Полная версия:
3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане
Сергей Давыдов
(Капитан ветров)
Роман
Трое в открытом океане
Книга I
Под оранжевым флагом рассвета
Часть I
Норд-осты и зюйд-весты
На море, кроме штормов и мелей надо
опасаться ещё Летучего Голландца.
Тот моряк уцелеет, кто до конца
разгадает характер старика.
Олле Олафсон, бывший
коронный лоцман.
Глава I
Ветрами
1
У дальнего берега пруда, где стоял старый водозаборник вода крутилась в водовороте, исчезая в трубах. Пруд у водозаборника был перегорожен ржавой сеткой забора, чтобы не затянуло тех, кто здесь купается.
Уже неделя прошла, как мы вернулись из лагеря.
Лето было в самом разгаре, но иногда подступала грусть, если вспомнишь о тех ребятах, с которыми мы там успели подружиться…
– Затянет, – уверенно сказал Тим, наблюдая за водоворотом.
– А где он выплывет? – спросил я брата.
– Может на водонапорной станции, – неопределённо ответил Тим. – Я видел, как они вышвыривали игрушки, которые там в отстойниках выплывают.
Мы стояли босыми ногами на ржавых трубах и смотрели, как вода затягивает в водозаборник игрушечный катерок. Он был на длинной проволочке, чтобы его можно было вытянуть наверх.
– И выбросили? – спросил мой второй братишка Даня.
– Я силой их у взрослых отбил! – с ноткой гордости заявил Тим.
– Хвастун ты, Тима-Тимофей! – фыркнула ехидная Светка Загремухина, которую все мальчишки во дворах называли Крапивой.
Светка тоже была с нами. Она с детского сада играла с нами, мальчишками, и терпеть не могла девчоночьи игры.
– Не веришь, пошли покажу! Они на заднем дворе!
– Да кому они нужны! Вечно вы мальчишки тащите всякую гадость!
– А ты Крапива только и делаешь, что вредничаешь!
Светка показала язык и отвернулась. Тим хотел дёрнуть её за косичку, но передумал и снова стал следить за катерком.
Катерок затягивало. Данька отпустил ещё проволоки. Тима послюнявил ладонь и стал оттирать себе коленки.
– Дурак, – повернулась к нему Загремухина. – Это водой надо оттирать. А так ты микробами заразишься.
– Сама ты микроб! – ощетинился Даня.
– Светка-микроб! – прыснул я и чуть не свалился с трубы.
Между тем снова завязался спор, куда ведёт водозаборник.
– А вдруг в озеро? – повернулся к нам с Тимой Даня.
С канала, который соединялся с озером и вёл через проспект подал гудок буксир, раздался стук машины.
– Он тонет! – сообшил я, глядя на катерок.
Катерок мы случайно нашли на заднем дворе. А там, у самой стены дома в разросшимся бурьяне валялось много довоенных игрушек.
Игрушки здесь лежали уже много лет и многие из них были сломаны, но покопавшись среди хлама, мы нашли маленькие, из выцветшей пластмассы катерки и яхточки. Их мы отнесли домой, чтобы потом ими играть.
Один катерок был из зелёной и белой пластмассы.
Он был большой, его когда-то можно было запускать, но винт не крутился и внутри всё заржавело. Он был с трестнутой рубкой и мы решили посмотреть, как водоворот его затянет ко дну, где была решотка на трубе.
Тим вытащил катер и слил из него воду.
– Ну, я пускаю, – объявил Даня и опять спустил катерок на воду.
Он поплыл, подхваченный течением и наконец его закрутило.
– Сос! – крикнул я. – Капитан, нас затягивает в мальстрем!
– Руль лево на борт! – командовал Тим. – Самый полный! Прибавить мощность турбинам! Дие машине унд фанфорос!
– Капитан, нас всё больше затягивает! – увлечённо закричал Даня.
– Капитан, у нас пробоина! – вторил я братьям. – Течь в первом отсеке!
– Сос! Сос! – присоединилась к игре Светка.
А катерок наконец хлебнул воды и камнем ушёл под воду.
– Достанем? – спросил я, скептически посмотрев на тонкую проволоку.
– Достанем, – уверенно ответил Данька. – Его можно починить и потом проверить, как он справится с течением и водоворотом.
– А как мы его вытянем? – закусил губу я, глядя на шумящую воронку у самого берега. – Проволока оборвётся! Оттуда не вытяешь…
– А я сейчас, другую найду, – сказал неунывающий Тимка. – Я ещё якорёк где-то видел, вытенем!
Мальчик побежал по берегу, шлёпая по плитам босыми ногами. Добежал до нашего подъезда и исчез в нём. Через несколько минут, он прибежал с мотком длинной проволоки и ржавым якорьком.
– Вот, – победно сказал Тим. – Им всё что угодно можно вытащить!
Мы по очереди спускали якорёк вниз, но вытащить катерок смогли только с двенадцатой попытки. Мы вылили из него воду.
– Ребята, завтрак готов! – к нам выбежала вожатая Лизавета Сакурина.
Поглядев, чем мы занимаемся, она презрительно хмыкнула:
– Вместо того, чтобы заниматься делом, вы опять балуетесь!
– А чего? – ехидно сощурился Тим. – Мы же не хулиганим.
– Кто бы говорил! – заносчиво ответила Лизавета, наклонив голову. – Есть у нас в городе стиляги и хулиганы, а есть хорошие ребята из отряда "Космос" на проспекте, где зелёные дома. С вами же не поймёшь, кто вы, мальчики…
– Ты ещё скажи, что мы дети улицы! – хмыкнул я, вспомнив, как нас прозвали за разные проделки и методы борьбы с несправедливостью взрослые.
– Мы эксперемент проводили! – обернулся Тим. – В научных целях.
– Кидание в водозаборник всякой гадости?!
– И что? Катерок же на проволоке!
– На вас должны равняться все ребята, – продолжала Лизавета. – Вы же только и делаете, что учите ребят хулиганить! Вы забыли, что говорил Илья? Мы должны тянуть ребят с улицы в отряд, а вы…
Она не договорила и сказала:
– Идите умойтесь. Завтрак на столе.
И гордо ушла прочь, а мы проводили вожатую ехидными дразнилками.
2
Завтракали мы у неё потому, что наши родители уходили на работу до вечера и были с нами весь день только на выходных. Лизавета волокла нас домой, чтобы мы поели, и целый день мы потом занимались в клубе.
Пионерский клуб у нас находился в первом корпусе по соседству с детской библиотекой. В клубе была пионерская комната, где у нас устраивали сборы и советы дружины. Да мало ли что! В отряде дел хватало. А в школе двести пионеров и ноябрят! Десять отрядов, включая наш…
А между занятиями мы были предоставлены самим себе.
– Пошли ребята, – махнул нам рукой Серёня Зуев, помощник вожатых и председатель совета дружины, на которого смотрели все ребята во дворе.
Серёнька недавно сам стал вожатым, его слушались все малыши, и это он навёл нас на гору поломанных игрушек.
– Мальчики, быстрее, а то компота не достанется! – помахала нам Алёна, старшая сестра нашего друга Лёнчика. Алёна училась на один класс старше. Они почти не похожи друг на друга, разве что оба белобрысые и зеленоглазые. Лёнины волосы были, как у меня, длинные и прямые, а у сестры вечно всклокочены. Лёня был худой и длинный, а сестра, коренастой и пониже брата.
Завтракали мы у окна и допив компот, побежали гулять.
– Давай склеим этот катер? – предложил мне и Тиму Данька. – К вечеру высохнет, сможем испытать, как он сопротивляется водовороту.
– Ага! – согласились мы с Тимой и побежали втроём к нам на балкон.
На балконе уже сох чубрик, которого я нашёл в песочнице. Мы достали клей и Тим очень аккуратно заклеил в катере все щели и трещины. Даня отнёс катер на подоконник и открыл форточку.
Не успели мы разделаться с катером, как мальчишки устроили во дворе войнушку. Мы взяли пульковые пистолеты и автоматы и сбежали вниз…
А в отряд прибежали рано, линейка ещё не началась. Пионерский клуб находился в угловой пятиэтажке на краю леса. Наши друзья уже сидели на мозаичных бортиках подъезда у открытой двери.
– Ребята, идите к нам! – издали помахал нам рукой Владик Сакурин, сидя на бортике. Он был хоть и длинный, но его ноги не доставали до земли.
– Владька-а-а! – обрадовался я, и улыбнувшись, тоже помахал ему.
– О, привет! – выглянул из-за его плеча вихрастый Костя Раскатов.
Я обрадовался друзьям и помахав им, побежал к подъезду.
– Таня уже в отряде? – деловито спросил их Данька.
– Нет ещё, – сказал звеньевой отряда Саша Жариков.
– Серёня, садись со мной, – сказал Влад и подвинулся.
– Угу, – кивнул я и уселся с Владом. Влад дружелюбно обнял меня.
– А пошли на задний двор, а то тут жарко, – предложил Костя.
– Угу, – согласился я и спрыгнул с бортика.
Мои ноги тоже не доставали до земли.
– Вьюжанин, когда ты отмоешь свои коленки? – накинулась на меня Лиза.
И увела меня на задний двор к умывальникам, оттирать коленки…
3
Мальчишки тоже ушли с залитой солнцем лужайки, прошли под окнами и оказались на заднем дворе. Здесь, у забора, в тени стояли всякие железяки, оставшиеся со времён ядерной зимы. Лиза еле отмыла мне коленки.
Зябко поёжившись, я снял чёрный берет и приткнулся к Дане. Брат залез с ногами на трубу, прислонился спиной к сетке забора и посмотрел на голубое небо. Я посмотрел на дома, которые шли вдоль забора и зевнул.
– Спать надо ночью! – едко сказала Лиза. – А ты читаешь под одеялом. А тебе ещё с ноябрятами возиться. Катя говорит, ты им мало внимания уделяешь.
– Я им ещё мало внимания уделяю! – с иронией усмехнулся я, и хлопая ресницами, приподнялся на руках. – Навязались…
– Может тебя вожатым хотят сделать? – пожал плечами Данька.
– Ну уж нет, только не вожатым!
– Боишься ты ответственности, Вьюжанин! – с сожалением ответил Саша Жариков, который был ещё и членом совета дружины.
– Это я боюсь?! – с жаром возмутился я.
– А кто отнекивался, когда ему шефство над ноябрятами дали?
– Но ведь взял же. Взял, а теперь мучаюсь!
Сашка конечно прав, я тогда боялся взять шефство. Боялся, что не услежу за кем-нибудь из малышей и что они меня вообще слушать не станут. Но малыши слушались и звали меня с ними играть. Я их научил делать самолётики и воздушных змеев. Вот тогда-то они и привязались, что еле от них скроешься!
– Если тебя вожатым сделают, ты не бойся, – успокоил меня Саша. – Лучше бойся за тех, кто отлынивает от пионерских заданий.
– А кто отлынивает?
– Ясно кто! Гурька с Лодькой, кто же ещё!
– А он и не отлынивает! – заступился я за друзей.
– А чего ж он во дворе не гуляет? И в отряде их не видать…
– Они ракету строят, – внушительно ответил я. – Они же вернулись в клуб юных космонавтов. Вчера мне показывали, ракету. Я к ним зашёл и видел.
– А я слышал, они инопланетян выслеживают… – сумрачно ответил Саша.
– Ну и что? Должны же у людей быть интересные занятия!
– Глупостями он занимается! – пренебрежительно ответил Сашка.
– Сам ты глупостями! – вознегодовал я и пихнул Сашку в ногу. – Сделали тебя звеньевым, совсем зазнался!
– Это я зазнался? – воскликнул Саша и мы уже сцепились, но конечно невсерьёз. Нас растащили ребята и мы снова уселись на трубах.
Мы замолчали, прислушиваясь к гулу, и голосам ребят, к радио, которое играло на балконе одного из домов. Сверкала плитка, шелестел под окнами тростник, качалась у забора жгучая радиоактивная крапива. А голубое небо то и дело прорезали серебристые самолёты и дисколёты.
Было очень приятно сидеть так с ребятами, приткнувшись друг к другу, и смотреть, как качаются ёлки, здесь, на заднем дворе и слушать столько раз слышанные звуки улицы, разговаривать и мечтать…
Незаметно пролетело время и двор стал наполнился ребячьим гомоном.
Таня осмотрела нас, объявила, что надо умываться и не залезать в лужи, и добавив, что мы разбойники, а не отряд, повела нас в физкультурный зал.
4
Занятия закончились в полдень и я пылил босыми ногами к плотине, слушая гул, доносившийся из бойлерной, вязкий и глухой стук водокачки, журчание воды по трубам и наблюдая, как ветер колышит росший под окнами дома тростник, как горят на солнце плитка и мозаика.
Я шёл по колено в воде вдоль выложенного бетонными плитами берега.
– Вьюжанин, – окликнула меня вездесущая Лизавета.
Вожатая затормозила на велосипеде и спустилась ко мне.
– Что? – сощурился я. Я понял, что Лиза неспроста меня искала.
– Все ребята мусор собирают, – язвительно сказала Лизавета, – только один ты дурака валяешь!
– Ничего и не валяю, – с жаром возразил я. – Вот, – протянул я ей поплавок, который только что нашёл. – Смортри.
– И что?
– Удочку буду делать.
– Это замечательно, – сдержанно сказала Лизавета, – но тебя братья ищут, а ты где-то слоняешшься.
– Скажи им, что через минуту прибегу, – отстранённо сказал я. – Никуда твой мусор не денется!
Лизавета нехотя уехала, а я вспомнил сегодняшнее занятие. В нашем, ребячьем клубе чем только не занимались. Каратэ и фехтование были самыми популярными занятиями. Мы ходили заниматься почти каждый день, выпрашивали бои и приходили даже, когда занимались другие группы.
Занимались мы и дома. Я каждый день упражнялся с приёмами на балконе, иногда даже брал домой рапиру или шпагу.
Это очень не нравилось соседям. Они говорили, что я однажды обязательно устрою бедствие. А жили мы на третьем этаже. Но сейчас ташиться в клуб не хотелось. Опять вожатые будут меня воспитывать! Ужас!
5
Мусора было много и освободились мы лишь вечером. А потом мы пошли смотреть мультики и купаться на дальнюю плотину.
На улице уже темнело, солнце висело над лесом и высотками розовым диском, сверкала вода озера. Тимка предложил выйти на шверботах до трубы и обратно. Ветер был хороший, но зябкий. С озера тянуло холодом.
Мне швербота не досталось. Ребята сочувственно посматривали на меня, надевая спасжилеты. Влад вздохнул. Обычно на "Валькирии" катались только мы вдвоём, но Влад обещал прокатить Алёну, которая села на шкотах.
– Серёня, можешь с нами, – предложили мне Светка и Сашка Панкина.
Они спустили на воду катамаран "Арктика" и возились с такелажем и парусами, то и дело бросая взгляды на мальчишек.
– С девчонками… – презрительно фыркнул я.
– Ну и сиди на берегу! – ядовито сказала Сашка. – Раз такой гордый…
И пришлось идти с ними. На маленьком катамаране хватало места троим, но из-за тяжести он заметно отставал от вырвавшихся вперёд вессело перекликающихся мальчишек на шверботах. Ну не расчитан маленький девчоночий катамаранчик на такой вес!
Здесь, у плотины стоял на приколе и наш большой катамаран "Ветрокрылый", но без разрешения вожатых трогать его было ни в коем случае нельзя. А ведь на нём можно было играть в морской бой и ходить по каналу, который вёл в водохранилище, которое было огромное, как море…
– Давай их догоним? – предложила Светка, озорно улыбаясь.
– Как? – иринически спросила Сашка.
– Сменим галс, – сказал за Светку я.
Ветер дул курсом бейдевинд. Я скомандовал перейти на правый галс, повернул руль, но тут случилось страшное. Гик пошёл на левый борт, Светка вдруг взвизгнула и отпустила шкот!
Я так и не понял, как мы втроём очутились в воде. Катамаран покачивался на воде поплавками вверх.
Сашка смеялась. Светка потирала шишку.
– Видели, как я полетела?! – хихикала весёлая Сашка. – Видели?!
– Светка, ты… – выплюнув воду, произнёс я и высказал Светке всё, что я думаю о ней, как о матросе, и всё, что я думаю о девчонках вообще.
– А ты вообще молчи! – обиженно крикнула Сашка и лягнула меня ногой.
Светка тоже лягнулась. И попала мне по губам.
– Я захлопнула ему варежку! – победно крикнула она Сашке.
– Да блин, – выкрикнул я. – Чё пинаетесь?! Давай переворачивать обратно, а то будем плавать, как каракатицы!
Ребята ушли уже далеко, к девятиэтажке. Четверо ребят что-то кричали нам и махали руками. Два экипажа возвращались.
– Давай, тянем! – сказал я, подплывая к катамарану. Я взял линь, который был привязан к левому поплавку, упёрся ногами в правый.
Девочки ухватились за линь. Мы стали раскачивать катамаран.
– Серёня! – к нам подошли Влад и Алёна. – Как это вы умудрились?!
– Да это я виноват, – хмуро ответил я, – увалиться не успел…
– Помочь? – подошли с другой стороны Тима и Даня.
– Нет, – прокрягтел я. – Вы ещё сами перевернётесь… – и скомандовал девчонкам. – Тянем!
Мы изо всех сил потянули. И только с четвёртого раза катамаран встал на поплавки и на нас хлынула душем вода. Паруса мокро обвисли.
Светка ушибла ногу.
Девочки и я влезли на катамаран и наша экспедиция продолжилась…
6
Вода плескала нам в лицо и за шиворот, и к дамбе мы вернулись вымокшие, хоть выжимай. Мы швартовали катамаран и яхточки, пожелали начальнице станции комсомолке Ирке спокойной ночи и пошли босиком по плитам дамбы. Мы добрались до нашего пляжа и остановились. Слева от нас белели дома, которые выходили к самой воде. Играло радио, носились малыши. К дамбе медленно шёл большой катамаран с шумными мальчишками в спасжилетах. Это были мальчишки, с которыми мы воевали. Они жили за проспектом и у них была своя яхтсекция. Они нас задирали и дразнили.
– Им разрешают, а нам нет! – с завистью заметил Костя.
– Морфлотовские, – мрачно заметил Данька. – У них возле того дома своя пристань есть. Мы с Сашкой Панкиной видели.
И он показал на далёкую девятиэтажку, которая стояла на берегу, где начилался судоходный канал. Канал надвое разрезал проспект и шёл в водохранилище, где у нас устраивали парусные практики.
– А чего они на нашем озере делают? – сощурился рыжий Киря Смирнов, который был самым высоким мальчишкой у нас во дворе.
Мы спустились к самой воде и зашли в неё выше колен, во все глаза глядя на катамаран. Стаксель и грот на катамаране, большие, не то, что на наших шверботах, налились оранжевым светом. Катамаран шёл к плотине.
– Ну что-что, катаются! – всплестнул я руками. – У них же озёра маленькие, даже на лодке не выйдешь. А у нас вон как просторно…
– Да, – согласилась Светка Загремухина и закусила губу. – Пойдём, а то ещё привяжутся! Они девчонок обижают…
– И ещё сухопутными крысами дразнятся! – обиженно проворчал Влад, положив мне на плечо горячую и мокрую руку.
– Ничего, – нехорошо улыбнулся Кирилл, – вот наш катамаран отшвартуем, покажем им, кто здесь хозяин морей!
И мы пошли в наши дворы. Белые трёхэтажки, бойлерная и башни водонапорной станции уже выглядывали из-за деревьев. Мы ещё немного посидели возле бойлерной и разошлись по домам.
– Мальчики, вам спать не пора? – вошла в комнату мама.
– Мам, детское же время! – застонал Данька.
Я глядел на крыши домов, которые уходили за косогор, на башни водонапорной станции и линии высоковольток за лесом, слушал, как стучит на водонапорке водокачка и думал о катамаране.
Вот если бы нам тоже хоть разочек слетать на море! Морфлотовские бы перестали называть нас сухопутными крысами…
– Серёня, спать пора! – вывел меня из задумчивости мамин голос.
– Мам я ещё на балконе посижу, ладно? – попросил я.
– Завтра опять проспишь.
– Ну ма-ма!
– Ну ладно, только через десять минут гашу свет!
Я прошлёпал босыми ногами на балкон. На балконе было много хлама. На зелёном диване лежали недоклеенный парусник и автомат с трещоткой. Я взял парусник в руки и усевшись с ногами на подоконник, прислонился к окну.
Неожиданно возникла у меня перед глазами белая баркентина.
И вот я уже нёсся на ней по морским волнам. Ветер надувал паруса, а я стоял у штурвала в сером штормовом плаще и чёрной морской пилотке. На груди у меня висел морской бинокль, за ремнём ждала своего часа шпага.
Чайки с криками носились над волнами. Солнце озаряло облака и они окрасились в жёлтый цвет. Отблески солнца падали на морской простор.
Я правил баркентину в открытое море. Гики чуть поскрипывали. Гика-шкоты надёжно привязаны. В лицо летели брызги.
А вон, прямо на мысе светит маяк.
Вон оно солнце и бурное северное море, за окном нашей трёхэтажки…
7
Утро началось с девчоночьего визга. Сначала мы нашли секретики, которые девчонки прятали во дворе. За тем мы с мальчишками притащили с помойки крысу и напустили её на девчонок, а потом отняли у них пинашку.
– Пацаны! – пробежал через двор Кирилл. – Лёнчик починил катерок!
– Врёшь! – недоверчиво сощурился я, ведь вчера мы его доломали, когда возились, но Лёня забрал его себе и чинил поздним вечером.
– А вот и не вру! – убеждённо сказал Кирилл и показал катерок. – Давай за ребятами сбегаем, позовём на озеро и запустим с труб! Ну, испытаем, как он на винтах из водоворота выберется. Вы же его тогда без них пустили…
Мы побежали за ребятами и через десять минут уже сидели на трубах в дальнем, огороженном конце пруда возле водонапорной станции.
– Ну, запускаем? – нетерпеливо спросил Тим Серёню.
– Да! – кивнул Серёня. Мальчик оседлал трубу и навис над водой.
Катерок зажужжал винтом и поплыл. Но тут случилось непредвиденное и страшное. Серёня не удержался и с криком полетел в водоворот!
На несколько страшных мгновений мы с ребятами замерли. Серёня вынырнул и закружился, стараясь руками ухватиться за трубу.
– Напомощь! – захлёбываясь, крикнул Серёня. – Тону-у-у…
Страх окатил меня холодной волной, но не успел я ещё ничего подумать, а мои ноги несли меня к концу трубы, напомощь другу.
– Серёня! – крикнул мне вслед Тим.
– Тим, держи меня за ноги! – не оборачиваясь, крикнул я ему, уже лёжа на трубе и протягивая Серёне руки, чтобы схватить.
– Напомощь!! – уже захлёбывался Серёня.
Друга понесло на меня, я ухватил его руки и потянул. Они были скользкие, но я не отпускал. И в это же время Тим схватил меня за ноги и потянул на себя. Ребята бросились к нам напомощь. Трубы загремели под ними.
– Ну же, держись! – напряжённо крикнул я Серёне.
И уже почти вытянув его, я сам полетел в воду. Крепкие ребячьи руки ухватили меня и вытянули на поверхность. Раздались испуганные голоса, меня подхватили под коленки и положили на шершавую бетонную плиту.
Я закашлился, нахлебавшись воды, перед глазами плыло.
– Серёня! – тормошил меня Тим. – Серёнечка!
– Тимка… – выдохнул я и наконец понял, что лежу на бетонных плитах, а рядом дрожал от холода Серёня Зуев…
– Спятили совсем, да? – навис над нами Саша Жариков. – Ух, если бы мы не успели, вас бы в два счёта затянуло!
Рядом со мной замерли две пары мокрых босых мальчишечьих ног.
– Ну как, цел? – спросил Костя, его ноги были ближе всех.
– Угу… – кивнул я.
– А катерок всё-таки выплыл… – заметил Даня.
– Ага, и мы выплыли… – дрожащим голосом произнёс Серёня.
Я поднялся с плиты и с благодарностью посмотрел на ребят. Серёня всё ещё дрожал, но скорее не от холода, а от пережитого. Он едва не утонул. Костя приложил ему ладонь ко лбу. Данька уселся со мной рядом и обнял меня.
