Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

Олег, облегчённо всхлипнув, выхватил нож и разрезал паутину. Драконы рассыпались по лесу в поисках чудовищ, а прибежавшие Костя с Феликсом, хоть и не могли притронуться к паутине, остались рядом с Олегом, держа ружья наготове.

– Зачем ты это сделала? – с упрёком спросил парень невесту, выосвобождая ту из липкого кокона. – А если бы мы не успели? – Перепуганная Настя, потеряв дар речи и дрожа всем телом, прижалась к его груди. Олег, счастливый, что она цела, мигом позабыл все гневные слова, которые собирался на неё обрушить. Он нежно её обнял и начал утешать: – Всё хорошо, милая, успокойся!

– Знаешь, Настя, – сердито вмешался Костя, пока Феликс приводил в чувство Лилию, – ты чуть не погибла сама и не погубила остальных. Прав был Александр Васильич: если ты когда-нибудь поумнеешь, то это будет не по твоей вине.

– Всё бы получилось, – обиженно надув губки, ответила Настя, приходя в себя, – просто я сильно ударилась и потеряла сознание, а, когда очнулась, меня слишком туго спеленали. Спасибо, Олег, ты настоящий рыцарь! – тот только взглянул на неё и отвёл глаза, а Костя безнадёжно махнул рукой. Да, и что они могли сказать. Взяв девушек под руки, они повели их к своим.

А на опушке тем временем разгорелся жаркий бой: пауки остервенело бросались на охотников, не давая тем поместить их собратьев в клетки. Они пустили в ход всю свою древнюю паучью магию: волшебники с ужасом почувствовали, что не могут пошевелиться, и один за другим оседали на землю, а пауков вокруг становилось всё больше и больше. Костя с Феликсом, проводив девушек в безопасное место, вернулись к своим и засыпали врагов усыпляющими дротиками, только почему-то те больше на них не действовали. Исход боя решили, вернувшиеся драконы, которые с лёгкостью отличили иллюзорных врагов от настоящих.

– Вот они где, голубчики – у вас за спинами схоронились, – довольно усмехнулся Мечеслав, потирая лапы, – а вы стреляете по фантомам! Окружаем! – приказал он своим, но пауки, услышав его команду, бросились наутёк. Наваждение тут же исчезло. Извергая огонь, драконы помчались следом, ломая кустарник. – Осторожнее, пожар не устройте! – крикнул он им вслед.

– Кажется, я в одного попал, – похвастался Мурзик, возбуждённо мерцая своими изумрудными глазами.

И вправду, со стороны врагов послышался жалобный вскрик, а потом явственно донеслось: « Тупые огнеплюи!».Подхватив раненого, враги ретировались, а воины Заречья отнесли клетки к королевскому шатру.

– Хорошо бы ещё эту паутину над лесом сжечь, а то дышать невозможно! – заявил Мурзик. Он быстро взлетел, собираясь дунуть пламенем по верхушкам деревьев, но неожиданно рухнул, ударившись о невидимую преграду.

– Ты цел?! – испуганно затеребил его подбежавший царевич. С трудом открыв глаза, Мурзик сел и горестно осмотрел помятое крыло.

– Похоже, наши монстры покрыли лес куполом, – сказал он, морщась от боли.

– У них очень сильная магия, – согласился Мечеслав, – нужно быть начеку. Но мне показалось, что мы видели всех. Других пауков здесь нет, иначе мы бы так просто не отделались.

Флокс с Лавром, благодарные за спасение Виолетты, так сжали в своих объятия Олега, что у того кости затрещали.

– Уф! – подумал он, выосвободившись. – Такие изящные, хрупкие на вид, а силища медвежья.

Патрикея любезно предоставила Альфу с Омегой пострадавшим девицам, потому что те были очень слабы, после перенесённого потрясения. Сама решила лететь на метле. Со вчерашнего дня она успела взять несколько уроков. Получалось неплохо. Гиацинт, обеспокоенный, что царевна переоценивает свои силы, приставил к ней двух фрейлин, чтобы они её страховали. Сам летел за драконами, тащившими клетки в когтях. Остальные, окружив Альфу с Омегой, упоённо слушали героинь. Патрикея, к досаде своих фрейлин, которым тоже хотелось послушать, летела слишком медленно, и они незаметно начали ускоряться, а потом и вовсе бросили её одну. Недовольно поморщившись, она продолжала путь в одиночестве, когда же поняла, что все уже улетели далеко вперёд, начала подгонять свою метлу. Тут-то та и показала свой норов: ветикально взмыв вверх и пытаясь сбросить неопытную наездницу, метла начала метаться из стороны в сторону. Стиснув зубы и вцепившись обеими руками в ручку, Патрикея пыталась её обуздать, но та резко перевернулась. Не ожидавшая такого фортеля царевна, повисла на руках, громко вскрикнув. Её случайно услышал Лавр и бросился на помощь.

– Патрикея, держись, я лечу! – громко крикнул он, но она в этот момент разжала руки.

Его слова донеслись до Гиацинта. Оглянувшись, тот сразу всё понял и стемительно рванул назад.

Он подхватил падающую царевну и посадил её перед собой на свою метлу.

– Спасибо, ваше величество, – с трудом переведя дух, сказала она, – теперь я ваша должница.

– Нет,нет, что вы, – любезно запротестовал король, – вы когда-то с сёстрами пришли мне на помощь. Помните, когда мы с Гюргием угодили в колодец? – Алиса,покраснев, кивнула. – Сегодня мне предоставилась возможность вернуть свой долг.

– Патрикея, ты в порядке? – спросил испуганнуй Лавр, подлетая к ним. – А где фрейлины?

– Мне это тоже интересно, – проворчал Гиацинт, – как же так могло получиться?! – Он был донельзя раздосадован, если не сказать взбешён – так опозориться перед гостьей. – Лавр, разберись! – приказал он. «Надо же, всего каких-то четыреста лет я не занимался делами и все отбились от рук. Ничего,я быстро порядок наведу!» – мысленно пообещал он себе. Когда Лавр улетел исполнять поручение, король незаметно испепелил дерзкую метлу, летевшую рядом с ними как ни в чём не бывало, и начал занимать гостью разговорами вплоть до самой столицы.

На дворцовой площади их встречали ликующие жители. Довольны были все, кроме Георгина. Нахмурившись, он лично проводил клетки с пауками в подземную тюрьму, где распорядился поместить пленников в разные камеры. Одно радовало, что Мечеслав принял решение лично охранять узников и дворец со своими оборотнями. Он, как и Георгин, не сомневался, что оставшиеся на свободе твари попытаются отбить собратьев этой же ночью.

Остальные, не разделявшие их пессимизма, с восторгом готовились к прощальному балу. Обычно неторопливые слуги, стремительно и бесшумно сновали по лестницам, подготавливая бальную и пиршественную залы, расположенные на крыше дворца под хрустальным куполом. Всё было вымыто, начищено и натёрто до зеркального блеска. Как только на город опустилась ночь, под куполом вспыхнули яркие огни, осветившие дворец и окрестности. Общество постепенно начало заполнять залы, предвкушая незабываемые впечатления , ожидали только короля и гостей. Сердца у многих трепетали от радости – этот бал стал значительным событием для Дивноцветии, где уже давно не было праздников. Нужно ли говорить, что в столице были опустошены все модные магазины. Дамы, с нетерпением ожидавшие появления царевны Патрикеи и гадавшие, в каком наряде она предстанет на этот раз, уже по третьему разу брали с подносов напитки и вазочки с мороженым, но царственных особ всё не было. Подружки с нетерпением ждали Настю с Олегом, но те должны были появиться в свите Патрикеи.

Царевна, неожиданно для себя готовилась к этому балу с трепетом, которого не испытывала с юности. Её как-будто наполняли изнутри лёгкие вскипающие пузырьки. С удовольствием выбрав платье, Патрикея начала перебирать украшения, не задумываясь, что её уже ждут. Даже племянники нахохлились, меряя в нетерпении шагами соседнюю комнату. Людвиг только посмеивался над ними. Вскоре к ним присоединились и Настя с Олегом, наряженные по местной моде. Парень был зол и раздражён, что его заставили напялить «колготки и халатик», – так он окрестил местные костюмы, и пытался объяснить Насте, что чувствует себя в таком наряде жалким и смешным, но она только отмахнулась. Он с тоской поглядывал на Костю с Феликсом, наряженных на этот раз в мундирные фраки, и ругал себя тряпкой, что пошёл на поводу у невесты и согласился, что в третий раз появляться на балу в том же одеянии – неприлично. От мрачных мыслей его отвлекли только восхищённые возгласы. Олег поднял глаза и замер, увидев Алису в шёлковом синем платье, отделанном драгоценными чёрными кружевами. Свободные юбки, тугой корсаж, обнажённые белоснежные плечи – она была дивно хороша. Ожерелье из сапфиров и бриллиантов в платиновой оправе гармонировало с платьем и подчёркивало красоту бездонных синих глаз. Её бледно-золотые густые волосы были высоко зачёсаны и увенчаны короной, узкие руки затянуты в шёлковые перчатки. Церемонно поклонившись, Людвиг подал царевне руку. Они вышли из своих покоев и направились в конец коридора к широкой лестнице, ведущей наверх. Восхищённая свита двинулась следом.

Костя, улыбаясь про себя, вспомнил, как они с Феликсом и драконами танцевали ночью перед поездкой. Они подняли такой шум, что разбудили Алису, но,узнав, что племянники робеют перед балом, та сердилась недолго и дала им несколько танцевальных уроков, пока дело не пошло на лад. Поднимаясь, он размышлял, что стоило не поспать одну ночь, чтобы сейчас, не смущаясь и не робея, приглашать девушек на танец. Мысли Феликса были заняты Лилией и опасениями, что она могла забыть оставить ему первый танец. Так, каждый занятый своими мыслями и переживаниями, они вошли в зал. Трижды стукнув жезлом, церемонемейстер провозгласил: « Их высочества: царевна Патрикея и царевич Златомир из Заречья, князь кобольдов Людвиг…», – он хотел продолжить, но с другой стороны, одновременно с ним раздалось: « Его величество, король Дивноцветии Гиацинт!» По залу прокатился радостный гул: все решили, что это было устроено специально. Только дамы немного приуныли, сравнив свои наряды с платьем гостьи. Сегодня поколебалась их вековая убеждённость, что только жительницы Дивноцветии обладают непогрешимым вкусом.

Король шёл навстречу гостям стремительно, слегка прикрыв веками горящие гневом глаза. Он только что повздорил с Георгином. Советник отказался идти на бал и резко заявил, что намерен лично всю ночь проверять посты. Он опасался внезапного нападения пауков.

– С пауками покончено, – попытался разубедить его король. – Неужели ты думаешь, что они посмеют сунуться во дворец, где полно драконов. Расслабься, старина и веселись! – похлопал он того по плечу. – Хватит блажить, нас уже заждались, пошли! – приказал Гиацинт.

– Я останусь здесь, на своём посту! – упрямо возразил Георгин. – У меня нехорошие предчувствия. Это мой долг защищать моего короля и нашу страну! Буду счастлив, если я ошибаюсь, – добавил он мягче, заметив, как сузились от обиды королевские глаза.

Резко развернувшись на каблуках, Гиацинт удалился, чувствуя себя мальчишкой, которого отчитал учитель. Слова советника он всерьёз не принял, считая, что это всего лишь старческая мнительность. В зал он вошёл раздражённый, но, подняв глаза на Патрикею, обомлел. Перед ним предстала не холодная надменная женщина, какой он её считал, а прекрасное виденье, которое может пригрезиться разве что во сне. Сегодня она была хороша, как никогда. Раздражение моментально улетучилось, и король церемонно поклонился царевне, приглашая на танец. Сделав реверанс, та подала ему руку. Послышалась музыка и пара вышла на середину зала. Первый танец был церемонный и плавный, и две грациозные и изящные фигуры в центре зала, казалось парили, не касаясь пола. Постепенно к ним начали присоединяться и другие пары. Только Гиацинт с Патрикеей никого вокруг не замечали. Они тацевали вместе и все последующие танцы, занятые своими разговорами.

Костя неожиданно для себя оказался в своей стихии и тацевал до упада, чаще остальных приглашая Виолетту. Этого было достаточно, чтобы погрузить в уныние женский пол и дать крохотную искорку надежды ей самой. Придворные тут же привычно зашушукались, завистливо поглядывая на приосанившихся генерала с супругой. Феликс, охотно танцевавший бы только с Лилией, должен был, соблюдая приличия, иногда приглашать и других. Девушка, польщённая таким вниманием, с удовольствием кружилась по залу в обьятьях златоглазого принца.

Танцевали не только во дворце: по всей округе волшебные цветы подхватили музыку бала, и горожане устроили танцы на улицах. Каждый выносил из дома закуски и напитки, выставляя их на общий стол – так испокон веков повелось в Дивноцветии. Объединялись улицами и кварталами, танцевали в парках и на площадях, всеми овладело безудержное веселье.

Не веселился только Анис. Закрывая магазин, он обиженно поглядывал в сторону дворца и сердито бормотал: « В школе учились вместе, дело общее, а на балы не зовут. Ничего, девчонки, я вам это ещё припомню!». Анис гордо отправился домой. « Высплюсь!» – решил он, мучительно борясь с искушением, собрать корзинку с лакомствами и присоединиться к соседям. Каково же было удивление, когда, открыв дверь, он поймал слетевший с косяка конверт с гербом Дивноцветии. Он лихорадочно вскрыл послание и не поверил своему счастью: внутри лежало приглашение на королевский бал. От радости Анис совершенно потерял голову и метался по дому, переворачивая всё вверх дном, в поисках своего бального костюма. В спешке он позабыл перчатки и пригласительный, пришлось возвращаться. Когда он подбегал к дому, на ходу вытаскивая ключи, ему показалось, что за сарай кто-то шмыгнул. Приказчик, заглянув за угол, никого не обнаружил и решил, что это ему померещилось от возбуждения. Потом произошла ещё одна странность: метла не смогла взлететь. Он решил вернуться в магазин, чтобы взять другую и едва не свалился, когда та внезапно взмыла в воздух.

«Надо почаще летать, а то разучусь», – подумал парень, набирая высоту.

Бал удался на славу: все были счастливы, что король покончил с уединением. Теперь можно было ожидать новых праздников. Гиацинту тоже было хорошо, как никогда: он повеселел и ожил. Сейчас он ломал голову, как удержать гостей подольше. Король понимал, что получив паука, они постараются уехать побыстрее, а он уже не представлял, как останется один в привычном мире. Конечно, по этикету он должен был нанести ответный визит в Заречье, но его это совсем не привлекало: Патрикея обмолвилась, что бывает там очень редко, а ему была нужна именно она. Поэтому, когда царевич за ужином рассказал о своей богатой библиотеке, Гиацинт тут же ухватился за эту мысль и притворно посетовал, что целых восемьсот лет не видел свежих книг и полностью отстал от жизни.

– Я совершенно не представляю, как вы живёте среди людей и что происходит в их мире, – «разоткровеннчался» он с царевичем. Тот тут же предложил к его услугам и свой дом с библиотекой, и весь свой опыт. Гиацинту только этого и надо было.

« Как освоюсь, так и в столицу наведаюсь к царевне», – рассыпаясь в благодарностях, удовлетворённо думал он.

После ужина в саду началась «огненная потеха», и они с Патрикеей ещё немного погуляли по парку, любуясь фейервером. Когда же они расстались, он, понимая, что не в силах заснуть, отправился в кабинет. Остановившись у портрета жены, Гиацинт с удивлением понял, что больше не тоскует по ней. Он попытался настроить себя на привычный лад, но мысли упрямо возвращались к Патрикее. Постепенно разлетелись последние гости, слуги быстро навели порядок и дворец замер.

В подземельи, где были заперты пауки, тоже наступила тишина. Мечеслав, обходя посты, держал ухо востро, но ничего подозрительного не происходило. Чутьё подсказывало, что собратья пленников, если решатся тех освободить, появятся в предрассветный час, когда сон особенно глубок. Этими соображениями он поделился с Георгином, который тоже время от времени спускался, чтобы проверить пленников. Завершив очередной обход, Мечеслав вернулся на свой пост и, опустившись в кресло, начал внимательно вслушиваться, но кругом царила мёртвая тишина, так протекло несколько часов до смены караула. Новоприбывшие стражники, к его неудовольствию, оказались болтливые и вовсю обсуждали сегодняшний бал. Мечеслава это раздражало: во-первых, он привык, что воины на посту, соблюдая дисциплину, застывают, как безмолвные статуи; а, во-вторых, ему самому очень хотелось потанцевать. Не будучи таким суровым, как его брат Волх, он обожал светские развлечения, а ещё, – в этом он боялся признаться даже самому себе, – его пленила дочь генерала Флокса – красавица Виолетта. Наконец, наступила тишина. Поначалу это его обрадовало, а потом кольнуло недобрым предчувствием: он ощутил присутствие чужой магии. Мечеслав бесшумно вышел в коридор, своим острым зрением он сразу заметил приоткрытую дверь в одну из камер и тихонько подкрался. Изнутри доносились шум и возня, а на полу перед дверью он обнаружил спелёнутых паутиной стражей. Просочившись в камеру, он превратился в дракона, какое-то время наблюдая, как два паука безуспешно пытаются открыть дверцу клетки, задействовав всю свою магию. Они так увлеклись, что потеряли всякую осторожность: клетка ходила ходуном, а по стенам метались разноцветные огоньки. Дотронуться до дверцы они не могли, потому что этот особый сплав воздействовал на них так же, как на других их собственная магия.

– Можете не надрываться! – с издёвкой произнёс дракон, проявляясь. – Изделия наших кобольдов вам не по зубам! – И тут же на него обрушилась серия мощных ударов.

Легко их отпарировав, оборотень дыхнул огнём. Все три паука, включая пленника, жалобно вскрикнули. Мечеславу опять послышалось что его обозвали « тупым огнеплюем». Пауки застыли у окна плечом к плечу, готовые сражаться до последнего вздоха, но из клетки раздались гневные звуки: пленник явно приказывал им спасаться. Они замерли в нерешительности, но послышался новый приказ, и налётчики бросились к окну, с которого свисала паутина. Только тут Мечеслав заметил, что решётка исчезла. Пытаясь их задержать, Мечеслав дохнул огнём вслед, но те оказались проворнее: выпустили паутинки и успели скрыться во мгновение ока, опередив пламя. Дракон издал мощный рёв, разбудив дворец. Вскоре к нему прилетели его воины и Мурзик со своей командой. Мечеслав, оставив свитских драконов охранять пленников, помчался со своими воинами вдогонку за беглецами, тащившими на себе по мешку. Нужно было немедленно выяснить, что или кого те утащили из дворца. На размышления времени не было, следовало отрезать паукам путь к лесу.

В это время все обитатели дворца выскочили наружу. Их взорам предстала страшная картина: вся дворцовая стража и прислуга, хлопотавшая по хозяйству, были замотаны в паутину. Повсюду висели клочья шерсти и валялись коконы, к которым никто не смел прикоснуться. Началась паника: всем казалось, что сейчас нагрянет целая паучья армия, и тогда уже никому не поздоровится. Положение спас король, грозно приказавший всем разойтись по своим комнатам. Олег, не долго думая, сбегал за кинжалом и принялся за работу. Настя, вооружившись кухонным ножом, хотела было ему помочь, но уже не смогла: паутина стала её парализовать, как и остальных. Тогда она распорядилась, чтобы принесли больше острых ножей и ножниц, потому что на помощь пришли и драконы, на которых паучья магия действовала слабо. Повар тут же засадил кухонных мальчишек за работу – точить лезвия. Все разом пришли в себя и бросились к освобождённым, помогая тем подняться и отпаивая травяными настоями. Олег с драконами работали быстро и споро, останавливаясь ненадолго только для того, чтобы вытереть пот и попить воды, которую им подносили Настя с Виолеттой. Гиацинт, обеспокоенный, что нигде не видит Георгина, распорядился его немедленно отыскать, но того нигде не было. А тут ещё и вернувшиеся драконы подлили масла в огонь, рассказав, что пауки сумели прорваться в лес и утащить два мешка. Тем временем освободили два последних кокона, но Георгина и среди них не оказалось. У Гиацинта потемнело в глазах от горя. Он пошатнулся и, сгорбившись, побрёл во дворец.

– Не утешайте меня, ваше высочество, – грустно сказал он Патрикее, – я виноват в его гибели.

– Мы оба виноваты, – мрачно отозвалась она, – я накликала беду, когда захотела поймать эту тварь, а вы не поверили, когда он предупреждал о страшных последствиях нашего безрассудства.

Она всхлипнула. Теперь уже Гиацинт принялся утешать царевну. Он подвёл её к скамье и, охнув, осел на землю, запнувшись о кокон.

– Олег, иди скорее сюда, – крикнула Патрикея, – здесь ещё кто-то есть.

На её крик сбежались все. Альфа с Омегой тут же захлопотали вокруг короля, полностью лишившегося сил. Гиацинт был страшно бледен и с трудом дышал, напряжённо наблюдая за Олегом, разрезавшим паутину, но увидев Георгина, радостно вскрикнул и, превозмогая слабость, бросился того обнимать.

– Прости меня, пожалуйста, старина! – прошептал ему на ухо король. Тот, прикрыв глаза, кивнул. – Я – осёл! – одними губами добавил Гиацинт и Георгин слабо умехнулся.

Мечеслав, который тоже опасался, что пауки в отместку решили полакомиться Главным советником, облегчённо выдохнул и доложил, что произошло в темнице.

– Я ровным счётом ничего не помню, – сознался Георгин, – шёл от поста к посту, а очнулся на дорожке. Страшно, что даже на помощь позвать не мог. Не приложу ума, что нам теперь делать с этой напастью, Боюсь, ваше высочество, как только вы уедете, они тут же атакуют дворец, – печально сказал он.

– Если его величество не против, – отвечала Патрикея, – то наши воины могут остаться в Дивноцветии для охраны. Она вопросительно взглянула на Мечеслава, и тот вежливо заверил, что рад послужить Дивноцветии.

– Это наилучший выход, обрадовался король, – чтобы не жить в постоянном страхе. Где уверенность, что из леса не выйдет вся шайка, а мы против них бессильны.

– Не так уж и бессильны, – возразил Мечеслав, – они побоялись напасть, когда здесь было много народу. Полагаю, общая магия, усилившись при одновременном действии, была бы для них губительна. К тому же их всего пятеро, – убеждёно сказал он.

– Не может быть! – не поверил Гиацинт. – Их там полчища.

– Их только пятеро, – почтительно настаивал Мечеслав: – двоих мы захватили, одного ранили. Вечером на тюрьму напало двое оставшихся. Неужели вы полагаете, что если бы их было больше, то они не напали бы всем скопом.

Гиацинт призадумался, доводы оборотня звучали логично. За этой суетой никто и не понял, что уже рассвело. В это время со стороны кухни раздался горестный крик. Все бросились туда, как по-команде. На первый взгляд всё было в порядке, но тут на крыльце появился заламывающий руки шеф-повар.

– Ваше величество, катастрофа, – простонал он.

– Что ещё? – хриплым от волнения голосом спросил похолодевший Гиацинт.

– Эти твари ограбили нашу кухню! – трагически простонал тот, закатывая глаза. – Простите, но я не представляю, что подавать на завтрак: они унесли все сладости.

– Опять сладости? – удивлённо переспросил Феликс.

– Мясцо они и поближе раздобудут, – неудачно пошутила Настя и осеклась под укоризненными взглядами. – Вы, любезный, отправьте кого-нибудь в лавку к Анису, – обратилась она к повару, стараясь загладить неловкость – у него изумительные сладости.

– Он не представлен ко двору, – развёл руками шеф, – поэтому, по этикету, мы не можем делать у него покупки.

– Ошибаетесь, любезный Миндаль, – возразил Лавр, – он вчера на балу был представлен его величеству. Его имя теперь в пригласительных списках навечно.

Это меняло дело, и шеф-повар отправил поварят к ошалевшему от свалившейся на него удачи Анису.

После завтрака гости засобирались, что повергло короля в уныние. Он пытался задержать их хотя бы ещё на день, но потерпел неудачу: Патрикея была непреклонна. Перед отъездом царевна распорядилась, чтобы отряд Мечеслава остался в распоряжении Гиацинта. Олег, поддавшись на Настины уговоры, согласился задержаться ещё на два дня. Гиацинт любезно проводил гостей до портала, что было очень большой честью, и, подавив вздох, вернулся во дворец. Одного паука увезли, оставалось доставить второго в университетскую лабораторию и выставить охрану. Король занялся этим лично, высчитывая в уме, через сколько дней он сможет нанести ответный визит царевичу, не нарушая приличий.

Клетку с пауком воины Мечеслава осторожно погрузили в паланкин. Заглянув туда и удостоверившись, что всё в порядке, король перевёл взгляд на подавленного безучастного пленника и почувствовал как тот страдает. Мелькнула мысль, что пауки, возможно, существа разумные. Вспомнив, что его собратья уволокли из дворца все сладости, Гиацинт осторожно просунул в клетку медовый пряник. Пленник даже не пошевелился, упорно глядя в одну точку.