Медиум Пустоты и Анатомия Алчности 2

Тишина. Долгая. Густая. А потом город взорвался.

— Ты наш герой!

— Уничтожь их всех! Вместе с семьями!

— Вырезать всю родню до седьмого колена!

Остин смотрел на них. На людей. На их лица. На их слёзы. На их радость. И понимал. Это не ненависть. Это боль. Это отчаяние. Это годы. Годы унижений. Годы голода. Годы страха. И теперь — освобождение. Кровавое. Грязное. Но освобождение.

— А может, действительно убить родственников? — спросил кто-то. — На их счетах огромные суммы. Недвижимость. Имущество.

— Нельзя, — Мария подняла руку. — Просто заберите всё. Пусть начнут жизнь с чистого листа. Нужно дать шанс на искупление.

Она посмотрела на Остина. И в её глазах было что-то. Что-то, что он не видел раньше. Уважение. Понимание. И — прощение.

После казни начался фестиваль. Не праздник. Просто люди. Которые устали бояться. Которые хотели хоть на мгновение забыть. Музыка. Смех. Танцы. Огонь. Вино. Всё, что было. Всё, что осталось.

Остин не участвовал. Он стоял в стороне. Смотрел. На Аделя. Который пил с гоблинами. На Джека. Который разговаривал с Вариком. На Лео и Полдника. Которые сидели у костра. В обнимку. Молча. Счастливо.

— Ты не веселишься.

Он обернулся. Мария. Она подошла. Бесшумно. Как всегда.

— Не хочу.

— Я понимаю.

Она встала рядом. Посмотрела на небо. На звёзды. На мир, который они спасли. Который они разрушили.

— Что ты видела? — спросил он. — В картине?

— Всё, — ответил он. — И ничего. Прошлое. Будущее. Себя. Тебя. Всех нас.

— И что дальше?

— Дальше — путь. Всегда путь.

Она посмотрела на него. Долго. Пронзительно.

— Ты знаешь, что будет, Остин?

— Знаю.

— И всё равно идёшь?

— Иду.

Она кивнула. Как будто ждала этого.

— Тогда иди. И помни: даже в конце пути есть начало.

Группа собралась у северных врат Шеллера. Утро. Холодное. Серое. Ветер гнал по камням пыль и обрывки листовок. Борис смотрел с плакатов. Мёртвый. Побеждённый. Забытый.

Остин стоял перед Джеком. Бритая голова. Татуировки. Глаза, которые видели слишком много. Руки, которые держали слишком много.

— Мы ещё встретимся, — сказал Джек.

— Конечно, — ответил Остин.

Он знал. Они встретятся. На Ковчеге. В космосе. В будущем. Он видел. В своих снах. В своих видениях. В своих ключах.

— Возьми, — Джек протянул браслет. Металлический. Тонкий. С гравировкой.

— Что это?

— Браслет небесного экипажа. Просто возьми на память.

Остин посмотрел. Надпись: «Молот Тора». Древняя. Стёртая. Но читаемая.

— Спасибо.

Он обнял его. Крепко. Как брата. Как друга. Как того, кто останется. Кто выживет. Кто будет помнить.

Джек прошептал на ухо:

— В браслете встроен маячок. По сигналу я смогу тебя найти. К тому же ты сможешь мне звонить. У меня такой же браслет. Береги себя.

— Ты тоже. Я буду скучать по тебе.

Адель смотрел. Скрестив руки. Глубоко дыша. Его жёлтые глаза были тёмными. Как ночь. Как ревность. Как страх. Но он молчал. Потому что знал. Остин его. Всегда был. И будет его спутником Дао.

Остин знал. Они встретятся. На Ковчеге. Знание будущего не даёт свободы. Ему приходится лгать. И к тому же его беспокоили видения. Которые он не понимал. Предчувствие катастрофы. Предчувствие конца.

Огр провожал свою великаншу. Прасковья несла яйцо на руках. Оно пульсировало. Мягко. Тепло. Живо. Краг трогал скорлупу. Слушал. Внутри шевелился малыш. Маленький. Сильный. Будущий.

— Он растёт, — прошептал Краг.

— Да, — Прасковья улыбнулась. — Он станет великим воином.

— Как его мать.

— Как его отец.

Краг посмотрел на неё. В его глазах были слёзы. Счастье. Страх. Любовь.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно. Год. Два. Вечность.

— Я вернусь, — Прасковья поцеловала его. В лоб. В щёку. В губы. — Обещаю.

Киган и Варик остались править. Формально наместником был Краг. Но они были его наставниками. Кукловодами. Они водили за нос этого юнца. Но понимали: власть — не привилегия. Возможность. Шанс. Бремя.

— Ты справишься? — спросил Варик.

— А куда денусь, — Краг пожал плечами. Но в его голосе была сталь. Та самая. Которая появляется у того, кто потерял всё. И нашёл себя.

Далия в это время прятала запасы в пространстве Завесы. У неё был тайный склад. Между мирами. Где она хранила всё. Кристаллы. Травы. Зелья. Кости. Всё, что было. Всё, что осталось.

— Поставить дом в Тени Завесы. Да я просто гений. Здесь можно жить вечно. Да и демон лени оказался отличным соседом и другом.

Она медленно перебирала кристаллы. Каждый — воспоминание. Каждый — жизнь. Каждый — цена.

Группа покинула Шеллер через северные врата. Утро. Холодное. Серое. Но впереди — путь. Всегда путь.

Остин шёл первым. Белые волосы. Чёрная лента. Ясеневая палка. За ним — Адель. Джек. Лео. Полдник. Прасковья. Мария. Кано. Далия. Киган. Все. Кто остался. Кто выжил. Кто будет помнить.

Он обернулся. Посмотрел на город. На стены. На шпили. На дома. На людей. На всё, что он спас. И разрушил.

— Прощай, Шеллер, — прошептал он.

И пошёл вперёд. В путь. В будущее. В судьбу.