Аптека напротив ведьмы

— Госпожа Вереск, — произнёс он после небольшой паузы, — давайте начнём сначала. Я уважаю ваши способности и совершенно не сомневаюсь, что за долгие годы вы накопили огромный опыт. Но это не означает, что мои знания не имеют ценности.

Агата скрестила руки на груди.

— Я и не утверждала обратного.

— Тогда почему вы так возмущены моими ценами?

— Потому что вы намеренно пытаетесь составить мне конкуренцию!

— Конечно, пытаюсь! — неожиданно ответил Теодор.

Ведьма застыла, а Мирта приоткрыла рот. Даже Филипп перестал улыбаться. Молодой фармацевт, заметив реакцию окружающих, поспешил пояснить, что открыл собственное дело и, разумеется, нуждается в покупателях, иначе не сможет оплачивать аренду и закупать лекарства. Однако Агата, казалось, услышала лишь первую часть его признания.

— Значит, признаёте! — торжествующе произнесла она.

— Что именно?

— Что собираетесь переманивать моих пациентов!

Теодор тяжело вздохнул.

— Госпожа Вереск, пациенты не принадлежат ни вам, ни мне.

Эта фраза прозвучала гораздо громче, чем он рассчитывал. Агата медленно опустила руки, и на несколько мгновений её лицо стало совершенно неподвижным. Теодору даже показалось, что он наконец сумел убедить собеседницу, однако уже через секунду ведьма сделала шаг вперёд.

— Послушайте меня внимательно, молодой человек. Я лечила жителей Рябинового Брода задолго до того, как вы научились читать. Я помогала их родителям, бабушкам и дедушкам. Вставала посреди ночи, когда кому-нибудь становилось плохо, отдавала последние снадобья тем, кто не мог заплатить, и тратила собственные силы, чтобы облегчить чужие страдания. И теперь вы стоите здесь и объясняете мне, что я якобы считаю людей своей собственностью?

Теодор побледнел.

— Я вовсе не это имел в виду.

— Тогда научитесь выражаться точнее!

Ведьма отвернулась, собираясь уйти, но фармацевт неожиданно окликнул её:

— А вы научитесь слушать!

Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Агата медленно повернула голову, а Теодор почувствовал, как сердце заколотилось где-то в горле. Он никогда не отличался особенной смелостью в спорах, тем более с женщинами, которые одним взглядом могли заставить замолчать целую площадь. Однако отступать теперь было поздно. Юноша поправил очки, выпрямился и впервые за всё время разговора посмотрел ведьме прямо в глаза.

— Вы не даёте мне закончить ни одной мысли. С самого начала нашего знакомства вы предполагаете, что я непременно хочу вас обидеть, унизить или лишить заработка. Но я приехал сюда не ради вас, госпожа Вереск. Я приехал, потому что хочу заниматься любимым делом и помогать людям. Если вам это не нравится, мне очень жаль. Однако отказываться от собственной мечты я не собираюсь.

На улице стало тихо. Агата смотрела на него с неподдельным удивлением. Она никак не ожидала подобной речи от нескладного юноши, который ещё несколько минут назад едва не подавился булочкой. Теодор же, произнеся всё это, вдруг почувствовал необычайное облегчение. Впервые за долгое время он не промолчал в ответ на несправедливые обвинения и не попытался извиниться за собственное существование.

Впрочем, облегчение длилось недолго.

— Значит, так, — медленно произнесла ведьма, ещё раз взглянув на прейскурант. — Прекрасно, господин Маррен. Торгуйте своими порошками, микстурами и чем угодно ещё. Посмотрим, насколько хватит ваших замечательных научных знаний.

— С удовольствием, — ответил Теодор.

— Только не удивляйтесь, когда выяснится, что не каждую болезнь можно победить содержимым красивого пузырька!

— А вы не удивляйтесь, когда обнаружите, что не каждому пациенту необходимо колдовство!

Они посмотрели друг на друга. Агата едва заметно прищурилась, а Теодор упрямо вскинул подбородок, хотя по его покрасневшим ушам можно было догадаться, каких усилий ему стоило сохранять подобную решительность. Толпа замерла в предвкушении очередной перепалки, но продолжения не последовало.

— Что здесь происходит?! — раздался раздражённый голос из-за спин собравшихся.

Люди расступились, пропуская городского старосту. Господин Бреннер был невысоким плотным мужчиной с пышными усами и привычкой постоянно поглядывать на небо. Последние двадцать лет он занимался городскими делами и за это время успел убедиться, что основная причина большинства неприятностей заключается в неумении людей спокойно разговаривать друг с другом. Сейчас перед ним стояло весьма убедительное подтверждение этой теории.

— Госпожа Вереск! Господин Маррен! Мне сообщили, что здесь чуть ли не драка началась!

— Никакой драки нет, — немедленно ответила Агата.

— Мы просто обсуждаем вопросы ценообразования, — добавил Теодор.

Староста оглядел присутствующих.

— И ради этого вы собрали половину улицы?

— Мы сами собрались, — признался Филипп.

— Очень интересно было, — подтвердила госпожа Дора.

Господин Бреннер тяжело вздохнул. Он посмотрел на аптеку, затем на целебную лавку напротив и нахмурился. Выслушав краткое объяснение происходящего, староста поинтересовался, нарушает ли новый фармацевт какие-нибудь правила торговли. Агата была вынуждена признать, что никаких нарушений ей неизвестно. Теодор, в свою очередь, заверил, что не продаёт лекарства дешевле себестоимости и готов предоставить расчёты.

— Тогда в чём проблема? — спросил Бреннер.

Агата открыла рот, но не сразу нашлась с ответом. Формально староста был прав. Теодор действительно не нарушал никаких законов, да и запретить человеку заниматься фармацевтикой только потому, что она привыкла быть единственной целительницей в городе, было бы совершенно нелепо. Однако признать это вслух оказалось неожиданно трудно.

— Проблема в недобросовестной конкуренции, — наконец произнесла ведьма.

— Госпожа Вереск, если господин Маррен торгует честно, никакой недобросовестной конкуренции здесь нет. А вы, господин Маррен, продолжайте заниматься своим делом. В городе достаточно больных, чтобы никто без работы не остался.

— Благодарю за столь мудрое решение, — сухо произнесла ведьма.

Бреннер прищурился, пытаясь определить, было ли это сказано искренне, но быстро отказался от подобной затеи. С Агатой он предпочитал не спорить ещё с тех пор, как она вылечила ему воспалённое горло и заставила целую неделю молчать.

— Вот и прекрасно, — заключил староста. — А теперь расходитесь. И без того дождь собирается.

Все одновременно подняли головы. Небо было совершенно ясным, и даже на горизонте не виднелось ни единого облачка. Теодор осторожно указал на это обстоятельство, но Бреннер лишь многозначительно заметил, что погода нынче обманчивая, после чего поправил жилет и отправился по своим делам.

Филипп проводил его взглядом и задумчиво произнёс:

— А ведь в прошлый раз, когда он дождь обещал, три недели засуха стояла.

Мирта громко рассмеялась. Напряжение постепенно спало, и собравшиеся принялись расходиться, оживлённо обсуждая услышанное. Госпожа Дора уже успела пересказать спор двум случайным прохожим, немного приукрасив отдельные обстоятельства. По её версии, молодой аптекарь заявил, что магия совершенно бесполезна, а ведьма пригрозила превратить его в лягушку.

Ничего подобного, разумеется, не происходило, но к вечеру именно эту историю предстояло услышать большей части Рябинового Брода.

Агата вернулась в свою лавку с твёрдым намерением больше никогда не разговаривать с господином Марреном. Она с такой силой закрыла дверь, что колокольчик над входом испуганно зазвенел, после чего направилась к рабочему столу и принялась наводить порядок. Баночки встали ровными рядами, инструменты были тщательно вымыты, а несколько совершенно невиновных пучков лекарственных растений оказались перевязаны заново. Однако раздражение не проходило.

Ведьму возмущали не столько цены, сколько самоуверенность молодого фармацевта. Он приехал в незнакомый город, открыл аптеку напротив её лавки и с удивительной лёгкостью принялся рассуждать о том, как следует лечить людей. При этом складывалось впечатление, что он искренне не понимал, почему подобное поведение может кого-то задеть. Агата достала из шкафа старую книгу с рецептами и раскрыла её на первой попавшейся странице. Некоторое время она пыталась читать, но вскоре обнаружила, что уже в четвёртый раз рассматривает описание одного и того же растения.

— Наука способна лечить не хуже колдовства, — передразнила она, захлопывая книгу. — Ну конечно! А я, значит, всю жизнь занималась какой-то ерундой!

В этот момент дверь открылась, и в лавку вошёл Филипп.

— Агатушка, ты только не сердись...

— Если пришёл защищать этого выскочку, можешь сразу разворачиваться!

Сапожник остановился.

— А если за мазью?

Ведьма посмотрела на него с подозрением.

— У тебя что, вся семья решила за одну неделю заболеть?

— Нет, на этот раз соседу нужно. Спину прихватило.

Агата тяжело вздохнула и направилась к полкам. Филипп тем временем устроился на стуле возле окна, поставил трость рядом и с интересом принялся рассматривать происходящее на противоположной стороне улицы. В аптеку как раз вошла молодая женщина с ребёнком, а следом за ней — пожилой мужчина, которого сапожник узнал как бывшего городского почтальона.

— Народ-то пошёл к нему, — заметил Филипп.

— Вижу.

— Может, и правда хорошие лекарства продаёт.

— Возможно.

— И дешевле.

Агата резко поставила баночку на прилавок.

— Филипп!

Старик поднял руки и пообещал замолчать. Некоторое время он действительно хранил молчание, но вскоре не выдержал и заметил, что новый фармацевт вовсе не кажется ему дурным человеком. Агата с этим не спорила, хотя и считала Теодора совершенно невыносимым. Однако Филипп продолжал настаивать, что молодой человек выглядит скорее застенчивым, чем самоуверенным.

— Застенчивый?! Ты слышал, что он говорил?

— Слышал. И тебя тоже.

Агата нахмурилась.

— Что ты хочешь этим сказать?

Сапожник некоторое время перебирал пальцами набалдашник трости, подбирая слова. Он знал Агату почти всю жизнь и прекрасно понимал, что упрямство было одной из её наиболее устойчивых черт характера. Впрочем, за долгие годы он успел научиться говорить с ней так, чтобы ведьма хотя бы иногда прислушивалась к его словам.

— Ты ведь сама всегда говоришь, что больных нужно лечить, а не считать, сколько с них можно заработать.

— Именно.

— Ну так он, похоже, тоже так думает.

Агата промолчала.

— Я не говорю, что он во всём прав, — поспешно добавил Филипп. — Только если парень действительно хочет помогать людям, разве это плохо?

Ведьма отвернулась к полкам. Разумеется, ничего плохого в этом не было. Она прекрасно понимала, что город мог только выиграть от появления ещё одного специалиста. Сама Агата не раз жаловалась на недостаток времени, особенно зимой, когда жители начинали болеть один за другим. Но одно дело — понимать это, и совсем другое — наблюдать, как люди с восторгом обсуждают нового аптекаря, который ещё вчера не знал даже названия главной площади.

— Он слишком самоуверенный, — наконец произнесла она.

— А ты разве нет?

Агата медленно повернулась.

— Филипп, ты сегодня очень рискуешь остаться без мази.

Сапожник расхохотался и довольно заметил, что теперь наконец узнаёт прежнюю Агатушку. Ведьма протянула ему баночку, назвала цену и приготовилась проводить посетителя, однако старик уходить не спешил. Некоторое время он смотрел на неё, затем неожиданно спросил, не думала ли она о том, что с появлением нового аптекаря сможет хотя бы иногда отдыхать. Ведь теперь часть больных наверняка станет обращаться к Теодору, а у самой Агаты появится больше свободного времени.

— Сможешь куда-нибудь съездить, погулять, в гости сходить, — продолжил Филипп. — К Мирте, например.

Ведьма усмехнулась.

— Ты с ней сговорился?

— Нет. Просто жалко смотреть, как ты одна всё время сидишь.

Агата опустила взгляд на собственные руки. Кожа оставалась гладкой и молодой, хотя этим пальцам приходилось держать инструменты, готовить снадобья и накладывать повязки на протяжении многих десятилетий. Она могла бы позволить себе отдыхать гораздо чаще, могла бы путешествовать, заниматься другими делами и даже на какое-то время покинуть Рябиновый Брод. Но тогда пришлось бы признать, что за пределами работы её почти ничего не ждёт.

— Мне нравится моё дело, Филипп, — тихо ответила она. — И я не собираюсь от него отказываться.

Старик некоторое время смотрел на неё, затем понимающе кивнул.

— Знаю, Агатушка. Только жизнь ведь не одной работой состоит.

Он взял баночку, попрощался и направился к выходу. Агата проводила его взглядом, после чего вернулась к столу и принялась готовить очередную настойку. Однако слова сапожника ещё долго не выходили у неё из головы.

В аптеке Теодора дела складывались значительно лучше, чем он ожидал. После утреннего происшествия посетителей заметно прибавилось. Некоторые действительно нуждались в лекарствах, другие заглядывали исключительно из любопытства, а несколько человек откровенно признавались, что пришли посмотреть на того самого фармацевта, который умудрился поссориться с ведьмой в первый же день работы.

Поначалу подобная известность ужасно смущала Теодора. Он не любил находиться в центре внимания, особенно если причиной всеобщего интереса становились его собственные неудачи. Однако постепенно молодой человек успокоился и сосредоточился на работе. Посетители задавали вопросы о препаратах, интересовались способами применения и сравнивали цены. Теодор терпеливо отвечал каждому, стараясь объяснять всё как можно понятнее.

Ближе к полудню в аптеку вошла Мирта. Фармацевт узнал её сразу, поскольку именно эта женщина утром пыталась примирить его с госпожой Вереск, предложив горячую булочку. Теодор до сих пор испытывал лёгкое чувство неловкости, вспоминая, как едва не подавился под сердитым взглядом ведьмы.

— Добрый день, госпожа...

— Мирта. Просто Мирта, — представилась женщина. — Я держу пекарню на площади.

— Очень приятно. Чем могу помочь?

— Вообще-то я решила посмотреть, что у тебя тут продаётся.

Хозяйка пекарни прошлась вдоль полок, внимательно изучая этикетки. Несколько раз она останавливалась возле особенно красивых пузырьков, но быстро теряла к ним интерес, стоило Теодору начать подробно объяснять состав. Наконец Мирта остановилась возле небольших флаконов с янтарной жидкостью и поинтересовалась их назначением.

— Средство от кашля, — пояснил фармацевт. — Содержит очищенные экстракты нескольких лекарственных растений.

— А помогает?

— При определённых видах кашля может облегчить симптомы. Но если заболевание серьёзное, необходимо сначала установить его причину.

Мирта задумчиво кивнула и рассказала, что у её мужа каждую осень болит горло. Сам пекарь утверждал, будто всему виной холодный воздух, однако жена подозревала, что причина кроется в его привычке пробовать горячие булочки прямо из печи. Теодор улыбнулся и посоветовал мужчине осторожнее относиться к своему здоровью. Если же проблема повторялась регулярно, следовало разобраться в её причинах.

— Понятно. А сколько стоит? — спросила Мирта.

— Семь монет.

— У Агаты восемь.

— Я уже слышал.

Женщина посмотрела на него с хитрой улыбкой.

— Не переживай. Она добрая, просто очень упрямая. Если бы ты видел, как она спорила с прежним старостой из-за разрешения выращивать на городской земле какую-то редкую траву!

Теодор заинтересовался.

— И чем закончилось?

— Староста сдался. А трава, между прочим, до сих пор растёт возле моста.

Мирта рассмеялась и продолжила осматривать аптеку. Однако спустя несколько минут её внимание вновь привлёк молодой фармацевт, который стоял за прилавком и тщательно пересчитывал какие-то монеты. Женщина поинтересовалась, действительно ли он собирается постоянно продавать лекарства по столь низким ценам. Получив утвердительный ответ, она заметно обеспокоилась.

— Но тебе же нужно платить за помещение, покупать лекарства, питаться наконец. Ты вон какой худой!

Теодор смущённо поправил жилет.

— Благодарю за заботу. Я всё рассчитал.

— А если покупателей будет мало?

— Тогда придётся сократить расходы.

— На еду, что ли?

Фармацевт замялся. Мирта посмотрела на него с выражением человека, который только что получил исчерпывающий ответ, после чего решительно объявила, что вечером он непременно должен зайти к ней в пекарню за нормальным обедом.

— А то через месяц у нас в городе будет не аптекарь, а скелет в очках!

Теодор невольно рассмеялся. Он хотел было возразить, но хозяйка пекарни уже направилась к выходу, заявив, что никаких отказов не принимает. На пороге она неожиданно остановилась и оглянулась.

— И ещё кое-что.

— Да?

— Не сердись на Агату. Она хорошая.

Молодой человек перестал улыбаться.

— Я знаю.

Мирта удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Разумеется. Она помогла мне после падения, хотя совершенно не была обязана. И вывеску повесила. Просто, кажется, я не очень ей нравлюсь.

Женщина некоторое время молчала, после чего тихонько рассмеялась.

— Ох, Теодор. Ты ей не нравишься не потому, что плохой. Просто никто уже очень давно не спорил с ней так уверенно.

Он нахмурился.

— Но я ведь не хотел ссориться.

— Знаю. Только иногда люди ссорятся даже тогда, когда оба хотят одного и того же.

С этими словами Мирта вышла из аптеки, оставив фармацевта в некотором замешательстве. Теодор ещё некоторое время размышлял над её словами. Ему действительно хотелось помогать людям, и он не сомневался, что госпожа Вереск руководствуется тем же желанием. Почему же они не могли договориться? Возможно, дело заключалось в том, что ведьма слишком привыкла работать одна. Или в том, что он недостаточно ясно объяснил свои намерения.

Молодой человек вздохнул, однако размышлять об этом было некогда. Над дверью снова зазвенел колокольчик, возвещая о появлении очередного посетителя.

К концу дня новость о дешёвых лекарствах разлетелась по всему Рябиновому Броду. В пекарне Мирты обсуждали преимущества столичной фармацевтики, в сапожной мастерской Филиппа спорили о том, способны ли порошки заменить колдовство, а возле городского колодца госпожа Дора рассказывала всем желающим, как лично присутствовала при ожесточённой ссоре двух целителей.

Разумеется, каждый новый пересказ делал историю немного интереснее предыдущего. К вечеру выяснилось, что Агата якобы пыталась запретить Теодору торговать лекарствами, тот пригрозил доказать бесполезность магии, а городской староста едва сумел предотвратить настоящий магический поединок. Последнее обстоятельство особенно заинтересовало мальчишек, которые весь остаток дня бегали возле обеих лавок в надежде увидеть хоть какое-нибудь заклинание. Самих участников происшествия эти слухи совершенно не радовали.

Агата узнала о них от молодой девушки, пришедшей за мазью для обожжённых рук. Та совершенно серьёзно поинтересовалась, правда ли ведьма собирается превратить нового аптекаря в жабу. Агата настолько растерялась, что несколько секунд не могла произнести ни слова.

— С чего ты это взяла? — наконец спросила она.

— Так госпожа Дора сказала.

Ведьма медленно закрыла глаза.

— Разумеется.

— А правда?

— Нет, дорогая. Если бы я собиралась превратить его в кого-нибудь, то выбрала бы существо, которое хотя бы иногда умеет молчать.

Девушка рассмеялась, но затем осторожно поинтересовалась, не опасно ли вообще спорить с бессмертной ведьмой. Агата заверила её, что гораздо опаснее бездумно верить городским сплетням, после чего выдала мазь и посоветовала быть осторожнее возле горячей печи. Когда посетительница ушла, ведьма устало опустилась на стул.

День оказался ужасным. Мало того что половина города обсуждала цены нового аптекаря, так теперь ещё и распускали нелепые слухи о её намерениях. Агата совершенно не понимала, почему люди так любят преувеличивать. За сто шестьдесят три года она не превратила в жабу ни одного человека, хотя желающих порой находилось немало.

Она потянулась за чашкой чая и вдруг заметила, что за весь день почти ничего не ела. Утренний завтрак давно забылся, а приготовленный к обеду пирожок так и лежал на тарелке возле окна. Ведьма вздохнула и поднялась, чтобы закрыть лавку, но в этот момент дверь осторожно приоткрылась.

— Госпожа Вереск?

На пороге стоял Теодор. В одной руке молодой человек держал небольшой бумажный свёрток, в другой — записную книжку, которую машинально прижимал к груди. Он выглядел несколько смущённым, хотя при виде ведьмы всё же попытался улыбнуться.

— Добрый вечер.

— Что вам угодно, господин Маррен?

— Я хотел поговорить с вами.

— Мы уже достаточно поговорили сегодня утром.

— Да, но мне кажется, наше обсуждение закончилось не совсем удачно.

Агата приподняла бровь.

— Вы находите?

— Боюсь, да.

Она тяжело вздохнула и указала на свободный стул возле прилавка. Теодору было предоставлено ровно пять минут, о чём ведьма не преминула его предупредить. Молодой фармацевт благодарно кивнул, но садиться не стал. Он положил свёрток на прилавок, поправил очки и некоторое время подбирал слова, словно заранее подготовленная речь совершенно вылетела у него из головы.

— Я хотел извиниться, — наконец произнёс он. — Возможно, утром я выразился слишком резко.

Ведьма немного смягчилась.

— Возможно.

— Но я действительно не собираюсь вредить вашему делу. Я уважаю ваш опыт и прекрасно понимаю, что магия обладает возможностями, которых у обычных лекарств нет.

Агата скрестила руки на груди.

— Продолжайте.

— И мне бы хотелось, чтобы вы тоже признали ценность фармацевтики. Мы ведь можем помогать людям разными способами.

Он говорил искренне, без прежней горячности, и на мгновение ведьме даже показалось, что их разногласия вполне можно уладить. Однако затем Теодор добавил, что надеется больше не сталкиваться с подобной неприязнью и хотел бы, чтобы госпожа Вереск перестала воспринимать его аптеку как угрозу.

Агата медленно выпрямилась.

— Угрозу?

Молодой человек замер.

— Ну... да.

— Вы думаете, я вас боюсь?

— Что? Нет! Я вовсе не...

— Господин Маррен, позвольте кое-что прояснить. Я совершенно не боюсь ни вас, ни ваших лекарств, ни ваших цен. Меня раздражает исключительно ваша самоуверенность!

Теодор растерянно моргнул. Все тщательно подготовленные извинения окончательно потеряли смысл. Он несколько секунд смотрел на ведьму, после чего устало провёл ладонью по лицу и признался, что начинает понимать, почему госпожа Вельта советовала ему с ней не спорить. Услышав это, Агата неожиданно усмехнулась.

— Очень разумная женщина.

Теодор тоже не удержался от улыбки.

— Теперь я в этом совершенно уверен.

Ведьма почувствовала, что вновь начинает злиться. Однако прежде чем она успела ответить, молодой человек осторожно подвинул к ней бумажный свёрток.

— Это вам.

Агата недоверчиво посмотрела на него.

— Что это?

— Булочки. Госпожа Мирта сегодня дала мне целую корзину, а я не смог всё съесть. Подумал, возможно, вы захотите...

— Вы принесли мне остатки своего обеда?

Теодор покраснел.

— Нет! То есть... они совершенно свежие. Я просто решил поделиться.

Ведьма несколько мгновений смотрела на него, затем на свёрток. Ситуация была настолько нелепой, что ей вдруг захотелось рассмеяться. Этот человек умудрился прийти извиняться, снова её разозлить и в довершение всего предложить булочки, словно они были добрыми соседями, обсуждавшими погоду за чашкой чая.

— Господин Маррен, — медленно произнесла Агата, — вы всегда такой?

Теодор растерялся.

— Какой?

— Невыносимый.

Он задумался.

— Не думаю.

Агата всё-таки рассмеялась. Смех вырвался совершенно неожиданно, заставив молодого фармацевта удивлённо поднять голову. Несколько мгновений он смотрел на ведьму, затем его губы тоже дрогнули в улыбке.

— Значит, булочки всё-таки возьмёте? — осторожно спросил он.

— Оставьте. Но только потому, что не хочу обижать Мирту.

— Разумеется.

— И не думайте, что это означает наше примирение.

— Даже не собирался.

Теодор попрощался и направился к двери. Однако уже на пороге он неожиданно остановился и обернулся, словно вспомнил о чём-то чрезвычайно важном.

— Кстати, госпожа Вереск, я хотел кое-что спросить.

Агата обречённо вздохнула.

— Что ещё?

— Вы ведь используете магию при приготовлении мази для суставов?

— Разумеется.

— А вы когда-нибудь сравнивали её действие с обычными противовоспалительными средствами? Просто мне кажется, было бы интересно провести небольшое исследование.

Ведьма медленно закрыла глаза. Она уже начала всерьёз сомневаться, что этому человеку вообще знакомо понятие своевременного молчания.