3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане

      Я вывел своих ноябрят к воде и велел плыть до буйка. Я разделся сам и первым нырнул в воду и доплыл к буйку. Лизавета осталась на берегу следить за заплывом и командовать. Медицинская сумка у неё была открыта.

– Плывите ко мне! – позвал ноябрят я.

– Трое плывут, – распорядилась Лизавета, – трое ждут своей очереди.

      На заплыве ничего не случилось. Только Симка вдруг ушёл под воду и я сразу же нырнул, вытаскивать его из воды.

– Ты чего? – спросил я друга.

– Плавки потерял…

      Ребята на берегу засмеялись.

– А ну тихо! – осадил я Симкиных друзей. – Пожалели бы товарища!

      Плавки мы с Лизой всё-таки нашли и Симка сплавал до буйка и обратно.

– Для начала ладно, – задумчиво оглядывая ребят, сказала Лизавета.

      Симка вылез из воды и вожатая повела ребят в клуб. А я убежал гулять.

                                    5

      Улица и пустырь, подёрнутые туманной дымкой, купались в янтарном сиянии угасаюшего дня. Сегодня мы с мальчишками поплывём искать таинственную субмарину. Я побежал в отряд. По пути я сыграл с мальчишками в казаки-разбойники, обменялся вкладышами от жвачек и вошёл в клуб.

– Снова действовать мне на нервы прибежал? – встретила меня Катя

– Угу, – отстранённо оглядев зал, ответил я. – Мы хотим на катамаране дойти до трубы, ну которая у девятиэтажки…

– Снова что-то затеяли? – нахмурилась Катя. – Мне стоит бояться?

      Я вздохнул, рассматривая свои измазанные коленки.

– Не, мы просто покатаемся, – сказал я. – Мы так, поиграем и вернёмся…

– Знаю я ваши игры, – с сомнением ответила Катя. – В прошлый раз чуть не перетонули, во время игры… И рыбакам это не понравится.

      "Мало ли что им не понравилось! – со злостью подумал я. – Заразы!"

      Но Катя была права, когда у нас был бой с морфлотовскими, и мы и они чуть не перетонули на озере. А морфлотовские и вовсе втяпались в бакен…

– Ладно, я побежал к мальчишкам! – сказал я и пошёл на улицу.

– До встречи, беспризорная душа, – как то грустно отозвалась Катя.

      Выбравшись на дамбу я взглянул на озеро. У пирса бились бортами о кранцы спущенные на воду шверботы. Но вспомнив о маме и об уроках, я поспешил домой. С ботаникой я разделался быстро, одел матроску и побежал во двор, где играли ребята, а они уже шли мне навстречу.

– Где ты был? – недовольно спросил Костя Раскатов. – Мы тебя ждали, а ты где-то шастал всё это время!

– Домой заходил, – уклончиво ответил я. – А потом ботаникой занимался.

– Серёнь, давай с нами купаться? – окликнул меня издали Влад.

– Угу! – обрадовался я и побежал к друзьям. – А мы же хотели на катамаране до трубы плыть…

– Нас рыбаки прогнали, – с раздражением вздохнул Костя. – Говорят, мы им рыбу распугиваем! А мы всего-то по набережной бегали, когда в коли играли. Даже в воду не лезли.

– Давай босиком вдоль берега? – предложил Влад. – А у плотины искупаемся!

      Я взмок из-за солнца и беготни по дворам, а вода так манила прохладой.

– Давай! – не утерпев, кивнул я.

      Зелёная вода была студёной. Мы шли вдоль берега, по колено в воде, то и дело вскрикивая от холода. Со дна поднимались облака ила при каждом нашем шаге. Зелёные лягушки ныряли в камыши и осоку.

      Мы дошли до плотины и искупались. Сунув ноги в кросовки, мы помчались по дороге, назад, во дворы.

      На танцплощадке вовсю шла дискотека. Рядом играли мальчишки, которых не пускали, потому, что маленькие. Играла музыка:

      "Йоро уомен, аймен мен!"

      Мы ехидно посмотрели на танцующих.

– Юра вумэн, Вася мэн! – передразнили мы с мальчишками песню.

– Будете попугайничать, – погрозила нам Лизавета, – утоплю!

      Мы засмеялись и продолжили дразниться.

      А в это время началась другая песня:

      "Стоят девчонки, юбки по колено,

      У перехода метрополитена!

      Привет девчонки, я хороший мальчик,

      Пойдём со мной, родители на даче!"

      Когда мы с ребятами снова вышли гулять на набережную канала, на улице темнело. Солнце отражалось в окнах стоявших на том берегу домов.

– Исчезла… – выдавил из себя Костя, когда мы вышли к набережной.

      Вода была тихой, ни таинственной субмарины, ни той железяки не было.

– Может причудилось? – с надеждой спросила Светка.

– Ага, всем сразу причудилось? – недоверчиво сказал Тим.

      Мы покидали в воду камни и разошлись гулять.

– А я такую жуть слышал, – вспомнил Серёня, – только не о субмарине, а о призрачном мотоботе, который иногда встречают моряки и рыбаки. Будто он весь ржавый, иллюминаторы выбиты. Один рыбак тонул, а тут вдруг мотобот, словно со дна поднялся! На борту три шестёрки, а на мостике стоит чёрная фигура в зюйдвестке и штормовом плаще. А вместо лица череп! Потом этого рыбака нашли, только он чёкнулся короче и всё рвался уплыть.

– Три шестёрки?! – ахнул Влад, споткнулся и чуть не полетел в воду. – Но на той каракатице они тоже были! Докань были, Серёнька?!

– Ага, – медленно кивнул я. – И на той субмарине!

– А что это за мотобот? – спросила заинтригованная Светка.

– Мотобот дьявола! – горячо ответил Серёня. – Шарит везде, ищет утопленников, чтобы они вместо него бродили на этом мотоботе… А капитана иногда там и нет, и видят мёртвую собаку. А иногда и вообще никого. Зайдёшь на палубу, а он сразу раз, и на дно!

      Я кинул в воду плиточку и задумчиво глянул на колончу и розовую луну.

      Три шестёрки конечно нам не привиделись. Это ведь его метка, по которой его испокон веку узнают все моряки…

      И уж не он ли притворялся сегодня субмариной? И не этот ли призрачный корабль мы встречали на водохранилище во время грозы?

                              Глава IV

                         Тревожный сигнал

                                    1

      Вечером после мультиков, мы с ребятами оседлали дуговую лестницу и менялись вкладышами от жвачек. Я променял один маленький пластмассовый пистолетик на чубрика бумера зелёного цвета, и ещё несколько вкладышей жвачки лав из отдал девчонкам на переводилки с динозаврами.

      Девочки визжали от радости, потому, что вкладыши были про всякую девчачью фигню вроде любви, свиданий и поцелуев, а я радовался переводилкам, потому, что их можно было намочить и перевести прямо на руку или на ногу, взамен тех, что почти стёрлись.

– У тебя есть турба? – спросил я Корьку Метёлкина.

– У-у… – стыдливо опустил глаза Корька.

– У тебя чё, нет турбы? – презрительно фыркнул я. – Ну ты лох!

– А мы ему по морде чайником! – дразнительно пропел Симка.

      Вдад щёлкнул ноябрёнка по носу, чтоб не зазнавался.

      Менялись и самими жвачками. Один лав из я сменил у девчонок сразу на три Базуки Джо. У обоих жовок вкус был так себе, но мне срочно было нужно их сжевать и сделать прилипающие шарики для рогатки.

– Дракулу хочешь? – спросил меня Павлик Найдёнов. – Смотри, какой монстр! Я тебе его, а ты мне жвачку с Черепашками-ниндзя.

– Фиг, – отказался я, жуя жвачку и уже думая пустить её из рогатки в окно злой тётки, которая гоняла нас с бойлерной.

– Ну и дурак! – обиделся Павлик. – Тим, будешь меняться?

– На что?

– На Черепашек-ниндзя!

      Закончили меняться, когда родичи позвали нас по домам. Я как всегда ел из-под палки, и едва вытерпел! И доедая сосиску вылетел на улицу.

– Прожуй хоть до конца! – успела крикнуть мне вдогонку мама. – Не терпится ему…

      Я помахал маме и помчался с ватагой ребят играть в двенадцать палочек.

      А через час мы с мальчишками ходили по помойкам в поисках баночек, которые у нас многие собирали, а ещё пробок из-под газировки для игры, и сигаретных пачек. Я нашёл красивую пачку у мусорницы.

– Эй, это я первый нашёл! – чувствительно пихнул меня локтём Димыч.

– Это моя, отдай! – возмутил я, вырывая у него пачку.

– Слышь ты, подгузник! – накинулись на меня дружки Димыча.

      Димыч протянул руки к моей пачке, но я дал ему мыском ступни по носу.

      Хулиган взвизгнул и зажав нос заревел.

– Я тебя по асфальту размажу! – воинственно крикнул Ромик.

– Ах так? Давай! – поманил я их ладонью. Старшеклашки набросились на меня, но я так яростно лупил их руками и ногами, что эти верзилы, которые расчитывали, что справятся со мной, отхлынули назад.

– Слышь ты, ща я тебе так пну… – сплюнул кровью Вадик.

– Да пошли вы, кривые каракатацы! – разозлился я, крутанулся на пятке и ударом ноги сбил подобравшегося ко мне близко Миху. – Вот тебе, бармалей!

      У хулигана брызнула из носа кровь и он упал в лужу.

      Миха вылез из лужи и с отчаянными слезами бросился в драку.

– Получи, штуша кутуша! – выдохнул я, перехватывая его руку. Я обхватил её ногой и повалил Миху. – Вот тебе, щека порванная!

– А-а-а! – захрипел Миха, и бросился на меня. Я увернулся и хулиган неуклюже зашатался, а я вделал ему коленкой.

– Заткнись! – выдохнул я, и подпрыгнув врезал врагу ногой по затылку.

      Миха отлетел и ударился о стену гаража. Ребром ладони я ударил его в шею, а ребята лупили измазанными в траве пятками его друзей.

      Хулиганы бросились наутёк, обиженно подвывая.

      Димыч запустили в нас камнем, я погнался за ним и на кого-то налетел.

– Вьюжанин! – раздался Лизаветин голос. – Опять дерёшься!

– А чё они у меня пачку отнимают? – возмутился я.

– И из-за какой-то пачки ты устроил драку?

– Пацаны! – навстречу нам бежал Влад. – Пошли к тёте Насте! У неё кажется был спасательный круг от буксира.

      Владька спас нас своим появлением от потока нравоучений. Мы вырвались и убежали. Лизавета крикнула нам вслед, что скажет нашим родителям, что мы вытворяем и ушла.

– А куда это она? – удивился Тим.

– На дискотеку, – скривился Влад. – У неё от Иванушек Интернейшнал крышу сносит. А сегодня как раз их музыку крутить будут.

– Как у всех девчонок! – ехидно рассмеялся я.

      Мы пошли к восьмому дому. Позвонили в квартиру.

– Вам чего мальчики? – вышла на порог Леркина мама тётя Настя.

– Здрасте, – хором поздоровались мы с мальчишками. – А у вас ещё остался спасательный круг?

– Вам круг нужен?

– Ага!

– Сейчас, сейчас…

      Она принесла нам белый круг, с полустёршимся названием корабля.

– Вот что мальчики, – сказала тётя Настя, подходя к стене тамбура. – Возьмите-ка ещё самокат. Будете на нём кататься по двору. Лерка из него уже вырос. Чего ему пылиться в тамбуре? А вам радость.

      Она сняла со стенки красный самокат и отдала нам.

– Он правда чуть поломан, – виновато сказала Леркина мама, – но вам, мальчишкам его починить, раз плюнуть. Берите.

– Спасибо! – обрадовались мы с Владькой, и радостные, неся самокат вдвоём, вышли на улицу.

      Уже начало темнеть и родители звали нас домой.

– Сейчас, мам! – то и дело откликались мы с мальчишками. Но наконец маме удалось затащить домой Тиму. Данька сбежал.

– Ну ладно, пусть только прибегут! – сказала мама обо мне и о Даньке.

      Меня она не нашла, потому, что я прятался в бочке. Я вылез из своего убежища и побежал играть на лазалках.

– Пацаны, айда крапиву рубить? – окликнул нас с ребятами Влад, выбегая из дому и шлёпая босыми ногами по замшелым плитам.

– Ага, идём! – согласился Максим Девяткин. – Она вон как разрослась!

– Владь, я с тобой! – оживился я.

– А Тимка где? – спросил Влад.

– Мама его в душ загнала, – бесхитростно ответил я. – Нас с Даней не поймала, а его затащила в ванную…

      Я засмеялся, представляя, какой там крик и плеск. А навоевавшись с крапивой и другими сорняками, мы побежали на задний двор чинить самокат.

                                    2

      На заднем дворе у леса было тенисто и зябко. За забором качала листьями огромная радиоактивная крапива, которая вполне могла дотянуться до балкона второго этажа. Летали вездесущие комары. Солнце освещало верхушки домов, и поросшие мхом стены окрасились в оранжевый цвет.

– Давай испытаем, – предложил Влад, вставая на ноги.

      Мы долго возились с самокатом и наконец починили его. У самоката были погнуты колёса и пришлось бегать, просить у ребят. А ещё руль вихлялся и вот-вот готов был сорваться. Испытывая его, я улетел в лужу.

– Вечно тебя тянет в лужи! – прибежал озорно улыбающийся Даня.

– Мама сказала найти тебя и тащить котлеты есть, – сказал Тим, спускаясь с железной лестницы.

      Тимкины ноги повисли в воздухе и брат спрыгнул на меня.

– Давай скинемся, кто первый? – после возни рассудительно предложил я.

– Вышел месяц из тумана, а за месяцем луна, – с хитрым прищуром начал Тим, – чёрт повесил колдуна, а колдун висел-висел и в помойку улетел!

– Я первый! – обрадовался Даня.

      Даня вывел самокат на дорогу, оттолкнулся ногой и поехал к нависшим над дорогой трубам. Потом была моя очередь, за тем Тимкина. Наконец поехал Влад и тут он обо что-то споткнулся и рухнул вместе с самокатом на дорогу.

      Владька застонал, и обхватил ногу.

– Владька! – крикнул я и побежал к другу.

– Я кажется ногу подвернул… – морщась от боли, сообщил Влад.

– Покажи! – велел я и Влад протянул ногу. Да, это был вывих. Нужно было срочно вправить ногу.

      У нас неделю назад были курсы оказания первой помощи пострадавшему среди пионеров и ноябрят. Лизавета, которая была у нас сандружинницей и знала, как поступать в таких ситуациях, показывала нам, как вправлять вывих.

– Я сейчас, Владюшка, – заботливо говорил я. – Больно будет…

– Ничего, – поморщился Влад, стараясь не зареветь. – Давай!

      Я вправил. Влад закричал и больно пихнул меня здоровой ногой.

– Получилось? – с надеждой спросил Влад.

– Да… – ответил я, хотя не очень уверенно. Я осторожно ощупал Владькину ногу, но кажется я всё сделал правильно.

– Я встану…

– Лежи. Мне тебе боль ещё надо снять.

      Влад послушно ждал, потом улыбнулся и пошевелил больной ногой.

– А на что ты наехал? – спросил я.

      Мы поползли по дороге. На плите лежал кем-то забытый пластмассовый катерок, очень похожий на тот, который мы пускали в водоворот.

– Не мог я… – виновато ответил Влад. – Раздавил бы в два счёта.

      Мы вернулись во двор, таща с собой самокат. Владик чуть прихрамывал, держась за моё плечо, но зато нога была впорядке.

– Давай вместе, с косогора? – предложил неунывающий Влад.

– Давай! – улыбнулся я.

      Влад встал на руле, я обхватил его сзади. Мы оттолкнулись и полетели с косогора к трубами, которые казались отсюда игрушечными.

– Серёнька! – бежали за нами Тим и Даня. – Владька!

      Мимо проносились дома, деревья, столбы, ребята. Самокат подпрыгивал на изрисованных плитах, но не падал. Мы с Владом визжали от восторга и удовольствия, разгоняясь всё сильнее. И мы налетели на наших ребят, которые шли на озеро. Получилась куча мала.

      Ребята визжали и возились, дрыгая ногами. Слышались победные крики.

– Вставайте, – первым поднялся Илья Громов. – Идём на озеро.

– Чей самокат? – ревниво спросил меня и Влада Костя Раскатов.

– Нам подарили, – бесхитростно сказал Влад, хватаясь за меня, чтобы встать.

– А нам дадите покататься? – попросили Костя и Сашка Жариков.

– Угу! – разрешил я.

      Двадцать минут мы катались на самокате. Илья тоже катался с нами, хотя то и дело нетерпеливо поглядывал на озеро.

– Пошли, – нетерпеливо сказал Илька. – А то до темноты не успеем.

      Мы побежали на озеро и вместе вышли на катамаране к двятижтажке.

      Весь вечер мы с гоняли по озеру. Илья перепробовал все курсы и галсы и лишь к сумеркам, когда солнце висело над лесом и уже не напекало нам макушки, мы причалили и полезли купаться.

– А где девчонки? – спросил Максим Девяткин.

– Они в тимуровском штабе, – ответил Владик.

– Ребята, ждите здесь, мы с ейчас вернёмся, – сказал Даня и взяв меня за руку, потащил за собой. – Мы быстро.

      Сбегав во двор, мы принесли белый спасательный круг, вместо того, который сорвало в прошлый раз и унесло в водоворот.

      Домой нас пока не загоняли, хотя время уже клонилось к ночи. Я вернулся во двор, под окна нашего дома.

– Завтра опять прокатимся на катамаране! – сказал Тим и повис на трубах.

      Над водой стелился вечерний туман. Солнце висело над высотными домами, но на улице и за дамбой ещё играли мальчишки и девчонки.

      А у нас в отряде начинался вечерний сеанс мультиков для всех ребят…

                                    3

      Над чёрной стеной леса поднималось оранжевое утреннее солнце. По стенам с каравеллами, бригами и фрегатами скакали солнечные зайчики. В воздухе над нашим капитанским мостиком искрились пылинки.

      Даня спал на ковре разметав руки и ноги. Я на нём. Тим упёр мне в плечо лицо и тоже спал. Как вечером возились на балконе, так и уснули друг на друге.

      Я осторожно встал, чтобы не разбудить братьев и высунулся из окна. Меня обдало утренней свежестью.

      Начинался новый день. На столбе бормотало радио.

      Я полез на крышу и по пожарной лестнице спустился вниз. Я часто так убегал утром, когда все ещё спали.

      Над озером стелился туман. Из него торчали коряги, он висел в зарослях тростника. Стояла тишина и тут над озером разнёсся двойной звон. Я знал его. Это звонила рында, отбивая время открытия лодочной станции.

      Я дошёл до дамбы и зашагал босиком к станции по ещё не нагревшимся пыльным плитам. Я смотрел как по воде снуют водомерки и расходятся круги.

      Вбежав на причалы, я увидел боцманшу Ирку. Она был не одна. С ней в дальнем конце пирса стояли ещё трое людей. Это был дядька с портфелем под мышкой и две тётки. Они были из уличного комитета.

      "Опять они, – подумал я с неприязнью. – Что им здесь нужно?"

      Это были наши старые знакомые. Ещё по прошлому лету и тревожной весне, когда они приходили к нам в отряд. А две недели назад они чуть не забрали у нас клуб, чтобы устроить там кружок для пенсионеров…

      Ирка с ними о чём-то говорила. Тётки разговаривали громко, словно на собрании, Ирка тихо, а дядька как-то визгливо и нервно.

      Я замер, предчувствуя неладное, как весной, когда они пришли, а дядька закурил, за что получил в лицо струю из огнетушителя.

– Что мальчик, опять на нервы людям действовать прибежал? – услышал я голос пузатой и низенькой тётки. Я ахнул и повернувшись, глянул на неё. На лице тётки играла едва заметная издевательская усмешка.

– А чё, мне нельзя тут играть? – с вызовыом спросил я. О том зачем я сюда прибежал мне ей говорить совсем не хотелось. Не нравилась она мне.

– Ах играть, – сладко улыбнулась тётка. – Знаем мы вас, сорванцов! Чуть солнце поднялось, как прибегаете, берёте лодку, гоняете на всех парусах по озеру и распугиваете людям всю рыбу!

      "Значит они тоже за рыбаков! – догадался я и даже рассердился. – Они на нас наябедничали этим! Мы же не виноваты были, что хотели тогда развернуться у плотины. Вот заразы!"

      Наверное они наябедничали, когда мы с мальчишками прошли рядом с дамбой, где они сидели, еле успеев тогда увалиться под ветер и чуть не треснулись о набережную. А ветер нас гнал прямо на бетонные плиты…

– А родители знают, что ты гуляешь в такую рань? – неожиданно спросила меня длинная тётка. – Маленьким детям нельзя гулять так рано! Уже с самого утра действуют всем на нервы!

– Я не маленький! – обиделся я. – Мне уже двенадцать! И кому это мы действуем на нервы? Рыбакам чтоль? Так им вообще все дети мешаются!

– Это решать детскому комитету! – оборвала меня длинная тётка.

– Чего вы к мальчику пристали? – вмешалась Ирка, вытирая руки о свою полосатую кофту и мотнула головой. Боцманская шапка съехала ей на глаза.

      Она прошла пирс и выбралась на набережную. Во взгляде боцманши я сразу прочитал, что она на моей стороне. Это меня ободрило.

– Не детскому комитету, а в комсомольской ячейке! – поправил я тётку. – Это они организовали здесь лодочную станцию для ребят. Мы в парусную секцию ходим… Где нам брать яхты и катамараны… и где кататься?

      Выражение лица у длинной тётки сразу стало кислым.

– Ладно, некогда нам с мальчишками разбираться, – нервно сказал дядька с портфелем. – Нам ещё в спортивную школу идти.

– Да, вы правы некогда нам разбираться с этим детским садом, – кивнула длинная тётка и пошла на берег с таким лицом, будто она взяла в рот лимон.

– Умные они все стали, – проворчала толстая тётка. – Всё комсомолом грозятся, а на людей им наплевать…

      Я проводил их недобрым взглядом и повернулся к боцманше.

– Что Серёнь, и тебе досталось? – участливо спросил меня Ирка.

– Да ну их! – в сердцах сказал я и спросил. – А чего они сюда лезут?

– Да рыбаки жалуются, – вздохнула Ирка. – Мол вы только балуетесь, и мешаете им рыбачить. Не нравится им наша станция.

– Так это им не нравится, – с чувством фыркнул я. – А мы с мальчишками бы точно со скуки умерли, если на озере можно было бы только купаться.

– Ну, вашего брата я знаю, – добродушно проворчал Ирка. – А вот другим это не по нраву. Не нужна им лодочная станция.

      Она замолчала, думая о чём-то своём, я тоже умолк.

– А ты чего вправду в такую рань прибежал? – удивилась Ирка.

– Да так, гуляю… – неопределённо пожал плечами я.

      Я залез в воду выше колен. Ко мне волной вынесло поплавок. Я искупался и вылез на бетонные плиты набережной.

– Ладно, я пойду ребят будить, – сказал я и пошёл вдоль берега.

– Смотрите, не натворите чего-нибудь, – как то грустно отозвалась Ирка, – я вас, мальчишек хорошо знаю!

      Выбравшись на бетонку я вновь взглянул на озеро. Дымка почти растаяла, у пирса бились бортами о кранцы спущенные на воду шверботы…

                                    4

      Тревожные мысли о наябедничавших на нас общественности и детскому комитету рыбках не оставляла меня до самого дома. Нет, я их ни чуточки не боялся, ни рыбаков, ни этих. Но лёгкое беспокойство всё же было.

      "Чего они прицепились к станции? – подумал я, перелезая забор и спрыгивая на крышу гаража. – Подумаешь рыбу распугали. Нам что вообще не кататься чтоль? Так они ещё и купаться нам запретят…"

      Я зашёл на задний двор и взбежал по лестнице на крышу.

      "Нет уж фигушки! – решительно сказал я. – Не получат они озеро!"

      Я пролез через крышу в нашу комнату. Тим и Даня ещё спали.

– Тима! – схватил я брата за ногу. – Просыпайся, ща такое расскажу!

– Серёня, ты чего такой холодный? – отдёрнул Тима ногу и потянулся.

– Я на озере был, на лодочной станции, – сообщил я, усевшись на диван. Мы разбудили Даньку и я рассказал обо всём, что я видел и слышал этим утром.

      Тим протёр глаза, а я рассказывал, как рыбаки на нас наябедничали в детский комитет и в общественность, которая портила ребятам игры.

– Вот кривые акулы! – в сердцах сказал Тимка, и зашлёпал босыми ногами к окну. – А я ведь знал, что они наябедничают. И что, нам теперь только ноги мочить и сидеть как мыши, которые боятся кошки?

– Фиг им! – решительно сказал Даня. – Сегодня расскажем ребятам.

      В окно стучалось солнце и мы жмурились от удовольствия. Впереди был весь день, полный купания, сражений на деревянных мечах и других игр.

      Мы сидели на подоконнике и резались в сотки, но тут опять затеяли спор кто как разбил сотки, и мы опять подрались.