3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане

      Там, где она стояла, на глазах у меня испарялись мокрые следы от больших морских сапог. Пахло водорослями и чем-то резиновым.

– Серёня, ты чего? – вскочил с дивана встревоженный Владик.

– Здесь кто-то был! – напряжённо откликнулся я.

– Кто?

– Он исчез!

      Я выглянул за дверь. Мокрые следы вели вниз… В клуб вошли шумные и весёлые ребята, а я был не в силах от усталости и страха понять, случилось ли это на самом деле или приснилось. Я повалился на диван и заснул…

                              Глава II

                         Как нас спасла жвачка

                                    1

      Над водохранилищем хмурились тучи. Начинался пасмурный день, было зябко и промозгло. Ребята сидели в лагере. Я выбрался на берег и дошёл до водонапорной станции, которая белела на берегу, в конце причалов. За стеной водонапорки слышалоись журчание воды, вязкий стук и гул.

      Возле станции был пришвартована яхта.

– Вьюжанин! – догнала меня невесть откуда взявшаяся Светка.

– А? – откликнулся я, вздрагивая от неожиданности. – А ты чего так рано?

– Вьюжанин, – сказала Светка, переминаясь с ноги на ногу, – помнишь, когда мы плыли в лагерь, ты обещал меня прокатить на яхте?

– Ну, обещал, – уклончиво ответил я, – а если кильнёмся, не испугаешься?

– Ни капельки! Вот честное пионерское слово…

– Ладно, тогда сейчас пойдём, пока ветер хороший.

      Светка радостно подпрыгнула и с готовностью скинула с ног шлёпанцы, осторожно дотронулась ногой до воды. Ей было холодно. Я скинул шлёпанцы и тоже потрогал ногой воду. Вода была ледяная! Если перевернёмся, точно застудимся! Я забежал в воду и обрызгал девочку.

– Ах ты вредный! – беззлобно крикнула Светка мне. – Вот я тебе задам!

– Спорим не задашь?! – дразнительно хихикнул в ответ я.

      Светка надулась, но в воду всё-таки зашла.

– Идём за шверботом, – сказал я, оглядываясь на лагерь. – Пока ребята в столовой, и вожатые не увидали.

      Мы зашагали по пристани.

      Зелёная стена леса раскачивалась от ветра. Над водой низко летели чайки, а волны выносили на берег разный мусор.

– Дождик будет, – заметил я, погдлядев на небо и повернулся к Светке. – Не боишься, что вымокнем?

– Нет, – бесстрашно замотала головой девочка.

      Мы надели спасжилеты поверх меридиановской формы.

      Облака пронзили несмелые солнечные лучи и на другом берегу, за сосновым лесом засверкали окна сталингорских высоток.

      Не успел я обрадоваться, как лучи померкли и прореху заслонили тучи.

      Я отвязал носовой, залез в швербот и сел у руля.

– Ну же! – поторопил я Светку.

      Светка прыгнула на место матроса.

– Будешь следить за шкотами, – сказал я и оттолкнулся от причала. – Дойдём до острова и назад, а то вожатые нас слопают…

      Паруса поймали ветер и мы зигзагами помчались по водохранилищу.

                                    2

      Водохранилище было пустое, не сновали по воде буксиры, катера и речные теплоходики. Чайки летали над волнами, отовсюду слышались их с крипучие тревожные крики. Небо хмурилось всё сильнее. Солнце показалось из-за туч. Они были серые, зловещие. На воду упало оранжевре свечение.

      Остров, к которому мы шли, приближался.

      Ветер то уходил, и паруса бессильно обвисали, то налетал шквалами, норовившими опрокинуть "Валькирию" и мы еле успевали откренивать и менять галсы. Светка умело работала шкотами, хоть и была девочкой.

– Внимание! – скомандовал я. – Приготовиться к повороту!

      Мы повернули фордевинд. Светка зазевалась, выпустила снасть, а перелетевший гик выбросил её за борт. Я чуть не кильнулся. Вовремя ухватил гика-шкот, и откренил швербот, усевшись на наветренный борт.

– Светка, я тебя сейчас вытяну! – крикнул я. – Никуда не уплывай!

      Меня понесло дальше, а Светка в спасжилете забарахталась в воде. Я заполоскал стаксель, положил швербот в галфвинд и повернул оверштаг, как нас учили ещё на озере. Мне удалось увалиться под ветер в бакштаг и заполоскать паруса, и наветренным бортом я подошёл к девочке.

      Яхта потеряла ход.

– Держись! – с напряжением крикнул я Светке, протягивая руку.

– Холодно! – визжала перепуганная Светка.

      Два раза девочка срывалась, два раза яхта чуть не кильнулась, но я вытянул её и девочка уселась на месте матроса.

– Ну ты и тяжёлая! – выдохнул я, переводя дух. – Ворона! Ахтеркницу тебе в поясницу!

      Светка и впрямь была тяжёлой, хоть и девочка. На силу я её вытянул!

      На неё я почти не злился. Подумаешь гикнулась за борт! Это каждый может, при таком шквале. Хорошо ещё не кильнулись…

– Пошли к острову, – решил я, снова поглядев на небо. – Держи шкоты, и голову пригни, а то опять искупаешься!

      Дошли до острова и вылезои на берег. Светка дрожала от холода.

– На, одень мою форму, – сказал я, раздеваясь.

      Светке форма подошла и она с радостью в неё влезла. Я выжал её форму и оделся, потому, что в воздухе на нас тут же налетели комары. Светкина форма была мокрая, но сидела хорошо, потому, что мы с ней одного роста.

      Мы уселись на вынесенную волнами на берег огромную позеленевшую покрышку и прижавшись друг к другу, стали сохнуть. Яхта слабо качалась у бетонных плит набережной, шверт валялся рядом.

– Ох и влетит нам в лагере! – упавшим голосом заметила Светка.

– Не то слово! – недовольно бросил я, прихлопывая на ноге комара. – Смотри, в следующий раз следи за гиком!

– Холодно…

– А ты как думала!

      "Ещё чего доброго схватим простуду, – с беспокойством подумал я, потеплее запахивая рубашку, боясь, что ветер продует меня насквозь, – и будем лежать в постели всю неделю и глотать микстуру!"

– Ну как ты умудрилась гик прозевать? – спросил я Светку.

– Не знаю, – хихикнула Светка.

– Хорошо вожатые не видели, – сказал я, немного повеселев.

      Светка смущённо захихикала:

– Больше не буду!

– Смотри у меня!

      Мимо острова в тишине прошёл небольшой ржавый теплоход с выбитыми иллюминаторами. От него несло чем-то горелым.

– Смотри, опять он! – пихнул я Светку.

– Он?

– Да… И смотри: ни капитана, ни матросов!

      Теплоход шёл мимо, а я уже в который раз удивился, что на капитанском и штурманском мостике никого нет. Не горели положенные в такое время и такую погоду огни, а по палубе не бегали матросы…

      Я стал ковырять болявку на коленке. В это время солнце вышло из-за туч и мы немного согрелись.

– Исчез… – судорожно дёрнулась Светка.

– Кто?

– Корабль…

      Я оторвался от своей коленки и обомлел.

      Теплоход действитеольно исчез! Исчез, не дойдя до конца острова…

      Вот тут нам стало не по себе. На острове стало страшно. Мы стянули на воду швербот и помчались к лагерю.

      В лагере уже всё знали. Лизавета всё видела с балкона и меня сначала похвалили, за то, что я спас Светку, а потом наказали, за то, что не уследил за ней. Светке на время запретили кататься и попросили заняться теорией вместе с другими новичками, и она очень дулась.

– Вьюжанин, займись с ними, – велела мне Танька. – Ты у нас капитан…

      Танька ушла, оставив нас в пионерской комнате.

– Ой тоже мне капитан бармалей! – ехидно фыркнула Светка.

– А ты плохая примета! – весело огрызнулся я.

– Какая ещё плохая примета? – непонимающе уставилась на меня Светка.

– Ну, женщина на корабле это плохая примета! – насмещливо улыбнулся я и ребята засмеялись. Светка бросилась на меня и пнула в ногу.

– Я тебе сейчас пну, лягушка! – взвинченно выкрикнул я, хватая Светку за косичку. Девочка взвизнгула и стукнула меня по макушке

– Опять сцепились! – вошла в комнату Катя, закатывая глаза. – Что на этот раз не поделили?

      На ней была чёрная форма нашего пионерского отряда. Чёрная, рубашка с короткими рукавами и серым аксельбантом и шевроном вожатой, чёрные шёрты и берет с якорьком. В них она походила на старшекласницу.

– А чё он обзывается?! – негодующе отозвалась Светка.

– А чего она пинается! – накалённо выкрикнул я.

      Катя уже не в первый раз нас разнимала.

      А в прошлый раз мы со Светкой сцепились у бассейна и оба полетели в воду под весёлый ребячий смех. Это было в мае у нас в лагере. И вместо занятий ушли в корпус сушиться и переодеваться.

– А ты неуч! – не вытерпела наконец Светка. – Я учусь в сто раз лучше тебя, и по поведению у меня одни пятёрки!

– А ты крыса сухопутная! – насмешливо огрызнулся я.

      Вечером я опять слушал эфир, но того таинственного сигнала не поймал.

                                    3

      Волны цвета янтаря накатывали на песчаный берег, вынося на него водоросли и старый, поднявшийся со дна мусор. По воде бежала золотистая дорожка, над водой носились чайки и слышался звук какой-то сирены.

      В этот неспокойный час водохранилище казалось бескрайним морем.

      Берегов не было видно, только темнела полоска острова.

– Холодно, – озабоченно заметил Влад, выходя на берег. Друг зашёл в воду по колено и ноги его порозовели, ведь сейчас вечер.

– Да, – закусил губу я, зарыв босые ноги в песок. Я сидел на планшире "Валькирии", которую мы вытащили на берег ещё днём, до тихого часа, чтоб не смыло. – Застудимся, если кильнёмся…

      Я вертел в руках шверт, и поглядывал, то на спущенный грот, то на волны, то на свои ноги, стараясь решить: выходить или нет?

      Ребят на пляже не было. Были только мы с Владькой. Остальные сейчас ужинали в лагере. А лагерь стоял на холме у воды. Окна столовой светились, но не от электричества, а от солнца.

      Сегодня на парусной практике мы несколько раз выходили на шверботах на водохранилище. Доходили до дальних причавлов и высаживались на одном лесистом острове, где валялись всякие интересные железяки.

      И вот настал вечер. Скоро протрубят отбой.

      Мы удрали ещё до того, как наш отряд пришёл на ужин. Мы вместе накрывали на стол, забрав с собой свои порции ужина. Это если мы на острове проголодаемся. А на ужин были мятая картошка с катлетами и хлеб.

      Сейчас всё это лежало в ахтерпике, дожидаясь своего часа.

      Влад подошёл к яхте и приткнулся ко мне. Ему было тревожно, что мы вдвоём, никому не сказав, сейчас отправимся к острову, при этом пересекая водохранилище почти наполовину.

      Но иначе мы не могли.

      Как я умудрился поймать по радиостанции странный сигнал о помощи, шедший с засорённого ядерной войной острова, где мы сегодня высаживались?

      Сигнал долетал до нас оттуда и мы выбежали на улицу.

      Я был уверен, что мне не причудилось, но о сигнале я сказал только Владу, боясь, что другие ребята меня засмеют.

      А если они узнают…

      Вот это новость! Капитан, рулевой второго класса, и вдруг несётся куда-то из-за того, что ему почудилось в радиоэфире!

      Не засмеётся только Владик. Я его знаю. Он хоть бывает насмешливым, даже несносным со своей насмешливостью, но не засмеётся. Потому что это не тот случай, чтобы смеяться. И ещё потому, что мы лучшие друзья.

      А если узнают вожатые, куда мы намылились, меня точно сделают шкотовым. Владу тоже достанется, тем более, что нам не забыли то плавание в грозу! А завтра парусная практика заканчивается и мы улетаем из лагеря…

      Я сунул палец в рот, вынул и замер. Ветер дул с суши.

– Да! – наконец принял решение я и вскочил на ноги. – Владька, толкаем.

      Надели спасжилеты, зашли с кормы и толкнули швербот к воде.

      Яхта заскребла по песку и плавно вошла в воду. Я уселся на место рулевого и стал травить фал. Гик послушно опустился. Я поднял горт и привязал фал к утке. Влад поднял стаксель. Яхта закачалась, я тут же опустил шверт. Влад влез и устроился передо мной.

– А успеем вернуться? – с беспокойством спросил Владик, чуть отпустив стаксель-шкот и оглянулся на лагерь.

– Надеюсь успеем, – ответил я, перекидывая гик на правый борт. – У нас ещё ужин не кончился, потом кино, а после дискотека.

      Ветер дунул в паруса и яхта с тихим плеском заскользила вдоль берега, забирая всё дальше, а водохранилище, а над нами носились чайки…

                                    4

      Солнце висело ещё высоко. Оно золотило мачту, форшпигель, снасти и паруса, но вскоре оно будет бить в глаза и нужно быть осторожным. Нас качало, но не так сильно, чтобы нужно было садиться на борт и откренивать. Но мы не расслаблялись ни на миг. Откуда угодно мог прилететь шквал!

– А что за киношка будет в лагере? – оживился Влад, когда мы удалились от берега достаточно далеко, чтобы нас заметили и вернули назад.

– "В погоне за Летучим Голландцем", – вздохнул я. – Мы с Илюшкой сами его достали, на проспект летали… Так хотел посмотреть!

– Ах, жалко! – с чувством сказал Влад.

– Да-а-а, – печально протянул я. – Знаешь, там про наших моряков, как они фашистскую субмарину преследовали. А она то затонувшим пароходом обернётся, то на дно погрузится, то исчезнет, так, что сонаром не найдёшь.

– Жаль не успеем посмотреть… – сокрушённо ответил Влад.

      Яхта уверенно скользила по воде. Волны мягко качали её, но тут зевать было всё равно нельзя. Надо вовремя уловить ветер, так, чтобы паруса не заполоскало, а порыв ветра, дунувшего в парус, не вырвал из рук шкот, и вовремя заложить руль на борт, избежав встречи с большой волной.

      Над водой и в вышине носились белые крикливые чайки.

– Как на море… – мечтательно заметил я.

– Да, – согласился Влад, – только качка слабая…

      Форштевень резал волны. Нас то и дело подбрасывало, ветер дул то с севера, нам навстречу и приходилось менять галс, то задувал с запада и нам приходилось переваливаться за борт, чтобы откренить. Иногда паруса полоскало и снова приходилось менять галс, чтобы поймать нужный ветер.

      Вдруг, на пути к острову нас что-то тряхнуло, раздался скрежет.

– Что это? – насторожился Владик, чуть не выпустив шкот.

– Мы на что-то налетели… – сразу догадался я.

      Яхта шла ровно, всё так же подпрыгивая на волнах.

– Ничего, идём как шли, – тревожно осмотревшись, решил Влад.

      Остров уже был прямо по курсу. Через несколько минут нужно будет убирать шверт. И тут моим ногам стало мокро.

      Я глянул вниз и ахнул:

– Владька, у нас течь!

– Где?!

– Да вот же, вода!

– Ничего, – ответил Влад, закусов губу, – как-нибудь дотянем…

      До острова мы еле дотянули. Яхта погружалась в воду. Я вылез за борт и окунулся по пояс в холодную воду. Владик открыл дверцу в ахтерпике и из него выплыла наша картошка и котлеты с хлебом.

– Ну вот! – с досадой воскликнул Влад. – Мы не только утопили яхту, так ещё остались без еды, одни на острове… Робинзонить!

– Каракатица ты зелёная! – вспыхнул я. – Нафига ты их сунул в ахтерпик?

– А куда их сунуть? Под ноги чтоль?

– Вот теперь помрём мы с голода. Или Танька нас слопает. Если узнает…

      Владькины глаза расширились от испуга. А как тут не испугаться? Лагерь в нескольких милях западнее сталингорских высоток и пляжа. Он, далеко, а мы на острове, окружённые ледяной водой с дырявой яхтой.

– Ладно, давай вытащим сначала, – решил я, перебрался вперёд, ухватил за рым и потянул. Владик подтолкнул с кормы.

      Вытащив яхту на бетонные плиты, мы хотели вычерпывать воду, но она сама вылилась в пробоину в ахтерпике, пока мы яхту тащили на берег.

– Ну, что делать будем? – озадаченно спросил Влад.

– Владь, у тебя кажется жвачка была… – напомнил я другу.

– Ой, точно! – обрадовался Влад и достал пачку.

– У меня идея!

      Мы разделили её по ровну, а одну пластинку тоже разломили пополам и принялись старательно жевать.

– Давай найдём того, кто сиграл посылал! – предложил Влад.

      И мы пошли по острову, и вдруг услышали лай собаки. Мы насторожились и поняли, что он идёт из бухточки под высоковольткой.

      Над водоханилищем повисли сумерки и мы не сразу заметили, что оказались среди мёртвого железа, которое когда-то было катерами.

      А в бухте стоял белый речной трамвайчик с горящими на солнце иллюминаторами. Мы обрадовались, ведь капитан мог нас подвести до лагеря, но тут нас насторожила тишина.

– Эй, капитан, в какой порт следуете? – крикнули мы в рубку.

– В ад! – раздался резкий дребезжащий голос.

      Мы испуганно переглянулись, а когда повернулись к речному трамвайчику, ахнули. Речной трамвайчик превратился в ржавый остов с тремя шестёрками на борту вместо названия. Он завалился на бок, иллюминаторы были выбиты, всюду торчали железяки.

      Мы бросились сломя голову назад, к нашему шверботу.

      Всю дорогу до нашей яхты мы ломали голову, что с нами случилось.

– Неужели он и подавал сигнал бедствия? – растерянно спросил Влад.

– Не знаю, – задумчиво ответил я, слушая шум волн. – Но если что-то и влезло в эфир, то оно давно умерло и покоится на дне…

– Фиг его знает, – озадаченно ответил Влад, вынимая изо рта жвачку.

      Мы старательно заклеили дырку жвачкой и спустили швербот на воду. Я сел на руле. Влад уселся впереди. Ветер надул грот и стаксель и мы пошли в сторону белых сталингорских высоток.

      На водохранилище темнело. Я то и дело поглядывал в дверцы ахтеприка, опасаясь, что жвачка выскочит из дыры как чёртик из табакерки, но она держалась. Влад тоже тревожился. На обратном пути мы молчали и наши сердца всякий раз вздрагивали, когда нас качало на волнах.

      Но уже у самого лагеря жвачка всё-таки выскочила и мы начали тонуть.

– Мама! – в испуге крикнул Влад.

– Ну же! – отчаянно просил я яхточку. – Ну ещё чуточку!

      И яхта выдержала, опустившись на дно лишь перед самой набережной.

                                    5

      Солнце встало над лесом, заливая золотистыми утренними лучами стену нашего корпуса и стены палаты мальчиков. Я стоял на балконе и мысленно переживал наше вчерашнее приключение и то, как нас спасла жвачка.

      Таньки к тому времени в лагере к счастью не было. Её вызвали на педсовет в райком комсомола. Не было её и этим утром. Она улетала куда-то, а вот вечером она должна была вернуться. И увидень, дырявый швербот, где только жвачка не давала воде залить палубу. Катя наверное ей уже рассказала. Я с тревогой ждал, что сегодня, в воскресение она узнает, что мы натворили.

– Катя! – вдруг раздался из верхней палаты крик Вадика Мезенцева. – Они опять меня пастой намазали!

– Ес! – победно воскликнул я. – Так тебе и надо!

      Прошлой ночью Вадик меня намазал пастой, мстя за первую смену в нашем пионерском лагере. А сегодня ночью сделали вылазку уже мы и я намазал ему своей едкой пастой руки, а потом смотрел, как Вадик сам же себя мажет, отмахиваясь во сне от комаров.

– Ты жабохнык, я тебе щак как врежу! – вбежал в нашу палату Вадик.

      Я кинул в него подушкой.

– Что опять? – вбежала раздражённая невыспавшаяся Катя. – Что вы спать никому не даёте?!

– Кать, они нас пастой измазали! – заныл Вадик.

– А меня гуталином! – сунулся в палату Андрюшка Ююкин.

– А сами-то нас, как вчера измазали! – ощетинился я.

– Ну погоди, доберёмся мы до тебя! – погрозил мне кулаком Ююкин.

– Идём я вас умою, – примирительно сказала мальчикам Катя. – А с тобой Вьюжанин я займусь в отряде. Допрыгаешься ты у меня, хулиган!

      И она увела мальчиков умываться. В палате раздались смешки.

– Здорово мы их извозюкали! – вдохновлённо хихикал Тим.

– Будут знать! – дрыгал ногами Костик.

      Натянув на себя отрядную форму, повязав пионерский галстук, я сунул босые ноги в кроссовки, спустился вниз и двинулся к причалам.

– Вьюжанин, ты куда? – спросила догнавшая меня Светка.

– Надо заделать пробоину, – убитым голосом сказал я. – Танька нас слопает, если узнает про вчерашнее…

      Я спустился к воде, разулся и зашлёпал босиком по бетонным плитам к шверботу, который лежал на берегу со вчерашнего вечера. А на берегу, рядом с ним сидела на корточках Таня в своей неизменной зелёной целинке и зелёных осоавиахимовских шортах. Она осматривала пробоину.

      Я словно к земле прирос. Заметив меня, она со вздохом спросила:

– Ну-ка товарищ рулевой второго класса, расскажи мне, как это вышло?

      Я виновато молчал, рассматривая свои голые ступни.

– Серёня, ну что ты молчишь?

      Она не собиралась меня ругать и это меня ободрило:

– Мы на что-то под водой налетели, когда к острову шли.

– И вы это не видели?

– Нет… Это под водой было.

      Таня встала с корточек и стала снимать мачту. Я бросился помогать. Вдвоём мы сняли мачту и всё это время я старался не глядеть на Таньку. Мне стыдно было взглянуть своему командору в глаза.

– Угнать яхту, вечером, да ещё когда меня вызвали на педсовет! – вздохнула она с осуждением, снова склонившись над пробоиной. – Да ещё и утопить её! Честное слово, я этого не ожидала…

– Мы же не для баловства его взяли… – стал оправдываться я.

– А для чего? – вскинулась Таня. – Вы полводохранилища на шверботе отмахали, а вчера вас опять куда-то понесло.

– Я засёк сигнал бедствия с острова, – совсем упавшим голосом сказал я, – и мы с Владькой пошли туда, а там никого…

      Хорошо ещё она не знает, что мы видели на острове…

– А нельзя было мне об этом сказать?

– Как! Тебя же вызвали. А ребята бы потом засмеяли…

– Засмеяли! – с сожалением бросила Танька. – И из-за того, что вам померещилось что-то в радиоэфире нужно было дырявить швербот?!

      Я опустил голову, и снова посмотрел на пробоину…

– Вот погодите, вам ещё в отряде достанется, – сдержанно сказала Таня, взглянув на меня. – А завтра обо всём расскажете совету дружины.

– Владьку-то за что? – вырвалось у меня.

– Вас ведь было двое? – уточнила Танька. – Вдвоём вы угнали яхточку, вдвоём потерпели кораблекрушение и вдвоём чуть не утонули. Вот вдвоём вы и будите отвечать перед всем отрядом.

      Я опустился на корточки и осмотрел яхточку. Она уже успела высохнуть.

– Серёня! – раздался на дороге Владькин голос.

– А, вот и второй мореплаватель, – со вздохом сказала Таня.

      Владик подошёл ко мне, протянул руку, уселся рядом со мной и стал рассматривать пробоину. Наши локти и коленки касались.

– Ладно, – деловито сказала Таня, – заделаем дыру после линейки…

      Мы зашагали к лагерю, где горнисты уже играли всем ребятам побудку.

                                    6

      Парусная практика закончилась вечером. Мы собрались на причале.

      Зелёные волны с шумом накатывались на бетонный пирс станции. На пирсе кроме нас с ребятами никого в этот вечер не было. От станции отошёл теплоходик и она опустела, купаясь в лучах заходящего солнца.

      Волны накатывались на набережную. Из воды торчали ржавые железки.

      Я выбирал стаксель-шкот, поднимая парус. Владик занимался гиком, поднимая грот. Швербот сильно качало на воде. Он стукался бортом о пирс и рвался на водохранилище, но ему мешал швартов.

– Мальчишки, ну скоро вы там? – долетел до нас с другого конца пристани нетерпеливый Лизкин голос. – Вас все ребята уже ждут!

– Да идём уже! – повернулся я к нашей вожатой. – Мы же всё равно пойдём на по каналу до нашей плотины!

– Успеем сеструха, – поддержал меня Владик.

      Лиза покачала головой и куда-то ушла.

– Мальчишки, у нас скоро сбор? – вспомнил я, усаживаясь на край пристани и опуская ноги в холодную воду.