Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

«Пустили волка в овчарню», – мысленно съехидничал Костя.

– Наши родители и Марфа с мужем последнее время жили в Ведунах. Тогда-то и были отстроены эти особняки на площади. Отец последнее время над чем-то лихорадочно работал. Сгорая от любопытства, мы с нетерпением ждали, когда он всё расскажет. Единственное, что мы от него услышали, вызвало недоумение: « Надеюсь, Приозерье и Заозерье уже отошли от мрака и гари. Будем отстраиваться заново. ». В то роковое утро отец с Матвеем отправились в поместье. Вечером я поехала туда, но обеспокоенная Марфа сказала, что они здесь не появлялись. Я убеждала себя, что паниковать незачем: кто мог угрожать волшебнику такого уровня, – но сердце неумолимо сжимала тревога. Их нашли на следующее утро на поляне недалеко от поместья. Отца с Матвеем убили в спину чёрными чародейскими копьями. Пропали их кони и всё ценное, в том числе и кольцо с кристаллом-невидимкой. Опросили всю округу и выяснили, что тёрлись здесь всю последнюю неделю несколько чужаков, один из которых был очень похож по описанию на Альберта. Ясно стало, что тот отомстил за подружку. Мы были в страшном горе и не сразу обнаружили, что проклятый ворон нарушил защитную плену вокруг Ведунов, защищавшую город от злых людей и чародеев с нечистыми помыслами. Рядовой волшебник не смог бы её разрушить – такое было под силу только могущественному магу.

– А разве чёрное копьё не доказывает вмешательство злых сил? – удивился царевич.

– Такое копьё есть у каждого волшебника и появляется в руках в тяжёлом бою. Но ты прав в одном: если боя не было, а копьё появилось, то, несомненно, действовал чёрный маг. Земли, оставшиеся без волшебной защиты, стали быстро заполняться пришлыми людьми. Мы не стали их выгонять, но постоянно контролировали. Названия: Мшель и Ман, – придумал Огнеслав – дед Феликса. Они служили сигналом для людей того времени, потому что Ман – это обман, а Мшель – корысть, неправедное обогащение. Им это, конечно, не понравилось, но, поворчали и успокоились. Мне до сих пор тяжело вспоминать эти дни, – призналась Патрикея, поднося к глазам платочек. – Если бы не вы со Златой, мама бы зачахла от горя. Она переселилась в Заречье поближе к внукам. Марфа, не пожелав жить одна в опустевшем доме, переселилась к нам с Антоном. Мы так и не нашли над чем отец работал в последнее время, сколько не бились. Все архивы разобрали по листочку.

Вы с сестрой росли в роскоши, ни в чём не зная отказа, избалованы были донельзя. Захотелось пожить в человеческой столице – пожалуйста, поиграть в гимназистов – пожалуйста.

– А что плохого в том, чтобы учиться в гимназии? – обиженно спросил Костя, понимая, что сейчас припомнят все его грехи.

– В те времена, – пояснила Аграфена, – места в гимназиях были строго ограничены. Чтобы взять нового ученика, нужно было избавиться от одного из старых. А вам со Златой были нужны места в мужской и женской гимназиях, причём, самых лучших. Я до сих пор не понимаю, как Парфен Феоктистович смог такое устроить. По приказу твоего отца, – продолжала царевна, – были куплены два дома в обеих столицах. Сами они с Купавой ехать не захотели, зато мы с Марфой, Патрикеей и Антоном, прокатились в полное удовольствие. Знатность и богатство открыли перед нами двери всех домов. Поразив людей своими знаниями, – произнесла она с иронией, – вы с сестрой с блеском закончили учёбу и продолжали блистать уже в обществе. За границу вас отец не пустил, пришлось остаться в столице. Злата усердно занималась днём живописью, а вечерами охотно выезжала на балы и в театры. У неё была масса поклонников. Ты же, друг мой, – насмешливо посмотрела она на племянника, поскучневшего и подобравшегося, – днём учился в университете, а вечерами кутил в компании Гюргия и гусар. Бедный наш поверенный не успевал улаживать скандалы, а потом к тебе прибились тёмные личности и стали подбивать на злые проказы. Если полистать газеты того времени, можно прочитать и о медведях на катке, и о греческом огне в каналах. Обыватели ежедневно читали о новых «подвигах» молодого князя Приозерско-Зарецкого. Однажды утром ты въехал в витрину ювелирного магазина, и Парфен Феоктистович, чтобы замять скандал, был вынужден приобрести этот магазин задним числом. Однажды вы с Гюргием оживили в пьяном угаре все статуи на площади – пришлось ехать нам с сестрой, чтобы быстро ликвидировать это безобразие. Ещё вы с Гюргием развлекалась на балах и приёмах, превращая шампанское в воду, а чай в приютах в вина. Самое же ужасное заключалось в том, что это была магия, правда, пока ещё относительно безобидная. Все наши просьбы не колдовать в человеческом мире ты игнорировал и однажды зашёл уже слишком далеко, превратив не угодившего тебе прихлебателя в навозного жука. Мы часто расправляемся с обидчиками подобным образом, но, чтобы вернуть первоначальный облик, достаточно щёлкнуть пальцами. А этого беднягу нам удалось расколдовать только совместными усилиями,тут мы и поняли, что ты перешёл черту, применив чёрную магию. Медлить было нельзя, и Злата пробила грузовой камин в Заречье, чтобы отправить письмо отцу. Ответ пришёл незамедлительно: нам было велено срочно возвращаться, чтобы очистится под Кристаллом. Жаль было уезжать в разгар сезона, но пришлось, потому что с чёрной магией не шутят. Злата была тогда на тебя очень обижена, ведь они с Гюргием были провозглашены самой красивой парой этого сезона. Она с тобой целую неделю не разговаривала. А тебе и невдомёк, – улыбнулась Аграфена Косте, у которого полыхали уши, – что мы сейчас освещаем Пещеры тем негативом, который выкачали из тебя больше века назад.

– Я тогда порядком перепугался, – подтвердил Людвиг, – обычно процедура занимает от десяти минут до часа, а тут почти двенадцать часов без перерыва грозовые шары наполнялись только твоим негативом. И у других на этот раз почему-то до шести часов доходило. Это действительно указывало на чёрную магию,но Агату мы давно считали погибшей, да и Альберт в твоём окружении тоже ни разу не проявился; поэтому мы не знали, что думать. Постепенно страхи улеглись, новых чернокнижников замечено не было, и мы успокоились, но дальше Ведунов отец тебя уже не отпускал, хоть ты клялся, что будешь паинькой. Постепенно ты нашёл себе развлечения и в Ведунах, а вскоре вы с Гюргием безобразничали уже на пару. Многие ведуны и травники до сих пор с содроганием вспоминают, что вы вытворяли во время ваших кутежей. – У Кости заполыхали щёки, и Людвиг,заметив это, перевёл разговор: – У людей произошли две революции, началась гражданская война. Мы спохватились, что нужно немедленно восстановить защитную плену, о которой и не вспоминали после гибели короля Златомира. Решили сделать это сразу после праздника. Фронт от нас был ещё далеко, поэтому никто и не спешил – думали, успеется.

- А сейчас, Златомир, я поведаю тебе о тех событиях, когда ты потерял память. Настал третий день праздника, – тихо произнёс кобольд, – в этот день обряд Очищения проходят в основном лешие и опоздавшие. Рядом с Пещерами накрывали столы, чтобы дружно отпраздновать, когда очистится последний житель Заречья. Царь с царицей уже прибыли в Пещеры, так мы продолжали, по- привычке, именовать эти чертоги, но советник Огнеслав почему-то запаздывал.

– Он меня ждал, – хмуро отозвался Феликс. – Дед отправил меня с поручением в Ведуны к старому колдуну – уговорить того присоединиться к нам, а старец упёрся. Потратив много времени и сил, я ничего не добился и опоздал сам. Мне очень жаль, что так вышло.

– Радуйся, что дед тебя спас! – строго прикрикнула Патрикея. – Не хватало ещё, чтобы и ты погиб. – Патрикея вся раскраснелась, а Феликс пристыженно смолк.

– Я отправился на воздух, – продолжил Людвиг, когда перепалка стихла, – чтобы немного передохнуть, когда увидел, как несколько леших попытались стянуть блюдо с закусками, отведя глаза управляющему. Но у них ничего не вышло и они угрюмо отошли в сторону, не оставляя надежды поживиться.

– А леших за столы разве пускали ? – удивился Костя.

– В этот день все были равны, но дело было в том, что они ещё не прошли процедуру. Управляющий, которому надоело за ними приглядывать, погнал лешаков полотенцем, и они, поворчав, поплелись было к пещере с Кристаллом. Забыл сказать, что там давно уже был отдельный вход. На время моего отсутствия, царевич, моё место возле Кристалла заняли вы. Поэтому слуга из Сторожевого замка получил « грозовые шары» вне очереди. Он бочком прошмыгнул мимо меня с полной корзиной. Огнеслава всё не было. Я уже собирался уйти, но тут на дороге показались Злата с Волковым. Я залюбовался этой поистине прекрасной парой. Царевна несла корзиночку с ягодами, старательно оберегая её от кавалера, норовившего полакомиться. Они о чём-то оживлённо переговаривались и счастливо смеялись. Неожиданно Гюргий опустился перед ней на одно колено, сжал её руку в своих ладонях и поднёс к сердцу, а потом о чём-то начал молить. Злата зарделась, приотвернулась и несмело кивнула. Тогда князь подскочил и, расцеловав царевну, вихрем понёсся к Пещерам. Даже с такого расстояния было видно, как она счастлива. Догнавшая её травница Луша что-то спросила, но та её и не слышала. Любуясь прекрасной картиной, я не сразу понял, что возле столов опять что-то происходит. Это было невероятно: внезапно выхватившие ножи лешие бросились на официантов. Их тут же скрутили, но один ускользнул и помчался в сторону девушек. Все оцепенели, когда он метнул нож в Лушу. Сначала мне показалось, что леший нацелился на Злату, но в последний момент он резко повернулся в сторону перепуганной травницы и метнул нож ей в грудь. Возмущённая царевна, превратив убийцу в корягу, бросилась к умирающей, а та, усилием воли, сняла перстень и, надев его на палец Златы, умерла. Дальше всё происходило как в кошмарном сне: над мёртвым телом поднялась чёрная тень и, зловеще расхохотавшись, вошла в Злату. Бедная девочка пыталась бороться с ведьмой, но тщетно. В одно мгновение небо заволокло чёрными тучами, послышались раскаты грома. Славомир опомнился первым: « Нужно немедленно снять с неё это проклятое кольцо!» – крикнул он, садясь на дракона, но было уже поздно. « Орден, ко мне!» – грозно приказала ведьма, и к ней тут же помчались почти все «бездомные и бесприютные», которых мы пригрели.

– И Гюргий! – подсказал Костя.

– Какой балаган без Петрушки! – процедила Аграфена, заново переживая тот день.

– Ведьма приказала разрушить Кристалл, – продолжал Людвиг, – и вся орда под предводительством Волкова, набросилась на нас в ту же секунду. Только бойцов у нас было больше в разы: все, кто пришёл на праздник, приняли участие в этом диком побоище. Ещё мы ожидали помощи из столицы и от драконов, но просчитались: ведьма напустила Тьму. К нам пробился только один драконий отряд под предводительством короля Смарагда . А мерзкая Тьма, мгновенно парализовав всё живое в округе, начала наползать и на нас. Тогда ещё никто не догадывался, что в искривлённом пространстве, Тьма превратится в живое существо, высасывающее чужие силы. Я вернулся в пещеру, следом за мной появились Славомир с Купавой. Мы стали держать совет, как спасти Кристалл . В это время вмешались вы, царевич, предложив его демонтировать и спрятать, мол, уже присмотрели тайник. Больше ничего не оставалось. Враги были гораздо сильнее, чем нам казалось поначалу, и помощи было ждать неоткуда. Самый жестокий бой разгорелся у этой пещеры. Надеясь на лёгкую победу, Агата не щадила своих сторонников, но нас было больше, и драконы были на нашей стороне. Без них мы бы не выстояли. Вот тогда-то Мурзик, пострадали твои родители и ваши, – с печалью взглянул он на остальных драконов. – Они храбро бились плечом к плечу с царём и царицей, но неимоверно трудно было противостоять чёрным магам. Их сильно изранили, и я, опасаясь за их жизни, превратил всех раненых защитников Кристалла в статуэтки. А вы, юноша, – повернулся он к Косте, – пытались уничтожить предателя. Только Гюргия заслонил верный Карп, а вы в это время получили подлый удар в спину. По счастливой случайности, он прошёл по касательной, иначе мы бы с вами здесь не разговаривали. Нас всех спасало и то, что мы успели очиститься от зла и оно не притягивало чёрную магию.

– Что бы сейчас не говорил Людвиг, – продолжила Патрикея, – а рана у тебя была достаточно серьёзная. Мы с Антоном унесли тебя в пещеру, заодно я успела собрать все статуэтки, рассчитывая их оживить после боя. – Костя, прикрыв глаза и наморщив лоб, пытался вспомнить хоть что-то, но ничего не получалось.

– Если бы Аграфена не сумела вовремя оттеснить Тьму, нам бы пришлось плохо, – задумчиво произнёс Людвиг. – Она была вынуждена оставить бой и улететь к реке, где наколдовала заслон, не пропустивший Тьму на наш берег. Только поэтому мы смогли отбиться от ведьмы, набирающей силу. Агата ведь и Златиными возможностями не преминула воспользоваться, поэтому и смогла обрушить своды пещеры, где мы укрывались.

– Знаете, – призналась Аграфена, – незадолго до этого кошмара мне всё время снился отец. Он требовал, чтобы я выучила эти заклинания. Сначала я отмахивалась, считая это всего лишь сном, но отец не унимался и с каждым разом становился мрачнее. Тогда я засела в библиотеке и выучила, то что он требовал. Навязчивые сны исчезли.

– А ты никогда не рассказывала этого раньше, – удивилась сестра.

– До того ли было. Вспомни, как мы сначала воевали, а потом жили в постоянном напряжении. Людвиг, раз уж зашла об этом речь, – повернулась царевна к кобольду, – а нашу маму ты тоже превратил в статуэтку? – в её глазах мелькнула надежда, ведь королевы не было ни среди живых ни среди павших в бою.

– Нет, я её даже и не видел во время боя! – огорчённо признался он. Сёстры переглянулись и тяжело вздохнули.

– Когда обрушился свод, – тускло продолжала заново всё переживавшая Патрикея, – я попыталась пробить проход, но внезапно под нами провалился пол, и мы полетели в подземную реку. Я не знаю, где ты, Златомир, спрятал тогда Кристалл, но после, когда были расчищены завалы, его нигде не оказалось. Статуэтки тоже не нашлись, должно быть, их унесла подземная река. Мы выплыли в этом бурном потоке только благодаря тому, что Антон был хорошим пловцом. Наконец, выбравшись на узенькую полоску суши, мы еле отдышались. Дальше пришлось идти наугад в полной темноте: мои силы полностью иссякли, поэтому я не смогла наколдовать даже слабой полоски света. Выход на поверхность оказался очень узким, пришлось расширять. Потратив последние силы, я потеряла сознание. По счастливой случайности, мы оказались в двух шагах от портала. На земле стояла поздняя холодная осень, а мы насквозь промокли. Но времени на раздумье у нас не было. Вскинув нас с тобой на плечи, Антон решительно шагнул в портал. Очнувшись, я почувствовала, что мы с мужем сидим на лошади. Оглядевшись, я поняла, что Белый всадник посадил нас с Антоном впереди себя. Вас с Феликсом мчал Чёрный всадник.

– Это Мошник их уговорил, – объяснил Феликс, – я бы сам и не додумался, да, и вряд ли бы они меня послушали. – Я подходил к порталу, когда увидел вас всех , лежащих на земле без сознания и растерялся, но тут появился Мошник. Мы вдвоём попытались привести хоть кого-то из вас в чувство, но не получалось. « Выяснять, что стряслось, будем потом! Их срочно нужно отвезти к Марфе!» – сказал мне тогда старик. Я недоумённо на него взглянул, не понимая, как я могу это сделать, – коня у меня не было, – но он что-то шепнул своим рысям и те разбежались в разные стороны. Вскоре примчались День и Ночь. Остальное вы знаете. – Патрикея грустно кивнула и продолжила:

– Мы прискакали домой, вызвав лёгкую панику в городе: два Всадника, одновременно появившиеся на улицах, по мнению жителей, предвещали беду. Марфа оказалась дома. Пройдя очищенье в самый первый день, она вернулась в Ведуны, так как у неё были неотложные дела. Без её помощи мы бы с Феликсом не справились. Что Антон сильно простудился, никто и не понял: он это скрыл, уверяя, что отделался лёгким насморком. Ты же был очень плох и всё внимание было приковано к тебе. Мы с Марфой пустили в ход все свои силы и умение врачевать. Твои раны постепенно затянулись, но чёрная магия не позволяла очнуться. Тогда, по совету Людвига, было решено превратить тебя в ребёнка и погрузить в целебный сон. А ещё нам пришлось превратить тебя в статуэтку, чтобы в это неспокойное время нам было легче перевозить тебя с места на место. На твоё спасение были истрачены последние силы, полностью ослабев, мы слегли после этого, поэтому Антон, не показывая виду, что и сам еле держится на ногах, ухаживал за нами всеми.

– Почему Антон, а где были слуги? – недоумённо спросил Костя.

– Почти все полегли во время боя у Пещер, а те, кто уцелел , остались в Заречьи помогать Аграфене с Людвигом держать оборону.

– Ты так и не рассказала, чем закончилась битва, – перевёл разговор Костя, заметив, что тётя уже начала всхлипывать.

– Мы бились насмерть, – отвечала Аграфена, – перебив почти две трети Агатиных слуг, оттеснили их к реке и начали окружать, но тут вмешался Гюргий. Он неожиданно привёл свежий отряд из замка и, задержав нас, дал возможность отступить потрёпанным силам Агаты. Потом отступил и сам, уничтожив за собой мост. Агата тут же превратила тихую заводь, воды которой наполняли замковый ров, в Огненную. С тех пор они с Гюргием стали неуязвимы, потому что никто не может преодолеть эту преграду – всё,что окажется над этими водами немедленно сгорает. Даже драконы в своей броне моментально гибнут. Тьма, напущенная ведьмой навсегда накрыла остатки Заречья и Священную рощу. Теперь мне приходится её ежедневно отгонять и сдерживать. Так мы и жили эти годы, разделённые Чешуйкой. У портала происходили стычки, всего несколько лет назад мы договорились сделать эту зону нейтральной.

– Давайте я дорасскажу, – грустно предложила оправившаяся Патрикея, – немного осталось. Шла война и в городе почти не оставалось съестного. Жители Ведунов, всегда относившиеся к запасам довольно беспечно, оказались в тяжёлом положении, поэтому Антон подкармливал горожан из наших скудных остатков. В тот недобрый день, когда бои шли уже недалеко от города, наши запасы почти иссякли. Тут моему мужу пришло в голову, что в поместьи остались мешки с пшеном и немного муки. Как я его не отговаривала, он тут же ускакал туда и пропал: его отсекла линия фронта. Я целую неделю сходила с ума, не получая от него никаких известий. На десятый день в наш дом ночью постучали. Открыв, я изумилась – это был Мизгирь. Он поманил меня во двор, где стояла телега, накрытая рогожей. Похолодев, я подошла ближе. Скорбно на меня взглянув, он откинул рогожу и я лишилась чувств – на телеге лежал мёртвый Антон. Придя в себя, я бросилась с кулаками на Мизгиря, захлёбываясь слезами и крича, что он убийца. Марфа с Феликсом еле меня оттащили. Мизгирь оправдывался, что он случайно нашёл больного Антона в лесу и отвёз в больницу, но было поздно – врачи ничем не смогли помочь. Ничего не желая слушать, я его выгнала. Этой же ночью мы похоронили Антона в фамильном склепе. И только позже, когда фронт отступил, мы с Марфой наведались в госпиталь, где узнали, что это Мизгирь привёз умирающего Антона и уговорил принять, заплатив мешком муки. Решив точно понять, что произошло,потому что здоровье у Антона, как мне всегда казалось, было железное, я нашла врача, но тот только развёл руками: « Что я мог поделать,голубушка, если у вашего мужа был запущенный бронхит, а к нему добавилась «испанка»! Раньше было нужно думать, а сейчас нечего на меня кричать! Ваш кабатчик нам из-за своего приятеля и так чуть весь госпиталь не разнёс, когда тот умер!». У меня с души упал камень и одновременно я испытала жгучий стыд, ведь я была искренне убеждена, что Мизгирь , дождавшись удобного момента, свёл счёты с соперником. После смерти Антона мне было невмоготу оставаться в опустевшем доме и я хотела вернуться с тобой в Заречье, но это было небезопасно: Агата бы обо всём пронюхала и попыталась бы тебя уничтожить. Пришлось пустить слух, что ты погиб. Вскоре наш особняк реквизировали. Мы с Марфой перебрались в заброшенный деревянный дом возле реки . Там мы пережили революцию и войну. За несколько лет до того, как ты очнулся, я стала обустраиваться в столице и заводить связи. Везти тебя в Заречье по-прежнему было нельзя. Разбудили тебя в девяностые, но ты был очень слаб и никого не узнавал – чёрная магия стёрла память. Марфа, вернувшая за это время силы, проводила обряды и отпаивала тебя травами, чтобы ты постепенно восстановился. Когда ты немного окреп, я тайно вывезла тебя в столицу, где мы и затерялись.

– Тогда ты и сменила свою фамилию на Озерскую? – спросил Костя.

– Пришлось, чтобы сбить со следа Гюргия, не выпускавшего нас из виду. Его щенки несколько раз пытались сесть мне на хвост, надеясь узнать, где я обосновалась. – Она поднялась и ушла в подсобку.

– А Кристалл ведьма утопила, или это случайность? – допытывался царевич, морща лоб.

– Думаю, что это была магия самого Кристалла, – ответила Аграфена. – Надеюсь, что все статуэтки под его надёжной защитой.

– Я вот что подумал, – произнёс Костя, – если Кристалл унесло подземной рекой, он мог оказаться в карстовой пещере.

– Ты что-то вспомнил? – встрепенулся Людвиг.

– Просто размышляю! – покачал головой Костя и кобольд разочарованно вздохнул. – Теоретически это возможно…

– Подождёт, сейчас это не главное, – перебила его Патрикея. – Вот выпей, – поставила она перед племянником кубок с ароматным зельем. – Надеюсь, что твоя память восстановится, как и силы. Тебе это пойдёт на пользу. – Скорчив гримасу, он выпил залпом горькое варево. Все страхи и волненья отступили. Нестерпимо захотелось спать.

– Сколько же информации я получил за сегодня, – произнёс Костя заплетающимся языком, откинулся на спинку кресла и глубоко заснул.

– Несите зелье! – велела Патрикея драконшам. – Зажигайте курительные свечи и благовония. Будем проводить обряд.

Драконы начали напев, Аграфена с Людвигом подхватили, а Патрикея кропила племянника зельем и негромко отчитывала заклинание. Гостиная наполнилась тонким ароматным дымом. В ярком синем свете мелькали разные видения и снопы искр, что-то взрывалось и трещало, но напев становился всё громче. Спящий царевич даже не почувтвовал, что его поднимают в воздух и опутывают зелёными спиралями. Под конец, ему вылили на голову флакон золотистой жидкости и хором прочитали заклятье. Всё смолкло, и обессиленные драконы рухнули на пол. Утомлённая Патрикея, тепло распрощавшись с сестрой и кобольдом, погасила Магическое Зеркало.

На следующее утро, когда позёвывающий Костя появился в гостиной , все уставились на него с надеждой.

– Альфа, – распорядился царевич, –сделай мне, пожалуйста большую чашку кофе со сливками.

– Ты как? – не выдержала тётя. – Что-нибудь вспомнил?

– Нет, – удручённо покачал тот головой, – я даже не могу понять, как в постели оказался. В голове туман. Ещё какие-то считалки на языке вертятся. – Он издал несколько шипящих звуков, и тут же пламя в камине загудело и взлетело до верха.

Феликс, охнув, бросился к камину с криком:

– Прекрати колдовать, не то мы все сгорим! – и осадил огонь.

– А я-то здесь причём! – возмутился кузен. – Я колдовать не умею. Альфа, а почему кофе чёрный, я же попросил со сливками?

– Все молочные продукты в доме испортились, ваше высочество, – отвечала драконша.

– Сядь, Златомир! – велела тётя. – К тебе начали возвращаться силы, поэтому и скислись сливки. «Считалки», как ты их назвал – это заклинанья, которые ты позабыл.

Костя недоверчиво на неё посмотрел, но сел за стол и потянулся за булочкой. Тут же вся корзинка зависла над его тарелкой. А, когда он попытался взять нож, тот взлетел в воздух и повис над маслёнкой. Во время завтрака он несколько раз переворчивал тётину чашку, устраивал над столом карусель из ножей и ложечек и умудрился поднять под потолок Альфу. Дело было нешуточное.

– Нет, милый, так дело не пойдёт! – строго произнесла Алиса, внутренне ликуя. – Придётся тебе заново учиться контролировать магию!

– Давайте, я с ним позанимаюсь, – предложил Феликс и Алиса, подумав, согласилась.

Когда они после завтрака удалились в кабинет, Патрикея, посмотрев им вслед, сказала драконшам, убиравшим со стола:

– Лиха беда начало, вернулась колдовская память, вернётся и основная. – Она была довольна результатом, несмотря на то, что её новое платье было сплошь в кофейных пятнах.