Аптека напротив ведьмы

— Вот так, — произнесла ведьма. — Уже лучше?

Теодор осторожно пошевелил пальцами.

— Значительно.

Он с любопытством посмотрел на её ладонь.

— Интересно...

— Что именно?

— Я чувствовал тепло, но температура кожи почти не изменилась. Вы воздействовали непосредственно на повреждённые ткани?

Агата приподняла бровь.

— Простите?

— Ну, я имею в виду механизм действия вашего заклинания. Оно усиливает естественную регенерацию или каким-то образом изменяет...

— Молодой человек, — перебила ведьма, — вы только что свалились с лестницы. Может, сначала убедимся, что вы способны самостоятельно стоять?

Теодор смущённо извинился и принял предложенную руку. Поднявшись, он оказался довольно высоким, хотя из-за привычки сутулиться это не сразу бросалось в глаза. Юноша неловко отряхнул пыль с одежды, поправил перекосившийся жилет и попытался пригладить растрёпанные волосы, но без особого успеха.

Агата бросила взгляд на его худощавую фигуру и невольно задумалась, когда этот человек в последний раз нормально ел. Впрочем, обсуждать подобные вещи с совершенно незнакомым мужчиной было бы невежливо даже для неё. Поэтому она ограничилась советом не нагружать повреждённое запястье и обязательно обработать ссадину.

— У меня есть необходимые средства, — заверил её Теодор.

— Прекрасно. Тогда надеюсь, что хотя бы пользоваться ими вы умеете лучше, чем лестницей.

Среди собравшихся прохожих послышались смешки. Молодой человек покраснел и поспешил объяснить, что обычно бывает довольно ловким. В этот момент его локоть задел стоявший рядом пустой ящик, который с грохотом опрокинулся на мостовую.

Агата медленно перевела взгляд с ящика на юношу.

— Вижу.

— Сегодня просто неудачный день, — пробормотал Теодор.

— Надеюсь, остальные будут безопаснее.

Филипп, наблюдавший за происходящим с тротуара, весело хмыкнул и заметил, что приезжему стоило бы почаще наведываться в целебную лавку. По его словам, с Агатушкой никогда не бывало скучно. Теодор удивлённо посмотрел на старика, а затем перевёл взгляд на женщину, которая только что оказала ему помощь.

— Агатушкой?

— Конечно! — отозвался сапожник. — Это же наша ведьма!

Фармацевт застыл.

— Ведьма?

Агата сложила руки на груди.

— А что, не похожа?

Он перевёл взгляд на её лицо, затем на пояс с травами и наконец на противоположную сторону улицы, где над входом в целебную лавку висела знакомая вывеска.

— Вы... госпожа Вереск?

— Собственной персоной.

— О!

На лице юноши отразилась целая череда чувств: удивление, смущение, любопытство и, наконец, явное облегчение. Он принялся объяснять, что уже слышал о местной целительнице, но не ожидал познакомиться с ней столь необычным образом. Агата выслушала его, после чего поинтересовалась, зачем он вообще полез на столь ненадёжную лестницу.

— Мне нужно было повесить вывеску.

— Это я уже поняла. Не проще было нанять кого-нибудь, кто умеет это делать?

— Я хотел справиться самостоятельно.

— Получилось?

Теодор покосился на лежавшую в пыли доску.

— Не совсем.

— Поразительная наблюдательность.

Филипп громко рассмеялся и, решив, что пострадавшему больше ничего не угрожает, попрощался с ведьмой. Остальные прохожие тоже постепенно разошлись, хотя несколько человек напоследок с интересом посмотрели на новую вывеску. Агата собиралась вернуться к работе, но заметила, что Теодор снова потянулся к лестнице.

— Даже не думайте!

Юноша вздрогнул.

— Простите?

— Я сказала, не смейте снова на неё забираться!

— Но мне нужно закончить...

— Господин Маррен, если вы сейчас опять свалитесь, я начну брать с вас плату за каждое последующее падение. Причём двойную.

Он посмотрел на неё с таким искренним огорчением, что ведьма невольно смягчилась. Некоторое время она наблюдала, как фармацевт пытается подобрать слова для возражения, затем тяжело вздохнула и протянула руку.

— Давайте сюда вашу вывеску.

— Зачем?

— Повешу.

Теодор заморгал.

— Вы?

— Нет, конечно. Сейчас позову дракона. Он как раз специализируется на вывесках.

Юноша смущённо улыбнулся и поспешил объяснить, что вовсе не хотел её обидеть. Агата велела ему перестать задавать глупые вопросы, после чего подошла к упавшей доске и осторожно развернула ткань. К счастью, вывеска почти не пострадала. Лишь на одном из углов появилась небольшая царапина, которую вполне можно было скрыть краской.

Ведьма подняла доску, собираясь рассмотреть крепления, и вдруг замерла.

На деревянной поверхности аккуратными синими буквами было написано: «АПТЕКА ТЕОДОРА МАРРЕНА». Ниже располагалась надпись поменьше: «Лекарственные средства, порошки, микстуры и фармацевтические препараты».

Агата медленно повернулась к юноше.

— Аптека?

Теодор просиял.

— Да! Я фармацевт.

Ведьма посмотрела на вывеску, затем на стоявшие возле входа ящики и снова на его довольное лицо.

— Фармацевт, — повторила она.

— Совершенно верно. Окончил столичную академию, несколько лет работал в крупной аптеке, а теперь решил открыть собственное дело.

Он говорил с такой искренней гордостью, что Агата на мгновение растерялась. Впрочем, удивление быстро уступило место недовольству. Она оглянулась на свою лавку, затем снова посмотрела на вывеску.

— И вы собираетесь продавать лекарства?

— Именно!

— Здесь?

— Да.

— Прямо напротив моей лавки?

Теодор оглянулся на противоположную сторону улицы, словно только сейчас осознал всю необычность расположения своего будущего предприятия.

— Полагаю, да.

Ведьма сузила глаза.

— И вас это нисколько не смущает?

— А должно?

Агата медленно выпрямилась. Она прожила в Рябиновом Броде сто шестьдесят три года, большую часть которых занималась целебным колдовством, помогала горожанам справляться с болезнями и считалась единственным постоянным специалистом по лечению в округе. Конечно, приезжие лекари иногда останавливались здесь, но никто прежде не пытался открыть собственную аптеку прямо напротив её дома. И вот теперь какой-то нескладный юнец, который даже вывеску повесить не способен, решил заняться тем же самым!

— Господин Маррен, — произнесла она подчёркнуто вежливо, — вы понимаете, что здесь уже есть целебная лавка?

— Конечно. Я видел вывеску.

— И всё равно решили открыть аптеку?

— Да.

— Почему?

Теодор немного растерялся.

— Потому что я фармацевт.

— Это я уже слышала.

— И потому что хочу лечить людей.

— А я, по-вашему, чем занимаюсь? Развлекаю прохожих золотистыми огоньками?

— Нет, разумеется! Я вовсе не это имел в виду.

Он поправил очки и попытался объяснить, что лекарственные препараты и целебное колдовство представляют собой разные методы лечения, каждый из которых имеет собственные преимущества и ограничения. По мнению Теодора, далеко не все заболевания можно вылечить травами или магическим воздействием. Иногда требовались вещества определённого состава и точной дозировки.

Агата почувствовала, как внутри неё начинает закипать раздражение.

— Вы полагаете, что я не умею определять дозировку?

— Нет! Я не это сказал.

— Но именно это подразумевали?

— Я просто объясняю, что фармацевтика...

— Молодой человек, я занималась приготовлением лекарств ещё до рождения вашего дедушки!

Теодор замолчал. Несколько мгновений он внимательно смотрел на ведьму, словно пытался решить в уме какую-то сложную задачу. Затем его лицо приобрело выражение крайнего любопытства.

— Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?

Агата вскинула подбородок.

— Сто шестьдесят три.

— О! Значит, вы действительно не стареете?

— Как видите.

— Поразительно! А это врождённое свойство или результат какого-то магического воздействия?

Агата моргнула. Она ожидала чего угодно: недоверия, восхищения, возможно, даже страха. Но уж точно не того, что этот человек начнёт расспрашивать её о природе бессмертия посреди улицы, стоя рядом с опрокинутой лестницей.

— Это не ваше дело.

Теодор мгновенно смутился и принялся извиняться. Он объяснил, что не хотел показаться невежливым, но с научной точки зрения подобное явление представляло огромный интерес. Агата, однако, не собиралась обсуждать особенности собственного организма с человеком, которого впервые увидела меньше часа назад.

— Очень рада за вашу научную точку зрения, — холодно ответила она.

— Вы неправильно меня поняли.

— А по-моему, всё предельно ясно. Вы приехали в город, где люди прекрасно обходились без вашей аптеки, и собираетесь торговать лекарствами прямо напротив меня.

— Но разве это плохо? — искренне удивился Теодор. — Чем больше возможностей получить помощь, тем лучше для жителей.

— Разумеется, — процедила ведьма. — Особенно если один из этих замечательных специалистов не способен позаботиться даже о собственной безопасности.

Юноша покраснел.

— Падение с лестницы никак не связано с моей профессиональной квалификацией.

— Очень надеюсь.

Они замолчали. Теодор смотрел на Агату с растущим недоумением, а ведьма, в свою очередь, пыталась понять, как столь скромный с виду молодой человек умудрился за несколько минут вывести её из себя.

Самое неприятное заключалось в том, что формально он не сделал ничего дурного. Напротив, отвечал вежливо, благодарил за помощь и даже не пытался оспаривать её способности. Но спокойная уверенность, с которой он рассуждал о необходимости своей аптеки, раздражала Агату сильнее любой откровенной дерзости.

— Госпожа Вереск, я вовсе не собираюсь с вами воевать, — осторожно произнёс Теодор.

— Какое облегчение.

— Правда. Я надеялся, что мы сможем мирно сосуществовать.

Агата хмыкнула.

— Что ж, поживём — увидим.

Она опустила взгляд на вывеску, которую всё ещё держала в руках. Некоторое время ведьма колебалась, затем тяжело вздохнула и попросила Теодора передать ей крепления. Молодой человек с удивлением посмотрел на неё, явно не ожидая, что после столь неприятного разговора она всё ещё собирается ему помогать.

— Но теперь вы знаете, что я собираюсь открыть аптеку, — напомнил он.

— Представьте себе, заметила.

— И всё равно...

— Господин Маррен!

Он немедленно замолчал и протянул ей гвозди.

Агата подошла к стене, внимательно осмотрела старые металлические крючья и поморщилась. Крепления выглядели настолько ненадёжными, что вывеска непременно упала бы при первом сильном ветре. Она достала из поясного мешочка небольшой металлический стержень, провела им вдоль стены и что-то тихо прошептала. Старые крючья засветились, затем медленно выпрямились, словно сделанные из мягкой глины. Ржавчина осыпалась на землю, а металл приобрёл ровный тёмный блеск.

Теодор заворожённо наблюдал за происходящим.

— Невероятно...

— Обычное укрепляющее заклинание.

— Но вы изменили структуру металла!

— Я укрепила крепления, — поправила ведьма. — Для вывески этого достаточно.

Затем она подняла руку, и тяжёлая деревянная доска плавно оторвалась от земли. Теодор невольно отступил на шаг, когда вывеска проплыла мимо него и остановилась точно над входом. Агата слегка повела пальцами, направляя её к металлическим крючьям. Раздался тихий щелчок, и доска надёжно закрепилась на стене.

— Вот и всё.

Она опустила руку. Теодор несколько секунд молча смотрел вверх, после чего признался, что никогда прежде не задумывался о пользе магии при установке вывесок. Агата посмотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Судя по совершенно серьёзному выражению лица, молодой фармацевт действительно размышлял о практической пользе колдовства для строительных работ. Это оказалось настолько неожиданным, что ведьма невольно рассмеялась.

— Я сказал что-то смешное? — удивился Теодор.

— Нет, господин Маррен. Совершенно ничего.

Она покачала головой и направилась к своей лавке. Теодор поспешил поблагодарить её за помощь и лечение, но Агата лишь посоветовала ему впредь быть осторожнее. Обернувшись, она заметила, как он сделал шаг назад и едва не наступил на лежавший у его ног молоток.

— Боги, дайте мне терпения... — пробормотала ведьма.

Вернувшись в лавку, Агата первым делом заварила себе крепкий травяной чай. Она поставила чашку на стол, села в кресло возле окна и мрачно уставилась на новую вывеску, теперь красовавшуюся прямо напротив её собственной.

Надпись выглядела аккуратно и даже красиво. Синие буквы хорошо сочетались со светлым деревом, а по краям доски были нарисованы небольшие листья и стеклянные флаконы. Агата недовольно поджала губы. Новый аптекарь мог хотя бы выбрать улицу подальше от её лавки! В конце концов, в Рябиновом Броде хватало свободных помещений. Почему же из всех возможных он остановился именно на этом?

Ведьма сделала глоток чая, обожгла язык и раздражённо поставила чашку обратно. В этот момент дверь открылась, впуская Филиппа, который, по всей видимости, решил наконец получить то, за чем приходил утром.

— Ну что, Агатушка, жива?

Ведьма бросила на него сердитый взгляд.

— А должна была умереть?

— Да нет, просто ты так быстро выбежала, что я уж подумал, случилось что-то серьёзное.

— Случилось, — сухо ответила она. — В нашем городе появился новый фармацевт.

Сапожник проследил за её взглядом.

— А-а-а! Этот, что с лестницы свалился? Хороший вроде парень.

Агата возмущённо посмотрела на него.

— Ты с ним даже не знаком!

— Зато видел, как он после падения перед всеми извинялся. Воспитанный.

— От воспитанности ещё никто не научился правильно пользоваться лестницей.

Филипп усмехнулся и подошёл к прилавку. Он попросил ещё одну баночку мази для суставов, объяснив, что собирается передать её брату, который тоже страдал от постоянной боли в руках. Агата удивилась, почему тот не пришёл самостоятельно, и получила весьма неожиданный ответ: оказывается, брат Филиппа попросту её боялся.

— Меня?! — возмутилась ведьма.

— Ну да. Говорит, ты его каждый раз за курение ругаешь.

— Потому что он кашляет так, словно собирается выплюнуть собственные лёгкие!

— Вот видишь, — довольно произнёс Филипп. — Именно поэтому и боится.

Агата тяжело вздохнула, но всё же достала с полки нужную баночку. Пока она заворачивала её в плотную бумагу, старик с интересом рассматривал аптеку напротив. Там Теодор вместе с возницей заносил последние ящики, осторожно переступая через разбросанные инструменты.

— А знаешь, — задумчиво произнёс Филипп, — может, оно и к лучшему.

— Что именно?

— Новый аптекарь. Ты ведь одна на весь город. Сама посуди: сколько к тебе народу ходит? А если кто ночью заболеет? Или ты куда-нибудь уедешь?

— Я почти никуда не уезжаю.

— Вот именно! Всё работаешь да работаешь. А отдыхать когда?

Агата завязала бумажный свёрток немного туже, чем требовалось.

— Я бессмертна, Филипп. У меня достаточно времени для отдыха.

— Времени-то достаточно, — согласился сапожник. — А желания нет.

Он положил деньги на прилавок и забрал мазь. Прежде чем уйти, старик посоветовал ведьме не сердиться на нового соседа. По его мнению, молодой фармацевт мог оказаться весьма приятным человеком, с которым Агата ещё непременно подружится.

Ведьма издала короткий смешок.

— Непременно. Будем вместе пить чай и обсуждать недостатки моих снадобий.

— Вот и славно!

— Филипп, это был сарказм!

— Знаю, Агатушка. Знаю.

Старик подмигнул ей и направился к выходу. Когда дверь закрылась, ведьма раздражённо покачала головой. Подружиться с аптекарем! Какая нелепость.

Она прожила больше полутора веков, прекрасно обходясь без подобных знакомств. Ей совершенно не требовался молодой человек, который собирался торговать лекарствами напротив её дома и задавать бесконечные вопросы о магии. К тому же он был всего лишь смертным.

Эта мысль возникла совершенно неожиданно.

Агата невольно вспомнила его худое запястье, которое несколько часов назад держала в ладони. Под кожей чувствовалось быстрое биение пульса, а при малейшем движении повреждённые мышцы отзывались болью. Человеческое тело было удивительно хрупкой вещью, и ведьма знала это лучше многих.

Она видела, как крепкие молодые мужчины превращались в седых стариков, как некогда красивые женщины постепенно теряли силы, а звонкие детские голоса сменялись хриплыми голосами пожилых людей. В конце концов всё заканчивалось одинаково. Агата решительно отогнала воспоминания и вернулась к приготовлению настойки.

Какое ей дело до приезжего фармацевта? Скорее всего, он задержится здесь на несколько лет, заработает денег и отправится дальше. А она останется в Рябиновом Броде, как оставалась всегда.

Именно такой порядок вещей её вполне устраивал.

К вечеру Теодор наконец закончил разгружать имущество. Густав получил причитающуюся плату, пожелал молодому фармацевту удачи и отправился обратно к главной площади, собираясь переночевать в местной гостинице. Оставшись один, юноша принялся осматривать результаты дневной работы.

Они выглядели весьма скромно. В главной комнате по-прежнему стояли нераспакованные ящики, полки покрывал тонкий слой пыли, а на полу валялись обрывки соломы. Лишь возле окна удалось организовать небольшое подобие рабочего места: стол, лабораторные весы, несколько книг и коробку с наиболее необходимыми инструментами. Теодор устало опустился на стул и принялся осторожно разминать пальцы правой руки.

Запястье почти не болело, хотя иногда всё ещё отзывалось неприятным ощущением при резком движении. Колдовство госпожи Вереск оказалось весьма эффективным. Фармацевт достал из кармана небольшую записную книжку, открыл её на чистой странице и записал несколько наблюдений. Его особенно интересовало ощущение тепла, возникшее во время лечения, и то, насколько быстро уменьшилась боль. Через несколько минут он обнаружил, что уже исписал половину страницы вопросами, на которые не мог ответить.

— Любопытно, — пробормотал Теодор.

Он отложил карандаш и поднялся, чтобы зажечь лампу. За окном постепенно темнело. На противоположной стороне улицы в окнах целебной лавки горел мягкий жёлтый свет, а за стеклом время от времени мелькала стройная фигура в зелёном платье.

Госпожа Вереск. Сто шестьдесят три года.

Теодор покачал головой, пытаясь представить себе столь долгую жизнь. Сколько всего можно было бы изучить за это время! Сколько открытий совершить! Возможно, Агата обладала знаниями, которые давно исчезли из обычных медицинских трактатов. В столице за возможность изучить подобный феномен многие учёные отдали бы целое состояние. Но сама ведьма, судя по её реакции, совершенно не желала становиться предметом исследований.

Молодой человек вздохнул. Кажется, их знакомство началось не слишком удачно. Он не понимал, почему госпожа Вереск так болезненно восприняла новость об открытии аптеки. Разве присутствие ещё одного специалиста не должно было облегчить её работу? Ведь даже самый искусный целитель не способен находиться одновременно в нескольких местах. Впрочем, Теодор достаточно хорошо знал человеческую природу, чтобы понимать: далеко не все руководствуются исключительно разумными соображениями. Некоторые люди просто не любят перемен.

Он снова посмотрел на вывеску напротив, затем перевёл взгляд на собственную, которую ведьма несколькими часами ранее повесила с такой лёгкостью, словно она ничего не весила. Теодор невольно улыбнулся. Несмотря на резкость и явное недовольство его приездом, госпожа Вереск не только вылечила его, но и помогла закончить работу. Это говорило о ней гораздо больше, чем все недружелюбные замечания.

— Что ж, госпожа Вереск, надеюсь, мы всё-таки поладим.

Он вернулся к рабочему столу, достал чистый лист бумаги и принялся составлять перечень лекарств, которые собирался выставить на продажу. Пока что запасов хватало лишь на самое необходимое. Впрочем, молодой человек рассчитывал постепенно расширять ассортимент, заказывая компоненты у поставщиков и самостоятельно изготавливая часть препаратов. Собственная аптека означала, что теперь он сможет назначать цены, которые считал справедливыми, не оглядываясь на требования прежнего работодателя.

Эта мысль заставила его невольно нахмуриться. Перед глазами на мгновение возник просторный столичный зал, заставленный дорогими лекарствами. Он вспомнил посетителей, которые уходили оттуда, не сумев расплатиться, и холодный голос человека, объяснявшего, что торговля не обязана заботиться о бедняках.

Теодор крепче сжал карандаш. Нет, здесь всё будет иначе.

Он тщательно записал стоимость компонентов, добавил расходы на изготовление и начал рассчитывать конечные цены. Первые результаты его вполне удовлетворили. Если не стремиться к чрезмерной прибыли, большинство препаратов можно продавать значительно дешевле, чем в столичных аптеках. Конечно, при небольшом обороте доходы окажутся скромными, но Теодор был готов к трудностям. Главное, чтобы лекарства оставались доступными.

Покончив с расчётами, он откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся. Впервые за долгое время ему казалось, что всё складывается правильно.

Правда, он ещё не знал, сколько стоят целебные снадобья госпожи Вереск.

Агата погасила последнюю свечу в лавке и поднялась к себе. День выдался необычайно шумным. Несколько посетителей, заглянувших после обеда, почти не интересовались собственным здоровьем, зато с поразительным упорством пытались выяснить, что ведьма думает о новом аптекаре. Одни считали его появление прекрасной новостью, другие сомневались, что молодой человек сможет сравниться с опытной целительницей. Госпожа Дора даже предположила, что столичный фармацевт прибыл сюда специально, чтобы выведать секреты Агатиных снадобий.

Последнее ведьма сочла особенно нелепым, хотя после сегодняшнего разговора уже не была уверена, что эта мысль совершенно лишена оснований.

Она переоделась, поставила на кухонный стол тарелку с ужином и открыла окно, впуская свежий вечерний воздух. С улицы доносился стрёкот сверчков, а где-то вдалеке играла музыка. Вероятно, у Мирты уже собрались гости. Агата на мгновение задумалась о том, чтобы всё же заглянуть к ним хотя бы ненадолго, но быстро отказалась от этой идеи. После столь насыщенного дня ей хотелось тишины.

Однако стоило усесться за стол, как с противоположной стороны улицы раздался громкий стук, а затем ещё один. Ведьма медленно повернула голову и обнаружила, что в окне новой аптеки по-прежнему горит свет. Теодор, судя по всему, продолжал заниматься обустройством помещения. Время от времени за стеклом мелькала его высокая фигура, слышался скрип передвигаемой мебели и негромкое звяканье стеклянных сосудов.

— Неужели нельзя закончить завтра? — пробормотала Агата.

Словно в ответ, из соседнего здания донёсся очередной грохот. Ведьма тяжело вздохнула и покачала головой. Только бы ничего не разбил! Она сделала несколько глотков чая и попыталась сосредоточиться на ужине, однако через некоторое время снова обнаружила, что смотрит в окно.

Теодор стоял за столом, склонившись над какими-то бумагами. Время от времени он поднимал голову, поправлял очки и что-то записывал. Свет лампы освещал его сосредоточенное лицо, растрёпанные волосы и тонкие пальцы, которыми он придерживал листы. Ведьма невольно вспомнила, с какой искренней гордостью юноша рассказывал о своей профессии.

Возможно, он действительно был хорошим специалистом. Во всяком случае, ей хотелось надеяться, что за пределами лестничных происшествий его способности проявлялись гораздо успешнее. Агата усмехнулась собственным мыслям и раздражённо одёрнула занавеску.

— Ну уж нет, господин Маррен. Не рассчитывайте, что я стану вашими успехами восхищаться.

Она захлопнула окно и вернулась к столу, но спустя несколько минут вдруг поймала себя на том, что улыбается. Это было довольно странно. Новый сосед успел за один день свалиться с лестницы, устроить беспорядок посреди улицы, задать ей несколько совершенно бестактных вопросов и объявить об открытии аптеки прямо напротив её собственной лавки. Разумеется, никакой радости от такого знакомства она испытывать не могла. И всё же в памяти почему-то всплывало его смущённое лицо, когда он уверял её, что обычно довольно ловок.

Агата тихонько рассмеялась.

— Нескладный бедолага.

Она погасила лампу и отправилась спать. Завтра предстояло немало работы. Нужно было приготовить новую партию настойки от кашля, перебрать сушёные растения и обязательно проверить, как заживает рука Левона. А ещё следовало выяснить, что именно собирается продавать этот столичный выскочка.

Ведьма остановилась посреди спальни и раздражённо покачала головой. Нет, не следовало. Ей совершенно не было до него дела.

Забравшись под одеяло, Агата закрыла глаза и постаралась уснуть. Но впервые за долгое время её мысли были заняты не воспоминаниями о прошлом и не тревогами о будущем. Она думала о новом соседе, и это обстоятельство раздражало её едва ли не сильнее, чем сама перспектива появления конкурента.