Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

– Осмотритесь, – предложил ей следователь, – и скажите, что пропало. – Он был недоволен, что врачи сразу оттеснили его от Лизы .

– Нет ноутбука, – сказала Алиса, оглядев кабинет, – остальное, вроде, на месте.

– Они разнесли лабораторию, – подала голосок Лиза, – при мне мужчина, представившийся инспектором, упаковал кремы, сырьё и блокнот с рецептами. Что было дальше, я не знаю: у меня отобрали телефон, привели сюда и потребовали открыть сейф.

Тем временем, в кабинете собрались все работники, освобождённые спецназовцами из подсобки, где их заперли налётчики. Больше всех возмущался охранник:

– Ими Глашка руководила, – выпалил он с порога. – Только я собрался полицию вызвать, как её спутник меня приложил.

В помещении стоял невообразимый шум: все говорили разом и следователю пришлось стукнуть кулаком по столу, требуя тишины.

– Давайте, я расскажу, – предложила Виктория. – Сегодня утром я, как обычно, пришла на процедуры и только села в кресло, как в помещение ворвались вооружённые люди и велели выметаться всем клиентам. Я не стала спорить, а вышла на улицу и начала наблюдать, так меня когда-то научил муж. Мимо меня проходили возмущённые женщины с масками на лицах, с полотенцами на волосах, которых бесцеремонно выталкивали под дулами автоматов. Ещё не понимая, что собственно происходит, я позвонила старому знакомому полковнику спецназа, потому что встревожилась за Лизу.

– Вика, спасибо! – с чувством пожала ей руку Алиса. – Если бы не ты, то не знаю, чем бы это закончилось.

– Не стоит, дорогая, чего-то подобного я давно ждала, когда ваш салон измучили проверками: СЭС, пожарные, налоговая, – кто здесь только не отметился. Да, кстати, – спохватилась она, – пока я ждала спецназ, из здания вышла ваша новая работница Глаша с двумя сумками, а за ней мужчина, тоже нагруженный. Они успели уехать. Лиза, – всполошилась добрая женщина, – когда та, побледнев, откинулась на спинку стула, тебе нужно немедленно домой.

– Это ведь я взяла её на работу, – простонала Лиза, сжимая пальцами виски. – Тётя, прости, ты была права, что нельзя было брать непроверенного человека. – Она расплакалась.

– Всё в порядке, моя девочка, – обняла её Алиса, сейчас мы поедем домой и ты отдохнёшь. – Но им пришлось задержаться и выполнить ряд формальностей, пока следователь, наконец, их отпустил. Ещё раз горячо поблагодарив Викторию, они расстались на стоянке.

* * * * *

После Алисиного отъезда Мизгирь попытался заняться неотложными делами и выдвинул ящик стола, намереваясь достать ключ от сейфа. Ключа почему-то на месте не оказалось. Нетерпеливо рванув ящик на себя, Афанасий обнаружил, что тот забился под газетный свёрток. Пытаясь вспомнить, что там может быть, трактирщик рванул бумагу и охнул, увидев деньги. Те самые, которые у него «украли» лешие. Побагровев от стыда, он вспомнил, что сам завернул их в газету, собираясь на следующий день отдать в детский дом, но в сейф убрать не успел, потому что нужно было идти усмирять развоевавшегося Архипа. Поэтому он просто смахнул свёрток в стол.

« Растяпа, – корил он себя, – как Архипа выпроваживал, запомнил, а как казну прятал, позабыл.» Посопев, Мизгирь походил по кабинету , размышляя, что ему теперь делать. Извиняться он не умел, но и несправедливости не терпел, поэтому велел позвать леших. Сам же угрюмо сел в кресло и уставился на диван, где ещё недавно сидела Патрикея, до той минуты пока не послышались шаги и несмелое перешёптывание за дверью.

– Войдите! – рявкнул он обиженно. На пороге показались встревоженные братья. – Вот, возьмите! – сунул он пакет опешившему Даниле. – А вот ещё! – сунул он второй свёрток недоумённо застывшему Емеле. – Теперь проваливайте, у меня много работы!

– Я не очень понимаю, – недоумённо начал было Данила, – а что это?

– Тут и понимать нечего, – оборвал Мизгирь, – нашлись деньги. Я их сам убрал и забыл. Ну, что встали столбом?! – рявкнул он, свирепо вращая глазами. – Сказано вам – идите! – Но впавшие в ступор лешие не шевелились. Тогда, не долго думая, Мизгирь, встав из-за стола, ухватил их за воротники, поднял и, как котят, выставил на крыльцо.

– Что это было?! – спросил Емеля у брата.

– Кажется, это он так извинился, – растерянно ответил тот.

Осторожно развернув свёрток, Емеля присвистнул:

– Это же те самые деньги, из-за которых весь сыр-бор вышел! Нашлись, значит! А мы с тобой целый месяц в глаза людям боялись смотреть из-за этого ...! – он даже губу закусил от злости.

Данила следом раскрыл и свой свёрток – там тоже были деньги. Стало ясно, что Мизгирь с лихвой вернул им долг. У Емели потеплело на душе, он подумал, что судьба, наконец-то, смилостивилась.

– Слышь, Данила, а, давай, их в банк положим! – предложил он.

– Нет, давай вернём – нам его подачки не нужны! – обернулся было на крыльцо Данила, но Емеля ухватил его за рукав и удержал.

– Не дури – это компенсация! Только хуже сделаешь – деньги назад он не возьмёт, а вот физии нам разукрасит! Так что пошли домой.

Переживаний для Мизгиря на сегодняшний день хватило с лихвой. Если удар по самолюбию он пережил довольно спокойно, потому что такое случалось с ним постоянно; то встреча с царевной разбередила старые раны. Пытаясь отделаться от невесёлых воспоминаний, Мизгирь, как это случалось уже не раз, попытался их отогнать с помощью водки. Он пил и мрачнел, думая о своей несчастной любви к Патрикее. Мимо двери его кабинета все ходили на цыпочках, даже дышать боялись. Надо же было так некстати появиться Архипу. Изрядно заложив за воротник, он непременно захотел лично засвидетельствовать своё почтение хозяину и, бесцеремонно отстранив Ладу, пытавшуюся объяснить, что хозяина сегодня лучше не беспокоить, вломился в кабинет. Мизгирь, взглянув на дружка мутными глазами, велел тому выметаться. Обидевшись, тот ляпнул:

– Если тебе от ворот поворот дали, то будь мужиком – не кисни!

Он видел, как тот провожал Алису, и сразу понял, что с тем сейчас творится. Договорить Архип не успел: разъярённый Афанасий, выволок его за дверь и спустил с крыльца.

Поднявшись, тот возмущённо заорал:

– Ошалел что ли? Зря ты так со мной, Афоня! – Заметив в окнах любопытные лица зрителей, воодушевился и, встав в картинную позу, тряхнул кудрями : – Сегодня же придут за тобой чёрные болотные духи! Готовься! – воздел он руки к небу. – Я всё вижу!

– Катись отсюда, актёришка из погорелого театра! – сплюнул Мизгирь и удалился. – Как бы тебя самого сегодня волки не загрызли! – проворчал он себе под нос, возвращаясь в «Паутинку».

Клиенты , нервно прислушивавшиеся как обозлённый колдун призывает на хозяина проклятье, поспешили расплатиться и унести ноги. Архипа в городе уже начали побаиваться: он действительно научился колдовать, – а колоритная внешность и талантливая игра только добавляли эффекта, поэтому в зале остались только военные, да четвёрка мшельских наркоманов, встретившихся утром Алисе.

Допив третью бутылку, Мизгирь прикорнул на диване. Проснулся он от истошного женского визга.

Глава 27

Вечером к Алисе заглянул Парфен Феоктистович. Лиза спала, покорно выпив травяного настоя, поэтому можно было говорить свободно. Они устроились в гостиной на диване, и поверенный, поведал всё, что смог разузнать по этому налёту.

– Странное дело, ваше высочество, – откашлявшись, начал он, – налётчики оказались ряжеными.

– Ничего не понимаю, – изумилась Алиса, – как ряжеными?

– Фирма, специализирующаяся на розыгрышах. Не удивляйтесь. Задержанные в один голос утверждают, что они просто актёры, которых наняли для дружеской шутки. А наняла их та самая пресловутая Глаша. Кстати, и с ней не всё чисто: натуральная Глафира Алексеевна Скворцова никогда не переступала порога вашего салона. Она продолжает трудиться на прежнем месте и тоже ничего не понимает.

– Кажется, я начинаю понимать, – протянула Алиса, покусывая губы. – Незадолго до того, как салон стали ежедневно терроризировать проверками, ко мне заявилась Елена Маслова, владелица косметической фабрики с «интересным предложением». Она в лоб заявила, что покупает мой салон, а нас с Лизой переводит на свою фабрику. Как же она тогда выразилась? – наморщила лоб Алиса, стараясь припомнить поточнее. – Ах, да: « Хватит прозябать в этой жалкой дыре. Я беру вас на должность завпроизвордства моей косметической фабрики. Вы должны передать все свои допотопные рецепты в лабораторию, где их отсортируют, улучшат и запустят в производство».

– Лихо! – фыркнул поверенный. – И что же вы ей ответили на такое заманчивое предложение?

– Выгнала и велела к салону не приближаться.

– Откуда она узнала, что вы сами варите кремы? – Алиса пожала плечами. – Тогда я вам скажу: как бы грубо это не звучало, но среди ваших сотрудников – крыса! Маслова её подкупила. Похоже, весь этот налёт планировался только ради того, чтобы завладеть образцами и рецептами ваших уникальных кремов. Думаю, что теперь она их запустит в производство. Как будем реагировать?

– Никак! – ответила Алиса и, заметив недоумённый взгляд, пояснила: – Мы всё равно ничего не докажем, даже, если найдём эту псевдо-Глашу. У них неплохая лаборатория, поэтому заменить незначительные компоненты и выдать их за свои оригинальные разработки труда не составит, поэтому мы проиграем. К тому же там не было ничего особенно важного – чуть улучшенная версия человеческих кремов. А сейчас у меня родилась великолепная идея, как убить одним выстрелом несколько зайцев.

– Весь во внимании, – оживился поверенный, глядя в её заискрившиеся глаза.Алиса придвинулась и что-то тихонько прошептала ему на ухо. – Вы гений, ваше высочество! – восхитился он. – Так и поступим.

– Отужинаете с нами? – предложила она, но Парфен Феоктистович,взглянув на часы отказался. – Я вас провожу, – поднялась царевна, внезапно вспомнившая, что за всей этой сумятицей совершенно позабыла о гостинцах Мизгиря. Когда она вернулась, то в гостиной её встретила встревоженная Лиза.

– Тётя, ты где была?

– Тебе Афанасий гостинчик передал, а я только сейчас вспомнила, вот и сбегала к машине, – улыбнулась та, передавая девушке корзинку.

– Ой, спасибо, – расцвела Лиза, – неужели он обо мне ещё помнит? Я так любила его пирожные в детстве. Он уже, наверное, совсем старенький, – разглагольствовала девушка, выгружая коробки на стол и не замечая, как посмеивается довольная тётя.

После ужина Алиса позвонила Косте и обо всём рассказала. Они решили, что будет лучше, если Лиза отправится в отпуск уже завтра. Ещё тётя не скрыла от него своих подозрений, что за этим налётом стоит Яшкина мать и попросила его быть предельно осторожным, потому что от этой семейки можно ожидать чего угодно.

* * * * *

Вечером после работы Емеля отправился в « Паутинку» посмотреть подпольные «медвежьи бои», собираясь сделать ставку, но сначала заглянул на кухню, чтобы поздороваться с друзьями.

– Ну, Ладка, ты сегодня и отчебучила, – услышал он весёлые голоса, раздававшиеся из-за двери. – Прячьтесь, черти болотные идут!

– А сами-то разве не верещали, как недорезанные поросята? – обиженно отпарировала она. Это было уже интересно, и Емеля открыл дверь.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался он. Его тут же усадили и начали взахлёб просвещать:

– У нас тут такое было, – гомонили официантки, перебивая друг дружку.

– Пожалуйста, – взмолился он, прикрывая уши, – кто-нибудь один, а то ничего не понятно.

– Сегодня Мизгирь, как обычно, поцапался с Архипом, – начала Лада, – и спустил того с крыльца. Обозлённый Архип в отместку призвал болотных чертей. – У Емели весело заблестели глаза и он заливисто расхохотался, представив эту сцену. – И вовсе не смешно! – надулась Лада. – В сумерках я вышла во двор, как вдруг со стороны ворот услышала: « Bonsoir,madam !Pouver-vouz nous aider?» Я обернулась и увидела четырёх чёрных чудищ, облепленных тиной – от них так и разило болотом, ноги с перепугу приросли к земле, а они приближаются и так дружелюбно: «Nous sommes perdus!» Что они дальше лопотали, я уже не слушала, потому что на всех парах летела к дому.

– То бишь, на сверхвизговой скорости! – поддразнил её повар. – Сначала мы все чуть не оглохли, а когда разобрались, то вспомнили угрозы Архипа и дружно забаррикодировали двери – встречаться с болотной нечистью ни у кого желания не было. А тут ещё от Ладкиного визга Мизгирь проснулся и тотчас схватился за двустволку. Оказывается, у него и серебряные пули водятся. Что тут началось: девушки визжат, а Мизгирь из окна второго этажа палит и ревёт как медведь: « Врёшь – не возьмёшь! Сейчас я из вас решето сделаю!» И сделал бы, если бы не приехала полиция. Когда кутерьма улеглась, то выяснилось, что это мшельские наркоманы позвонили в ГУВД и сообщили, что на Мизгиря напали черти. « Приезжайте скорее, пока они его не утащили, а то у него скоро патроны закончатся!» Как только до дежурного дошло, что в «Паутинке» перестрелка, так сразу все экипажи рванули к нам .

– И что, это действительно была болотная нечисть? – не выдержал Емеля. – Говорите толком!

– Фермеры! – грохнули все присутствующие. – Но мы-то этого не знали, – продолжил повар, хохоча от души. – Представь, четыре молодых африканца, открыли под Маном страусиную ферму и развозили по ресторанам новогодние заказы. Дёрнула их нелёгкая сократить дорогу и выехать на просёлок. А там даже летом почти никто не ездит. Как понимаешь, машина угодила прямиком в яму, а бедолаги ухитрились провалиться в болото, когда отправились за помощью. Проплутав полдня, они в сумерках, наконец, выбрались на шоссе и увидели нашу « Паутинку». А тут Лада их за чертей приняла и всех нас перебаламутила! – снова расхохотался он. Если бы у Мизгиря запас серебряных пуль не иссяк, он бы до сих пор стрелял. Еле-еле его сам полковник утихомирил.

– А сейчас он как? – поинтересовался Емеля.

– Сидит с фермерами и Архипом – самогонку дует. Когда он понял, что дал маху, как обычно, сконфузился и начал ублажать гостей: отвёл им лучшие комнаты,вызвал эвакуатор для их фургончика, даже последнего страуса у них выкупил, в качестве извинения, – а тут и главный баламут подоспел с бутылью самагона.

– Его, что, даже не арестовали? – изумился Емеля.

– Дело житейское, – философски заметил повар, – потерпевшие заявления писать не стали, а Мизгирь – это Мизгирь, какой с него спрос. Так, лёгким штрафом отделался за нарушение общественного порядка.

* * * * *

После разговора с тётей, Костя ворочался полночи. Он ужасался, представив, что пережила сестрёнка и расстроился, что в своё время заупрямился и не стал писать заявления.

– Прав был Майоров, что мне это ещё отрыгнётся, – с раскаянием думал он. – спасибо его матери, что не дала Лизу в обиду. А эту Елену непременно нужно во что-нибудь превратить! Жаль, забыл напрочь как это делается! Надо больше заниматься!

Следующий день был расписан поминутно, поэтому, собрав волю в кулак, он всё-таки заставил себя заснуть. К завтраку Костя спустился полностью разбитый, украдкой зевая. Феликс, которого тоже возмутил этот наглый налёт, выглядел не лучше. Они пили кофе и обсуждали предстоящую работу, поглядывая за окно. А на улице разбушевалась буря – небо смешалось с землёй. К тоненькому протяжному завыванию ветра присоединились собаки, жалобно подвывавшие. Чувствовалось, что что-то произошло. Кузены строили догадку за догадкой, когда появилась торжественная Альфа с письмом от Аграфены. Царевич нетерпеливо вскрыл конверт и прочитал вслух:

« Дорогие племянники, сегодня ночью скончался Хранитель здешних лесов князь Мошник, – торопливо писала тётя, – по традиции, в прощальной церемонии должны принять участие Владыки Заречья, но я опасаюсь покидать Пещеры – Агата способна на любую подлость, поэтому придётся идти вам с Феликсом. Кафтаны я вам отправила. Для охраны посылаю Волха с воинами. Целую, Аграфена.»

– Волха нам только не хватало, – скорчил недовольную гримасу неизвестно откуда появившийся Мурзик.

– Я совершенно сбит с толку, – признался Костя, – даже не представляю, что делать. Феликс, а ты когда-нибудь в подобном участвовал?

– Нет, – отрицательно покачал головой кузен, – я только приблизительно могу себе это представить. Мне дед кое-что рассказывал давным-давно.

– Например, хоть что-нибудь расскажи, – попросил Костя, – любую информацию – мне стыдно , что я такой невежда.

– Испокон веков для лесных волшебников существует традиция, когда умирает Хранитель леса, – начал Феликс, – собираются все, чтобы проводить его в последний путь. Всем руководит Совет Старейшин.

– А мы что, тоже лесные волшебники? – не удержавшись, перебил Костя.

– Нет, мы из высших волшебников, но обязаны присутствовать, чтобы отдать дань уважения соседу. Преемника будут выбирать из лесной братии сразу после похорон. Любой лесной чародей может претендовать на освободившееся место, даже леший. Наш Мошник происходил из лесников и стал здешним Хранителем пять тысяч лет назад. Как проходят выборы, я не знаю – в подобных церемониях мне участвовать не доводилось.

– А как они все здесь могут собраться одновременно? – допытывался заинтригованный Костя. – Они владеют телепортацией? И как они сразу об этом узнают? – Феликс только развёл руками.

– Пожалуй, я смогу ответить на этот вопрос, ваше высочество! – раздался зычный голос. Обернувшись, парни увидели Волха, входившего в столовую. Тот был в человеческом обличьи. Приветствую! – степенно поклонился он. Его пригласили к завтраку, и Альфа тут же поставила перед драконьим вожаком огромную чашу рыбьего жира. – Есть такое растение-вестник, запамятовал, как оно называется, – с удовольствием отхлебнув из чаши, приступил к рассказу Волх. – Оно появляется перед теми, кому следует участвовать в проводах. На стебле только один лиловый лепесток – это билет туда и обратно. Сорвал и оказался на месте. Потом среди избранных пройдут выборы: Старейшины призовут магический пень, и тот, на кого он укажет, станет следующим хранителем и получит княжеский титул.

– Пенёк? – улыбнулся про себя Костя, а Мурзик отвернулся и фыркнул, что не понравилось Волху.

– А как вы в Заречьи узнали про Мошника? – спросил Феликс у старого друга.

– Мизгирь сообщил. Он последнее время того часто навещал, вот сегодня утром за ним рыси и прибежали. – Волх в волнении поднялся и прошёлся по столовой – высокий, статный и мускулистый. Его можно было бы даже назвать красивым, если бы не круглые глаза с красным вертикальным зрачком, очень похожие на крокодильи. – Нам пора! – напомнил оборотень, – негоже опаздывать, ведь колонну будем возглавлять мы. Жаль Мошника – откровенно я думал, что старик ещё лет триста протянет, – признался он. – А теперь неизвестно, кого ещё выберут на его место, могут ведь и Некомата, или придёт чужак и начнёт новые порядки заводить.

Пока кузены переодевались, Рэкс прогрел мотор и выкатил машину из гаража. Он был горд и доволен, что на этот раз ему выпала честь охранять царевича, а Чарли останется дома.

Облачившись в кафтан, подбитый царскими соболями, Костя подошёл к зеркалу.Кафтан с высоким воротником, опоясанный шитым жемчугом поясом, соболья шапка и сафьяновые сапожки очень ему шли. « Настоящий царевич!» – подумал он и попытался вспомнить хоть что-нибудь из прежней жизни, но не смог и с досадой отвернулся от зеркала. Волх придирчиво осмотрел кузенов, спустившихся вниз, и удовлетворённо хмыкнул.

В такую бурю на дорогах почти не было машин, и Костя, опасавшийся попасться на глаза кому-нибудь из знакомых в таком наряде, вздохнул с облегчением. Машину всё время болтало и заносило, пока Рэкс не свернул на незнакомый просёлок. Стало непривычно тихо, как-будто буря осталась за невидимой стеной. Костя удивлённо озирался по сторонам – кругом были незнакомые места, а ведь ему казалось, что во время лыжных прогулок он досконально изучил окрестности. Наконец, они выехали на невероятных размеров поляну, на которой совершенно не было снега: сверху её прикрывали сомкнувшиеся кроны гигантских деревьев. Встречавшие их там воины держались насторожённо – оказалось, что они засекли злыдней-хмырей, которых Мошник когда- то сумел выжить из здешних лесов. Волх помрачнел, опасаясь, что могут выбрать кого-то из их братии, а народ всё прибывал. Распорядители раздавали серые плащи с капюшонами, в которые обязаны были облачиться все присутствующие. Костя с любопытством рассматривал чужеземцев. Перед ним промелькнули, как в волшебном фонаре, и милые Альсеиды с Лимонеадами, и злобные вечно голодные Шраты. Феликс негромко называл прибывавших: « Гейкалики, Зелигены,Тапио и Миэллекки, Лесники, Бельвизы, Бирюки, Анчутки, Ванахальбы, Гаюны, Гианы, Доброхожие, Жаболаки, Корриганы, Лютены, Лесавки, Лозники,Чугайстеры, Ловидухи и, – тут его передёрнуло, – Клуриконы».

– А с этими что не так? – удивился Костя.

– Ворюги! – лаконично ответил Волх. – А, если ещё и с Анчутками стакнутся, то безобразий будет предостаточно.

– Мы не позволим! – важно объявил Мурзик, чем вызвал досадливую гримасу у Волха.

– Ух ты, летят! – прокатился гул по опушке. Все задрали головы,любуясь Гиацинтом со свитой, свободно летящим на мётлах среди дня.

– Сегодня можно – их туман скрыл от людей, – пояснил Волх.

Король Дивноцветии со свитой эффектно приземлились в центре поляны и им тоже сразу вручили плащи. У Феликса радостно забилось сердце, когда он заметил рядом с Виолеттой и Лавром Лилию. Безо всякого сомнения, ведьмочку за её заслуги произвели в придворные дамы. Костя же еле подавил улыбку, заметив в свите Гиацинта и Настю, та уже была в Дивноцветии своей. К ней тут же поспешил Олег, и у мэра, появившегося в компании начальника полиции, поползли вверх брови. Приветственные речи, обмены любезностями приковали всеобщее внимание, поэтому никто кроме Мурзика и не заметил, что вечно голодные Шраты свистнули корзинку с медовыми пирожными у зазевавшейся Насти. Отнимать было бесполезно – еда мгновенно исчезла, шум поднимать не стоило, а вот проучить … Пошептавшись с Рэксом, они перевоплотились в пса и кота. Шраты их мгновенно сцапали и потащили добычу в кусты, чтобы разделить. К их ужасу собачка с котёнком превратились в громадных драконов и едва не изжарили их самих. Обругав Мурзика с Рэксом « Огнеплюями», Шраты ретировались. Это увидели Емеля с Данилой и хохотали вместе с драконами. Шратов они невзлюбили ещё во времена своих скитаний. Недовольно повернувшийся в их сторону Волх надменно велел объяснить, над чем они смеют потешаться на похоронах. Прикусив языки, те смущённо переглянулись. Только Емелю было невозможно смутить и он, тряхнув кудрями и поглядывая на хорошеньких ведьмочек, рассказал, что произошло. Настя, хватившаяся корзинки, возмущённо объявила, что Шратов следовало испепелить.

В это время недовольному Пахому, уже выстроившему своих леших в колонну и недосчитавшемуся только Данилы с Емелей, доложили, что те флиртуют с какими-то девицами. Тот возмущённо выпрямился и, заложив руки под красный кушак, опоясовавший его синий кафтан, отправился за «негодными тварями»,небрежно откинув свой плащ, чтобы все заметили его богатый наряд. Главу местных леших сегодня лихорадило: во-первых, исчез Некомат, у которого были все шансы занять место Мошника, – его уже неделю никто не видел; во-вторых, он почему-то был уверен, что Хранителя сегодня выберут из местных и у него есть все шансы, а интуиция его почти никогда не подводила. Конечно,был ещё Пашка, но его он в расчёт не брал, потому что тот был лесником, как и Мошник, а два раза подряд князей-Хранителей из одного и того же рода не выбирали. Теперь всё зависело от древнейшего артефакта, но Пахом уже ощущал себя здешним хозяином и ровней правителям Заречья.

– Да, где же эти выскочки?! – с ненавистью пробормортал он, озираясь по сторонам в поисках Емели с Данилой, которых люто возненавидел с той поры, когда они вошли в милость к царевичу, поэтому церемониться с ними Пахом не собирался.

Он тихонько бесился, переходя от группки к группке, но проклятые братцы, как сквозь землю провалились. Наконец, заслышав женские голоса, Пахом быстрым шагом направился в ту сторону. Внимательно приглядевшись и заметив рыжие кудри, выбивавшиеся из-под капюшона, он, совсем потеряв голову от гнева, подошёл и рванул « паршивца» за руку.