клубиться.

Остин подошёл и взял меч Леоморда. Тяжёлый. Холодный. Он сжал рукоять и почувствовал, как аура клинка отзывается на его волю.

— Сила девы.

И атаковал головы некроманта. Одну за другой. Меч рассекал их, и каждая лопалась с тихим хлопком, как мыльный пузырь. Щит неуязвимости был снят. Рассыпался осколками, которые тут же истаяли.

Он повернулся к Полднику. Крикнул:

— Атакуй!

Полдник начал сиять как тысяча солнц. Его золотистые волосы взметнулись, глаза загорелись белым, и он обрушил всю солнечную ярость на некроманта-реаниматора.

— Удар полуденного солнца!

Тело врача было уничтожено. Рассыпалось в прах, который подхватил ветер. Его мёртвая армия обратилась в прах вместе с ним. Всё стихло. Только болото дышало, медленно, тяжело.

Время снова потекло.

Полдник подлетел к Лео. Опустился на колени. Его руки дрожали.

— Мой рыцарь...

— Исцеление.

Золотистый свет разлился от его ладоней. Раны затянулись. Кровь остановилась. Лео вздохнул — глубоко, судорожно, — и открыл глаза. Вернулся в нормальное состояние.

Остин покачал головой.

— Мы были беспечны.

Затем он вознёс руку и применил навык на его доспех:

— Похититель времени.

Доспех вернулся к идеальному состоянию. Трещины исчезли. Металл заблестел, как новый.

— Что ты сделал? — удивился рыцарь, глядя на свою грудь.

— Откатил время.

Лео посмотрел на него. Долго. А потом кивнул — медленно, с уважением, которое не выражают словами.

К ним подошёл Тараск. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными.

— Вы убили злого человека. Он гноил и разлагал природу. Вы спасли землю от этого монстра.

Полдник сложил ладони и поклонился.

— Мы вернули равновесие миру. Это наш долг.

Лео встал и обратился к монстру:

— Скажи. Почему люди охотились на тебя?

Тараск опустил голову. В его глазах была не злость, а усталость — та самая, которая приходит, когда ты слишком долго живёшь в страхе.

— Им нужно моё сердце. Сердце Тараска даёт регенерацию и повышает запас здоровья. Для людей я всего лишь добыча. Но я хочу жить.

— Понимаю, — Лео кивнул. — Я тоже когда-то был добычей. Для Ирены, что меня продала. Для лорда Огюста — местного алхимика что меня купил. Он разбирал тела детей на артефакты.

Тараск посмотрел на него. И что-то в его взгляде изменилось — будто он увидел не рыцаря, а такого же, как он. Того, кто выжил.

— Нам пора возвращаться, — Остин уже знал об этом. Он прочитал мысли авантюриста. Поэтому прервал разговор. — Они не простят нам вмешательства. И будут мстить.

Полдник призвал косу. Золотое лезвие вспыхнуло в тумане.

Они сели и отправились обратно в крепость. Пролетая над болотом, они слышали, как оно дышит — медленно, глубоко, как зверь, который наконец уснул.

— Расскажем о нашем приключении? — спросил Полдник.

— Думаю, не стоит, — ответил Остин.

— Нас за это будут ругать. Мы подвергли опасности Лео. Он чуть не погиб.

— И Остин использовал души для остановки времени, — добавил Лео. — Это не то, чем стоит хвастаться.

— Мы скажем, что нашли некроманта и убили его, — сказал Остин. — Остальное — не важно.

Они прилетели в крепость так ничего и не сказав. Адель не стал допрашивать — просто прижал юношу к себе. Крепко. Тепло. Так, что Остин почувствовал, как напряжение уходит из плеч.

Полдник и Лео легли спать. Мария и Прасковья уснули в обнимку с малышом в яйце. Казалось, он слышит. И тихо сопит в своей скорлупе.

А утром их ждал новый день. И новый туман. И новые тайны, которые нужно было разгадать.

112. Нова

Утром браслет на руке Остина завибрировал.

Он не сразу понял, что это не сон: туман за окном стоял плотный, серый, и в нём тонули даже звуки. Браслет дрожал на запястье — тонко, настойчиво, как напоминание о мире за пределами крепости. Остин нажал кнопку.