Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

– Что, негодный, бабьё увидел – сразу слюни распустил?! – заорал леший в лицо … Феликсу, совершенно опешившему от подобной наглости.

Остальные смолкли и повернулись в их сторону. Тут пришёл черёд Пахому онеметь: на него уставились король Дивноцветии, советник Георгин, свита, Волх и оба царевича, не считая остальных, а Емеля с Данилой стояли среди драконов. Побледнев, Пахом торопливо отвесил поясной поклон и униженно стал просить у Феликса прощения. От волнения он даже слегка начал заикаться.

– Я всего лишь обознался, ваше высочество, – каялся испуганный леший. – Мне были нужны эти два оболтуса, – свирепо покосился он на Емелю с Данилой, – хочу немного приличиям поучить, а то совсем неотёсанные.

У братьев сузились глаза, а Костя, похолодев от гнева – очень уж выходка Пахома и его словечки напомнили Аркадия, – сдержанно произнёс:

– Они остаются в моей свите! Свободен! – добавил он, сделав жест мизинцем, и отвернулся.

У Гиацинта с Георгином округлились глаза, а Пахом вне себя от злости и обиды, завопил:

– Да, разве такое возможно! Лешие в царской свите, да ещё и самые пропащие.

– Они мои придворные! – рявкнул царевич на наглеца. Пахом открыл было рот, но тут же огрёб затрещину от Мизгиря и рухнул на колени.

– Как смеешь ты, лешак, пререкаться с царевичем?! – гремел Мизгирь, грозно нависая над тем. – Совсем страх потерял! Бесилки пережрал?! – с этими словами он поднял обескураженного Пахома за шкирку и отшвырнул на три шага. – Пошёл вон! – надменно приказал боярин.

Сгорбившись,тот ни жив ни мёртв поковылял назад под насмешливыми взглядами и издевательскими перешёптываниями. Лешему казалось, что все стали свидетелями его позора.

« Ладно, ужо!» – зло думал Пахом, поплотнее кутаясь в плащ и стараясь не смотреть по сторонам.Он чувствовал, как горит и распухает ухо, по которому пришёлся удар. « Чует моё сердце, что меня сегодня княжить здесь поставят. Посмотрим тогда, как вы из Заречья выйдете: все проходы к порталу перекрою! Лис в леса напущу. Ишь, запретов навыдумывали, а Мошник,знай, потакал да поддакивал. А тебе, царевич, в прошлый раз свезло – отбился от Прокуды. Теперь заплутаешь и прямо в печь к ней попадёшь! Обещаю!» – злобствовал леший. « И ты, Мизгирь, с ним заодно к Прокуде на обед отправишься: сегодня же рысей натравлю!» Из мрачной задумчивости его вывели голоса леших,обеспокоенных, что их старшина пропал перед самым построением в колонну. На вопрос, где же Емеля с Данилой, тот фыркнул и процедил:

– Царевич у себя в свите оставил.Пусть позорится, если хочет.

– Ваше высочество, – обратился к Косте шокированный Георгин,проводив взглядом лешачьего старшину, – советую вам одуматься – этот, как его, Пахом абсолютно прав –не бывало ещё такого, чтобы лешие входили в царскую свиту.Вы роняете своё достоинство!

– Эти лешие – мои садовники, – ответил на упрёк Георгина Костя. – Они такие же мои домочадцы, как и драконы.

– Я полагаю, – мягко вмешался Гиацинт, которого тоже возмутило поведение Пахома, – что в подобной церемонии лешие могут быть зачислены в свиту. От этого престиж его высочества не пострадает. Тем более, – негромко произнёс он, покосившись на братьев, – они совсем не похожи на леших.

Тут у Кости завибрировал телефон и он молниеносно выхватил его из кармана, но, скользнув взглядом по экрану, сморщился как от зубной боли:

– Аркадий! – пояснил он кузену. – А я решил, что Лиза уже приехала.

– А что, – загорелся Гиацинт, – принцесса Елизавета сегодня приезжает? Я много о ней наслышан и горю желанием с ней познакомиться, – заявил он, услышав утвердительный ответ.

– Двери моего дома всегда открыты для друзей! – учтиво поклонился Костя. – Только, – замялся он, – Лиза считает себя человеком.

– Мы будем крайне осторожны! – заверил его Гиацинт, коварно думая про себя, что невелика беда, если девица узнает, кто она на самом деле.

В эту минуту на поляну вышли Старейшины-распорядители, а за ними отряд подручных. Пока помощники выравнивали и перестраивали шеренги, старцы приблизились к королевским особам и с достоинством поздоровались. Завязалась беседа, во время которой им представили наследника Заречья и его кузена. Костя волновался, но старцы были с ним очень любезны и даже отметили, как он похож на деда.

Один из старцев, в коричневом одеянии и с посохом, заметив Данилу с Емелей , ласково им улыбнулся. Именно он несколько веков назад и посвятил их в лешие. Как только ему удалось, Старейшина отошёл в сторону, подозвал братьев и начал расспрашивать о жизни. Тут у многих от такой небывалой чести лица повытягивались, а Пахом прозеленел от зависти и ненависти.

« А парни, похоже, не так уж и просты!» – размышлял Георгин, исподволь наблюдая за ними. – Давно знакомы? – спросил он старца, наконец вернувшегося в их круг.

– Да, – кивнул тот, – я сам их в лешие определил. Они пошли по доброй воле.

– А кем они были до этого? – не отступал дотошный Георгин.

– Они из волшебников, – охотно пояснил Ясень и рассказал Советнику об их приключениях. – Я рад, – добавил он в конце, – что парней включили в царскую свиту. Они этого заслуживают!

Им хотелось ещё поговорить, но лес внезапно озарился зелёным светом. Деревья расступились, открыв широкую дорогу, покрытую белыми плитками. « Пора, начинается!» – это поняли все. Гиацинт, Костя, Феликс и Волх заняли свои места во главе процессии.

– Неплохо было бы сделать фото на память, – повернулся царевич к кузену, украдкой вынимая телефон, но тот возмущённо прошипел: « Немедленно убери!» – и Костя нехотя сунул телефон в карман.

Немного надувшись, он переключил всё своё внимание на церемонию и уже с интересом наблюдал за происходящим. Старейшины принесли носилки с окаменевшим Мошником, и лес тут же горестно зашумел, прощяясь со своим другом. По обе стороны от дороги показались волки, рыси и другие обитатели леса. На деревьях расселись птицы и, когда колонны двинулись, полетели над процессией.

Костя внутренне поёжился: в зелёном безмолвии это выглядело несколько жутковато. Где-то в середине пути, когда процессия вошла в заповедную чащу, Старейшины подали знак Нимфам, и три колонны вышли вперёд. Девушки протяжно запели и им тут же начали вторить волки. Емеля, у которого по коже побежали мурашки, негромко подпевал, вспоминая доброго старика. Костя тоже думал, что только благодаря Мошнику, он дважды избежал гибели. Все притихли, слушая этот необычный, но очень слаженный хор.Только не Клуриконы, которых как магнит притягивали драгоценные камни, украшавшие одеяния владык , видневшиеся из-под плащей. Они пошептались с Анчутками, чтобы те помогли отвлечь внимание, обещяя поделиться. Шкодливые бесята с удовольствием выбрались вперёд и зашныряли у воинов под ногами. Те раздражённо гоняли нечисть, досадуя, что им запретили взять оружие и колдовать. Вот тут-то Клуриконы и сумели подобраться к Владыкам. Только негодники не учли, что в охране есть драконы. Стоило им нацелиться на камни, как Мурзик, давно за ними наблюдавший, отдал глазами приказ друзьям и те одновременно выпустили по тонкой огненной струйке. Обожжённые воришки взвизгнули и заметались, нарушая движение. Недовольно обернувшийся Старейшина сразу понял, что происходит и гневно поднял вверх руку, из которой вырвался яркий синий луч. Едва он коснулся провинившихся Анчуток и Клуриконов,как они, в назидание остальным, превратились в гальку – дисциплина мгновенно восстановилась. Это происшествие отвлекло Георгина от грустных мыслей. Он корил себя, что, когда открылся портал, то так и не собрался навестить Мошника, с которым они были давними друзьями. Всё время находились дела поважнее.

Процессия приближалась к болоту, в центре которого на небольшом острове находилась усыпальница лесных князей. Впереди проявилась гать. Опомнившийся Георгин хлопнул в ладоши, вызвав цветочный дождь. Старейшины приняли эту дань уважения благосклонно. Они донесли носилки до холма в центре острова и перед ними тут же распахнулись невидимые двери. Поставив свою ношу на выросший из-под земли синий постамент, Старейшины отошли, позволяя всем желающим подойти и проститься с усопшим. Первыми прошли царственные особы со своими свитами. С интересом заглянув во внутрь холма, подсвеченного голубоватым светом, Костя увидел ряды статуй и удивился, что те до сих пор не рассыпались.

– Всё дело в том, ваше высочество, – негромко пояснил Ясень – старец в коричневом одеянии, – что несколько тысячелетий назад исчез род Владык лесов. Пока не найдётся прямой наследник и не займёт престол предков, эти изваяния неподвластны времени.

« Как же много я забыл или и не знал, – вздохнул про себя Костя, – поблагодарив любезного Старейшину.» Он отошёл к своим, ожидающим окончания церемонии и покосился на Настю, жадно впитывающую всё происходящее. Впрочем, она уже была своя и не раздражала.

После них первыми прошли Лесники, родичи Мошника, а следом местные лешие во главе с Пахомом. Тот, не удержавшись, метнул в сторону « приблуд» взгляд полный такой жгучей ненависти, что его и так слишком близко посаженные глаза почти сомкнулись на переносице, а крючковатый нос побелел.Данила, уловив этот взгляд, напрягся, понимая, что теперь Пахом попытается их выжить, но эти неприятные мысли тут же развеяли друзья, помогавшие им прятаться от чародея.Те обступили братьев гурьбой, обнимали, похлопывали по спинам, искренне радуясь, что видят их здоровыми и невредимыми. Мало кто верил, что они смогут выжить, тем более, что колдун назначил за их головы немыслимую награду. Поэтому-то и Гианы, и Корриганы скривились при виде Емели и Данилы: немало они в своё время приложили усилий, чтобы выследить тех и поймать. Церемония подходила к концу и, когда мимо холма последними прошли присмиревшие Анчутки и Клуриконы, раздался тонкий вибрирующий звук, волнами накрывший всю округу. В Ведунах даже стёкла в домах задребезжали. Это был сигнал к окончанию церемонии. Старейшины торжественно занесли статую в грот и опустили на постамент, тут же следом проскользнули и сели по бокам две рыси, превращаясь в изваяния. Грот осветился ярким белым светом, и Старейшины поспешили выйти. Холм закрылся и наступила тишина. Теперь предстояло отправляться к Мизгирю на выборы нового Хранителя здешних лесов. Костя пригласил Мизгиря полететь с ним на драконе, и тот не отказался. Летели с комфортом, с интересом поглядывая вниз на толпы чужеземцев, спешащих поскорее добраться до места. Лес был окутан туманом и защищён особой магией, так что можно было не опасаться людского любопытства. Внезапно Мурзик снизился и Костя с Мизгирём увидели, как Шраты гонятся за Лютенами, перевоплотившимися в коней. Убежать тем не удалось – у вечно терзаемых голодом Шратов помутился рассудок, когда они заметели лакомую добычу. Рассерженые Лютены, обернувшись людьми с волчьими головами, отогнали обжор. Костя с Мизгирём весело смеялись, наблюдая за стычкой. Мурзик же, заприметив Гюргиевых оборотней, выпустил им под ноги огненную струю и зафыркал от восторга, когда четыре волка взвились в воздух от неожиданности. Это понравилось остальным драконам, и недоумевающие оборотни оказались в огненном кольце. Свести счёты с драконами не получалось– приходилось быстро уворачиваться. Случайно заметивший это Волх возмутился, что бестолковый молодняк нарушает неписанные законы. Не привлекая внимания, он тихонька прочитал заклятье, и у Костиных драконов оказались запечатанными пасти. Встрепенувшись, они пристыженно притихли. Только Мурзик про себя решил, что ещё припомнит это Волху. Юные драконы ещё не были приняты в стаю, поэтому Мурзик и не считал нужным подчиняться вожаку. Он мстил оборотням за царевича и чувствовал себя в своём праве, но пришлось покориться. Заклятье снялось только тогда, когда они приземлились за « Паутинкой» возле сарая.

Глава 28

При виде места, предназначенного для проведения выборов, у Кости недоумённо вытянулось лицо: он совершенно не представлял, как здесь все поместятся. Всё прояснилось, стоило лишь переступить порог. Восхищённому взору царевича, которого с поклонами препроводили в ложу для почётных гостей, открылся необъятный зал с сиденьями, спускавшимися амфитеатром к круглому помосту в центре. Пока ярусы заполнялись, Георгин негромко просветил, как должны пройти выборы. Костя украдкой проверил телефон, но Лиза ещё не звонила, и он успокоился, решив, что сестрёнка, скорее всего приедет вечерним поездом.

Емеля с Данилой, отыскав своих, скромно уселись на заднюю скамью. Неприязненно покосившийся на них Пахом промолчал. Наконец появились Старейшины, и зал ярко осветился. Все присутствующие, кроме почётных гостей, которых это не касалось, поспешили закутаться в плащи, опустив капюшоны. Старцы зажгли ароматные травы и затянули напев, подыгрывая себе на крошечных барабанах, бубнах и свирелях. Зрелище было одновременно завораживающее и тревожное. На мгновение свет потух, а, когда вернулся, то на помосте появился большой белый пень. Наступила полная тишина. Каждый, кроме Емели с Данилой, рассчитывал, что пришёл его час. Из пня показался отросток, и по залу прокатился вздох – уж очень напряжённая была минута. Пахом даже подался вперёд, мысленно призывая древнюю лесную силу. Всем хотелось воспользоваться колдовскими способностями, останавливало лишь одно – каждый знал, что кара за это будет мгновенной и беспощадной. Впрочем, один из Гианов рискнул, и тут же вылетел в трубу с диким воем. Все претенденты замерли, когда из глубины леса донёсся чавкающий звук трясины. Каждый с содроганием прочувствовал, что произошло. Старейшины смолкли, обводя суровыми взглядами ярус за ярусом, а потом возобновили напев. Неожиданно из пня показался ещё один росток. « Странно!» – подумал Пахом, наблюдая за ним с замиранием сердца. Он обмяк, когда заметил, что оба ростка нацелились на его общину и потянулись вперёд. Сомнений не осталось: сейчас его провозгласят князем. Он торжественно выпрямился, ожидая, когда гибкая ветвь упрётся ему в грудь. Остальные лешие завистливо на него поглядывали, нисколько в этом не сомневаясь. Но что это: прошелестев над их головами, ветви упёрлись в …Данилу с Емелей, – те даже обмерли от неожиданности. По залу прокатился разочарованный стон. Тем временем , ветви, обвившись вокруг них, перенесли братьев в центр зала. Ясень взял их за руки, собираясь представить, как новых Хранителей здешних лесов. Торжественно застучали барабаны, но не тут-то было – Пахом, откинув капюшон и подскочив со своего места, завопил, что произошла ошибка.

– Да, кто они такие? ! Откуда взялись? ! – возмущённо орал он, нарушая древнюю традицию.

– Это ошибка! – радостно подхватили Корриганы. – Никогда ещё двоих не выбирали! – Они свистели и топали ногами, заглушая Старейшин, доказывающих с пеной у рта, что Магический пень никогда не ошибается.

– И вправду, неожиданно, – негромко произнёс Гиацинт, – два простых лешака, у которых вообще не было шансов.

– Два волшебника, ставшие лешими по доброй воле, спасая жизни, – поправил Георгин, и все удивлённо к нему повернулись. – Именно у них были все шансы.

– А вы откуда это знаете? – недоверчиво спросила Виолетта.

– Поговорил с Ясенем, ещё там – на поляне. Тот поведал об их жизни очень много интересного.

– Ух ты, – восхитился Лавр, внимательно наблюдавший за происходящим, – повторные выборы! Чудеса, да и только!

Глава Старейшин, объявив повторные выборы, подошёл к пню и, склонившись перед тем в поклоне, что-то прошептал. Пень закачался и покоричневел, но отростки убрал. Ясень лично рассадил братьев в разные концы зала к чужим. Те не стали протестовать и снова накинули капюшоны, тоже подумав, что произошла ошибка. Пахом торжествовал, упрямо рассчитывая на победу. Единственным соперником он считал Некомата, а тот исчез. Пашку он вообще врасчёт не брал, потому что тот был лесником, как и Мошник, а второй раз подряд из одного рода никогда не выбирали. Процедура повторилась, заставив вновь трепетать сердца претендентов. Даже в королевской ложе замерли, но только Георгин взирал на это с иронией: он был абсолютно уверен, что это пустая трата времени, и выбор вновь падёт на братьев, как их не рассаживай. Так и случилось: пень, вытянув длинные отростки, без колебаний выдернул Данилу из толпы Болотников, а Емелю отыскал среди Ванахальбов. Они опять оказались в центре зала. Старейшины торжествующе обвели взглядом зал – притихли даже Корриганы – и начали церемонию посвящения.

– А этот рыженький даже очень милый, – весело шепнула Виолетта Лилии, разглядывая гордого и немного смущённого Емелю. Лавр тут же бросил на сестру укоризненный взгляд, но ведьмочка его проигнорировала.

Казалось, что уже и говорить не о чем, но снова поднялся недовольный Пахом и обвинил царевича, что тот колдовством заставил пень выбрать своих любимчиков. Костя даже дар речи потерял от подобного хамства, а драконы грозно зашипели. Только леший сдаваться не собирался:

– Если это были честные выборы, то пень найдёт этих «избранничков» где угодно. Пусть они выйдут за дверь!

– Очумел, лешак? ! – гневно вопросил Мизгирь, засучивая рукава.

– Тише, Афанасий, уймись, – удержал его Ясень, – он же специально провоцирует. Забыл что ли, если выборы будут сорваны, то место Хранителя займёт глава клана местных леших? Такого, правда, ещё никогда не бывало, но закон никто не отменял! – Мизгирь, сердито засопев, махнул рукой и ушёл в королевскую ложу.

– Мы уступаем и на этот раз! – объявил Глава Старейшин во всеуслышание. – Но третий раз будет последним. Тот, кто посмеет усомниться в честности выборов и в нашем священном артефакте, будет изгнан из сообщества с позором.

Это уже была серьёзная угроза. В мёртвой тишине Старейшины встали перед пнём на колени, умоляя его сделать выбор в последний раз. Пень засветился изнутри красным, покачался, но отростки всё же убрал.

Подчиняясь воле Старейшин, Емеля с Данилой вышли за дверь. Тут же, даже не дожидаясь напева, две толстых красных лианы нетерпеливо выметнулись под потолок, выискивая братьев в рядах. Присутствующим было страшно наблюдать гнев древнего как мир вершителя их судеб, поэтому все разом облегчённо выдохнули, когда рубиново-красные лианы развернулись в сторону выхода. Ещё мгновение томительного ожидания и отростки, с силой растворив двери, скользнули в проём и вынесли в центр Емелю с Данилой. Все сидели тихие и пристыженные, понимая, что испытывали терпение волшебного артефакта, который с самого начала не ошибался, а исполнял предначертаное. Тут же последовало новое доказательство, что выбрали именно тех, кого следовало. Старейшины повернулись к двери и она с шумом отворилась, впуская косые солнечные лучи. Стоило только лучам коснуться пола, как в проходе материализовались четыре молодые рыси. Две из них несли в зубах шкатулки, а две других – свёрнутые мантии. Это было воистину завораживающее зрелище – все следили не отрываясь. Дойдя до возвышения, на которое пень опустил новых владык, рыси положили свою ношу к их ногам, поклонились и отступили, пропуская Старейшин. Те торжественно совлекли с новоиспечённых князей серые плащи и накинули им на плечи мантии. Затем Ясень вскрыл обе шкатулки и извлёк из них тонкие золотые обручи, которые лично надел на их головы. Но это оказалось не всё: из шкатулок вылетели два жезла, которые увеличившись до нормальных размеров, самостоятельно опустились братьям в руки.

– Будет теперь о чём потомкам рассказывать! – тихонько шепнул восхищённый Георгин. – Такое произошло впервые: целых два князя!

– А дальше что, – также тихо поинтересовался Костя, украдкой поглядывая на часы, – мы должны остаться и принять участие в банкете?

– Нет-нет! – отрицательно помотал головой советник. – Это не по чину! Выпьем за здравие новых Лесных князей и уйдём, а лешие пусть празднуют. Сейчас их поздравят Старейшины, а следом мы. По этикету, – поучал он, наклонившихся к нему принцев, – королевские особы возглавляют шествие в пиршественный зал. Нам сейчас подадут знак.

– Поклонитесь избранным князьям! – торжественно провозгласил Ясень, трижды стукнув посохом.

Все поднялись в едином порыве, и только обезумевший Пахом с проклятьями сорвался с места и выбежал прочь. Рыси развернулись ему вслед и проводили тяжёлыми горящими взглядами. Дальше всё прошло чинно, как и говорил Георгин: они поздравили братьев и выпили с ними по кубку. Костя был искренне рад за них. Емеля с Данилой принимали поздравления с достоинством и внешне казались совершенно спокойными, только изумлённо раскрытые глаза могли поведать стороннему наблюдателю их полное смятение. Выходки Пахома они и не заметили, зато местная община леших приуныла: все опасались за свои места и угрюмо косились на счастливых иноземцев бурно радовавшихся за своих друзей.

Когда знатные особы удалились, начался пир. Мизгирь не прогадал, устроив выборы у себя: он сорвал хороший куш. Но за Шратами углядеть не смог, и те утащили страуса, хотя столы и ломились от различной снеди. Виновников торжества усадили за особый стол на возвышении. Компанию им составили Старейшины и Хранители других лесов. Так и пировали до вечера, пока не пришло время прощаться. Но тут Емеля предложил сыграть в карты, и у князей -Хранителей загорелись глаза. Мизгирь лично проводил их в заднюю комнату, а сам тщательно проверив не затаились ли где Шраты, навёл порядок и уменьшил роскошные залы до двух невзрачных сараюшек. Он испытывал гордость, что пень выбрал « его лешаков».

Данила, впервые наблюдавший за карточной игрой, дивился виртуозности и удачливости брата. Если у него раньше и проскальзывали сомнения по поводу баснословных выигрышей, то сейчас они полностью рассеялись. Играли по -крупному на деньги, с теми, у кого они водились, а остальные завистливо посматривали в их сторону, пока Багник не предложил поставить на кон оленей из его угодий. У Емели загорелись глаза и он радостью согласился, предвкушая, как заполнит подвластные ему теперь леса. Остальные мгновенно оживились и стали наперебой ставить на кон свою живность. Сдав карты, Емеля внутренне похолодел, увидев, что у него на руках, но виду не подал, лихорадочно соображая, как ему теперь выкручиваться. Игра началась, и парень порядком приуныл, понимая, что придётся расстаться и с выигрышем, и с мечтой. Его неожиданно выручил Том, разыскивающий Мизгиря по всему кабаку. Он привёз тому в подарок маску и надел, рассчитывая подшутить над новым другом. Все оцепенели от ужаса, когда с жутким скрипом отворилась дверь, пропуская внутрь странное существо с плоской красной рожей, обрамлённой чёрными космами. Емеля, сообразив, что все отвлеклись, быстро заменил карты и тоже притворился испуганным. Хорошо, что тут появился Мизгирь, потому что фермер тоже прирос к полу от страха, при виде Жаболака и Гиана. Хозяин увёл Тома и начал врать, что это подготовка к новогоднему маскараду. « Репетиция! Понимаешь? » – убеждал он струхнувшего не на шутку негра. « Ты мне страуса ещё одного сможешь продать? » – допытывался Мизгирь, выводя того из шока и свирепо косясь на провинившегося бармена, позволившего постороннему зайти в запретную зону. Емелиной проделки никто не заметил, и тот выиграл для своих угодий: оленей, лосей, двух зубров с телёнком, кабанов, чёрных волков, царских соболей, куниц, горностаев, россомах, разные виды сов, фазанов, глухарей, куропаток, а ещё – рыжих кенгуру и валлаби. За последних его Данила обозвал живодёром.

– Как они будут жить в нашем климате? ! – сердился он. – Ты бы ещё слонов и бегемотов набрал!

– Не было слонов – зажилили! – отшучивался довольный Емеля, решив, что, если кенгуру не приживутся, то он их отправит обратно. Его прямо – таки распирало от гордости, что он теперь такая вельможная особа. Даже собственный дворец в чаще имеется.

Данила тоже боялся поверить в привалившее счастье – путь в Орден снова был открыт. Отогнав на время сладкие мысли о мести, он переключился на новые обязанности и мысленно распланировал по каким участкам распределит животных и как обновит помощников, справедливо полагая, что Емеля себя этим утруждать не станет.