Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

Глава 24

Стояло дивное летнее утро. В небе над Заречьем не было ни облачка. На деревьях красовалась нежная молодая листва, пробившаяся за ночь. Опавшая, коснувшись земли, превратилась в нежную молодую травку. Емеля даже прищурился от удовольствия, попав из зимы в лето и быстрым шагом направился к рощице на берегу Огненной заводи. Он весь светился от счастья – с того момента, как царевич дал им работу, для братьев началась полоса удач. В Дусином ресторане их ценили и уважали, платили в разы выше, чем у Мизгиря. А ещё, – Емеля до сих пор не мог в это поверить, – Дуся отдала им прекрасный двухэтажный флигель в саду. Целую неделю они ремонтировали своё новое жилище по ночам, – ведь лешим отдых почти не нужен, – а днём трудились в ресторане. Данила за последнее время прямо на глазах расцвёл. Емеля, ощущавший груз давнишней вины, был этому несказанно рад. Радовался он и тому, что больше не нужно каждый вечер возвращаться в Заречье. В Дикой республике на них в последнее время начали коситься – мало того, что они заграбастали место в Марфином доме, так ещё и пристроились в ресторан. А когда же они получили в своё распоряжение флигель, то лешие и вовсе обозлились. Пакостей, правда, не делали, опасаясь тронуть любимчиков царевича, но здороваться перестали. Пахом же ходил мрачнее тучи – так его права ещё никто не попирал, потому что всегда только от него зависело, кто будет работать в теплицах, – а тут эти выскочки.

Сегодня он беспечно решил нарушить приказ Волкова: ни в коем случае больше не появляться в замке, – и самому доложить очень важную новость, тем более что Пашки в городе не было – он уехал на несколько дней по делам. Она того стоила. Хитрый малый не сомневался, что князь, поворчав, щедро заплатит, тем более что деньги были нужны до зарезу, да и Агату очень хотелось увидеть. Воровато оглянувшись, леший достал из дупла плащ и прошёл над заводью по неприметной тропинке возле стены. Неожиданно увидев Агату, он застыл у кромки воды. Это была неслыханная удача встретить её рано утром одну. Емеля не мог на неё налюбоваться. Распахнув свои шалые глаза, он жёг красавицу страстным безумным взглядом, пытаясь понять от чего она так невесела. Ему очень хотелось обнять её и утешить. Неловкое движение и под ногой хрустнула ветка.

– Гюргий, это ты?! – радостно вскрикнула Агата, оборачиваясь. Она расцвела на глазах, засветилась и, отбросив кисточку, бросилась к … Емеле. – А, это ты, – произнесла она потухшим голосом. Радость мгновенно испарилась, и королева сникла.

Сник и Емеля, мучительно ревновавший к Волкову.

– Это я, ваше величество, ваш верный слуга! – сказал Емеля, падая перед ней на колени и преданно заглядывая в глаза.

– Зачем ты здесь? – безучастно спросила королева, отворачиваясь к мольберту. – Князь строго- настрого запретил тебе сюда приходить.

– Очень важные новости, ваше величество, я должен доложить немедленно, – почтительно отвечал леший, откидывая капюшон.

– Князь в отъезде, расскажи мне! – велела Агата.

Емеля склонился перед ней, показывая всем своим видом, как он счастлив служить своей королеве. Ему захотелось коснуться губами её туфельки, но он не посмел. Непослушный капюшон вновь скользнул ему на голову, прикрывая приметные рыжие кудри. Пытаясь его откинуть, леший нетерпеливо мотнул головой, но Агата успела придержать ткань руками. « Драконы», – шепнула она негодующе, указывая глазами за реку. Проследив за её взглядом, Емеля похолодел: над рощей кружилась стая, патрулирующая окрестности. Королева могла не беспокоиться – они приняли Емелю за оборотня, но ей стало страшно. После отъезда Гюргия у неё стали случаться панические атаки.

– Идём в замок, – приказала королева, – там расскажешь. – Щелчком пальцев уложив свои рисовальные принадлежности, Агата оглянулась на Емелю, и тот, с удовольствием подхватив папку и мольберт, поспешил за ней. Сбылась ещё одна его мечта. Следуя за Агатой, Емеля любовался её точёной фигуркой и с наслаждением вдыхал упоительный аромат её духов.

«Волчара в отъезде, какой подарок судьбы!» – радовался Емеля. Он всегда приближался к Гюргию с мучительной тоской, ожидая, что тот непременно будет его третировать. «Хоть бы я ему ровней был, – недоумевал бедный малый, – много ли чести вельможе лешего задирать?! Не зря его наши иначе, чем «мразь» и не величают. »

– Ты что здесь делаешь?! – раздался над ухом строгий голос. – Забыл, что князь запретил тебе появляться в замке?!

Очнувшийся Емеля узнал Стаса. Оказывается, они уже шли по замку. Недовольная Агата резко велела оборотню убираться. Она, как и Гюргий, считала оборотней членами семьи и относилась к ним снисходительно. Но дерзкий щенок на этот раз перешёл все границы. Если бы не леший, она бы собственноручно надавала наглецу пощёчин.

– В самом деле, ваше величество, – поклонился ей вклинившийся между ними Алекс, – князь приказал этому лешаку больше не приближаться к замку. – Краем глаза он наблюдал как возмущённый Дэн уводит дружка.

– Разберусь! – отрезала Агата, приглашая Емелю в свой кабинет. Прикусив губу, оборотень остался дожидаться, пока тот выйдет. Алекса мучили дурные предчувствия: просто так Емеля бы не ослушался. Он гадал, что за вести тот принёс.

– Сегодня у меня выходной, – почтительно докладывал Емеля Агате, расположившейся в кресле с высокой спинкой, похожем на трон, – и я отправился к царевичу поработать. Сделав вид, что осматриваю в саду деревья, пробрался на терраску и осторожно заглянул в библиотеку. – Королева слушала внимательно. – Я, ей-ей, просто остолбенел, когда он, нечаянно смахнув со стола стакан с карандашами, щёлкнул пальцами, не отрываясь от работы, и все карандаши сами в стакан вернулись, а потом и на стол. Драконши охали, что сегодня опять молоко и сливки скислись, хорошо, что царевна Патрикея их восстановительному заклинанию научила.

Агата неподвижно застыла в кресле – произошло то, чего она опасалась: к Златомиру вернулись силы. Теперь он вспомнит, где Кристалл, и ей конец. И Гюргий бросил её в такой момент. Перед глазами всё поплыло, в висках застучало. Только присутствие лешего заставило сжать волю в кулак и успокоиться.

– А ты не мог ошибиться? – всё же спросила она.

– Нет, – помотал головой Емеля, – он ещё за фруктами в оранжерею зашёл, а я там новые грабли приготовил. Ищу поищу, нет нигде. Оказывается, он их по-рассеянности вместо корзинки с вишнями на кухню отправил. Одна из драконш и наступила, то-то крику было, – прыснул он. Агата невольно улыбнулась.

У неё больше не осталось сомнений. « Это ведь я виновата, – внутренне содрогаясь, подумала она, – как же прав был Гюргий. Теперь мне ежеминутно придётся усмирять девчонку, когда царевич заявится в Заречье. Её силы возрастут. »

– У тебя всё? – спросила она как можно равнодушнее. У Емели вытянулось лицо, он решил, что ей это неинтересно.

– Есть ещё кое-что, – уныло отвечал он, – вы, должно быть уже знаете – царевна Патрикея с другим племянником на днях гоняла по лесу Прокуду. Они, не скрываясь, летали на драконах. Избушку загнали в болото, а её прежнее подворье испепелили. – У Агаты изумлённо поползли вверх брови – ей об этом не доложили. – Хуже всего, что их видели люди. Я сегодня утром прошёл через ресторан и услышал, как военный врач своему другу из Ведунов по секрету рассказывал, что у целого взвода была странная галлюцинация : над лесом летала на драконе прекрасная принцесса в голубом платье и звала какую-то Прокуду. Их всех увезли на обследование, а столовую закрыли. Теперь ему приходится из своей части в Ведуны ездить, чтобы пообедать.

– Совсем с ума сошла! – скривилась королева. – Кто-нибудь её ещё видел?

– Лешие видели. Я искал Пашку у Мизгиря, а они собрались за столом и гудят обиженно: « Нас за малейшую провинность в пеньки обращают, а царевне всё с рук сойдёт!». Их тут же какой-то субтильный хлыщ оборвал. Приказал заткнуться и не трепать языками. – Агата слушала с неподдельным интересом. – Пахом было на него фыркнул, но тут на него Мизгирь обрушился: « Как ты смеешь, поганый лешак, королю перечить! Кости переломаю!»

– Какому ещё королю? – недоумевала Агата.

– Странное имя, сразу и не вспомнишь, – наморщил лоб Емеля: – Нарцисс? Гладиолус? А, – Гиацинт! Что за король, я разузнать не смог, не обессудьте, ваше величество.

– Это король Дивноцветии, – помрачнела королева и велела: – выясни, где он остановился, где бывает и с кем встречается. Не мне тебя учить! – Сама же с тревогой подумала: «Интересно, где он всё это время шлялся, что мы о нём и не слышали, и почему его именно сейчас принесло в Ведуны?» Она нервно постукивала кончиком туфельки по скамеечке для ног. « Хотя, – размышляла Агата, не обращая внимания на застывшего лешего, Гиацинт – друг Гюргия. Возможно, судьба посылает нам сильного союзника.» Небрежным жестом она отпустила Емелю и задумалась: « Напишу Электре, она обязательно расскажет Гюргию о Гиацинте. Может, он и вернётся. А впрочем, не стоит – сама разберусь!».

Емеля вышел из покоев королевы окрылённый. Он не очень расстроился, что она не заплатила и не попросила спеть. Отъезд Гюргия давал ему шанс покорить Агату. Емеля хорошо знал свою силу и собирался ей воспользоваться. О последствиях он, как обычно, и не думал. Воспарив в мечтах, он врезался в нетерпеливо поджидавших его Алекса с Дэном. Те живо вернули его с небес на землю и повлекли в свои покои, расположенные этажом ниже, прямо под апартаментами князя. Емелю втолкнули в общую гостиную. Оглядевшись, тот мысленно присвистнул: « Роскошная комнатёнка!» Гостиная была обставлена красивой мебелью, на полу – мохнатый ковёр, на стенах – картины. Одну он узнал – её написала Агата у Огненной заводи. В громадные окна мощным потоком лился солнечный свет.

«А я-то, – подумал он с иронией, – «навёл уют», натащил хлама с чердака ! То-то Данила ржал пол утра, выкидывая сундуки и лавки из гостиной. »

« Что, братец, детство золотое вспомнил? Выветрились из памяти дворцы? На баронскую кибитку потянуло?»

– Ты почему заявился в замок?! – гневно приступил Алекс. – Да, ещё и к королеве попёрся через наши головы. Много ты, лешак, о себе возомнил, как вижу!

Емелю сильно резанули эти слова, но он с достоинством отвечал:

– Что я должен был делать, если новости срочные, а Пашка уехал, не предупредив. Где я его только сегодня не искал. Её величество сама велела мне идти с ней в замок, – кончил он и, не удержавшись, добавил: – Я не знаю ваших этикетов. Может, мне следовало объявить королеве, что это не её ума дело!

Скрестив руки на груди, леший вызывающе взглянул на оборотня. Поморщившись, тот велел рассказать свои новости. Вскоре они уже виновато переглядывались, на душе заскребли кошки. То, что царевич снова умеет колдовать, их потрясло, потому что каждый из них понимал – это произошло только по их вине. Емеля же, не замечая их состояния, продолжал рассказывать о выходке Патрикеи и о Гиацинте. Дослушав до конца,оборотни смягчились,понимая, что леший был обязан это доложить немедленно, а, что князь в отъезде, так этого он знать не мог.

– Видео ты, конечно, не заснял, – попытался придраться Стас.

– Обижаете! – скорчил гримасу Емеля и достал флэшку. – Я в этом деле поднаторел, – хвастливо заявил он, насмешливо наблюдая, как оборотни, мешая друг другу, нетерпеливо вставляют её в ноутбук.

Слова лешего подтвердились, и ему щедро заплатили.

– Впредь будем общаться только через Пашку, а сюда больше ни ногой. Понял! – наставлял его Дэн, провожая. Тот степенно поклонился и вышел, а озабоченные оборотни переслали все материалы князю.

– Сюда больше ни ногой! – тихонько передразнил Емеля, оказавшись в коридоре. – Это уже как пойдёт, и не тебе, голубчик, решать. Плати и помалкивай.

Домой он летел как на крыльях, рассчитывая удивить брата очередной байкой о полученном карточном долге. Но удивляться пришлось самому: возле их флигеля стояли кровати, обеденный стол, стулья, кресла, шкафы, – всё солидное и добротное, – а Данила с Лёшей, подняв диван, осторожно протискивались в дверь.

– Где тебя носит? – укорил его брат. – Дозвониться не могу второй час. Хорошо, что Лёша согласился помочь.

– Я работал в оранжерее, а потом к Мизгирю заскочил, – отвечал Емеля, подхватывая кресло. – А ты где это так разжился?

– Евдокия Павловна нам свою старую мебель подарила на новоселье. Ей недавно новый гарнитур привезли, а эту в сарай переставили.

Втроём они быстро управились – вскоре домик было и не узнать. Только собрались перекусить, как появилась Дуся. Оглядывая дом, она не скупилась на похвалы.

– Ребята, – попросила она, усаживаясь после обхода на диван в гостиной, – мне неловко вас отрывать, но всё же, не в службу а в дружбу, сгоняйте на ферму за молоком, до зарезу нужно.

– Как же так? – удивился Данила. – Вчера вечером свежие запасы привезли, неужели не хватило?

– Всё на месте, – досадливо махнула рукой Дуся. Скислось. Во всём городе свежего молока не достать.

– Как сказала бы моя бабушка, – хмыкнул Лёша, – у какого-то колдуна сила просыпается.

– Возможно, – вздохнув, согласилась хозяйка, поправляя пухлой рукой сбившийся платок, – только повар взвыл, не знает, что и делать. Я поставщику позвонила, очень удивился, но обещал уважить. Вы «Ниву» из гаража возьмите и заодно доберите сливок и творога.

– Может, ещё птицы и яиц, – деловито предложил, надевающий куртку Данила, – всё равно через два дня придётся запасы пополнять, а мы разом привезём, не будет перебоев.

Дуся согласилась, что совет дельный, и отдала Лёше ключи от машины.

* * * * *

Архип, которого горожане назначили виновным за прокисшее молоко, сидел в это время у Мизгиря и жаловался на соседок:

– Заели старые дуры вконец, хоть дома не показывайся. Почему они считают, что это я виноват, если молоко по всему городу скислось.

– Терпи, брат, – философски заметил Мизгирь, – так всегда бывает, когда у колдуна сила просыпается. Хочешь, поживи у меня в мотеле несколько дней, пока не угомонятся, – великодушно предложил он. Архип, вежливо поблагодарив, отказался и ушёл.

– И нам пора, – поднялся из-за стола Гиацинт, – рад был повидаться. – Мизгирь, вышедший их провожать, с удивлением увидел, как те вынимают из карманов складные мётлы.

– Очумели?! – негодующе рявкнул он, отбирая транспорт. – Забыли, что в человеческом мире находитесь.

– Так стемнело уже, – возразил Лавр, – кто нас заметит? Люди, поди, по домам сидят в такой мороз!

– Обычные люди сидят, – согласился Мизгирь, – а как насчёт военных с их техникой? Засекут неопознанный летающий объект и подстрелят. Вам это надо? Значит так – я вас сам отвезу.

– Ладно, – нехотя согласился Гиацинт, – отвези, если ты такой паникёр. Патрикею, почему-то никто не подбил с её драконами.

– Повезло, – буркнул Мизгирь,открывая дверцу, – но после её выходки лучше не рисковать.

– Одного не понимаю, – разглагольствовал Лавр по дороге, – как она могла так опростоволоситься: вместо того, чтобы, дождавшись полной темноты, окружить избушку, а потом, убедившись, что эта наглая тварь там – испепелить. Нет, она, зачем-то, проявилась раньше времени.

– Друг мой, ты забываешь, что принцесса Патрикея не бравый офицер, а нежная утончённая женщина. Сколько мужества было в её поступке, я восхищён. – Гиацинт произнёс эти слова так вдохновенно, что Лавр, заподозрив короля в зарождающихся чувствах, с интересом нанего покосился.

– Позволь, дядя, с тобой не согласиться, – упрямо возразил он, – Патрикею я знаю давным давно и скажу так: она даст фору любому стратегу. Что они с Марфой вытворяли, – начал было он, но вовремя прикусил язык.

Он едва не проболтался, как они с Вьюном, доведённые до отчаянья, что все их их ловушки оборачиваются против них самих, решили свести счёты с дерзкими девчонками. Те превосходили их во всём, а двум нахальным пажам требовалось самоутвердиться. Однажды утром они устроили на тропинке возле колодца, как им тогда казалось, идеальную ловушку. Кто же мог предположить, что в неё угодят Гиацинт с Гюргием. После этого случая пажам пришлось заключить с принцессами мир, в обмен на их молчание.

– Знаешь, Лавр, – вмешался Мизгирь, – посмотрел бы я на тебя, если бы твоя сестрёнка угодила в лапы к Прокуде.

– Да, он бы схватил первую попавшуюся метлу, – расхохотался Гиацинт, – и бросился бы очертя голову на обидчицу. Кто в такую минуту может сохранить холодную голову. – Лавр обиженно надулся.

Оставшуюся часть дороги Гиацинт пытался залучить старого друга погостить у него в Дивноцветии хоть денёк. Но Мизгирь, объявив, что у него много дел, согласился лишь заехать в портал и познакомиться со стражей.

– Как-нибудь выберу время, – пообещал он, борясь с искушением, – а сейчас я не могу оставить дела ни на минуту. – Это уже было кое-что, и Гиацинт, отдав распоряжение, чтобы его старинного друга беспрепятственно пропускали в любое время, в сопровождении Лавра полетел во дворец.

Из головы не выходила выходка Патрикеи. Именно такой он её когда-то и запомнил: властной, дерзской, взбалмошной и очень решительной. К тому же она была очень красива. Когда-то Гюргий, отговаривая его от женитьбы на Розалии, горячо сватал ему среднюю дочь короля Златомира. « Умница, красавица, хорошо воспитана, добра. Что тебе ещё надо, чурбан ты этакий?! – негодовал Гюргий. – Я не спорю, что Розалия превосходит красотой очень многих женщин и обладает теми же достоинствами, что и Патрикея, но, – он сделал паузу, пытаясь надавить на друга, – она – человек! Вы будете счастливы, но очень недолго, а такими невестами, как Патрикея, не бросаются!» Гиацинт слегка нахмурился, вспоминая пророческие слова друга. Действительно, после того как Затуманье стало ловушкой, их с женой жизнь превратилась в кошмар. Они стоически делали вид, что ничего не случилось, ожидая, когда исчезнут эти перегородки.

«А потом она заболела, и я не смог помочь», – с горечью подумал король, в нарушение этикета влетая в окно кабинета. Шокированный Лавр влетел следом.

– В дверь тут же постучали и на пороге возник недовольный Георгин. – Ваше величество! – укоризненно начал он.

– Вот ты-то мне и нужен, – энергично перебил его Гиацинт. Опустившись в кресло, он объявил: – Мы должны помочь Людвигу. – Георгин поджал губы, а Гиацинт, не обращая на это внимания, продолжал: – Я даю разрешение на охоту за пауками.

– Ваше величество, – исступлённо обрушился на него Георгин, – вы отдаёте себе отчёт, что произойдёт, если мы тронем этих тварей?! – от негодования он дрожал. – Вы подумали о своих подданных?!

– Подумал! – перебил его король. – Если бы эти твари могли, то они бы уже давно нас истребили. Нападут, будем защищаться, потому что жить в постоянном страхе невыносимо!

– Худой мир лучше доброй ссоры, – напомнил Георгин. – Давайте оставим эту затею, – попросил он, втайне надеясь уговорить короля. – На вас лежит ответственность за Дивноцветию, – добавил он веско.

Гиацинт встал и подошёл к окну, в кабинете повисла гнетущая тишина. Лавр со своего места наблюдал за обоими. Он был согласен с королём, что пауки давно бы захватили Дивноцветию, если бы могли, но не вмешивался и ждал окончательного решения.

– Пока дело касалось только нас, – повернулся Гиацинт к советнику, – мы старались пауков не трогать и не злить. Да, у меня есть долг перед государством и народом – защищать, но у меня есть также долг и перед Затуманьем. – У Георгина вытянулось лицо – такого поворота он не ожидал. – Сейчас только от нас зависит состоятся ли выборы правителя в Глетчере, или же страна кобольдов погибнет. Я принял решение! – властно объявил Гиацинт, не давая раскрыть рта собеседнику. Мы поможем Людвигу, а заодно и себе.

– И как же? – иронично поднял бровь Георгин.

– Я поставлю условие, чтобы изловили двух пауков, одного для нас. – Советник часто заморгал. – Наши учёные с ними разберутся, если это, конечно, удастся их поймать, – добавил король со вздохом, – но попытка, не пытка.

– Всё, ваше величество? – тихо спросил ошарашенный советник, вытирая вспотевший лоб. Последние восемьсот лет он жил в постоянном страхе перед пауками, а тут такое. – Я могу быть свободен?

– Нет, задержись, – отрезал Гиацинт, – нам нужно ещё кое-что обсудить.

* * * * *

Уютно устроившись в Настиной гостиной и наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе, доносившегося с кухни, Алиса размышляла, как ей начать разговор. Утром Лавр передал ей послание от своего короля с приглашением на охоту, теперь оставалось уговорить Настю.

– У меня к тебе разговор, – приступила Алиса, помогая хозяйке сервировать стол, – король Гиацинт приглашает нас в Дивноцветию. Вот твой пригласительный.

– Охота, обед, бал, – прочитала Настя, – и на целых четыре дня. – А охотиться на кого будем? – удивлённо спросила она у царевны.

– На пауков! – без обиняков ответила та. – Поедешь?

– Нет, нет, – испуганно замотала девушка головой, – с меня и одного раза более чем достаточно. До сих пор кошмары снятся. Да и сдались вам эти пауки! Сидят себе в лесу, никого не трогают.

– Очень жаль, – протянула Алиса, – а мы так на тебя рассчитывали. Я думала, что ты храбрая и даже хотела оплатить тебе свадебное путешествие. – Краем глаза она лукаво покосилась на девушку, боровшуюся с искушением.

– Деньги – это хорошо, – наконец, решившись, заявила та, – но мне нужен и ваш фирменный крем.

– Какой крем? – удивлённо переспросила Алиса.

– Такой ароматный в баночке, похожей на ёлочную игрушку. Местный старичок делает для вашего салона. – Она сильно разволновалась – этот крем был её заветной мечтой.

– Где ты могла его видеть? – недоумевала Алиса. – Это штучный товар, изготавливаемый на заказ.

– Несколько недель назад было происшествие, как раз в тот день, когда я попала в Дивноцветию, у местного старичка украли на станции сумку с кремами. Олега тогда из увольнительной дёрнули. Тогда-то я эти баночки и увидела. – То что она успела опробовать этот крем, Настя благоразумно умолчала.

– Тогда ты должна поймать двух пауков, – якобы поколебавшись, произнесла Алиса. Про себя она решила, что крем она, конечно, даст ей хороший, но не тот на который Настя рассчитывает, потому что тот предназначен только для высших волшебников. « Положу в такую же баночку – что она в этом понимает!» – Ну так что – по рукам? – выжидательно взглянула она на ту.

– По рукам! – обрадованно ответила Настя. Не успели они пригубить кофе, как зазвонил Настин телефон. – Это Олег, – обрадовалась она, взглянув на экран, – извините, я отвечу.

Наслаждаясь кофе, Алиса погрузилась в свои мысли: « Странно, – размышляла она, – почему эту девушку все считают пустышкой. Напротив, она вовсе не глупа, расчётлива, умеет добиваться своего. Должно быть всех вводит в заблуждение её лёгкий характер. »

– Олег, но меня пригласили одну, – услышала она внезапно, – как кто? Алиса Кузьминична.

– Дай мне трубку, – попросила Алиса. – Здравствуй, Олег.

– Здравствуйте, Алиса Кузьминична. Я не понимаю на какую охоту вы зовёте Настю, да ещё и на четыре дня. В наших местах охота запрещена.

– Я в курсе, – лаконично ответила Алиса.

– И вообще мы завтра собирались в столицу за кольцами, потому что наша свадьба не за горами. Но сейчас Настя заявила, что завтра она не сможет, потому что едет на какую-то охоту. Я не могу отпустить её одну. Да и какой из неё охотник? – возмущался Олег.

« Лучше, чем ты можешь предположить», – иронично подумала Алиса, но вслух произнесла. – Присоединяйся, я и тебя приглашаю, только оденься полегче, – там очень тепло. Завтра всё сам увидишь! – предварила она его вопрос и передала трубку Насте. « А ведь это к лучшему, – подумала Алиса, – есть кому её подстраховать. »

Они ещё немного посидели и расстались довольные друг другом.

* * * * *

Никто из Алисиной свиты даже и предположить не мог, что в такую рань кто-то может наблюдать за ними из-за кустов, даже для леших было слишком рано. И в Ведунах, и в Заречьи все ещё спали. Свита, посланная Аграфеной, быстро и молча прошла через портал. Заметить в лесу лешего, тем более, если он сам этого не желает, совершенно невозможно даже волшебникам. А у Емели имелись причины остерегаться вдвойне: каждое утро он бегал на свидание с Агатой к Огненной заводи, где та любила рисовать. Обиженная на Гюргия, Агата сильно его к себе приблизила. Никто не нарушал их свиданий : каждое утро, когда королева удалялась к Заводи, все обитатели замка вздыхали с облегчением. С того момента, как Гюргий уехал, оскорблённая королева, перестав сдерживаться, дала волю рукам. Оплеухи, затрещины, пощёчины сыпались градом. Доставалось даже оборотням, сильно приунывшим за последние дни. Никому не хотелось попадаться ей на глаза, поэтому Агата с Емелей могли встречаться беспрепятственно. Потеряв голову от любви, он совершенно перестал остерегаться драконов и, тихонько проскользнув в портал на рассвете, играл на гитаре, пел ей, пока она рисовала, а потом, когда солнечные лучи начинали золотить кроны, с неохотой покидал любимую и крадучись, выбирался в лес,спеша на работу, пока его не хватился Данила. Сегодня он немного нервничал, потому что решился преподнести Агате коробку медовых конфет, – из тех, что привозила Настя, – но не знал, как она это воспримет. Выбрал самые дорогие в глянцевой коробке. Заслышав голоса возле Тайной поляны, Емеля, не желая, чтобы его кто-нибудь заметил, мигом нырнул в кусты. На тропе показался Людвиг с большой свитой. Воины несли тяжёлые сундуки. Это было уже интересно, и леший включил камеру на телефоне. Он решил проследить и тихонько шёл следом до шоссе, где их уже ожидали Патрикея с племянниками и драконами.