Идеологическая трагедия

Лев, смыв шампунем остатки воинственности, вернулся в миролюбивом настроении. Извиняясь за научные сплетни, коими мучил Марину, подошел к ней и поцеловал в затылок. Уловив приятный запах шампуня, закрыл глаза, с наслаждением потянул носом, но потом резко выпрямился, и сказал недовольно:

– Лак для ногтей делают из бракованной краски для автомобилей. Такой же мерзкий аромат. Я, вообще, не понимаю, зачем вы ногти красите? И, почему ты к мастеру не сходишь…

– Крашу для себя и женщин коллег. Смысла ноль, и дело, только, в тщеславии. Это тоже самое, как молодые люди лошадиными силами автомобилей хвастаются.

– Сравнила! Не хвастаются, а соревнуются в скорости.

– Ага! Только в соревновании участвуют инженеры и техники некоторых стран. А у хвастающихся мозгов хватает лишь клички придумывать, чтобы, по девчачьи повизгивать: «Ласточка моя»; «Бэха, или бумер»»; «Финик», ну и прочий маразм.

– Ты, что-то, агрессивная сегодня. – заметил Лев, ложась на кровать.

– Вовсе, нет. Разговариваю спокойно. Это факты агрессивно, и, неприятно о себе заявляют. Вот ты, например, мокрое полотенце на спинку кровати повесил. Хотя, место ему на батарее. Факт это, или не факт? Вопиющий, или визжащий?

– Факт отрицательной полярности. Исправляю его на положительный.

Устранив недоразумение, Лев широко раскинул руки, и, следуя традиции всех мужчин из прежних, нынешних и будущих цивилизаций, уставился с безмятежным видом в потолок. Вернулось приятное чувство неги. Хотелось болтать с Мариной о всякой ерунде, но она, почувствовав его желание, сработала на опережение:

– Милый! Мне надо накраситься. Дело это, сам понимаешь, весьма трудоемкое и требует большой сосредоточенности. Давай, помолчим! Хотя, ты можешь мне рассказывать что-нибудь интересное. Только не о ложках.

Лев не стал развлекать супругу разговорами, и к тому времени, как она закончила свою просьбу, уже щелкал кнопкой пульта телевизора. Пройдясь по канал, решил остановиться на старинном фильме про воров и полицейских. Неожиданно, в нём проснулся интерес к происходящему на экране. Ключевую роль в этом сыграла превосходная работа актеров, занятых в дубляже. Лев увлекся картиной и с нетерпением, ожидал развязки, которая, как часто бывает в детективах, непредсказуема. Марина, решив немного передохнуть, прилегла рядом с мужем.

– О чём фильм? События, персонажи, сюжет, его завихрения? – поинтересовалась она.

Попытка краткого пересказа оказалась неудачной, и, Лев, махнув рукой, предложил Марине самой разобраться что к чему, и, кто за кого. Через пять минут женщина сделала глубокомысленный вывод:

– Верзила в кожаном пиджаке убийца!

– Никого, кстати, не убили. Ограбили ювелирный магазин, и особняк банкира. Точнее, наоборот. Вначале, особняк, потом магазин.

– Пока не убили, – пророчески заметила Марина, и тут же, схватив мужа за руку, закричала. – Вот, вот, видишь! Я же говорила!

И, действительно! В процессе дележа не праведно нажитого имущества, мужчина в кожаном пиджаке вспылил, и толкнул компаньона по преступным делам. Тот, ударившись головой об острый угол стола упал, и, судя по музыке за кадром, умер. Кудряшов подозрительно глянул на ясно смотрящую:

– Раньше фильм попадался на глаза?

– Конечно, нет! Но даже человеку далёкому от мира моды, ясно, что только убийца может носить столь ужасно скроенный пиджак.

– Причем здесь пиджак? – Лев, по-прежнему, сомневался, что Марина по гардеробу сумела вычислить потенциального душегуба. —Если по одежке не только встречать, но и судить, то кучу народа за решетку можно упрятать.

После того, как фильма закончился, немного посмотрели праздничный концерт, обрывок спектакля, и, наконец, Марина уведомила Льву, что ему пора.

– А тебе?

– Сделаем так! Ты пойдёшь первым. Спокойно, без суеты, сделаешь заказ. Я подойду немного позже, и сражу тебя, а заодно и всех присутствующих, если они будут, своим шикарным видом!

Лев переоделся, и получив одобрение, отправился в ресторан. Там он выбрал столик у окна, познакомился с меню и, не дождавшись официанта, отправился на его поиски. Вся смена сидела возле телевизора в одном из подсобных помещений, и появление Льва Борисовича явилось для обслуживающего персонала полной неожиданностью.

– Вы извините. Мы думали, что до полуночи никого не будет. Решили концерт посмотреть. – оправдывался официант по имени Андрей. Именно ему выпала честь обслуживать единственного посетителя.

– Что изменится после двенадцати? – попросил уточнить Лев Борисович.

– Есть любители путешествовать в новогоднюю ночь. Вы уже смотрели меню?

– Конечно. Записывайте…

Минут через двадцать, в ресторане появилась Марина.

Уже в который раз за многие годы, Лев поразился её умению, совершенно неожиданно, менять свой облик. Причем, происходило это в те моменты, когда кажется, что её нынешний стиль невозможно улучшить, и не стоит идти на рискованные эксперименты. Но Марина пошла, и, угадала. Лев не мог даже представить, что такого покроя платье, столь удачно сядет на её фигуру. И новая прическа, которую Марина сделала пару дней назад, а Лев, позорно, не заметил этого, идеально вписывалась в новый образ, придавая ему завершенность.

«Печально, что кроме меня, да официанта, некому упасть в обморок?» – подумал Лев, пока его королева неспешно приближалась к своему трону. С галантностью, на которую только способен человек, проживший в браке много лет, Лев отодвинул стул, помог Марине сесть, уселся напротив, неприлично долго задержал взгляд на линии декольте, и плотоядно улыбаясь, сказал:

– Жаль, что ты моя жена!

– Это что за новость?

–Так было бы волнующе за тобой ухаживать. Покорять твое сердце…

– Значит, за женой ухаживать смысла нет!

– Ты неправильно меня поняла.

– Тогда ухаживай, кто тебе мешает. Покоряй! Я, между прочим, есть хочу. Накорми, для начала…

– Я о высоких чувствах.

– Трудно думать о высоком, когда кушать хочется. Ну…добивайся расположения. Хватит болтать.

– Всё перед тобой. Всё именно так, как ты любишь. Но вначале предлагаю немного промочить горло.

Лев схватил бутылку за горло, и, заговорщицки, подмигнул Марине. Он, конечно же, не мог признаться, что ему, небольшому любителю застолий, хватило вчерашнего вечера, и полноценного испытания новым годом он может не выдержать, испортив тем самым праздник. Поэтому, имея конечной целью сократить до минимума время пребывания в питейном заведении, Лев начал философствовать на тему отношений между людьми и праздничными датами календаря:

– Мне кажется, что правильнее, если праздник, для людей, а не люди для праздника. Помнишь, как мы с тобой приходили в кафе и этот факт, независимо от времени суток и даты на календаре, для нас что-то значил! Давай забудем про новый год. Мы не будем смотреть в нетерпении на часы, ожидая его прихода. Предлагаю «пити и весилитися»!!! А! Вот и Андрей! Несите ваших знаменитых куропаток, только ей, – Лев пальцем показал на супругу, – без чернослива.

– Хорошо…

Официант удалился. Марина, с подозрением глянула на мужа:

– Кудряшов! Может, ты хочешь меня напоить с какой-нибудь нехорошей целью? Поэтому так спешишь! И все твои разговоры, не более, чем хитрая уловка?

– Я этого и не скрываю.

Марина сокрушенно покачала головой:

– Да, уж!!! Но, что поделаешь. Как говорится и в горе, и в радости….

– Точно.

– Тогда наливай! Хотя нет! Ломать традиции будем во всём! Давай я…

Марина, выхватила у мужа бутылку, и, наполнила рюмки, и поторопила Льва:

– Доставай из глубин мозга тост. Только короче. Я проголодалась…

Кудряшов, карамельным голосом, назвал причину, оправдывающую злоупотребление спиртным:

– Хочу пожелать здоровье своей судьбе. Честно сказать, я не знаю, что это такое. То, что было, то, что есть, или то, что будет, или что-то другое. Может быть это мемуары, след в истории, или то, что цыганка нагадала. Но россказни про гадалок, большей частью относятся к людям из артистической среды…

– Лев, я же просила коротенький тост. С напёрсток!

–… хорошо, заканчиваю. За ту часть судьбы, что посоветовала мне поступить именно в этот институт. Именно, в том городе. Прошло всего три месяца учебы, и мы встретились на семинаре, который не стоял в расписании, и которого не должно было быть. Тост! За наши судьбы, мудрые распорядительницы наших жизней. За их благосклонность к нам, таким умным и красивым.

– За то, что наши судьбы переплелись, и стали одним целым. —сдавленным голосом, испытывая желание пустить сентиментальную слезу, добавила Марина, и, почти, не поморщившись, выпила крепкий напиток.

Через пару минут, отложив вилку с ножом в сторону, Кудряшов, весело, изрёк:

– Как утверждает древняя арабская пословица, между первой и второй, интервал с кофейное зерно. Твоя очередь протостовываться.

– Без проблем! – Марина встала, посмотрела на мужа томным взглядом, повернулась, что бы он смог рассмотреть её изящную фигуру, кокетливо поправила волосы, и грациозно опустилась в кресло:

– Браво! – пантомиму Лев понял верно, и тост сам напросился на язык. – За красоту!!!!

– Да! – «красота» не стала возражать. – За меня!!!!

Эгоистическое желание Льва как можно быстрее закончить праздничный вечер привело к неожиданным результатам. Лишившись чопорности, важности и протокольности, не стараясь произвести впечатление на мир, они, легко и непринужденно, примкнули к новогоднему веселью. Каким-то непостижимым образом, им, отмечающим совместный двадцать шестой год, удалось зачерпнуть из колодца времени те чувства, что владели ими на пороге отношений, в те далекие времена, что юностью звались. Светлая и чистая беззаботность, взгляды, устремленные только в будущее, фантастическая уверенность в грандиозности предстоящего счастья, юношеский максимализм, вера в себя и свои силы, возникли ниоткуда. И, сразу же, Лев и Марина, как и прежде, стали принадлежать только друг другу, забыв обо всём на свете. В этот вечер они, даже, потеряли из памяти детей. В пустом зале ресторана возникало невероятное чувство взаимного проникновения, вознесшее «Я», на заоблачное «Мы». Они говорили друг другу комплименты, скромно, с достоинством целовались и сочиняли признания в любви. Не забывали наполнять бокалы, отчего выглядели еще более раскованными и искренними, а глаза их блестели ярче, чем огоньки всех гирлянд на свете.

«Лев, … мудрая юность нас учила тому, что на самом деле счастье, это так просто! Почему же мы, взрослея, не желаем быть счастливыми? Почему нам для этого нужно все больше и больше атрибутов? Зачем? Ведь я сейчас танцую с тобой, ты гладишь мои волосы, и я безумно счастлива. Что хорошего ищут люди в страданиях, и почему они так к ним стремятся?»

«Быть счастливым просто. Если есть с кем!» – уточнил её мужчина. Его согласие с супругой было полным, и то обстоятельство, что он иногда наступал своему «счастью» на ноги, никак не сказывалось на атмосфере того волшебного вечера, нисколько не влияя на красоту движений их сердец.

Когда наступил формальный новый год, они, благополучно, не заметили. А может быть, он и не наступил.

Наверное, уже после полуночи, в ресторан ввалилась шумная компания, предварившая своё появление залпом салюта, который был хорошо слышен и виден, даже из ресторана. Ватага принесла с собой крики, шум, громкие разговоры, и атмосфера из обыденно сказочной, сразу же, стала празднично бытовой. На улице пошел снег, запахло вонючим шашлыком, и захотелось отгородиться от всех скромным гостиничным ложем.

– Лев! – прошептала Марина. – Пойдем в нумера! Спать так хочется, …мы уже отметили практически всё, и на сто лет вперед!

Упрашивать не пришлось:

– Конечно, любимая!

– Повтори!!! Как же искренне, ты это сказал…

– Любимая…

Обнявшись, ни на кого не обращая внимания, они прошли по залу, поднялись по лестнице, и скрылись в своем маленьком, бесконечно большом мире.

––

– Ты, когда во сне с кем-нибудь разговариваешь, слышишь их голоса?

Лев проснулся минуту назад, и, пребывая в полной уверенности, что Марина еще спит, слегка опешил от странности вопроса. Для начала он потребовал указать те признаки, что свидетельствовали о его пробуждении.

– Было слышно, как ты думаешь. Звук схож с тем, что издает работающий компьютер. У-У-У-У! – смеясь, ответила Марина.

– Ясно! Правды говорить не хочешь. Тем не менее, отвечу на твой вопрос. Мне кажется, что голоса слышу. Зачем тебе знать тайны моих сновидений?

– Думаю, что ты тоже ничего не слышишь. Вспомни? Ты понимаешь, о чем идет речь, но слова другого человека, сами появляются у тебя в голове. Как бы, телепатически. Ведь ни тембра, ни настроения голоса не ощущается.

– Марина! Время… – Кудряшов глянул на часы, – половина восьмого! Позади труднейшая новогодняя ночь, а мы тайны сновидений пытаемся разгадать. Как самочувствие?

– Нормально. Лев!

– Что?

– Для меня, это был самый лучший новый год за последнее время. Спасибо тебе. Я как будто над землёй парила. Лев…я даже о детях не вспоминала. Как ты понял, что нам нужно именно так провести праздник?

Сценарист вечера догадывался, что назови он истинную причину своей гениальности, все его успехи на ниве семейного бытия лишатся романтического налёта, а Марина надолго потеряет к нему расположение. Поэтому, успокоив себя тем, что праздник, действительно, удался на славу, он уклонился от истины, упомянув пресловутое шестое чувство:

– Интуиция. Согласен, всё прошло просто замечательно. И заметь – мы с тобой думаем, разговариваем, а значит, живы и здоровы. Даже голова не болит. У тебя болит голова?

– Совсем немного…

– Ничего, скоро пройдет.

В комнате было темно. На улице тоже. Даже окно не намекало на своё присутствие тусклым, лишенным четких границ прямоугольником. "А вчера свет уличных фонарей проникал сюда. Совсем чуть-чуть, но пробивался. Так, так" – Лев с надеждою подумал, что опять случилась авария, электричества нет, и можно вернуться в город. Но тут, словно желая ему досадить, из кухни донёсся звук работающего холодильника. Желая окончательно убедиться в наличии главного символа цивилизации, Лев включил ночник, озаривший комнату желтым светом. Разочарование Кудряшов было столь велико, и оно так ярко проявилось на его лице, что Марина, заметив гримасу, спросила с тревогой в голосе:

– Тебе плохо?

Кудряшов был трудоголиком, и перспектива длительного бездействия его напрягала. В Котлогорске, хотя бы, существовала возможность, сославшись на проблемы, съездить на завод, и поработать с текущими документами. В Подсосновке, такой вариант отсутствовал. А как же хочется проблем, трудностей, для преодоления которых необходимо работать до часу, а то и до двух ночи. Какое же удовольствие, глянув на часы, застонать: «О, ужас! Я ничего не успеваю». А сейчас, когда ему отчеканили столько свободных дней, что ими можно вымостить дорогу в Рим, Кудряшов понимал, что скоро начнёт скучать. Как-то раз, после бичевания фразами «…ты, совсем дома не бываешь»; «…тебе работа роднее чем семья-», он пообещал Марине: «Вот дети закончат институт, и всё! Возьму двух толковых замов, и буду жить по-человечески". В ответ, она засмеялась:

– Лёвушка! Поздно. Ты уже угодил в капкан. Все стимулы жизни, кроме «Чугун-Болвана», тобой утеряны. Ты ослик, который всю жизнь ходил по кругу, вращая жернова. Когда он состарился, добрый хозяин отправил его на пенсию. Стоит ослик день, второй. Еды вдоволь, воды тоже. Но он не может понять, чем ему заняться, и, по привычке начинает ходить по кругу. – Потом, желая уколоть супруга, добавила. – Нет, это хорошо, что есть такие, как ты. Благодаря вам, те, кто работает, чтобы жить, могут позволить себе вести жизнь не крота, а свободного человека.

– А я, получается, живу, чтобы работать! – возмутился, тогда, Лев.

– Именно так. Это жизнь пчелы. С той лишь разницей, что плодами её трудов пользуются другие, а ты, хотя бы частично, откладываешь мёд в семейные соты. – не стала его разочаровывать Марина.

С момента того разговора прошло несколько лет, Марина, как и подобает умному человеку, с каждым голом становилась мудрее и терпеливее, но, периодически, скатывалась на дно теории, согласно которой, единственное предназначение мужчины делать женщину счастливой. Или, богатой. Или богатой и счастливой, одновременно. Или, спасать её в бушующем море. В общем, всё зависит от её желания и обстоятельств. На сегодняшнее число, первого января нового года, у Марины присутствовал, именно, такой настрой. И нельзя, ни в коем случае, признаваться в причинах гримасы разочарования, посетившей его лицо. Поэтому, Лев отшутился, поцеловал предмет обожания, и поздравил её с праздником:

– С новым годом, счастье моё!

– Получается абракадабра! – засмеялась Марина, – Если я твоё счастье, и отвечу, как положено: «С новым годом, с новым счастьем», то моё пожелание прозвучит двусмысленно.

– Ты права. Тогда, сокращу торжественную речь. С новым годом!

– С новым годом, планета Земля и её околицы!!! – во весь голос крикнула Марина.

– С ума сошла! Соседей разбудишь!

– Их же нет! Лев, … только мы с тобою на этаже!

–Может быть, ночью кто вселился. Ладно…ты, как хочешь, а я встаю.

– Вставай, я еще поваляюсь.

Лев принял вертикальное положение. К его радости, первый день нового года начинался удивительно легко. Голова не кружилась, приступы морской болезни отсутствовали. Походка на пути в ванную комнату была твердой и уверенной. Когда же он вернулся, то обнаружил, что Марина спит. Чтобы её не разбудить, Лев осторожно прилёг рядом, и, сам, незаметно, уснул. Сон его был поверхностным, и как только раздался голос: «Вставай, Соня! Скоро десять», то с воплем: «Сколько?», Лев, резко вскочил. И, сразу, духи похмелья ударили молотками по вискам.

– Голова? – спросила Марина.

– Да.

Что бы Лев быстрее пришел в себя, Марина начала развлекать его разговорами:

– Я глянула в окно, ночью снег шел. Такой воздушный, лёгкий, как пух тополиный. Мы вроде вчера собирались в лес идти, зайцев с праздником поздравлять. Почему не пошли?

– Хорошо, что не пошли. Спасателям праздник испортили бы. Сама знаешь, как мы в лесу ориентируемся. Может в душ сбегать?

– И так сойдёт. Одевайся. Сейчас кофе принесут. Я заказала. Потом нас ждет прогулка по зимнему лесу, и обед под пледами на холодной веранде. К активным видам отдыха, вроде катания на лыжах, предлагаю приступить с завтрашнего дня.

– Опасаешься за моё здоровье? – спросил Лев.

– Эгоист! Почему ты решил, что я не могу о себе позаботиться. Я ведь с тобою за одним столом сидела.

– Ладно, ладно. Пошутить нельзя…

Вскоре в номер принесли кофе. Позавтракали молча. Пить кофе, сидя на кровати, было чрезвычайно неудобно, но Кудряшовы о таких мелочах даже не думали. Не произнеся ни одного слова, эти двое, продолжали обмениваться хорошим настроением.

––

На туристической базе они пробыли еще три дня, а на четвёртый, вернулись в город.

––

Глава 2

Первые будни в новом году выпали на среду. Ранним утром, поцеловав Марину, Лев спрыгнул с постели, и через час выбежал на улицу, где его, бодрым голосом, поприветствовал Сапрыкин:

– Доброе утро, Лев Борисович, – шофер не поленился выйти из машины, чтобы выразить директору почтение, – с наступившим Вас!

– Доброе утро, Володя. И тебя с новым годом. Как отдохнул?

– Нормально, но слишком длинные выходные! Устал от безделья.

Сапрыкин не состоял в обществе анонимных трудоголиков, но знал, что директор из их числа. Признаться, что играть в хоккей, кататься на лыжах, и жарить шашлыки с женой и детьми ни капельки не надоело, значит вызвать непонимание со стороны начальства. Поэтому Сапрыкин и согрешил неправдой, надеясь, что её проглотят. Так и случилось. Сладкая ложь нашла горячий отклик в душе директора:

– Вот и я уже не знал, куда себя девать. Ты прав – безделье утомляет. Да… не забудь, что за Звонаревой надо заехать.

– Не волнуйтесь, я помню.

Лариса Ивановна дожидалась кареты, на первый в этом году рабочий бал, возле кирпичной пятиэтажки, где проживала с матерью и сыном, которого ей оставил «на память» муж. Уже восемь лет как бывший. Путаясь в длинной шубе, женщина забралась на заднее сиденье автомобиля, и, лишь потом, поздоровалась:

– Доброе утро, всем.

– Доброе утро! Не замерзли? Уже третий день мороз. Настоящая зима пришла…

– Не замёрзла, Лев Борисович. А морозу я очень даже рада. Вот шубку прикупила летом. Так ждала холодов, чтобы похвалиться, так ждала… а, всё тепло и тепло. Не буду же я курам на смех, расхаживать в шубе, когда на дворе сплошные плюсы!

– Выходит, я лишил вас удовольствия покрасоваться перед коллегами? —Кудряшов сделал вид, что огорчён, а сам подумал, что, если бы Звонарёва не акцентировала внимание на шубе, он бы не заметил обновки.

– Ничего страшного! В столовую пойду, вот тогда и позавидуют. Как отдохнули, Лев Борисович? Ездили куда на каникулах?

– В Подсосновку. Лыжи, коньки, прогулки по сосновому бору. Бильярд. Сон после обеда. Одним словом, вальяжный образ жизни.

– А вот мне, никуда не удалось вырваться. Мама приболела…

– Надеюсь ничего серьёзного?

– Обычная простуда, но температура держалась очень высокой. Почти все праздники и провозилась с лечением. А ваши дети приезжали?

–Нет. Уехали по системе студенческого обмена. Так всё неожиданно получилось.

Ответив, Кудряшов замолчал, явно, не имея желания пустословить. Если для директора молчание подчинённого ничего не значит, то для подчинённого, затянувшаяся пауза, повод ощутить беспокойство. Уж не гневается ли начальство в его сторону? Почему молчит? Ему со мною неинтересно? Поёрзав на сидении, Звонарева, решилась ослабить тишину, призвав на помощь безотказную тему погоды:

– Как на улице темно, можно подумать, что сейчас глубокая ночь. И зима в этом году неудачная, то морозы, то оттепель. Надоело…

Утро, действительно, выдалось хмурым. Киселеобразные сумерки ползали по улицам, пугая витрины магазинов, и редких прохожих, рискнувших покинуть свои жилища в столь ранний час. Большая часть горожан еще сидела на кухнях, пила чай с омлетом, и не спешила выходить из дома. Но имелось у раннего утра и преимущество. Встречные, равно и попутные машины, были редкостью, и, дорога до завода оказалась короче чем обычно. После того как автомобильные фары высветили крашенные голубой краской ворота, Сапрыкин пару раз подал звуковой сигнал. В сторожке зажегся свет, однако, прошло еще несколько минут, прежде чем сотрудники частного охранного предприятия «Сова», стерегущие чужое имущество, запустили директорскую машину на территорию. «Совсем служивые расслабились. Восьмой час, а они спят, как убитые. Названия звучные себе присвоили – Гамма, Альфа, Сириус! Сами же, как были по факту сторожа, так ими и остались. Спят, не разбудишь» – ради приличия, беззлобно, ворчал Кудряшов. На самом деле, настроение у него было прекрасным. Впереди, полноценный рабочий день! Борьба с обстоятельствами, трудностями, нехорошими людьми, и самым коварным врагом любого человека —временем.

Сапрыкин остановил машину возле здания администрации. Памятуя как тяжело Ларисе Ивановне далась посадка в автомобиль, директор помог счастливой обладательнице шубы покинуть салон. Опираясь на руку директора, она на мгновение почувствовала себя королевой, и подумала, что есть в монархии положительные стороны, и, зря её ругают.

– Спасибо, Лев Борисович. Вы на территорию?

– Да, пробегусь, посмотрю, где порядок, где беспорядок. Вы, пожалуйста, чаю заварите.

Через четверть часа Кудряшов появился в приемной, успев подпортить свой имидж. Пальто его было в снегу, а зубы отбивали чечетку. Покрасневший нос, синие губы, свидетельствовали о том, что, не вняв рекомендациям Марины, он снова вышел на улицу в осенних ботинках, и без шапки.

– Упал возле литейного, —пояснил Кудряшов, отряхивая пальто. – хотя, Гулькин молодец, все дорожки песком посыпаны.

– Какой он молодец, если вы упали?

– Решил путь сократить. Вот и сократил

– Звонила жена Скобликова. Ему вчера сделали операцию. Аппендицит – доложила Лариса Ивановна.

–– Хорошо. Налейте чаю, замёрз как суслик…

В это время завод, разбуженный холодным поцелуем рассвета, понемногу просыпался. Колдовство праздничных дней теряло свою силу. Хлопали двери, загорались светильники, зазвучали голоса людей. Территорию завода огласил авиационный гул компрессорной, где по злой воле людей, обычный воздух превращался в сжатый. Пройдёт еще немного времени, и трубы литейного цеха выпустят в небо первое облачко белого дыма. Начнутся рабочие будни, а значит, возникнут проблемы, решать которые придется тем, кого принято называть управленцами! С целью координации своих действий по встрече грядущих трудностей, и собрались они на первую в этом году планерку, состоявшуюся, как и положено, в кабинете директора, или «пенале», как его чаще называли. Удостоверившись, что кворум обеспечен, Лев Борисович постучал ручкой по столу, требуя тишины, и обратился к коллегам;