3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане

      Ветер доносил до нас обрывки голосов. Кричали явно нам.

– Слышишь? – обеспокоенно воскликнул Влад, стараясь перекричать ветер и шум волн. – Нам что-то с берега кричат!

– Не слышу!

– Таньке или Катьке будем сдаваться?

– Акуле лучше сдадимся! Они обе хороши! – с иронией крикнул я.

      И нас тут же обдало холодными брызгами.

      Я вздрогнул. Но совсем не от страха взбучки, которая непременно ждала нас на берегу, а от холода. Дрожал и Влад. Коченели голые ноги. Нет, Танька добрая, пусть и ворчит, а иногда ругается, как боцман. Катя тоже добрая, хоть и старшая вожатая. Кого надо опасаться, так это Владькину старшую сестру Лизу, которая была вожатой и сандружинницей в нашем отряде.

      Вот она могла взгреть запросто…

– А чё они на катере за нами не мчатся? – удивлённо спросил Влад.

– У катера мотор поломан, – напомнил я Владу.

– Попадёт нам…

– Как-будто в первый раз!

      О взбучке думать было некогда. Добраться бы ещё до лагеря! Нас то и дело обдавало брызгами. Мы промокли насквозь, будто купались. Форма висела на нас мокрым мешком, порывы ветра рвали наши береты.

      Впереди показался красный бакен. Мы летели прямо на него!

– Левый галс! – срывающимся голосом скомандовал я. – Приготовиться к повороту! Под ветер, курс бейдевинд, пятьдесят градусов, увались!

– Есть увалиться под ветер, курс бейдевинд! – отозвался Влад и ветер тут же унёс его слова. Влад потянул за шкоты, я повернул румпель.

      Заскрипел гик, ветер пересёк нос яхты, на миг паруса обвисли, но тут же, поймав ветер, хлопнули и нас понесло от бакена влево. И тут же нас так тряхнуло, что яхта едва не набрала воды.

– Откуда он здесь взялся? – очумело выдохнул Владик. – Как мина вспыл! Как шарахнулись бы!

– Чёрт его знает! – вздрогнул я. – Если он в кого-нибудь врежется…

      Бакен, покачиваясь, проплыл мимо.

      "А в самом деле как морская мина… – подумал я про бакен, соглашаясь с Владом. – Носится, носится по волнам, а потом в него кто-нибудь бабахнется…"

      Но зевать на воде было нельзя.

– Так держать! – скомандовал я.

– Есть! – откликнулся Владик.

      Налетевший шквал чуть не кильнул яхту, но мы вовремя откренили, чуть не бултыхнувшись в воду, и помчались дальше, в багровый закат.

                                    2

      Мы удалялись от лагеря. Он был теперь по-левому борту. Нас несло к гидроэлектростанции. А это опасно. Ревущий пролив! Шлюзы, в которые временами с рёвом уходила вода. Нас могло затянуть.

      Справа по борту в нашу сторону шёл теплоход. Солнце било в рубку и она налилась янтарём. Только иллюминаторы почему-то не горели.

      А мы и теплоход стремительно приближались друг к другу. Кабельтов за кабельтовым сокращалось расстояние и мы уже смогли разглядеть его. Вид теплохода невольно бросил нас в дрожь. На капитанском и штурманском мостике ни одного человека, не суетятся, подгоняемые боцманом на палубе матросы. Их там просто не было! Не веселились и пассажиры… Солнце просвечивало сквозь иллюминаторы. Вспенивая воду форштевнем и оставляя бурун за кормой, теплоход шёл сам по себе!

– Внимание! – крикнул я, увидев, что мы несёмся прямо на него. – Левый галс, а то щас как трахнемся!

      Яхта в который раз поменяла галс. Ветром с меня чуть не сдуло чёрный берет с серебряной кокардой. Очередная волна играючи подняла швербот и понесла вниз. Нас обдало брызгами. Мы свесились за борт, откренивая, чтобы нас не кильнуло волной от теплохода.

      Теплоход медленно шёл мимо. Мы хорошо рассмотрели его. Он был весь какой-то ржавый, безжизненный. Мёртвый. Иллюминаторы не горели… потому, что они были выбиты! А за ними начиналась чернота. Пахло тухлой рыбой и чем-то горелым. Над иллюминаторами темнели подпалины.

– Гляди какая посудина! – удивлённо сказал Владик, зачарованный видом зловещего теплохода. – Что это с ним?

– Может в док идёт? – без особой уверенности, предположил я.

– А где капитан, команда?

– Наверное в автономке идёт… Роботизирован.

– Такая ржавая каракатица?!

      Чайки встревожились ещё сильнее. Они жалобно кричали, боясь подлететь к этому жуткому судну. Они словно предупреждали нас, чтобы мы держались подальше от этого странного теплохода.

      Я сглотнул, когда над нами навис облупленный ржавый борт теплохода, заслоняя солнце. Название нельзя было разобрать, но на борту были полустёршиеся зловещие три шестёрки. Якорь раскачивался из стороны в сторону. Видно он был плохо закреплён.

      От теплохода тянуло непритным холодком.

– Эй, на судне! – прокричал я, стараясь, чтобы голос звучал более уверенно, но получилось не очень. – В какой порт следуете?

      Никто конечно мне не ответил.

      Расходящиеся от носа волны качали швербот, как игрушку и нам приходилось откренивать, чтобы не булькнуться в воду.

      А странный теплоход шёл, никого не замечая. Что-то гулко стучало, скрипело и стонало у него внутри и от этих звуков становилось совсем неуютно.

– Как думаешь, наши его видели? – озабоченно спросил Влад.

– Видели наверное, – сумрачно ответил я. – Лагерь-то рядом. Вон наши причалы!

– А я что-то вообще прозевал, когда он появился.

– Если честно, я тоже…

      Зловещий теплоход остался за кормой, а ветер всё усиливался, шквалы следовали один за другим. "Валькирию" бросало из стороны в сторону, поднимало на волнах. В воздухе запахло грозой.

– Левый галс! – скомандовал я. – Поворот овершаг. Курс галфвинд!

      Лагерь был по левому борту. Горели янтарём белые корпуса, на сигнальной мачте плескались тревожные флаги "Новембер" и "Чарли", а по пристани и по берегу бегали, размахивая нам ребята и вожатые. И всей гурьбой спускали на воду наш большой катамаран.

– Вот вы где, паршивцы! – нас догнала на трёхместном шверботе "Морской бродяга" разозлённая Таня. – Я что, по всему водохранилищу должна вас ловить? Катер сломан, а они тут у меня на нервах играют!

– Ой! – вскрикнул я и чуть не выпустил румпель. Влад чуть не отпустил шкот, но мы ещё крепче сжали их и откренили.

– И долго я буду за вами гоняться?! – бушевала Танька. Наши шверботы сблизились и я увидел, какое у Таньки испуганное лицо. – Курс галфвинд левого борта, сейчас же! Пристанем к берегу, я вам задам!

– Есть… – уныло протянул я. – Владь, приготовиться к повороту!

      Небо было уже не синим, а красным, грозовым, вдали сверкали зарницы.

                                    3

      Берег стремительно приближался. Я еле успел убрать шверт, и через секунду днище яхты заскребло по песку. Владьку уронило на меня и мы забарахтались, потом вылезли и стали убирать паруса.

      Нас окружили вожатые. Танька пристала к берегу через минуту.

– Быстрее мальчики! – кричала Танька, подбегая к нам. – Штормовое предупреждение! Ребята, помогите отнести яхты в лодочный сарай!

      Со шверботов сняли паруса, мачту с гиком, руль, шверт и другие снасти. Я вспомнил про мальков и отвязал линь с бутылками. Светка понесла их лагерь. Старшие ребята взяли яхточки, как пушинку, и понесли в лодочный сарай.

– Быстрее, снимаем жилеты! – торопливо сказал я и мы с Владькой сдёрнули их с себя, бросив в наш швербот.

– Марш в лагерь, мальчики! – схватила меня и Влада за руки вожатая Катя. – Сейчас мы вам устроим головомойку, пираты!

      Едва только мы очутились под крышей корпуса, как хлынул такой ливень, что по асфальту пошли пузыри.

– Ну как вы, дошли до заброшенных причалов? – нас обступили любопытные ребята из нашего отряда.

– Ну вы даёте! – с уважением помотал вихрастой головой Костя Раскатов.

– Ой что вам будет! – обхватив себя ладонями за щёки, сказала Светка Загремухина по прозвищу Крапива.

– Ох я вам мальчики не завидую! – вздохнула Сашка Панкина, теребя косичку, которая свешивалась из-под берета.

– Вам каюк! – печально заметил Кирик Смирнов.

– Танька вас съест!

– Катька тоже с вас шкуру спустит.

– А Владислав Семёныч обещал вас лично утопить!

      Это они про нашего обэжэшника, который и отправил нас в лагерь на парусную практику. Дядька он добрый, бывший ликвидатор техногенных аварий, но под горячую руку ему лучше не попадаться.

– В такую даль уплыли! Вдвоём! – всё ахала Светка Крапива.

      Танька вскоре вернулась, заставила нас снять промокшую форму, закутаться в одеяла и выпить горячего чаю.

      Вожатые между тем вели с нами воспитательную беседу. Но для сборов, на которых обсуждали наше поведение было поздно и нас с ребятами отправили по палатам. А за окном бушевал настоящий шторм, ветки елей и сосен стучались в окна спальни мальчиков. Мы лежали без сна. Все ребята уселись рядом с моей и Владькиной койками и просто засыпали нас вопросами.

– Что вы там видели хоть на тех причалах? – спрашивал Сашка Жариков, сгорая от любопытства. – Там правда кладбище кораблей?

– Ничего там нет, – замотал головой Владик. – Да мы толком даже всё не исследовали. Там только пристань и диспетчерская.

– Владюха монету нашёл, – вспомнил я.

– Ага! – встрепенулся Влад. – Сейчас покажу.

      Владик сунул руку под одеяло и показал ребятам монету.

      Монета пошла по рукам. Все её с восторгом разглядыали.

– Нафиг вы туда попёрлись? – спросил нас Максим.

– А чего вас потом к станции полесло? – удивился Дёмка. – А если бы вас затянуло?

– Слушайте, – сказал я, скинув одеяло и обхватив ноги руками, – а вы теплоход не видели?

– Какой теплоход?

– Да странный такой теплоход… Ржавый весь, будто со дна поднялся. С тремя шестёрками на борту… Мы встречными курсами шли.

– Нет, – ребята помотали головами. – Мы только вас видели. Катя хотела сама за вами пойти, да катер сломан, а тут вас Танька поймала…

– Как же вы не видели? – растерянно спросил я. – Он же прямо на нас шёл, хорошо галс сменили, а то бы врезались и привет…

– Но его там не было, – убеждённо ответил Лёня. – Новигацию из-за штормового предупреждения закрыли. Сами слышали. Докань ребят?

      Я опустился на подушку. Мне стало жутко. Что за теплоход мы с Владом видели на водохранилище? И почему он был таким, словно лежал на дне, или горел? Куда делась его команда и где капитан?

      Хорошо ребятам не сказал, как он выглядел. Они точно бы решили, что мы перекупались сегодня.

– Мальчишки, всем спать! – возник на пороге вожатый Илья Громов.

      Ребята разошлись по койкам. За окном бушевала гроза. И откуда-то издали ветер донёс зычный гудок запоздалого, спешившего в порт теплохода.

                                    4

      Вечером следующего дня, когда буря утихла всех ребят нашего отряда позвали на линейку. Горнист протрубил сбор. Вышли барабанщики, отбивая марш, знаменосцы вынесли красное знамя. Вожатые встали перед нами.

– Ну-ка мореплаватели, выйти из строя! – сдержанно велела Владу и мне Таня, едва ребята построились. – Да-да, вы, пираты!

      Мы вышли и встали лицом к ребятам. По строю пробежал шёпот. Кто-то ехидно засмеялся. Все уже привыкли, что если кого чихвостят, то это нас.

– Что они ещё натворили? – спросил Витя Лагунов.

– А вы не знаете! – с иронией проговорила Танька. – Что ни год, эти двое выкидывают такие штуки, на которые не осмелились бы и взрослые моряки!

      Танькины глаза недобро блестели. Рядом стояла Лизавета и тоже на нас смотрела, всем видом показывая, что нас ждёт, когда мы вернёмся в "Меридиан" после этой злосчастной регаты.

– Никто так не играет у меня на нервах, как эти пираты! – начала Таня, сдержанно. – Вдвоём, на шверботе уйти в такую даль, да ещё вечером, перед грозой! Никто в отряде до такого бы не додумался! И катера нет. Бесспросу умчались куда-то, а я вас ищи. Вы хоть знаете, что со мной было?!

      Мы молчали, пристыженно разглядывая свои кроссовки.

– Это просто кошмар какой-то! – говорила Таня, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. – Все экипажи, как экипажи, дети, как дети, только вас двоих куда-то вечно несёт и только вы двое втяпываетесь в истории!

      По строю ребят пробежал смешок. Уж они-то знали, что это правда.

– И это не смешно! – прикрикнула Таня на ребят. – Я уже звонила Владиславу Семёновичу, он обещал дать вам кранцем по транцу за такие самовольные регаты. Если бы не ревматизм, он бы уже вами занялся!

– Как будто ты лучше! – пробормотал я. – Такая же бармалейка!

– Вьюжанин, – услышала это Таня, посмотрела на меня и безнадёжно покачала головой, – ты просто какое-то стихийное бедствие! Хуже тайфуна…

      Ребята снова засмеялись. На этот раз громче.

– Владик, – Танька уже повернулась к моему другу, – ставя тебя с ним, я расчитывала, что ты как-то на него повлияешь. Выходит я напраснро надеялась.

      В строю засмеялись громче, девчонки о чём-то шептались.

– В начале парусной практики, – Танька снова повернулась ко мне, – тебя понесло к электростанции. Хорошо шлюзы вовремя закрыли, а то бы вас быстро затянуло! Вчера тебя шквальнуло в другую сторону, к заброшенным причалам. Завтра где тебя ловить, радость моя?

      Ребята засмеялись ещё громче. Вожатые принялись их успокаивать.

– А чё сразу Вьюжанин? – уныло пробормотал я. – Чуть что случится, так сразу один Вьюжанин и виноват?

– К несчастью вас в отряде у меня трое… – вздохнула Таня, и многозначительно посмотрела на моих братьев Тиму и Даньку, которые стояли в строю и о чём-то шептались. – Вы просто невыносимые мальчишки… Бедствие всего отряда! Но даже твои братья не решились бы на такое путешествие!

– Вы их мало знаете, – глухо пробормотал я. – У них такой характер…

– А у тебя он ещё хуже, – уже не так сердито сказала Таня, видно из неё постепенно выходил пар. – Шквалистый. То тебя шквальнёт в одну сторону, то в другую, а как отвечать, мы сразу становимся в положение левентик!

      Ребята совсем оживились. Смех и шёпот уже не стихали.

– Чья хоть идея была, мальчики? – уже миролюбиво спросила Таня.

      Владик хотел было что-то сказать, но я пихнул его ногой.

– Моя, – понуро опустив голову, ответил я. – Владька не хотел, я заставил его идти к заброшенным причалам…

– Значит понимаешь, что за это бывает?

– Ага…

– Неделю будете дежурить в клубе. Как, все согласны?

– Согласны! – отозвался строй ребят.

– Вот и здорово, – совсем успокоилась Таня. – И за эту неделю вы двое, чтобы даже не приближались к яхтам! А сейчас всем разойтись.

      Линейка закончилась и мы разошлись гулять по лагерю и купаться…

                                    5

      Танька, после того, что мы устроили на водохранилище и разговаривать с нами не хотела, зато среди ребят мы ходили в героях. Ещё бы, никто из них не отважился пуститься в грозу по водохранилищу на маленьком шверботе!

      Мы дежурили в пионерской комнате и резались в сотки.

– Мальчики! – вошла к нам Лизавета с Дёмой и Егором. – Считайте, что в этот раз вас простили. Танька зовёт вас на причал.

– А что случилось? – спрыгнул с подоконника Влад.

– Она просит вас заняться вашим шверботом, – объяснила Лиза. – Ребята, вы дежурите до восьми часов.

– Есть! – отозвались Егор и Дёмка, впрочем без особого энтузиазма.

      Мы сдали ребятам вахту и пошли за вожатой. А впереди сверкало водой водохранилище, по которому сновали теплоходы и речные трамвайчики.

– Приплыли, – сказала Танька, когда мы остановились на причале. – Ну вот что, мореплаватели, приведите-ка свою яхту в порядок и так уж и быть, можете кататься. Чувствую, вас в отряде не запрёшь… Только хуже будет.

      Танька куда-то ушла.

– Смотрите у меня! – угрожающе сказала Лизавета и показала нам кулак.

      И тоже ушла куда-то в неизвестном направлении…

– Воспитывать кого-то пошла, – с досадой буркнул Владик.

      Я залез на палубу швербота. С него кое-где была содрана краска после нашей гонки к заброшенным причалам и плавания в шторм. Снасти надо было ставить заново, а ещё кое-где была течь…

      Разобравшись со шверботом, мы пошли купаться. Когда мокрые и довольные, мы вылезли из воды, солнце висело над лесом красным диском.

      Мы зашагали по лагерю.

– Пойдём мультики смотреть! – предложил Влалик.

– Угу! – кивнул я.

      Мы взялись за руки и побежали к пионерскому клубу. В сумерках мы вышли из клуба и отправились гулять на причалы.

– Пацаны! – к нам подбежал Ваня Спицын. – Идём, вас Катя зовёт.

– Зачем? – нахмурился я.

– У вас дежурство по радиоэфиру, – сообщил Ваня.

– У-у-у… – протянул я и взглянул на Владьку.

      В пионерской комнате не было никого, кроме нас. Влад включил радиостанцию, которую мы привезли в лагерь из отряда. Ту самую, которую собирали из разного хлама в комнате Лёня и его электроники.

      Мы переходили с волны на волну, разговаривая о пароходах, яхтах и вспоминая грозу, в которую мы попали вчера на водохралилище.

                                    6

      Дежурства по радиоэфиру у нас были всегда по вечерам, до самой поздноты, когда вожатые тащили ребят спать за пять минут до отбоя. Вечером, мы выходили в эфир, подавали сигналы, скакали с волны на волну. Мы уже несколько раз следили за эфиром, гоняя радиостанцию на разных волнах.

      Катя ушла, а мы стали слушать.

      Много чего интересного можно было услышать! Это и передачи про космонавтов и путешественников, полярные экспедиции, страшилки…

      Но вскоре нам стало скучно. Влад вытащил из кармана прыгающую лягушку, надул ей и прилепил к полу. Лягушка прыгала сама, и причём когда совсем не ждёшь. Мы развеселились.

– Девчонки! – позвал я игравших под окном Светку, Сашку, Ксюху и Алёну.

– Чего тебе, Вьюжанин?

– Идите к нам!

– Зафиг? – недоверчиво сощурилась на меня Сашка Панкина.

– Ну идите, увидите!

      Девочки неохотно оставили свою скакалку и зашли к нам.

– Чего вам?

– Смотрите!

– Фи! Лягушка какая-то! – презрительно фыркнула Алёна.

      Она наклонилась, чтобы тронуть её. В этот миг, когда мы думали, что пружинка в лягушке поломалась, зелёная штука подпрыгнула, намереваясь наверное вцепиться Алёне в нос. Алёна завизжала.

      Девочки с визгом стремглав бросились из пионерской комнаты.

– Дураки! – донеслись с улицы их возгласы. А мы с Владом хохотали на полу, держась за животы и дрыгая ногами.

      И началась возня. Про радиостанцию мы забыли. Но возня тоже наскучила и нам хотелось спать. А за окном смеркалось.

– Долго мы ещё здесь сидеть будем? – лениво зевнул Влад.

– Танька ещё не вернулась, – зевнул я в ответ.

      Я крутил настройку. Мы старались держать волну, где рассказывали о морских путешествиях и о морском деле.

      Наконец я нашёл одну, и, как мы уже делали это всю неделю, поставил пластинку, чтобы записать передачу. Для вожатых и воспитателей, которые будут по ним планировать занятия с ребятами.

– Лёнчик говорил о каком-то странном сигнале, – вспомнил я. – Они с Алёной его в это время поймали, когда во вторник дежурили.

– А что за сигнал? – зевая у меня над ухом, спросил Владик.

– Будто с тонущего корабля… – не очень уверенно ответил я.

– Это же радиоэфир, – небрежно сказал Влад. – Иногда такое можно услышать, даже оттуда, где совсем людей не осталось…

      И такие сигналы-фантомы мы уже ловили…

      Влад приткнулся ко мне и почти спал, я же из последних сил старался не спать и исполнять свой долг вахтенного.

      Таня и ребята ещё не пришли, а я остался сидеть перед радиостанцией.

                                    7

      Настольная лампа едва рассеивала сумерки вечера. На подоконнике одиноко стояла забытая кем-то из ребят милицейская машинка. Её колёса надо было покрутить вперёд и она ехала сама, звенела сиреной и мигала. Но сейчас она была тихой и безжизненной в этой тишине и сумерках вечера.

      А помехи шумели, как морские волны. И мне на миг показалось, что мы не в пионерской комнате, а в каюткомпании какого-то судна.

      Солнце висело над самыми верхушками елей. По стенам ползли тени.

      Я посмотрел в окно. Водохранилище казалась бескрайним морем. В форточку задувало сыростью, слышались гудки буксиров и теплоходов.

      "Скоро уже мальчишки вернутся? – теряя терпение, подумал я, глядя в тёмное окно. – Уже час прошёл, чего они там возятся?"

      Чтобы пропали скучные помехи, я стал крутить ручку настройки. И неожиданно набрёл на частоту, на которой рассказывали про корабли.

– Владь, ты спишь? – осторожно толкнул я Влада.

– М-м-м-м… – сонно промычал Влад и лягнулся ногой.

      Меня самого начало окутывать сонной пеленой, как наползал туман вечером на тихие шхеры, среди которых кралась чёрная субмарина…

      "…Конечно никто точно не знает, почему пропала "Мария Целеста", – вещал глухой, прерываемый помехами голос на той стороне, – и что стало с её командой, но этот случай был вовсе не первым и не последним, когда загадочно пропадали корабли, а потом их находили без капитана и команды на борту. В истории было много случаев, когда они вот так становились кораблями-призраками, отданными на волю волнам и ветру…"

      Я зевнул и положил голову на Владькино плечо. Хотелось спать. Влад уже спал. А ведь надо ещё попробовать разобраться, что в нашем приёмнике поймало ту волну с тонущего судна, но, услышав про корабли-призраки, я встрепенулся и стал слушать передачу. Ведь рассказывали о корабле, о котором я слышал от мальчишек столько баек!

      "…Но некоторые моряки, готовы поклясться, что видели "Марию Целесту" и в наше время, – тихо, сквозь шелест волн доносился голос диктора, – как она проносится мимо их судна, без единого матроса на борту. А некоторые шкиперы утверждают, что видели куда более страшный корабль. Тот, что всегда идёт на всех парусах, даже в полный штиль. Всем известен этот призрачный корабль. И возможно когда-то, "Мария Целеста" встретилась именно с ним…"

      Шелест волн стал громче, и я незаметно проваливался в дрёму, как в холодную глубину.

– Никто не знает, куда пропала команда этой шхуны, – вдруг услышал я голос из угла комнаты, куда еле-еле доставал свет. – Лишь Дейви Джонс мог бы рассказать, что на самом деле случилось с "Марией Целестой", но старик имеет весьма скверный нрав и не выдаёт своих тайн. Но с тех пор, как она пропала, её не раз видели в разных уголках мирового океана…

      Я вздрогнул, внутри у меня всё похолодело.

      В углу застыла высокая тёмная фигура и смотрела на меня. Она стояла на границе света и тьмы, но я отчётливо видел, что она была в штормовом плаще, лоцманской фуражке и в больших морских сапогах.

      Лица фигуры я не видел, но я понял, что в углу стоит моряк.

– Кто вы? – дрожащим голосом выдавил я из себя.

– Корабль, что вы видели в грозу, это плохой знак, – сказала странная фигура, не выходя из тени. – Ржавый, дырявый, без единого матроса на борту, с выбитыми иллюминаторвми… А ведь именно по этим признакам моряки его узнают везде и сторонятся, зная, с кем они встретились…

– Кто вы?! – повторил я, чувствуя, что ещё чуть-чуть и я закричу от страха, а фигура моряка продолжала говорить.

      Голос моряка был хриплый, простуженный и я наконец понял, кто он, и от этого мне стало совсем жутко. Ведь это был лоцман Оле Олафсон, который встретился когда-то очень давно с Летучим Голландцем.

– Не стоит игнорировать знаки, – говорил лоцман, – не то можно разделить участь "Марии Целесты", ведь Летучий Голландец существует и до сих пор бродит где-то на океанских просторах, в поисках новых матросов. Шарит по дну, в поисках утопленников. И он может появиться совсем рядом…

      Фигура зашевелилась и пропала. Я бросился за ней и включил свет.