Наследство с приключениями или приключение в наследство. Книга 1( часть 1 )

Глава 8

Г Л А В А 8

– Вы зачем лешего в парадные покои тащите?! -- бушевал разгневанный дворецкий, загородив дорогу оборотням, которые привели Емелю. – Порядка не знаете?! Не ровен час, её величество увидит или его сиятельство. – Он свирепо округлил глаза.

- По приказу его сиятельства, – снизошёл Дэн до ответа, отстраняя дворецкого рукой. Емеля только насмешливо сморщил нос.

- Даже, если так! – снова загородил дорогу важный толстяк. – Если это пленник, то тащите его в подвал, в казармы, в конце концов, но осквернять жилище королевы… – Он закатил глаза, задыхаясь от негодования.

- Это певец, которого пригласил герцог, – терпеливо разъяснил Алекс. – Мы его ведём в театр. Будь добр, не мешайся под ногами, дай пройти.

Величественный дворецкий замер, оторопев от такой отповеди, ведь он привык, что все ему беспрекословно подчиняются. Наблюдавшие за этой сценой горничные быстро нырнули за угол и вдоволь нахохотались. К вечеру над ним уже посмеивался весь замок: большего зануды и придиры на всём свете не было. Обиженный дворецкий помчался с жалобой к Волкову, а Емелю оборотни отвели в домашний театр и устроили в каморке за сценой, строго настрого наказав не высовываться пока не позовут. Леший отнёсся к этому философски. Сев на диванчик в углу, он вспоминал, как утром Пашка-лесник передал ему приказ герцога прибыть в замок. « Его сиятельство желают, чтобы ты пел сегодня перед ними!» – пояснил тот. Это было неожиданным подарком судьбы. Емеля был на седьмом небе от счастья, что сегодня вечером он проникнет в неприступную крепость, где обитает его красавица – уже несколько дней она не появлялась у заводи. Леший весь извёлся, не представляя, что с ней случилось, а попасть в замок: о таком он даже мечтать не смел. Правда, пришлось проявить смекалку, чтобы пораньше ускользнуть с работы, впрочем, для него это было не впервой. Самое главное: посещение замка должно было остаться в тайне. Да, пришлось попотеть, чтобы пробраться к Огненной заводи незамеченным: своему брату лешему глаза не отведёшь. Когда он уже было начал терять терпение, перед ним как из-под земли, с ухмылками, проявились два оборотня и, не разводя церемоний, протянули серый плащ, такой же как на них. Такая маскировка дорогого стоила: в сторону оборотней старались даже не смотреть. Оказалось, что в стене у кромки огненной воды, есть ниша, через которую они и прошли к замку.

Его мысли прервал шум в коридоре: прибывали музыканты. « Что же так долго?!» – с досадой подумал Емеля. Цену он себе знал. За всю его беспокойную жизнь было немало ценителей и почитателей его таланта, а ещё больше почитательниц его красоты. Все Емелины любовные похождения кончались одинаково: ему спешно приходилось спасаться бегством от разъярённого мужа или отца. И не сосчитать перед сколькими правителями он пел, сколько таких домашних театров повидал на своём веку. Лешему стало скучно сидеть в пыльной каморке и он с независимым видом вышел за кулисы.

- Фу, лешим завоняло! – фыркнул недовольный дирижёр. – Тоже мне певца отыскали. – Если бы он только знал, в каких театрах Емеля блистал.

Не обращая внимания на его воркотню, леший стал осматривать помещение. Убранство небольшого зала было на редкость роскошным – хотя здесь не было лож, но ряды обитых пурпурным бархатом с золотой бахромой кресел располагались амфитеатром, в самом цетре на возвышении стояли два дивных трона из слоновой кости, украшенные драгоценными камнями. Стены были покрыты резными панелями из красного дерева, а с потолка свисали многоярусные хрустальные люстры, заливавшие зал электрическим светом. Резким лешачьим хохотом проверил акустику, оглядел зал и сцену. «Сойдёт,» – подмигнул он шокированным такой неслыханной дерзостью музыкантам и тут же получил дирижёрской палочкой по шее. Неизвестно чем бы это закончилось: обозлённые музыканты поднялись, чтобы проучить наглеца по полной,- но тут же склонились в низком поклоне, потому что в зале появились придворные кавалеры и дамы. Нимало не смутившись, Емеля начал выискивать горящим взором среди них ту единственную, которая полностью завладела его сердцем. Уверенный в своей неотразимости, ведь получив такие деньги, он смог одеться в магазине, Емеля начал строить глазки придворным дамам. Они же откровенно посмеивались, разглядывая его одеяние: светлый замшевый пиджак, тёмную водолозку, обтягивающие джинсы и белые кроссовки на меху, – но всё же каждая в тайне отметила, как он хорош. Дирижёр, уверенный, что этот наглец сразу оскандалится, даже не предложил тому переодеться, чтобы не нарушать общий стиль. А кислый после разговора с князем дворецкий, только махнул рукой, мол, делайте что хотите. Было непонятно, зачем князю вообще понадобился этот лешак.

Гюргий же хотел этим концертом загладить вину перед Агатой, с которой на днях серьёзно поссорился. Характер у князя был деспотичный, он и раньше доводил королеву до белого каления, добиваясь безропотного подчинения, но на этот раз его хамство перешло все границы. Князь потребовал, чтобы королева, рисовавшая у Огненной заводи, немедленно вернулась в замок – требовалось решить какой-то не очень важный вопрос по хозяйству. « Разберёшься!» – отмахнулась она, недовольная, что ей мешают. Тогда Гюргий, не долго думая, одним щелчком пальцев сложил её этюдник и рисовальные принадлежности и отослал их по воздуху в замок. Агата вспыхнула и сделала попытку их вернуть, но Волков без лишних разговоров просто перекинул её через плечо и понёс по лестнице наверх. Оскорблённая до глубины души она изо всех сил колотила его по спине кулачками и ругалась. Хорошо, что слуги не видели. Разговаривать с ним она больше не хотела, а он и сам не понимал, что на него нашло. Обиду усугубляло то, что Агату не захотела понять даже старшая сестра, и на слёзное послание ответила сухой запиской: « Нашли время ссориться по пустякам». Агата замкнулась в себе, общаясь с Гюргием сквозь зубы только в присутствие придворных, чтобы не дать пищу сплетням. Попытка примирения не увенчалась успехом. Коря себя идиотом, он решил развеселить жену концертом, зная, что это средство всегда срабатывает безотказно, а уже потом просить прощения. Он ухватился обеими руками за информацию оборотней, что голос у этого лешака исключительный. « А если даже и не так, то просто посмеёмся над новым шутом!»- решил он.

- Разбегался! Что тебе было сказано, – бушевал дворецкий, – сиди в каморке и не высовывайся, лешачья морда! – Емеля быстро обернулся. – Смотри у меня, – пригрозил толстяк, выглядывая из-за кулис,- если в замке хоть что-нибудь пропадёт – вся твоя община ответит! – Он важно напыжился, наезжая на вспыхнувшего парня. Тот ответить не успел: по залу прокатился радостный гул, – пожаловал князь. По тому как все здесь оживились и засуетились, стало ясно, что Волкова здесь любят. Он вошёл стремительно, смеялся, шутил, внимательно выслушивал каждого. Его приказания выполнялись молниеносно. Князь сел в кресло и его тут же окружили придворные. Емеля, набравшись терпения, наблюдал за ним со сцены, не слушая больше брюзжания дворецкого. « Бантики, кружевца, чулочки», – ехидничал про себя леший, разглядывая старомодное одеяние Волкова, уже не казавшегося таким страшным, и в душе ему завидуя. В незапамятные времена он и сам одевался почти так же,только вспоминать об этом не любил.

Наконец, князь скользнул по нему рассеянным взглядом и, не удержавшись, фыркнул, весело и изумлённо распахнув глаза, – леший слегка поёжился. Гюргий приотвернулся, но снова, как бы не доверяя своим глазам, украдкой метнул взгляд на Емелю и опять фыркнул, покусывая губы и еле сдерживая смех. Чувствовалось, если бы не отменное воспитание, он хохотал бы до слёз.С лешего разом весь кураж слетел. Растерявшись, он даже не сразу понял, что его зовут к князю, а сзади, как гусак, шипит дирижёр: « Кланяйся, деревня!» Музыканты разве что пальцами в него не тыкали. Сохраняя остатки достоинства, Емеля спустился в зал и почтительно поклонился князю. А тот, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, размышлял, а не поторопился ли он, не прослушав, пригласить того сразу петь. Времени было в обрез: королева должна была появиться с минуты на минуту.

- Песенку герцога из « Риголетто» знаешь? – нарушил, наконец, молчание Волков.

« Всегда одно и то же!» – усмехнулся про себя леший. Он степенно кивнул, только его зелёные бедовые глаза помимо воли озорно заискрились. Гюргий строго на него взглянул, размышляя, что этот парень не очень-то и похож на лешего. « Ну, да не моё дело! – решил он и продолжил:

- Её величество также обожает Неаполитанские песенки.

- Я буду рад угодить её величеству! – с достоинством отвечал Емеля, отвешивая герцогу изысканнейший поклон. Он преобразился на глазах и вёл себя как тот, кто привык бывать при дворе. Гюргий слегка приподнял брови: определённо, этот леший был не так прост.

- Её величество королева Агата! – провозгласил церемонемейстер, трижды стукнув по полу посохом. Все притихли и напряжённо замерли, склоняясь в низком поклоне, исчезли улыбки с лиц. Князь моментально поднялся и, велев Емеле идти на сцену, поспешил ей навстречу. В полной тишине королева надменно прошла через зал, под руку с Гюргием, и вдруг радостно встрепенулась, встретившись взглядом с восхищённым Емелей, а тот застыл на месте, не веря своим глазам : перед ним была его художница. Только у заводи он видел её в простых лёгких нарядах. Сейчас же она предстала перед ним во всём величии и блеске своей дивной красоты, и Емеля даже слегка поёжился. Агата выбрала для сегоднешнего вечера муаровое чёрное платье с высоким кружевным воротником и длинным шлейфом, оттеняющее белизну её нежной кожи, золотистые волосы, собранные в сложную причёску, венчала золотая корона. Изящная шейка была украшена рубиновым ожерельем в оправе из чернённого серебра, лежавшего на полуобнажённой груди.

Настроение у Волкова было испорчено : чёрный цвет был для него знаком, что прощать его не собираются. Не подавая виду, князь галантно подвёл королеву к её трону и отдал приказ начинать концерт. Он и помыслить не мог, что Агата с Емелей уже знакомы. Она и у заводи стала больше проводить времени, чтобы видеться с рыжим красавцем, смотревшим на неё влюблёнными глазами. В отличие от князя, королева прекрасно знала, какой дивный у того голос. Она тут же простила Гюргию все его прегрешения, мило улыбнувшись, а придворные выдохнули с облегчением, ведь все были в курсе их ссоры.

Емеля низко поклонился правителям, внутри него всё пело и ликовало: перед ним была его мечта во плоти, – и он сейчас будет петь только для неё. У него от счастья словно крылья выросли.

- Спасибо, милый, – негромко сказала Агата Гюргию на ухо, – что догадался пригласить нового певца, наши мне порядком надоели.

- Мне его рекомендовали, – честно ответил тот, – если не понравится, не взыщи: не было времени прослушивать. – Начинайте! – махнул он дирижёру. – Не понравится – прогоним. – Королева улыбнулась про себя, но промолчала.

Дирижёр, скептически покосившись на лешего, взмахнул палочкой: программа концерта была готова и выверена, а леший пусть покривляется и всех позабавит. Зал тоже замер в насмешливом ожидании: все предполагали, что это княжеская шутка, чтобы позабавить королеву. После первых же звуков этого необыкновенного голоса, мощного и бархатистого, присутствующие заворожённо замерли, а у дирижёра на глазах показались слёзы: такого он не ожидал. Даже Гюргий слушал, прикрыв глаза и наслаждаясь, а ему-то угодить было трудно. Никто и не заметил, что между Агатой и Емелей протянулась незримая связь: он пел только для неё, обнимая и лаская голосом, чутьём угадывая её любимые песни и романсы. А королева была по-настоящему счастлива, её глаза лучились от удовольствия. Счастлив был и Гюргий, что сумел угодить и загладить ту недостойную выходку. Время текло незаметно, концерт кончился, когда музыканты, утомившись, не могли больше играть, – было далеко за полночь. Восторг у зрителей зашкаливал: не будь в зале владык плохо бы пришлось певцу, – каждому хотелось пожать ему руку и что-нибудь подарить. Особенно усердствовали дамы. Когда усталый и раскрасневшийся Емеля подошёл к правителям, королева оказала ему высшую милость: протянула ручку для поцелуя. Она было хотела подарить и кольцо, но не успела снять с пальца – Гюргий тревожно просигналил: « Леший!»,- и королева не оконфузилась.

– Награди его, князь! – гордо выпрямившись, велела Агата и удалилась, ни на кого не глядя, сделав Волкову жест, чтобы не провожал.

Волков кивком подозвал Дэна и велел отвести лешего к нему в кабинет. « Опять ждать заставит!» – с тоской понял Емеля. На удивление, Гюргий появился почти мгновенно.

- Докладывай! – велел он и, брезгливо принюхавшись, чихнул и открыл окно.

- Вот, ваше сиятельство, – положил перед ним флэшку Емеля.

Гюргий неторопливо сел, закинул ногу на ногу и, пряча нос в кружевное жабо, вставил ту в ноутбук. – Да-а, не густо, – промычал он, просмотрев запись до конца. – Почти то же самое в Пашкином отчёте. Что конкретно ты о нём выяснил? Девушка есть?

- Нет, – твёрдо ответил Емеля. – Мне поначалу показалось, что ему дочь рестораторши Дуси нравится, но он иногда к ним только поесть заходит.

- Точно?! – недоверчиво прищурил свои серо-зелёные глаза Волков.

- Точно! Ему дома драконы готовят, а в ресторан он только с друзьями захаживает.

- С кем?! – нетерпеливо воззрился Гюргий. – Из тебя всё надо клещами тянуть, – добавил он с досадой.

- С участковым Андреем и старичком со станции – Степанычем.

- Добудь о них всю информацию, – приказал Гюргий, раздражённо поворачивая на пальце перстень. – Я тебе повторяю: мне нужно знать о нём и его окружении всё до мельчайших подробностей.

- Я же целыми днями на работе, – жалобно оправдывался Емеля. – У Мизгиря не забалуешь, – добавил он, испугавшись, что Гюргий выгонит его и не заплатит. Тот им был явно недоволен.

- Ладно! – смилостивился, наконец, князь, рассудив, что он требует с лешака слишком много. – Продолжай следить и вынюхивать, помни, важны даже мелочи! Свободен! – Махнул он рукой, забавляясь, как у того вытянулось лицо – Волков просто обожал покуражиться. – Ах, да,- «спохватился» он, когда Емеля, никогда не споривший с власть придержащими, покорно побрёл к выходу. – Отличный концерт, не ожидал. Вот твой гонорар, – он положил на стол пачку денег. Леший, с жадно горящими глазами, быстро рассовал купюры по карманам. – И ещё, – ехидно усмехнулся Волков, прикрывая нос надушенным кружевным платочком, – это на баню, – кинул он на стол ещё одну пачку денег,- а то разит от тебя. Кстати, я велю сшить тебе придворный костюм, чтобы ты в таком виде больше перед королевой не появлялся. Теперь ступай на кухню – там тебя накормят. – Брезгливый жест мизинцем, и багровый от унижения парень вылетел за дверь, где его уже ждал Дэн.

« Уел волчара!»- горевал Емеля, спускаясь за Дэном на кухню. « Я же целый флакон одеколона не пожалел!» – обиженно думал он, украдкой себя обнюхивая. « Как будто от самого парфюмом не воняет.» То что его отправили на кухню, парня, против ожиданий Волкова, не оскорбило – он как раз не любил чинных застолий – чем проще, тем лучше. Гюргий же сам не понимал, почему его подсознательно раздражает этот рыжий лешак, вызывая непреодолимое желание постоянно того унижать. Кухонная челядь, наслаждавшаяся концертом наравне с хозяевами, встретила его очень приветливо. Накормили певца на славу.

- А почему, хозяюшка, вы здесь при свечах сидите? – полюбопытствовал сытый Емеля. – В замке-то электричество есть?

- На всех не хватает, – вздохнула кухарка. – Это только последнее время так, – начала было она рассказывать и тут же осеклась под внимательным взглядом Дэна.

- Если ты уже наелся,- зевнул тот, – я тебя провожу. Спать охота.

« Ладно,- решил про себя Емеля,- не хотите говорить – не надо. Понаблюдаю, сам докумекаю, что у вас здесь случилось.»

Оборотень проводил его до поляны у заводи и не стал забирать плащ, который леший собирался ему вернуть. «Спрячь! Пригодится на будущее!» – велел он. После концерта Дэн вёл себя вполне дружелюбно, даже уважительно, только не болтал лишнего.

Прислушавшись и оглядевшись, нет ли кого, Емеля выскользнул на дорогу и, как ни в чём не бывало, пошёл домой. Сонный Данила попенял братцу, что тот сбежал в разгар работы, но увидев кучу денег, примолк.

- Банк сорвал! – соврал Емеля. Он разделил деньги пополам. – Это на хозяйство, – пододвинул часть к Даниле.

- Не доведут тебя до добра эти карты, – вздохнул брат, убирая купюры в кошелёк. – Ужин в печке, а я спать пошёл.

- Я не голоден, – отозвался Емеля, – я тоже спать пойду. – Но сон к лешему не шёл: он заново переживал сегодняшний день, вспоминая встречу с Агатой. –«Я ей нравлюсь, – думал парень, ворочаясь: – она же прямо зарделась, когда меня увидела. А чем я хуже этого надутого индюка, то бишь, волчары. Только что кружевных манжетов не ношу, шёлковых чулочек, да туфелек на каблучках,»– хорохорился он, возносясь в своих мечтах до трона.

В это время Гюргий собирался с духом, чтобы пойти мириться к Агате. В прошлый раз она его извинений не приняла и указала на дверь. « Хорошо ещё не стала скандал закатывать», – сокрушённо думал от, меряя шагами кабинет. Ему было очень стыдно за ту глупую выходку. «Ладно, была не была!»- решился князь и направился к двери.

- Гюргий,- позвал его нежный голосок, – я пришла мириться. – В кабинет скреблась Агата. Боясь поверить в своё счастье, Волков рывком открыл створку и подхватил королеву на руки. Бормоча на ходу извинения, бережно усадил её в кресло и упал перед ней на колени.

- Искорка моя золотая, – сказал он с раскаянием, – прости меня дурака, я ведь так тебя люблю!

- Прощаю! – ответила Агата, глядя на него с улыбкой. – Спасибо за чудесный вечер, даже не знаю, как тебя благодарить. Такой талантище, даром, что леший.

- Да,- задумчиво отозвался князь, усаживаясь на подлокотник и нежно целуя её в затылок. – Я только однажды видел, чтобы ты так наслаждалась. – Агата удивлённо вскинула на него глаза. – Помнишь,дорогая, мы ходили на премьеру « Девушки с кувшином»?

– « Кому дана несчастная стезя, тому о счастье и мечтать нельзя», – продекламировала она. – Конечно помню. Тогда и король с королевой пожаловали, очень торжественно было. Только мне казалось,- наморщила она лобик, – что мы с Альбертом ходили. – У Гюргия округлились глаза. – Нет, что это я, это, конечно, был ты, милый. Помнишь, мне очень понравился новомодный веер королевы из чёрных перьев с перламутровой ручкой, инкрустированный золотом. А на утро я обнаружила в будуаре на столике два таких: чёрный и белый. Альберт, он не такой заботливый и предупредительный. Идём спать!- потянулась она, не замечая его замешательства, – я очень устала.

- Идём, дорогая, – поднялся князь и открыл перед ней дверь. Он благоразумно промолчал, что в конце девятнадцатого века ходил на эту пьесу с Златославой и Марфой. Труппу он выписал столичную, царевна тогда была в полном восторге. « Царевны!» – поправил Волков себя со вздохом. « Когда же я ,наконец, пойму, что Агата – это не Злата, а Злата – не Агата, и научусь отделять их друг от друга!»- корил он себя. « У тебя, старина, – горько иронизировал Гюргий:- жена – две в одной. Мечта! Смотри только впросак не попади. Агату это сильно раздражает, и то, сколько раз выкручивался, но не всё коту масленица.Тебе эти ссоры ни к чему!»

* * * * *

Ранним утром, когда Костя не успел ещё глаза продрать, в дверь его спальни нетерпеливо поскрёбся Мурзик. Хозяин зевнул, потянулся и промычал: « Заходи!». Тот мгновенно подлетел к кровати и протянул перламутровый конверт с гербом Заречья на печати. « От её высочества Аграфены Мудрой», – торжественно объявил он. На этом вся его серьёзность закончилась и дракон, превратившись в котёнка, запрыгнул на кровать. « Давай, читай быстрей!» – нетерпеливо теребил он царевича. Костя покосился на него, засопел и, позёвывая, сел, облокотившись на подушки. Письмо, на удивление, было коротким. « Ау, племянник, ты где запропастился? Надеюсь, что ты в добром здравии. Жду тебя сегодня утром. Твоя тётя Аграфена.»

- Пойдём? – с надеждой спросил его Мурзик, прочитав послание. – Что ей ответить?

- Я очень хочу пойти,- признался Костя, – но почему-то сильно волнуюсь. Не смейся, но мне страшно. – В это время зазвонил телефон. – Аркадий, – застонали они в один голос.

- Да, выключи, а то даже в животе похолодело, – попросил Мурзик. – Может, мы его аккуратно попугаем и из города выдавим? – предложил дракончик. – Рэкс с Чарли жалуются, что он в дом по семи раз на дню ломится.

- Не стоит! – возразил Костя, открывая воду в ванной. – Он и сам здесь не может надолго задержаться, уж я -то знаю сколько там работы, а от компаньона толку мало – всё на Аркадии держится.

Вяло позавтракав ,– кусок в горло не лез, – парень оделся как на лыжную прогулку, но вспомнив, что забыл телефон, вернулся в гостиную.

– Ваше высочество!- сделала перед ним книксен Альфа. – Позвольте вам напомнить, что в нашем лесу обитают шмыгуны.

- Кто, кто? – со смехом переспросил Костя.

- А разве Мурзик вам ничего не рассказывал? – поразилась она, укоризненно на того взглянув.

- Ой, а я совсем позабыл предупредить! – схватился он за голову. – Это такая мелкая нечисть. Работают на Прокуду.

- Час от часу не легче! – садясь на диван, произнёс Костя.

- Давай, лучше я расскажу, – перебила Альфа Мурзика. – В нашем лесу иногда пропадают туристы. По официальной версии, тонут в болоте, а на самом деле попадают в зубы к ведьме. Только этого ведь в официальном путеводителе не напишешь, поэтому там прописано строгое предупреждение для туристов: ничего не бросать в лесу. К сожалению, чаще это вызывает раздражение и желание всё сделать наоборот.

- В огороде бузина, а в Киеве дядька! – глубокомысленно изрёк Костя. – Ты мне толком объясни, кто такая эта ваша Прокуда и причём здесь шмыгала и туристы.

- Шмыгуны, – назидательно поправил Мурзик, – а Прокуда – это баба-яга. Чего ржёшь? – обиделся он. – Она людоедка, стоит только фантик от конфеты в лесу бросить, как эта мелочь пузатая тут же подхватывает и к своей хозяйке тащит. А та уже, поколдовав над вещицей, получает власть над жертвой. Так несчастные своими ножками к ней в печь и идут. – Костя слушал скептически, но не перебивал.

- Я как- никак – царевич,- весело заметил он, поднимаясь,- меня, думаю, ей съесть не захочется.

- Зря вы так, ваше высочество, – укорила его драконша, – мы ведь не шутим. Они с Фёклой – это её кикимора-приживалка, – действительно людей едят, но доказать это невозможно. Этим анархисткам безразлично кого сожрать. Они живут в самой чаще возле болота, очень удобно: пропал человек, а они здесь причём. В болоте уже концов не сыскать. – Альфа, обычно такая уравновешенная и рассудительная, разволновалась, махнула лапкой и удалилась, позванивая браслетами.

- Ладно, не переживай, – крикнул ей вслед царевич, – буду осторожен. – Яростный стук в ворота, слышный даже в гостиной, заставил его вздрогнуть от неожиданности, а псы зашлись бешеным лаем, отгоняя незваного гостя. – Не думаю, что эта Прокуда намного страшнее Аркадия, – пробормотал он себе под нос. – Пора уходить, – обернулся он к Мурзику, – а Аркадий пусть хоть до вечера беснуется, пока кулаки не отобьёт. – Костя взял со столика телефон, сунул в карман пачку жвачки и подхватил рюкзачок с подарками. Мурзик превратился в котёнка и запрыгнул ему на плечо. – Зачем мне такая свита?! – запротестовал царевич, заметив, что кроме Рэкса к ним присоединились и белочки.

- На всякий случай! Хоть у портала и нейтральная территория, но что, если Агата решит напасть. Конечно, нас должны встретить, но мало ли … А дома остаётся Чарли Аркадия развлекать. – Костя невольно улыбнулся. Из предосторожности: вдруг Аркадий пронюхал про второй выход, – сначала выслали на разведку белочек.

« Никогда так не волновался, даже на выпускных и вступительных», – подумал Костя, когда они всей компанией вошли в лес. – В какую сторону идти, бросай клубок, – пошутил он, поворачиваясь к Мурзику. Тот немного удивился, но спрыгнул и трижды перекувыркнулся. Тут же у них под ногами соткалась и запетляла между деревьями голубая светящаяся тропинка.

- И без клубка обошлись, – довольно объявил котёнок, возвращаясь хозяину на плечо. – До самой Тайной поляны доведёт. Теперь тебе в этом месте достаточно топнуть, деревья здесь уж больно приметные, не ошибёшься.

Немного попетляв по лесу, компания выбралась на Тайную поляну, окружённую густым туманом. Она была схожа с Гостевой, но меньше в диаметре, да посередине пенёк. Костя с интересом огляделся и сунул в рот жвачку, чтобы освежить дыхание. Драконы один за другим вставали на пенёк и исчезали. По указанию Мурзика, царевич тоже встал на пенёк и трижды подпрыгнул. Лёгкая вспышка, Костя даже зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что вокруг царило лето: повсюду зелёная трава, много цветов, источавших лёгкий нежный аромат. Спустившись с широкого каменного круга, он загляделся на Жар-птиц и не сразу сообразил, что нужно немедленно снять куртку, свитер и шапку, пока от него не повалил пар. Быстро раздевшись до футболки,царевич с интересом начал разглядывать окрестности, расстилавшиеся перед ним: купы деревьев, большие заливные луга, широкую реку, сверкающую как драконья чешуя. Вроде ничего необычного, но присмотревшись, Костя заметил, что у некоторых деревьев стволы как из молочного стекла, да ещё и подсвеченные изнутри. Их пушистые ветви нависали над водой, как у плакучей ивы. Другие были похожи на корзинки, из которых свешивались гроздья с бело-розовыми, бело-голубыми, перламутрово-лиловыми и золотистыми удлинёнными цветами. Где-то на горизонте начинался лес, а за ним угадывались горы. А за спиной, к его немалому удивлению, тянулась стена из матового непрозрачного стекла, странно ограничивая пространство. Слева она, пересекая реку, упиралась в холмы, а справа, огибала лес и замок. Для чего она была нужна, Костя ломать голову не стал, рассудив, что так и должно быть у портала.