Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

– Те кто владеет чёрной магией, необычайно чувствительны, – покачал головой кобольд, – лучше обойтись без волшебства. Дальше всё прошло как по нотам: она напилась оранжада и заснула, принц бесцеремонно запихал ведьму в мешок, и мы поспешно удалились. Теперь многое зависело от нашей скорости. Это сонное зелье действовало всего шесть часов, а нужно было успеть и добраться до Глетчера, и поместить ведьму под Кристалл, прежде чем она проснётся.

– Я не очень понимаю, к чему было так усложнять себе жизнь, если у вас были кольца-невидимки, – усомнился Костя. – Прошли бы по подземному ходу во дворец и скрутили поганку ночью, взяли бы тёпленькой. Ах, да, – смутился он под насмешливыми взглядами тётушек, – позабыл про чёрную магию. Но ведь можно было так же ей зелья подсыпать и подождать. Зачем была нужна лавка? Да в конце концов, среди дня бы прошли во дворец сами, с такими-то кольцами. – Он даже разволновался, представив как сам бы спланировал эту операцию.

– А я разве не сказал, – удивился Людвиг, – мы вначале так и собирались, но вовремя заметили, что даже не видимые постороннему глазу, мы всё равно отбрасываем тени. Эти кольца не делают тебя прозрачным – они просто отводят глаза. Поэтому мы не стали рисковать. Подземный ход был закрыт дверью, а ключа у принца не было, я же сказал, что он лежал в тайнике. – Людвиг немного разволновался, вспоминая былое. – Вот так вот, друг мой,Златомир, – произнёс кобольд, и царевич внезапно сообразил, что тот так частенько обращался к его деду, – я остановился на том, что мы быстро двигались по туннелю. Кварц сам отправился к нам навстречу и ждал за дверью. Мы очень обрадовались, потому что устали её тащить. Хоть на вид она и выглядела изящной, но весила изрядно. – Драконши прыснули от смеха и тут же смущённо потупились, когда Патрикея на них строго взглянула. – Из маленькой пещеры, где оканчивался подземный ход, мы вышли в большую пещеру, расположенную позади водопада. Место было выбрано идеально. По узкому карнизу пришлось спуститься к сторожевому посту, где нас ждали осёдланные кони. Теперь оставалось самое главное и, как мы наивно полагали, лёгкое. Ведьму доставили во дворец и уложили на полу под Кристаллом, дожидаясь её пробуждения. Через какое-то время ведьма очнулась. Она открыла глаза, села и недоумённо осмотрелась. По команде Кварца, Кристалл направили на неё, а мы, сомкнув кольцо, хором читали заклинание, не давая ей вырваться. Кристалл раскалился и загудел, а ведьма каталась по полу со страшным воем. Под конец она прочернела, но её сущность, почему-то выжечь не удавалось. Тут произошло то, чего никто не мог предвидеть: платиновая колба, – основа Кристалла, – неожиданно расплавилась, кристаллики померкли и наступила полная темнота. От неожиданности мы смолкли и оцепенели, а когда зажёгся свет, то ведьмы уже не было. Мы не знали что делать и ждали ответного нападения. Но Агата не рискнув напасть на Глетчер, выместила свою злобу на Приозерьи и Заозерьи: выжгла дотла. Когда пожары стихли, мы отправились на разведку, но, увы, от некогда цветущей страны не осталось и следа – вокруг расстилалась чёрная пустыня, даже озёра испарились. Златомир после увиденного места себе не находил, поник, во всём случившемся виня только себя.

– Лучше бы я просто уехал в Цветок! – горько сетовал принц. С этой минуты он поклялся себе непременно поймать подлую ведьму и уничтожить.

Кристалл, по-прежнему, оставался единственным оружием против неё, и мы стали искать, где допустили ошибку. Как я уже упоминал, эти фолианты были написаны самыми высшими волшебниками на очень древнем малопонятном, даже для нас, языке. Внимательно перечитав нужные страницы мы ужаснулись: изначально была допущена грубейшая ошибка. При первом прочтении показалось, что колба должна была быть платиновой, но это слово звучало немного иначе: « пастина», – и это в корне меняло всё дело. « Пастиной» на древнем языке называли особый сплав разных металлов, вытянутых в проволоку, уложенных рунами и скованных вместе. Получившаяся пластина действительно цветом напоминала платину. Была допущена и вторая ошибка: никто не обратил внимания, что чертежей Кристалла было два – для кобольдов и других волшебников. И приписку под вторым чертежом заметили только сейчас. Она гласила: « Второй чертёж предназначен для универсального Кристалла, потому что выжечь врага лучше более мощным лучём, чем ослабленным!» В этом мы уже убедились на горьком опыте. Там же было и предупреждение: « Если ведьма сумеет вырваться во время обряда три раза, то она станет абсолютно неуязвимой».

– У нас ещё две попытки ! – процедил принц.

Снова нам пришлось спускаться в шахту, потому что для нового Кристалла камней требовалось в три раза больше. Колбу на этот раз сковали наши лучшие мастера, которым помогал сам король. Кристалл был готов, дело оставалось за малым: снова изловить и притащить в Глетчер Агату, только та как в воду канула. Она меняла тела как перчатки, поэтому её невозможно было вычислить. По всему Затуманью были разосланы лазутчики, оставалось только ждать, когда Агата проявится. Златомиру было невмоготу оставаться рядом с пепелищем, где всё напоминало о былом, и он отправился искать злодейку сам. Безрезультатно обыскав всё Затуманье, отправился к людям, потому что дошли до него неясные слухи о ведьме. Так же методично, как и наш мир, он начал обходить Землю, как странник. Простые люди его охотно привечали и делились новостями, но годы поисков ничего не дали.

– Можно вопрос? – подал голос Костя, Людвиг кивнул. – А как он собирался тащить ведьму в Затуманье? А что, если бы нашёл, а там нет портала? Даже если бы снова прошёл трюк с зельем? – вопросы сыпались градом.

– У твоего деда был дар создавать порталы в любом месте. Этот дар ему помогли развить занятия в Глетчере, – веско ответила Патрикея. – Злата этот дар от него унаследовала, – добавила она со вздохом.

– Продолжай, Людвиг, – попросила Аграфена.

– Устав за четыре тысячи лет от бесплодных поисков, – Костя даже присвистнул, – он ещё раз поразмыслил и, решив, что Агата не выжила после Кристалла, а он бродит зря, осел Златомир среди людей. Основал княжество Подберезье, женился, вырастил детей. Хорошо ему жилось в людском мире, но после смерти жены стало тоскливо и пусто. Дочери были уже пристроены, а на него начали коситься, что живёт князь Кузь больше, чем людям отпущено, тогда он вернулся в Затуманье. Мы были несказанно рады видеть его живым и здоровым. Кварц устроил пир в честь своего друга и позвал на праздник своих новых соседей. Пока Златомира не было, в наши края забрели эльфы из Дубравы со своей принцессой Цветой. – Костя насторожился, но все вокруг заулыбались. – Их земли, как и многие другие в округе, захватили феи из Росного дола, пользуясь тем что больше не было Верховных правителей, и некому было их судить за разбой. Её брат увёл часть народа к людям, а остальные сплотились вокруг своей принцессы. Они пришли в наши земли, надеясь, что их пустят пожить в лес между Приозерьем и Солнцеземьем. Только тот лес давно одичал и стал прибежищем для нечисти. Мы кобольды очень гостепреимны и не отказали скитальцам. На склонах Глетчера тоже есть леса, там эльфы и обосновались. Похоже, что Цвета со Златомиром были друг другу предназначены изначально. На пиру они сидели рядом и никого уже не замечали. Свадьбу сыграли в Глетчере, а потом молодых увезли в Заречье, где в Священной роще их короновали духи. Так положено по законам Затуманья, – пояснил кобольд. – Князь Горислав и княгиня Забава настаивали, чтобы молодожёны остались в Цветке, но Златомир верил, что Приозерье вот-вот возродится, – и пара вернулась в Глетчер. Здесь короля ждал сюрприз: объявился его друг ещё из человеческой жизни, которого он давно оплакал, – тот со своей дружиной, по слухам, сгорел живьём на болоте. Теперь же, став герцогом Серебряного щита, он примчался к старому другу и стал настойчиво звать к себе. Тогда никому в голову не пришло спросить: как он спасся из пламени и как попал в Затуманье. В человеческом мире Гюргий считал себя человеком, но, как оказалось, он был волком-оборотнем, да ещё и правнуком не только Вольги Всеславича, а и герцога- Вервольфа. Обаятельный шалопай покорил всех, и мы с ним подружились. Когда родилась третья дочь, Златомир с Цветой отправились погостить в Серебряный щит и остались надолго.

– Да, – согласилась Аграфена, – в этом замке прошло наше детство. Мы были очень несносными озорными девчонками, много шалили, но все относились к нам снисходительно, даже строжайшая особа – экономка Августа. Подметив, что Гюргий от неожиданности синеет, мы– маленькие нахалки– старались его напугать или озадачить. Это была наша самая любимая игра. Вскоре к нам присоединилась Марфа. Но это ты знаешь. Дружили мы тогда с соседними принцами – Стефаном и Фредериком из Залесья. Хорошо нам было в тех местах, привольно, – с удовольствием вспоминала Аграфена. – Когда Стефан стал королём, он отправился в Священную рощу, чтобы духи его короновали. Мы же с сёстрами в это время гостили в Цветке у дедушки с бабушкой. Тогда-то он и сделал мне предложение. Потом была помолвка. Нужно было торопиться с приданым, мне оставалось всего тридцать лет до совершеннолетия, и отец казны не жалел. Во все уцелевшие государства разослали слуг за материями, украшениями. Феи только зубами скрежетали – они нас люто ненавидели.

– Ещё бы, – усмехнулся в бороду Людвиг, – одно дело, когда отбираешь земли у горстки невоинственных эльфов, а совсем другое, когда эти эльфы роднятся с самыми могущественными правителями, способными заступиться за новых родичей. Думаешь, для чего королева фей требовала, чтобы ты стала её служанкой? Получилось бы, что эльфийская принцесса добровольно уступила той своё государство. Вот так-то, – подытожил он, набивая трубку.

У Кости голова шла кругом от такого объёма информации, но он старался слушать внимательно, ничего не пропуская.

Глава 23

– Время приближалось к свадьбе, поэтому отец решил, что теперь нам следует осесть в Цветке, чтобы соблюсти обычай, когда невесту забирают из родового гнезда. И тут пришло печальное известие: скончались князь Горислав и княгиня Забава. Удар был очень сильный и, подавленные горем, мы начали собираться, но тут последовал второй удар – примчался взмыленный гонец от Славомира и сообщил: Гиацинт начал войну, объявив, что теперь княжество Цветок отходит к Дивноцветии. Нам было велено оставаться в Серебряном щите, а отец срочно отправился в Глетчер, где за короткое время собрал армию из эльфов и чудом спасшихся жителей Приозерья с Заозерьем, которые, как и их король, нашли приют у кобольдов. Возмущённый Кварц тоже отправил отряд воинов. « С того момента, как пало Солнцеземье,–хмуро сказал он тогда отцу,– в Затуманьи все как с ума посходили и начали нападать на соседей! Пора наводить порядок снова! Когда вернётесь, созовём всех правителей на Совет и заключим новый договор о мире!» Гюргий привёл целую дружину на выручку своего родича. Стоит ли говорить, что и Славомир с драконами Змеедола тоже не остались в стороне.

Война была короткая – соединённая армия разбила ведьмаков в два счёта. Дивноцветию едва не истребили, а короля взяли в плен и стали размышлять, что с ним делать, но тут неожиданно вмешался Волков, пожалевший старого друга. Кончилось тем, что король Дивноцветии подписал документ, в котором отрекался от притязаний на Цветок, – этим дело и кончилось. Гиацинт позже и сам не понимал, что на него нашло. Странно всё началось и быстро закончилось, – задумчиво произнесла Аграфена.

–А Совет всех правителей Затуманья состоялся? – поинтересовался Костя.

– Прибыли все, кроме фей,– усмехнулась Аграфена,– потому что они не собирались отвечать за содеянное и отступать от своих планов по захвату чужих земель. Остальные договор подписали и скрепили его в Священной роще. После того, как исчезло Великое Озеро, Священная роща начала выполнять ту же функцию баланса нашего волшебного мира. Функции Солнцеземья перешли к Заречью, и плохо бы теперь пришлось Росному долу, но..

– Давай, я продолжу,– попросил Людвиг. – После войны я со своим отрядом задержался в Заречьи по просьбе Славомира, которому захотелось сделать дворец из интересных пещер. Смущаясь, он рассказал нам, что повстречал среди беженцев, которых обездолили феи, юную красавицу. « Девица – сирота, из простых, поэтому я и хочу подарить ей эти земли с дворцом. Иначе, я не смогу сделать её царицей. » Что-то меня тогда кольнуло при этих словах, но виду я не подал. Оказалось, что Златомир тоже насторожился. Мы осмотрели пещеры, причём, Славомир полностью доверился моему вкусу. « Я знаю, что нет в Затуманьи зодчих, равных кобольдам», – сказал он тогда. «Казны моей не жалей. Этот дворец должен затмить всё, что ты до этого создавал. » Я охотно взялся за поручение, но сказал, что мне нужны ещё помощники и съездил в Глетчер, где поделился своими подозрениями с Кварцем. Он полностью одобрил мой план, и мы с мастерами, которых я привёз, кроме необходимых инструментов, тайно доставили в Заречье и Кристалл, который поместили в одну из боковых пещер. Пока шли работы, я присматривался к « сиротке» и убеждался всё больше, что это Агата. Даже ссоры стали вспыхивать в народе чуть ли не ежечасно. Славомир, ослеплённый любовью, нарадоваться не мог, как споро мы работаем, а мы лишь приближали час расплаты. Златомир тоже понимал, что Агата нашлась, но ни чем себя не выдал. Он перевёз в Цветок семью, с почестями похоронил своих стариков и занялся делами. Чтобы не насторожить Агату, он почти не навещал Славомира. – Людвиг раскраснелся, не в силах совладать с волнением, поэтому продолжила Патрикея.

– Как сейчас помню тот день: мы встретились с царской процессией возле моста и включились в неё. Славомир удивился, что Гюргий не приехал, но папа объяснил, что тот готовит сюрприз, поэтому немного задержится. Невеста ехала рядом с царём, скромно потупив глазки. Она была изумительно красива и безупречно одета, манеры безукоризненные, но нам с сёстрами эта девица почему-то сразу не понравилась.

Когда мы подъехали ко дворцу, все охнули – кобольды превзошли сами себя, создав за короткое время настоящий шедевр. Невеста Славомира, почему-то не могу вспомнить её имя, была в полном восторге. Она перебегала из зала в зал с детской непосредственностью, радостно хлопая в ладоши. Чувствовалось, что она переполнена счастьем и благодарностью к своему царственному жениху.

– В её поведении не чувтвовалось никакой фальши, и мы со Златомиром даже засомневались, что перед нами Агата, пусть в новой оболочке, – вновь перехватил нить повествования Людвиг. – Гости обошли весь дворец, отдав должное нашему искусству. Таких светящихся мозаик, ручаюсь, вы не найдёте больше нигде. Наконец, процессия остановилась перед последним залом, где был спрятан Кристалл. Девушка нетерпеливо выбежала в центр зала и завертелась, рассматривая изумительные барельефы, покрывающие стены. Она не заметила как над ней раскрылся потолок и вниз опустился Кристалл. Едва её коснулся первый луч, как она дико закричала и попыталась убежать, но мы не дали ей такой возможности: встав в кольцо , кобольды со Златомиром начали читать заклинание. Сжавшись в комочек, она испуганно закрыла лицо руками , и нам снова показалось, что произошла ошибка. Славомир, потеряв голову от гнева, кинулся на выручку невесте и застыл обездвиженный. «Прости, друг Славомир, – сказал я ему, стараясь не смотреть в полные ярости глаза, – так нужно». Прибежавшая на подмогу стража, застыла рядом с царём. « Людвиг, Златомир, что происходит?!» – загремел на весь дворец Огнеслав и осёкся. Ведьма, корчившаяся под Кристаллом, почернела и выпустила длинные когти, оставляя на каменном полу глубокие борозды. Больше никто не пытался нам помешать. Оставалось совсем немного и ведьма была бы уничтожена навсегда, во всяком случае, так мы тогда решили. Только в тот день не суждено нам было покарать злодейку, – печально продолжал кобольд. Ей опять повезло: затрещали и загудели стены от мощного землетрясения, Кристалл раскачивался из стороны в сторону, больше не выжигая своими лучами чёрную сущность, – поэтому ведьма и на этот раз выскользнула. Она превратилась в ласточку и была такова.

– Я тоже помню этот день, – подал голос Феликс. – Мой дед Огнеслав попросил меня пойти с ним в Пещеры, чтобы я уже привыкал к подобным церемониям. Накануне я прискакал из нашего поместья в столицу. Я тоже ничего не понял и был в шоке. « Это чёрная магия!» – сказал мне дед, когда я с содроганием наблюдал за происходящим.

– Славомир долго не мог отойти от горя, – продолжал Людвиг. – Боль, гнев, раздражение, разочарование в нём так и бурлили. Он исступлённо кричал, что мы погубили его любимую, даже пытался расколотить Кристалл, не желая верить, что эти лучи опасны только для чёрных магов. Тогда Златомир, пожав плечами, встал в самый центр, за ним встал я, после – Цвета с девочками, Огнеслав и Феликс, потом остальные, чтобы очиститься от того, что здесь произошло. Когда царь, сдавшись, тоже прошёл процедуру очищения, то какое-то время не мог прийти в себя. Он что-то бормотал, стискивая пальцами виски. Когда же Славомир наконец стих, мы поведали, что произошло в Приозерьи. Царь нас выслушал, но горевать не перестал.

Это землетрясение не только дало возможность ведьме ускользнуть во второй раз, но и полностью перекроило наш мир: порталы исчезли, вокруг невидимые или матовые стены. От нашего Заречья остались только столица, Пещеры, Огнецвет в горах, несколько деревенек, Священная роща и Змеедол. По соседству, в Самоцветном кряже, уцелели гномы. Цветок и все остальные земли остались за стенами. Мы упорно пытались найти проходы в другие государства, но ничего не вышло. Долго нам пришлось привыкать к новой реальности, но даже сейчас мы с ней до конца не примирились. В бешенстве Златомир, сгоряча, попытался разрушить одну из стен, но не рассчитал силы и целый век вообще не мог колдовать. Пытались разрушить её всем миром, во главе с царём Славомиром, но лишь вызвали страшный обвал в горах на границе Самоцветного кряжа – гномьего княжества. Когда к твоему деду вернулись силы, он решил пробить хоть какой-нибудь портал. Вышел только один – на Землю. Он тут же засобирался в погоню за ведьмой, которую все винили и в этой напасти. « Буду искать другие порталы в Затуманье!» – объявил он. Переоделся снова странником, да и был таков. Всё время пока он странствовал, мы ждали вестей. Воротился мой друг удручённый и с недобрыми вестями: исчезли все известные порталы в Затуманье, следовательно, наших соседей постигла та же участь. Но, как оказалось, вернулся он ненадолго, потому что недалеко от портала обитала неизвестная ведьма, державшая в страхе всю округу. В течение века она опустошала все окрестные деревни, губя жителей. Златомир не мог остаться в стороне. Переодевшись на этот раз солдатом, он попросился на постой к бобылям, которые в этот вечер ждали своей смерти. Отговорить они Кузьму-солдата не смогли, и он остался на ночлег. Златомир потом с содроганием вспоминал, что, когда в окно протянулись длинные синие костлявые руки и потянулись к его горлу, то даже ему стало жутко. Руки он обрубил волшебным мечом, потому что обычному это было не под силу. Утром он обошёл все дома, но руки у всех были на месте. Тогда-то бобыли и подсказали ему про избушку в лесу, где жила одинокая немощная старуха. Народ валил за ним следом – и точно, у старухи руки были обрублены по локоть. Разъярённые люди, не слушая его увещеваний, что ту нужно судить, сожгли ведьму с избой. Его же слёзно умоляли остаться и стать их князем. Подумав, Златомир согласился остаться и основал на месте этой деревушки Ведуны. Как только отстроили княжеские палаты, Цвета с дочерьми в них перебралась. Так целый век и прожили среди людей, изредка навещая Заречье, в основном, чтобы принять участие в обряде Очищения, ставшем традицией и проводившимся раз в пятьдесят лет. Потом годами « грозовые шары» давали нам бесперебойное электричество. – Кобольд сел и вытер вспотевший лоб.

– Легенду о Кузьме-солдате я слышал от Степаныча сразу по приезде, – задумчиво произнёс Костя. – Надо же как похожи!

– Странно, а я о ней никогда не слышала, – удивлённо призналась Аграфена. – Потом расскажешь? – Костя кивнул и она продолжила:

– Смешно признаться, но годы, проведённые в человеческом мире, стали для нас самыми счастливыми: отец нас баловал и вся жизнь казалась праздником. Вся окрестная знать приезжала на наши пиры, и Афанасий, влюблённый в Патрикею, попросил её руки, но она отказала, – тут Аграфена лукаво покосилась на зардевшуюся сестру, – потому что познакомилась с молодым соседом – князем Антоном. Вскоре он заслал сватов. Конечно, брак был неравный: он – простой человек, а Патрикея – волшебница, – но они искренне полюбили друг друга. Родители не стали им препятствовать и дали разрешение на свадьбу. Духи их тоже благославили, и мы рассчитывали, что через пятьсот лет они обязательно продлят князю жизнь.

– А что, люди тогда по пятьсот лет жили? – наморщив лоб, задал вопрос Костя.

– Пятьсот лет жизни даровались любому человеку, вступившему в союз с волшебником или волшебницей, – пояснила Аграфена, – но долголетие не гарантировало, что тот не заразится и не погибнет. Вернёмся к Афанасию: взбешённый, что ему предпочли человека, он вызвал соперника на бой. Поскольку Антон не был магом – бились они на мечах. Афанасий, будучи опытным воином и обладающий медвежьей силой, не сомневался в исходе поединка, только ко всеобщему удивлению победил не он, а простой человек.

Тогда уязвлённый до глубины души Афанасий слёг. Он никого не хотел видеть, стонал, вопил, что помирает и требовал позвать Патрикею,ежедневно закатывал истерики и всем уже жутко надоел. Его дядя Всеслав, уставший как и все от этих выкрутасов, не выдержав, устроил молодому ослу жёсткую взбучку и высказал всё, что о нём думает. Тот смертельно обиделся и заявил: « Раз меня не ценят, я отрекаюсь от всякого родства с вами и ухожу к людям!» Чтобы сильнее досадить родне, он открыл кабак. Вёл он себя безобразно, творил что хотел: не гнушался ни разбоем, ни ростовщичеством,– и получил от людей кличку – Мизгирь. Всеслав хотел было вмешаться, но не позволил Огнеслав: « Пойми же, он только этого и добивается! Отрёкся от нас – пусть живёт, как знает! Когда-нибудь перебесится!»

Феликс сидел мрачный, как туча, заново переживая позор, которым покрыл их род непутёвый дядюшка.

– Не парься, кузен, – подал голос Костя, заметив, как тому тяжело, – родственников не выбирают! А как мои родители поженились, – тактично перевёл он разговор, – ведь, как я понял, мой отец долго переживал из-за Агаты?

– Душевные раны Славомира затягивались очень медленно, так его потрясло происшедшее,– помолчав,продолжила Патрикея. – Нас это беспокоило, поэтому было сделано всё возможное, чтобы не оставлять его надолго одного. Он мучился из-за того, что полюбил Агату искренне, а она его использовала, как многих до этого и собиралась уничтожить. Вначале наша семья часто возвращалась в Заречье, а после и он сам стал выходить в человеческий мир, чтобы потешиться охотой. Так незаметно пролетело ещё четыре века. За это время Славомир с Купавой стали друзьями. И вот тут-то дошли до царя слухи, что некий сосед – Матвей,как в своё время Антон, собирается посвататься к одной из дочерей Златомира. Славомир решил, что речь может идти только о Купаве, третьей дочери его друга, потому что Марфу он в расчёт не принимал, а люди считали её четвёртой дочерью Златомира и Цветы. Не долго думая, царь устроил в Заречьи бал и на том балу сделал нашей младшей сестре предложение, что для всех оказалось неожиданностью. Вскоре сыграли две свадьбы.

– После этого, мы с Антоном отправились в путешествие, чтобы найти портал в Лесное царство. Аграфена поехала с нами. Мы объехали весь мир, но так ничего и не нашли, пока не повстречали Гюргия, который нам рассказал про портал в Каледонии. Мы очень обрадовались, но Гюргий охладил наш пыл, объяснив, что портал принадлежит феям. Решили всё же рискнуть, но ничего хорошего из этого не вышло. Королева фей нас долго не принимала, как и предупреждал Волков, а, когда мы, наконец, были удостоены аудиенции, она надменно потребовала, чтобы мы с Аграфеной стали её служанками на пятьсот лет. Только на этих условиях нас соглашались пропустить. Естественно, на подобное унижение мы согласиться не могли и вернулись ни с чем. Гюргий невесело рассмеялся, он предупреждал, что плату феи запросят непомерную. С него, в своё время, потребовали рудники – источник жизни Серебряного щита. Чтобы залечить душевные раны, Волков предложил пожить какое-то время в его недавно приобретённом замке, где он ежедневно устраивал для нас всевозможные развлечения. Так незаметно пролетело полвека. Пора было возвращаться, и мы пригласили с собой Волкова. Дома нас ждали радостные вести: двое близнецов. Девочку назвали в честь матери Славомира Златославой, а мальчика, – тут она лукаво покосилась на племянника, – Златомиром, в честь отца Купавы. Гюргий возился с вами больше всех – детей он очень любил. Его здесь тоже любили как родного. Славомир подарил своему старому другу Охотничий замок у портала. С тех пор его стали именовать Сторожевым.