3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане

– А берет свой дашь? – вдруг спросил Динька.

– Не могу, – замотал я головой, – он же от формы пионерского отряда. Да и я в нём присягу принимал…

– У-у, – разочарованно протянул Динька. – Я тоже такой хочу…

– Кто же вам мешает! – весело усмехнулся я. – Хоть сегодня пойдём к нам в отряд. Сначала в кандидаты, потом если совет примет вас, то и форму дадут, и береты… У нас и ноябрят принимают.

– А не врёшь? – не поверил пацанёнок.

– Честное пионерское!

– Ладно, – влез Тим, встав рядом со мной. – Будем меняться?

– Я космонавта возьму, – решился Родька.

– А я аэроциклиста, – ответил Динька.

      Малыши отдали нам паннель и ребята сразу понесли её в клуб.

– Завта с утра приходите к нам, – сказал я малышам. – Завтра свободное занятие в отряде. Танька вам всё расскажет.

– Мы придём, – согласились малыши.

– Если хотите, то и ребят зовите, – предложил малышам я. – Ладно, увидимся завтра.

      И я вприпрыжку побежал догонять ребят, которые уже спешили в отряд.

                                    2

      Когда зной унесло ветром, я ушёл гулять по дворам. Я сорвал стебель крапивы и хлестал им себе по ногам для закалки духа. За тем увидал девчонок и погнался с крапивой за ними. Девочки с визгом бросились в рассыпную. Я гонялся за ними, пока не устал и не загнал двух девочек на трубы, с которых они старались меня лягнуть ногами. Я дразнился и махал крапивой.

– Всё про тебя взрослым расскажем! – визжали девчонки.

– Ня-ня-ня! – передразнил девчонок я и побежал по улице.

– Дурак!

– Девчонки, а что это за мальчик? – спросила самая маленькая девчонка.

– Это Серёня Вьюжанин из второго дома! – отозвалась Ксюха. – Он всех девочек за косички дёргает! И вообще обижает и вредничает!

– Это кто ещё вредничает! – откликнулся я, выкинул стебель крапивы, снял кроссовки и забрался ступнями в тёплую придорожную пыль…

      А в полдень мы сидели за столом в комнате, где помещался кружок электроники и развинчивали ту рухлядь, которую нашли на задних дворах.

– Чё делаете, мальчишки? – заглянула к нам любопытная Светка.

– Уйди! Уйди! – замахали мы руками. – Не мешай! Потом объясним!

      Светка обиделась и ушла. Из-за двери мы слышали, как в физкультурный зал вошли ребята, а вскоре до нас долетел звон рапир.

      "Всё ясно, – отстранённо подумал я. – Таньки и вожатых нет, значит можно втихаря устроить бой!"

      Сам я к фехтованию относился более серьёзно и осторожно, особенно после того случая прошлым летом, когда я шпагой проткнул хулигана.

      Хорошо не насмерть! Но тогда я об этом не думал. Передо мной тогда был опасный враг и клинок его ножа…

      Фехтовальная секция у нас появилась тем же летом. Нам тогда здорово помогли всё организовать осоавиахимовцы.

      Наконец, через два часа мы сделали радиостанцию.

– Сейчас я поймаю волну, – сосредоточенно произнёс Лёнчик, и стал крутить ручку настройки.

      Сначала раздался шум помех, потом мы одну за другой стали ловить станции, а когда и эфир был отлажен, Лёнчик набросал первое сообщение и пустил его в эфир. Через несколько минут нам ответили.

– Ура-а! – возликовали мы с мальчишками.

      А через два часа, когда собрались ребята, мы показали им наше изобретение и весь день мы общались с ребятами из других отрядов.

                                    3

      А вечером мы с ребятами купались у плотины. У меня от купания уже кололо в икре, я влез на водозаборник и посмотрел в сторону видневшихся из-за пятиэтажек гаражей, и возвышавшихся над деревьями высоковольток.

      Во дворе стояла тишина. Наших мальчишек нигде не видно.

– А где все мальчишки? – удивился Влад, оглядываясь по сторонам.

– Наверное мультики смотрят, – пожал плечами Костя Раскатов.

      Солнце висело высоко, золотилась плитка домов и налились янтарём решотчатые башни высоковольток. Был тихий вечер, когда во дворах никого и все либо купаются, либо где-то режутся в сотки или пускают змей с крыши.

      Мы попылили по улице. Напугали из пугача бабку, обрызгали водой из лужи двух девчонок, а одной сунули в волосы репьёв.

– Андрюшка, вынеси мяч! – кричали под окнами Лёша Чичкин, Алька, Егор и Дёмка.

      Звать пришлось десять минут. Андрюшка вышел и сразу направился к нам.

– Некогда мне, говорю же! – сердито сказал Андрюшка, но было видно, что он не хочет возвращаться домой. – Я музыкой занимаюсь!

      И кинув нам мяч, убежал. Мяч вскоре надоел и мы гоняли на великах. Доехав до клуба, мы показались в отряде и снова умчались.

– Дай прокатиться! – подошёл ко мне вразвалочку Миха.

– Велик матерится! – передразнил хулигана я.

      Миха показал мне кулак и побежал во дворы. А мы влезли на трубы у бойлерной, дожидаясь, когда прибегут ребята. Но ребята гулять не выходили.

– Может они на проспекте мороженное лопают, – рассеянно заметил я.

– А пошли тоже за мороженным! – предложил Влад, мы слезли и побежали на жаркий шумный проспект.

      А на проспекте мы искупались в бассейне и всю дорогу вытряхивали воду из ушей. Нагретый солнцем асфальт приятно грел ноги. За нами оставались бысто высыхающие на солнце мокрые следы.

– А давай сегодня опять пойдём на озеро? – подал идею Даня.

– Ну что, снова куда-то намылились? – раздался рядом голос и откуда ни возьмись появилась на аэроцикле Катя.

– Никуда мы не намылились… – промямлил Влад. – А ты откуда знаешь?

– Даша видела, как вы ходили на озеро, – ответила Катя. В её голосе чувствовался укор. – И там подрались с мальчишками!

– Ябеда! – в сердцах сказал я.

– Ладно, я в отряд, – мотнув косичками, объявила Катя, – но если вы опять втихаря пойдёте драться с морфлотовскими или угоните чего доброго катер…

– Честное пионерское, больше не будем! – сказал Тим с хитринкой в больших зелёных глазах. Катя конечно нам не поверила и улетела, а мы дружно показали ей языки и запели дразнилку.

– Серёня, – спросил Серёньку Зуева Данька, – как думаешь, а на катамаране мы до водохранилища дойдём?

– Наверное дойдём, – задумался Серёня, – только надо втихую идти, чтобы вожатые не видели.

– Смотря, какие вожатые!

– Ага! Дашка точно наябедничает!

      Нам навстречу толкала синюю морозилку мороженщица. Мы слопали по пломбиру и свернув с проспекта, пошли вниз, на нашу улицу. Спустились к девятиэтажке и проспект скрыли дома и пахшие смолой и хвоей ели.

      Мы сели в тени бойлерной и стали обсуждать, как втихую, без вожатых увести со станции катамаран.

– Надеюсь мальчики, – к нам подошли Лизавета с Настей, – вы не собираетесь пиратничать? От ваших игр и так все улицы стонут…

– У-у! – обернулся к сестре Влад.

– Значит я напрасно волновалась, – с иронией сказала Лизавета.

– Мы хотим играть в морской бой! – сказал Тим, хитро глядя на вожатую.

– Морской бой?

– Ага! Будешь с нами?

– Если вы опять будете баловаться на яхтах… – начала Лизавета.

      В это время мимо пролетела дождевальная аэромашина и окатила нас водой с головы до ног. Девчонки завизжали, мы с мальчишками засмеялись.

– Ну как вам морской бой?! – ехидно засмеялись мы с Тимой и Даней.

– Ах вы мелочь пузатая! – крикнула Лиза и бросилась нас воспитывать.

      Девчонки сорвали по стеблю крапивы и погнались за нами. Мы с мальчишками вскочили и побежали по знойной улице. По изрисованным бетонным плитам стекали струйки воды, а в них отражалось солнцце…

                                    4

      На улицы опустились зябкие сумерки. Мультики закончились и мы с мальчишками побежали во двор играть в чику. В тенистых, утопающих в зелени дворах играло радио, а со столбов из динамиков передавали новости и погоду.

      Мы полезли на пахшую битумом крышу бойлерной.

– Только на улицу вышли, а уже по крышам скачете, – с осуждением заметила Танька, которая вела с озера мокрую малышню.

– Как они плавают? – озабоченно спросил я капитана.

– Больше балуются, чем плавают, – с утомлением заметила Таня. – Завтра занимаешься с ними ты Вьюжанин. Тебя они слушаются.

– Есть! – улыбнулся я.

– Слезайте с крыши, – отрывисто сказала Таня, – и займитесь делом.

      Танька и малыши ушли. С канала, который вёл в водохранилище подуло ветром и невдалеке раздался гудок буксира.

      Через лес тянулись высоковольтные провода.

– Недолго мучалась старушка в высоковольтных проводах, – вспомнил я садистский стишок, – её обугленная тушка в прохожих вызывала страх!

– А ну брысь с крыши, сочинитель! – раздался рядом голос тёти Наташи.

      Я слетел по лестнице и побежал к трубам, нависшим над дорогой, а за мной слезли вниз и побежали меня догонять другие мальчишки…

– А давай на катамаране на водохранилище? – подал идею Владька, хитро улыбаясь.

– Ага, а потом от сеструхи твоей бегай! – пихнул Владьку я.

      Добравшись до девятиэтажки и посмотрев, как сверкает на солнце вода, бликуя на плиточных стенках, мы с брызгами зашли в ледяную, бодрящую воду.

      В воде уже купались ребята и мы здорово повеселились, брызгаясь и играя с ними в водные салочки. Потом мальчишки убежали на плотину, а я полез на крышу и посмотрел на белый, утопавший в зелени город, с его безоблачным небом и заливаемыми солнцем улицами.

– Серёнька, айда погоняем? – крикнул мне Влад с плотины.

– Угу! – откликнулся я. – Я сейчас!

      Влад и я отвязали щвербот и помчались мимо домов, стоящих на берегу.

      И тут мы на что-то налетели. На миг из-под воды высунулась ржавая железяка, сверкнула чем-то, а наше днище заскребло обо что-то под водой, да так, что мы чуть не полетели за борт.

– Мама! – вскрикнул я, но сумел откренить и удержать руль.

      Наконец это что-то исчезло. Я оглянулся назад. Раздался резкий булькающий сигнал, как сирена атомной тревоги, только прерывистый, и ржавая железяка сверкнула и с бульканьем ушла под воду…

– Видел? – спросил я Влада.

– Угу… – оторопело откликнулся Влад. – Как перескоп на субмарине…

– Какие тут ещё субмарины? – удивился я. – Тут глубины для них нет.

– Кто его знает… – сумрачно ответил Влад. – А может это просто желеязка…

      А мы шли уже по судоходному каналу. По каналу сновали белые катера, шустрые речные трамвайчики, изредка проходили теплоходы, суда-катамараны и турбоходы. Ветер трепал мне волосы и норовил сорвать берет.

      Как здесь было здорово!

      Но тут на нас заругалась дипетчер и мы повернулись назад.

      Мы пошли на дамбу и полезли купаться. Но вода была холодной и мы быстро вылезли и стали одеваться.

– На купание конечно уходит много времени! – раздался за спиной укоризненный голос нашего вожатого Ильки. – Вьюжанин, ты что мне обещал?

– Заняться парусным делом с новичками, – пробормотал я, глядя на свои чешки, которые были в пыли.

– А вместо этого ты купаться убежал.

– Обещал, значит буду. Сегодня всё равно в отряд.

– Ладно, – смягчился вожатый. – А здесь чего сидите? Где ребята?

– Не зеаю, – бесхитростно ответил я. – Мультики наверное смотрят…

– Пойдём-ка в отряд, водомерки, – обнял нас вожатый Илька.

      Я вынул из воды ноги, встал и мы пошли по плитам набережной…

                                    5

      Илька поправил мой пионерский галстук и мы зашагали в отряд, где уже собирались наши ребята. Скоро будет вечерняя линейка. Танька пока не приходила и за ребятами смотрели вожатые и капитаны групп.

– Мальчишки идём на пруд! – объявила Лизавета, тормозя на велике.

– Купаться? – сразу обрадовались ребята.

      Мы вышли на набережную, спустились к воде, и купались, пока нас не выгнали из воды вожатые, а потом пустили катерок, который мы испытывали в водовороте, но не успел он дойти до середины озера, как катер утонул.

– Я видел, где он утонул, – сказал я ребятам. – Будем нырять?

– Не знаю… – растерянно пробормотал Влад. – Глубоко нырять…

– Лезем в воду! – предложил я. – Достанем!

      Мы пошарили в зарослях камыша и вытащили самодельный плот.

      Плот покачивался на волнах. Мы быстро дошли до того места, где затонул катерок. Вода сверкала на солнце, отливая изумрудной зеленью.

– Я первый ныряю! – объявил я, и бултыхнулся в воду.

      Я уходил всё глубже и на дне уже различил какие-то железяки, зелёные покрышки и другую дрянь. Катерка не было и в помине.

      Ныряли мы так часто, что успели закоченеть. Катерка так и не нашли. А на берегу уже валялись обломки каких-то игрушек, сдутый мяч и поломанный тамагочи. Влад трясся от холода. Было видно, что в воду ему очень не хочется.

      Я тоже закоченел, а в ноге покалывало.

– Мальчики, вылезайте из воды! – кричала нам с берега Светка.

– У-у! – упрямо мотнул головой я.

– Хватит купаться!

– Мы не купаемся!

– А что вы делаете?

– Катер ищем! – недовольно посмотрев на девочку, ответил Влад.

– Дураки, нашли чем заняться! – пренебрежительно ответила Светка и ушла, а солнце уже начало клониться за лес. Шумели на ветру ёлки, шелестел тростник у берега, гудели провода на высоковольтках.

– Серёня, давай на берег, – предложил Влад. – Не могу больше!

– Мальчики, сейчас же на берег! – на набережную вышла Юля.

– Я сейчас, ещё разочек нырну! – крикнул я и нырнул в воду.

      Вернулся на плот я с катерком, не тем, что затонул сегодня, а маленьким, какие мы нашли в бурьяне на заднем дворе.

– Его наверно течением снесло, – огорчённо сказал Влад.

      Юля ушла, зато пришли вожатые с ребятами.

– Вылезайте, водолазы! – велел нам Илья. – Вы уже два часа в воде! Ногу сведёт, сразу на дне окажетесь!

– Не вылезли ещё? – на набережную вышла уже Таня.

– У-у, – пожала плечами Лизавета. – Сидят и ныряют.

      Таня велела нам сейчас же вылезать из воды и топать в отряд. И немедленно выкинуть ту гадость, которую мы натащили со дна! И прекратить эти занятия, после которых улице и жильцам приходится хвататься за сердце.

– И вовсе это не гадость! – упрямо возразил Влад.

      Мы направились к берегу, вытащили плот и ушли в отряд на занятия.

                                    6

      Когда занятия закончились, был поздний вечер. Я обрызгал водой из сикалки двух девчонок, потом сыграл с мальчишками в ножички, стёр с ноги уже ставшую серой от пыли переводную картинку и побежал к каналу.

      Я добрался до места, где набережная спускалась к самой воде, сел на неё и опустил ноги в холодную воду. О бетонные плиты бились волны. Когда мимо проходили какие-то суда, волны начинали неистово плескаться о набережную и даже перехлёстывать её, от чего у меня быстро намокли шорты.

      Недалеко отсюда белела плиткой спасательная станция. У пристани покачивались катера, но иногда к ней подходил буксир с чёрным корпусом и оранжевой рубкой и кранцами из старых покрышек по бортам.

      Мимо то и дело сновали по своим делам речные суда. Я оборачивался и смотрел на них. Носились над водой растревоженные ими чайки…

– Вьюжанин, где ты там? – прозвучал за домом Катин голос. – Идём со мной, а то твои малыши уже разгромили весь отряд. И Жорик хулиганит!

– Здесь я, – откликнулся я и пошёл за вожатой, – А что они натворили?

– Увидишь!

      Утихомирив малышей и индикатора, я пошёл на свою улицу.

      Боязливо глянув на окна нашего дома, я пробрался на берег, где мы выложили поднятый со дна мусор.

      "Нырну ещё раз, – подумал я. – Может найду…"

      Нырял я пять раз. На пятом меня чуть не затянуло в водозаборник, куда поступала вода на станцию. Выплыв, я в сердцах зашвырнул в воду железяку, которая лежала на плите и побрёл во двор.

      Катерок был у врагов. Вадик стоял на плите и выливал из него воду.

– Поднялась на море качка, моряков пробрала срачка! – ехидно сказал он.

      Я был ошарашен. Как они его умудрились достать?!

– Отдайте, он не ваш! – спокойно сказал я.

– Фиг тебе, олень ты белокрылый! – сказал бессовестный Вадик. – Мы из него субмарину сделаем!

– Отдайте, кривые каракатицы! – крикнул я, протягивая руки к катеру.

– Да хоть оборись! – презрительно засмеялся Стасик, отпихнул меня и я упал прямо в крапиву…

      Ох как больно!

      Я вскочил, схватил крапивный стебель и ринулся на врагов.

      Началась нешуточная драка. Вадик меня держал и старался вырвать крапиву из моей руки. Я крутанулся на пятке и ударил Вадику пяткой в щёку. И слёту двинул тыльной стороной ступни врагу в шею, повалив его в траву.

– Серёнька! – раздались голоса Гурьки и Лодьки.

      Ребята кинулись мне навыручку, а враги бросились на них с кулаками. Их была целая орава на лужайке и мальчишки налетели будто ураган.

– Дай ему по носу! – воскликнул Влад, бросаясь мне навыручку.

– Огрызок мелкий! – злобно закричал Вадик, вскакивая на ноги и кинулся на меня с кулаками. – Пацаны, давайте им жвачку в волосы налепим!

      Я подставил ногу и мы вместе упали в траву. Мы сцепились и долго друг друга не могли повалить и нечаянно ступили в крапиву.

– Ай-й-й-й! – вскрикнули мы оба, расцепившись на миг.

      Обидчик кинулся на меня, но я ударил его коленкой. Вадик ойкннул и упал на колени. Я вскочил ему левой ногой на колено, а правой на плечо, и обхватив шею левой рукой три раза дал локтём по макушке.

      Драка быстро закончилась вознёй на траве, разбитыми носами и слезами.

– Ребята! – крикнул я, вскакивая. – В крапиву их! В крапиву!

      Старшеклашки бежали, туда, где кончались дома нашей улицы. Мы добежали до столба и вернулись назад. Я отряхивал свою одежду и коленки.

      Я потирал шишку на лбу, куда мне вделали во время возни.

– Как, сильно болит? – на меня налетел встревоженный Тим.

– У-у, – возразил я, подбирая с земли Лёнькин катерок.

      Когда это увидела Лизавета, она была в ужасе. А когда она силком притащила нас в медпункт, врач ахнула и схватилась за сердце.

– Боже мой… – сказала Ольга Матвеевна. – Ни дня не проходит… Ладно, вон ты давай, первый, – и она указала на меня. – А остальные ждите.

      Мы вырвались из медпункта через двадцать минут и пошли гулять.

– Серёня, айда играть в кровавый пятачок! – позвали меня Егор и Дёмка.

– Иду! – откликнулся я и пошёл играть.

      Я оглянулся и пять минут смотрел, как из-за леса и далёких девятиэтажек с блестящими окнами и огромной телебашни выползала розовая луна.

                              Глава VIII

                         Ветрокрылый

                                    1

      Вадик и его головорезы не забыли нам жвачку. Два дня они крутились возле подъезда, выкрикивали дразнилки и громко обещали кинуть каждого из нас в лужу, сунуть нам в волосы жвачку, или облить чернилами.

      Тима тайком слазал на задний двор и нарвал крапивы. Данька их отвлекал, дразнился и обзывался. Враги стали кидать в него грязью. А когда крапива была добыта, с дикими криками мы с Тимой выбежали на улицу и хулиганам досталось крапивой по шее, по рукам и по ногам.

– Ну ты, щека порванная! – закричал Миха.

– Иди ты, акула невоспитанная! – выдохнул я, хлеща его крапивой.

– Вот вам, глисты из унитаза! – крикнул Тим, подбежал к врагам и вылил в них ведро с помоями. Раздались негодующие крики.

– Дышите жабрами, водоплавающие! – издевательски засмеялся Данька, кидаясь на хулиганов с половой тряпкой. К несчастью это увидела Юлька.

– Вы опять пиратничаете? – взвинченно сказала она. – А ну пойдём со мной, щас я вам покажу такую крапиву! Не обрадуктесь…

      Мы повесили головы и поплелись за вожатой. Хулиганы дали дёру в разные стороны, а вожатая повела нас в отряд.

      Мимо прошли девчонки с магнитофоном:

      "Кукла Маша, кукла Даша,

      В этот день ты стала старше!

      Просто годы детские прошли…"

– Чё мальчишки, опять втяпались? – ехидно спросила Сашка Панкина.

– У-у-у! – передразнил я Сашку, показывая ей язык.

      Тим прыгнул в лужу и окатил девчонок грязной водой.

– Вьюжанин! – всплестнула руками Юля. – Ты что вытворяешь?

– А чё они дразнятся? – возмутился Тим.

      По дороге мы обрызгали ещё троих девчонок, а на одну я напустил резинового прыгающего паука. Юля и Катя воспитывали нас всё утро, а на озеро мы пришли только в час дня. Утром хватало работы в клубе. Ребята купались и ныряли в воду. Илья запретил мне лезть в воду, сказав, что у меня может свести ногу, а вчера я нанырялся на две недели.

– Я твой вожатый, – со значением напомнил мне Илья, – и если я опять увижу, что ты балуешься в воде…

– У-у-у! – показал я ему язык. – Ты иногда даже хуже Лизки…

      Влад тоже сидел на набережной. Мы смотрели, как купаются ребята.

      Ребята вылезли из воды и мы вместе полезли на катамаран. Я встал на капитанский мостик. Катамаран "Ветрокрылый" слегка закачался на воде. Канаты были надёжно привязаны к кнехтам на причале.

– Внимание, капитан на мостике! – сообщил команде Ваня Спицын.

– Отдать кормовые и носовые! – скомандовал я.

– Есть! – откликнулись Егор и Дёмка.

      Ваня ухватился за фал и поднял знамя. У нас были даже флажки из международного свода сигналов. Мы сами делали их вечером в клубе. Теперь у нас не просто катамаран, а самое настоящее судно.

– На нём хоть на море можно! – улыбаясь, с чувством заметил Максим.

      Я выбирал фал, поднимая грот. Вчера мы его намотали на гиг, а сейчас ребята его разматывали, а я поднимал. Тима с Даней занимались стакселем.

      Паруса были куда больше тех, что стояли на яхтах. С ними ещё повозишься! У нас был ещё спинакер. С ним катамаран пойдёт быстрее, но пока мы подняли только грот и стаксель.

– Чур я буду рулевым, – вызвался Павлик и встал у штурвала, ожидая когда ребята взойдут на борт.

– Никто и не спорит, – простодушно развёл руками я.

      Я вылез на пристань и стал отжимать свою футболку. Светка спихнула её ногой в воду, вредина…

      Надев всё ещё мокрую футболку, я убрал с глаз волосы, нахлобучил на голову морскую пилотку, и застегнул серебряную пряжку с якорьком и звездой на ремне. Он был капитанский и многие ребята мне завидывали.

      Я посмотрел на далёкую дамбу. Сунув палец в рот, я опять вынул его и поднял вверх, чтоб узнать откуда дует ветер.

– Ветер хороший, – довольно кивнул я.

      Ветер дул курсом бакштаг за кормой и с левого борта.

– Боцман, якорь поднять, со швартовых сниматься! – скомандовал я Ване.

– Есть! – радостно воскликнул Ванька, и крутя обеими руками вымбовку, поднял якорь от большой крейсерской яхты.

– Стаксель и грот на правый борт! – скомандовал я.

– Есть! – кивнул Влад, и ослабил таль. Гик скрипнул и пошёл на правый борт, я и ещё трое ребят пригнулись.

– Я с вами! – воскликнул Витя Лагунов и прыгнул на катамаран. Он закачался, а швартовы заскрипели. Ваня отдал швартов, концы развязались и хлестнув по плитам пристани, упали на воду.

– Обе машины фан форос! – крикнул я, быстро вспомнив какую команду отдают капитаны когда им нужен полный ход.

– Есть обе машины фан форос! – весело откликнулись ребята.

– Серёня, это тобе не субмарина, – напомнила мне Светка Загремухина.

      Я не обратил на девочку внимания. Не до того. Мы отходим от берега!

      Кирилл взял кормовик, и с силой оттолкнулся им от причала. Паруса хлопнули и катамаран медленно понесло к видневшимся вдали на берегу девятиэтажкам, за которыми высилась колонча. Набежавшая волна толкнула катамаран в поплавок и "Ветрокрылый" накренился на правый борт. Мы шли на озерный простор. Гик пошёл вправо и катамаран развернуло к дамбе.