3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане

– Не знаю, – пожал плечами Данька. – Хорошо если мама не узнает, что вы учудили! А то точно счавкает и не подавится!

– Давай ещё две минуточки, здесь побудем, – сказал Тима и обнял меня.

      Шверботы стукались о край пристани. Мы молчали. Жаль было уезжать с водохранилища. В этот день мы с отрядом и купались и ходили под парусом. Но нам уже пора было плыть назад, к нашей плотине. А путь был неблизкий.

– А на что вы всё-таки налетели? – спросил меня и Влада Данька.

– Не знаю, это было что-то под водой… – задумчиво сказал я.

– Может субмарина?

– Какие здесь субмарины?

– Ну а вдруг это чёрная субмарина? – не унимался Даня.

– Фи! – фыркнула Светка Крапива. – Какую-то субмарину выдумали!

– А ты молчи, если не знаешь! – накинулись на Загремухину мальчишки.

      Светка весь день меня доставала своим ехидством. Она ещё днём сказала, что мы просто налетели на каую-то железку и она лучше пойдёт к девчонкам. Но играла она весь день с нами, мальчишками…

– Серёнь, ну не злись, – сказала Светка и ласково погладила меня по макушке, словно стараясь мне доказать, что она не такая уж и вредная доставала и совсем не задира, и дразнила, какой я её считал ещё с детского сада.

– Я на тебя ни чуточки не злюсь, – ответил я, и улыбнулся девочке.

      Мы болтали в воде ногами и смотрели, как водную гладь рассекают катера, как идут неспеша речные теплоходы, подавая друг другу гудки.

      На волнующейся глади водохранилища колебалась световая дорожка от висящего над далёкими белыми высотками солнца. Плитка и окна станции горели оранжевым огнём. Бетонные плиты были жёлтыми. Над нами синело вечернее небо, а над лесом вставали оранжевые груды облаков.

– Мальчики, – к нам быстро подошла Катя, которая заменяла Таньку, – это уже ни в какие ворота не лезет! А ну марш к ребятам, пока я вам не всыпала!

      Лиза довольно улыбалась за её плечом.

      Мы с мальчишками сунули босые ноги в кроссовки, которые мы оставили на краю пирса, когда катались на яхтах и поспешили в строй.

      Катя поговорила и о парусной практике, о нашем поведении, из-за котогоро она за четыре дня выпила весь пузырёк варельянки.

– Мальчики, все на борт! – скомандовала Катя, сделав серёзное лицо.

– Ага! – кивнули мы с Владом и побежали к пристани, взявшись за руки.

      Мы с ребятами влезли в шверботы и на катамараны, и бросив прощальный взгляд на вечернее водохранилище, на лагерь и станцию, помчались по судоходному каналу в сторону далёкой плотины нашего озера.

– Не ресстраивайтесь мальчики, – смягчилась Катя и стала ещё больше походить на девчонку. – Мы сюда ещё вернёмся.

      Мы летели над волнами мимо бетонной набережной канала и белых домов, теплоходов, катеров и буксиров, застывших у причалов. Вдали белела плотина гидроэлектростанции, и вода, с шумом рвущаяся из шлюзов. И тут мы ясно увидели ржавый дырявый теплоход без капитана и команды на борту, который уходил в туман. Сверкнул на солнце разбитый иллюминатор…

                              Глава III

                   Мотобот три шестёрки

                                    1

      Ветер гулял по знойной улице, гоняя еловую пыльцу. На асфальте плясали световые пятна и тени. Качалась крапива возле бойлерной. Внизу кое-где отвалилась плитка, и там, где её уже не было рос мох. Летняя зелень бушевала всюду. Она поглотила городские улицы. А среди этой зелени белели, похожие на рубки пароходов дома. Мы с Тимой и Данькой шагали по набережной канала, смотрели на них и лизали мороженное.

      "Летели облака, летели далеко, – раздавалось у кого-то на балконе, – как мамина рука, как папино трико. Как рыбы-корабли, как мысли дурака… Над стёклами Земли летели облака!"

– А панатри, будто корабли! – вдруг заметил Тим, когда мы сели у бортика и стали смотреть на озеро и дома на берегу. – Будто сейчас рейд…

      Я пригляделся. Они и вправду были похожи на рубки теплоходов.

– Ага! – кивнул я. – Вон вентиляционные трубы, вон надстройки!

– А вон целый лайнер! – радостно заметил Даня, показывая на громаду институтского студенческого общежития.

      Оно стояло вдали там, где кончалась наша улица. И оно тоже похоже было на теплоход и было так огромно, что сравнилось бы с самым большим из них. Даня махнул рукой и его мороженное упало на горячую плиту.

– Держи-и, – протянул я своё мороженное брату.

      Мы стали лизать его вдвоём, а уроненное мороженное растекалось по плите и пузырилось от палящего зноя. А мы залезли на крышу дома на окраине дворов и тут же появилась игра. Крыша превратилась в палубу, надстройка в капитанский мостик, а мы втроём капитаны этого теплохода.

– А у них самый большой бассейн! – заметил я, глядя в сторону институтского общежития. – Пошли купаться!

– Пошли… – сказал Даня, облизывая испачканные подтаявшим мороженным пальцы. – Все машины фан форос!

– Есть фан форос! – отозвался я.

      И было так здорово здесь играть! Мы играли в морское путешествие, ведь всюду, куда ни глянь, было море. Ходили по пустырям зелёные волны подросших за июнь трав. Сверкал золотом шпиль горсовета. Снизу, со двора, вверх, выше крыши взлетели голуби. Внизу была голубятня.

– Ну что, пойдём, искупаемся? – повторил я, свешиваясь вниз.

– Стоп машины! – скомандовал Даня. – Отдать якорь!

      Мы слезли с крыши по гремящей ржавой лестнице и зашагали по тихому двору. В такое время никого во дворе не было. Все ребята либо купались, либо пропадали где-то на пустырях. Многие ребята искали старые монеты, да и не только их. На пустырях или в тенистых задних дворах у леса, чего только не найдёшь. Много было разных игрушек довоенного мира, которые, как и весь наш мир, когда-то, были радиоактивными, и страшно фонили…

      Искупавшись в бассейне мы домчались на аэробусе, держась за колбасу, до Высоковольтной улицы и побежали играть с ребятами в вышибалы.

– Мальчишки, солнышки, домой! – приехала на велосипеде мама.

– Ма-а-ам! – обрадовались мы с Тимой и Даней и побежали в подъезд.

      Мама поставила свой велосипед у стены, возле каляски.

– Чем это вы стены изрисовали? – рассерженно спросила мама, когда мы поднялись на третий этаж, к своей двери.

– Мы их не изрисовывали! – возмущённо воскликнули Тим. Мы присмотрелись и ахнули. На месте стёртых рисунков появились новые.

– Ну? – повернулась к нам мама. – Кто отмывать будет? Или мне бригаду маляров опять из-за вас вызывать?

      Мама была бригадиром маляров. Стены в нашем подъезде красили они.

– Значит так, – деловито сказала мама, хлопнув Даню по руке, когда заметила, что он облизывает пальцы. – Я не отпущу вас, пока вы всё не отмоете!

– Ну-у-у-у! – заныли мы в один голос. – Это не мы!

– Никаких ну, – отрезала мама. – Отмывайте!

      И пришлось брать тряпки, воду и отмывать. Мучились мы до полудня. Руки зудели, от них пахло порошком, зато все надписи были смыты.

      Потом на балконе мы улучшили свой капитанский мостик. Из старого бинокля смастерили дальномер, приёмник стал нашей радиостанцией, с которой мы "связывались" с другими полярниками.

      Когда, пройдя через льды, мы добрались до Северного полюса, к нам вошла мама и велела заняться летними заданиями.

– Мам, мы же с мальчиками на озеро хотели! – умоляюще застонал Даня.

– Потом искупаетесь, – стояла на своём мама. – Вы всё в полярников играете, а про полярный круг даже не прочитали!

      И пришлось взяться за книжки. Было жарко и мы два раза брызгались в ванной. Потом, пока мама возилась в тамбуре, сыграли в прятки. Я налетел на стоявшую в углу машину "Бархан", на которой мы с Тимой и Даней катались по комнате, когда были маленькие, но сломали в песочнице. Мы гоняли её и по песку, и по грязи во дворе. И пока не был открыт способ кататься на включённом пылесосе, то катались на ней и по квартире.

      А сейчас у "Бархана" не крутились даже колёса…

– Ай-й-й! – зашипел я от боли, полетев на ковёр.

– Попался! – раздался победный крик и на меня сиганул Тим. Он прятался за коробкой с игрушками. За ним, улюлюкая, как индеец, кинулся Даня. Началась возня и несчастный "Бархан" сломался окончательно.

      Кто-то из нас двинул ногой и выломал гонщика из кабины…

– Мальчики! – к нам в комнату влетела Светка Загремузхина. – Как, всё учите?

– Учим, – угрюмо протянул я.

– Здрасте! – сказала Светка, при виде нашей мамы.

– Здравствуй Света, – приветливо улыбнулась наша мама. – Ты подтяни их пожалуйста, а то они только бесятся, а не учат.

– Уж с ними я справлюсь, – решительно кивнула Светка.

– Целую неделю вы не занимались летними заданиями, – с укоризной говорила нам мама. – Хоть сегодня возьмитесь за книжки!

      Мы снова взяли книжки и отправились на балкон. Но больше не читали, а болтали под музыку из радио.

– Ребята, – в комнату вошла мама, – я поехала. Слушайтесь вожатых.

– Угу! – озорно улыбаясь, сказал неунывающий Тим.

– Займитесь наконец заданиями, мальчишки, – с укоризненным вздохом велела нам мама. – Я же вас просила, а вы только и смотрите в окно!

– Мы занимаемся!

– Занимаются они! Весь день со двора не уходите, а книжки забросили!

– Хорошо мам! – из-под кровати вылез пыльный Даня.

– Приеду днём, проверю, – обещала мама. Мы обняли маму и она ушла. Во дворе тренькнул велосипедный звонок.

      Мы полезли на балкон и раскрыли окно. Светка тоже влезла к нам. Она делала задания вместе с нами. Сказала, что подтянет нас за лето по урокам. А под окнами кричали ребята. Судя по возгласам и звону, они играли в кровавый пятачок. Где-то нашли монетку, поставили на ребро и крутят её по плите, а кто её повалит, ставит свой кулак и по нему со всей дури бьют монеткой. Так можно было рассечь руку до крови.

      Я в такую игру раньше играл. До того, как это однажды увидала мама. Она потом заставила меня сидеть дома до утра.

      Даня ходил по комнате и что-то искал. Посмотрел на антресоли в коридоре, потом лёг на ковёр и снова полез за диван

– Кто мой бетет туда закинул? – раздражённо спросил он из-за дивана.

– Не мы! – замотали головами мы с Тимой и Светкой.

– Ну хитрюги, признавайтесь, – произнёс Даня, вылезая из-за дивана и нехорошо сверкнув глазами, – кто под кровать засунул мой берет, а?!

      Тим засмеялся и чуть не упал, схватившись за меня.

      Данька с криком прыгнул на нас и началась весёлая возня на ковре.

                                    2

      Возня правда быстро прекратилась и мы взяли книжки. Светка следила, как мы занимаемся. На улице бесились ребята. Тим не выдержал первый и убежал гулять. Даня ушёл в мамину комнату, влез на подоконник с ногами и что-то высматривал за окном, а я приклеивал на ногу переводилку.

– Ребята! – свистнул нам с улицы Влад. – Айда купаться!

– Угу! – крикнул я, высовываясь из окна.

      Мы втихую искупались и даже успели погонять мяч, и вернулись на балкон через час, едва не попавшись маме на глаза.

– Как занятия? – вошла к нам мама.

– Скука, – кивнул Даня, не поворачиваясь. Брату очень хотелось гулять.

– А где Тим?

– Ты нас спрашиваешь? – иронически ответил я, сидя в позе лотоса.

– Сбежал значит, – вздохнула мама, покачала головой и стала копаться в хламе на балконе.

– Мам, не трогай! – запротестовал я, бросаясь на балкон. – Мы здесь играем! Это рубка атомного ледокола!

– Идите лучше гулять, – отрывисто сказала мама. – Мне сейчас не до вас будет, такого понагородили, что ногу сломишь.

– Угу! – мы с Даней сунули ноги в кросовки на липучках, и вылетели на улицу, на солнце. Светка побежала за нами.

– Светка! – позвали девочку подруги.

      Светка сразу убежала с ними. И слава богу! А то ещё привяжется, и всю дорогу слушай, в кого мы превратились, целые дни проводя во дворе.

      Мы игради на дамбе дальнего озера в мушкетёров, сражасясь своими самодельными шпагами. Ребята из нашего отряда бились с ребятами из другого и бегали по всей плотине. Игра была интересная, хотя я и расцарапал себе коленку и локоть, когда прыгал через трубы. Мы играли и тут как назло я вспомнил, что меня ждут в отряде занятия с малышами.

– Ты только быстрее возвращайся! – крикнул мне вслед Костя Раскатов.

– И Тимку с Даней приведи! – вторил Лёня.

– Ага! – сказал я и нехотя ушёл.

      Я забежал домой попить. Дома меня ждали недоделанные летние задания, а в клубе я мог позаниматься с ребятами чем-нибудь интересным. В клуб меня мама пускала даже с невыученными уроками.

      Кроме того мне нужно сегодня провести занятия с ноябрятами. На них наверняка прибежит Митька и ребята из его отряда. А с ними так здорово! Если тренировка, то они не балуются. Жаль только, что они маленькие…

– Серёнька, айда корабли смотреть! – крикнули Тима и Даня, спрыгнув с забора и радостно налетев на меня, взяли за руки и мы вместе побежали по улице. Мы бежали по пыльной бетонке и очутились на набережной.

      По судоходному каналу шли буксиры и теплоходики.

      Мы слопали ещё по морожеенному…

      Я побежал в отряд, а после занятий с малышами сел на трубу во дворе и стал ждать ребят. Ребята прибежали довольно быстро. Серёня прикатил на велике. Мальчик скатился с горки, за ним другие ребята.

– Мальчишки! – обрадовались Егор и Дёмка, вскакивая с плиты.

      Они осматривали наш большой катамаран. Мы спустили ноги в воду.

– Чё делаете, мальчишки? – прибежала к нам Светка.

– Светка, – окликнул девочку Егор, болтая в воде испачканными в траве голыми ногами, – раскажи нам, как ты булькнулась в воду!

– Давай ещё раз до плотины? – засмеялся я, пихая Светку. – Я тебя сам окуну, будешь водоплавающей и дышащей жабрами!

– Вьюжанин, кончай пихаться, а то ногой двину! – пихнула меня в ответ задиристая Светка. – А на плотине нам нечего делать. Вода там холоднющая.

– А нечего зевать в плавании! – с досадой сказал я и отвернулся. – Сама зазевалась, шкот выпустила, вот и искупалась!

      Мы влезли на палубу и уместились все, лишь поплавки чуть ушли в воду.

      Ветер надул паруса. Мы дошли до плотины и вылезли на набережную.

      Из воды торчала ржавая железка. Именно на неё мы с Владом налетели, когда носились по озеру на шверботе. Мы набрали под балконами дома осыпавшейся плитки и кусков бетона и стали кидать в неё.

      Вдруг раздался грохот железа, ржавая штука закачалась, а потом вода вспучилась пузырями и появилась огромная ржавая рубка и сама субмарина. На ржавой рубке, как и на борту того теплохода были три шестёрки…

– Это же субмарина! – ахнула от изумления Светка.

– Но откуда она приплыла? – озадаченно уставился на ребят я.

– Не нравится мне она, – встревожился Влад. – Жди беды…

      А субмарина всё шла по озеру, словно не замечая нас.

– Чёрная субмарина! – вырвалось у Костика.

      Мы застыли от удивления и страха, таращя глаза на субмарину.

– Это не простая субмарина, – сглотнув, ответил Влад. – Она проклята, и встретить её очень плохо! Потонет кто-то, или ещё что-то плохое случится. А ещё они утопленников собирают и те потом на ней служат матросами…

– А почему их называют чёрными? – спросила Светка.

– Потому, что несут беду… – ответил Влад. – Как чёрная молния…

      Раздался прерывистый сигнал.

– Ви венадетхен штапа гуир! – раздался скрежещущий, будто ржавая железка глухой голос. – Штапа гуир! Штапа гуир!

      Люк в рубке открылся, мы испугались и со всех ног бросились с набережной во дворы, надеясь, что эта ржавая штука нас не затянет…

                                    3

      Вечер выдался тёплым и ясным, на тёмно-синем небесном бархате, с загорающимися звёздами, ни облачка. Над полосатой телебашнёй и белыми высотками проспекта поднималось розовое блюдце луны.

      Я глянул на свои исцарапанные и зазеленённые босые ноги. Кроссовки, которые я сегодня умудрился промочить, сохли на крыше.

      Мне навстречу ехала на велике босоногая девчонка в джинсовом комбинезончике. На руле у неё была удочка и сачок.

– Привет, Ксюха, – помахал девочке я.

– Привет, – Ксюха затормозила. – А ты куда?

– Да так…

– А давай на рыбалку? Там на озере ребята…

– У меня удочки нет, – со вздохом сказал я. – Мама выкинула…

– А мы по-очереди будем, моей. Ну каак, пошли рыбу ловить?

– Я через час приду, – ответил я. – Мне нужно в отряд срочно. Илька просил его заменить на тренировке. А вы где будете ловить?

– Возле того дома с зелёными балконами, – ответила Ксюха, махнув рукой на стоявшую на берегу девятиэтажку.

– Угу! – кивнул я и побежал в отряд.

      Через два часа после занятий и рыбалки, я пришёл во двор вымокшим до нитки, потому, что упал в воду, когда отцеплял крючок от коряги.

      А через час ещё в пионерский патруль идти…

– Владь! – позвал я в окно Владькиной квартиры.

– Я не могу сейчас гулять! – в окне показалась вихрастая Владькина голова.

– Владь, дай свои кроссовки, а? – попросил я. – А то мои не высохли. А мне сегодня в пионерский патруль…

– Щас, – сказал Влад, и юркнул в окно. – Лови!

      Влад кинул мне кроссовки и снова скрылся в окне. Я залез в них. Они мне были впору, даже не жали.

      Я дошёл до двенадцатого дома. У подъезда играли мальчишки.

– Андрюшка! – позвал я Андрюшку Квакина. – Андрюшка, пошли в отряд!

      Андрюшка вскочил и почесал через двор ко мне.

– Привет! – обрдованно сказал он. – Чё, мультики будем смотреть?

– Не, мультики вечером, – замотал головой я. – Пошли ракету с нами делать!

– Какую ещё ракету?! – неожиданно подошла к нам Андрюшкина мама. – Вам мало было за то лето разбитых окон и пожара?!

– Мам, да мы осторожно! – заныл Андрюха.

– Иди домой, живо! – сурово сказала Андрюшкина мама. – И вообще, когда это ты успел подружиться с ним? – она ткнула пальцем в меня. – Забыл, как он со своими дружками тебя обижал во дворе?

– Ну мам…

– Я запрещаю тебе с ним дружить! Посмотри на его вид! Это же дитя улицы, а не ребёнок!

      Вид у меня и впрямь был не очень. Ободранные и испачканные в траве и земле коленки, поцарапанные локти, помятая одежда, старые Владькины кроссовки, выгоревшие волосы под съехавшим на одно ухо беретом.

– А ещё у тебя занятие на пианино! – говорила Андрюшкина мама, хватая сына за руку. – Под честное слово отпустила тебя поиграть, а ты уже водишься с хулиганами. Он сколько раз уже тебя лупил во дворе!

– Я не хулиган, чё вы врёте! – разозлился я. – И у нас в отряде хорошие ребята! Вот те, с кем водился Андрюшка, и есть хулиганы! Думаете легко его было у них вырвать? И Андрюшке у нас нравится!

      Андрюшкина мама бросила на меня злой взгляд.

– Я запрещаю тебе Андрей с ним дружить! – с ожесточением сказала она Андрюшке, уводя его к подъезду. – И ходить в их клуб.

– Мам! Ну мультики же!

– Никаких мультиков! Играй на пианино.

– Не хочу я играть! Достало меня твоё пианино!

      Андрюшка у самого подъезда не выдержал и заревел.

      Я потоптался под Андрюшкиным окном, из которого доносилась игра пианино, покусал губу и расстроенный, пошёл в клуб.

– Готов? – спросила Лизавета, встретив меня в физкультурном зале.

– Угу! – отсалютовал я, думая об Андрюшке и как его спасти.

– Гурька! Лодька! – крикнула в пионерскую комнату Лизавета. – Он здесь, надевайте повязки и марш в патруль.

– Идём! – обрадовались Гурька и Лодька.

      Гурька повязал мне повязку и мы вышли на улицу.

– Слушайте пацаны, – возбуждённо обратился я друзьям. – Худо дело…

– Что опять случилось? – насторожился Гурька.

– Андрюшку мама в клуб не пускает.

– Какого? Квакина чтоль?

– Ага. И дружить с нами запретила. Она считает нас хулиганами! А настоящих хулиганов наверное никогда не видала.

      Я влез в лужу и посмотрел на дом, из которого слышалась музыка.

– Что будем делать? – озадаченно спросил Лодька.

– Вот и я думаю, что… – озадаченно покусал губу я. – Мама Андрюшку на пианино заставляет играть. Андрюшка не хочет. В клуб она его не пустит…

– А мы всем отрядом его на улицу вытянем! – подал идею Гурька. – Всех ребят она точно послушает. Или давай его в отряд уведём, пока мамы его нет?

      А вернувшись с патруля, мы рассказали про новую беду вожатым.

– Я с ней поговорю, – обещала Лизавета. – Чё ему дома скучать!

      Мы вышли на улицу. Звуки игры на пианино всё ещё витали в воздухе…

                                    4

      Я сидел на качеле, мастеря муху из резинки и пробок, а потом снял кросовки и зашагал босиком по нагревшейся за день придорожной пыли. Тени начали отползать к дороге. Лес веял на меня зябкой прохладой. В воздухе звенели комары, по воде пруда бегали водомерки, а на болоте квакали лягушки.

– Вьюжанин, – окликнули меня. – Стой, чё скажу…

      Ко мне шла Лизавета. Медицинская сумка хлопала её по бедру, на рукаве повязана красная повязка. Вид у неё был самый решительный.

– Собирай давай своих ноябрят, – велела она мне, – и гони на озеро.

– Зачем? – растерялся я.

– Посмотрю, как они у тебя плавать научились.

– А чё смотреть? Они же при Кате плавали.

– Вьюжанин, кончай спорить, и выводи их, – нетерпеливо ответила Лиза.

      Мы пошли в отряд.

– Стой! Кто идёт? – встретил нас дежуривший в отряде Симка Орехов.

      Он держал в руке рапиру.

– Звони ребятам из восьмого отряда, – велел Симке я. – По цепочке.

– А что случилось? – насторожился Симка

– Купаться идём.

– А вахта?

– Я Влада позову, – отрывисто сказала Лиза. – Он сидит дома наказанный.

– За что? – удивился я.

– Он мои чешки из окна выбросил, – мрачно сказала Лизавета. – Да так, что они в крапиву улетели! – прибавила она. – А я боюсь её!

– А ещё вожатая! – укоризненно засмеялся я. – Крапивы испугалась!

– Не смешно, – кисло ответила Лизавета.

– А из-за чего поссорились?

– Этот юный химик чуть пожар не устроил! – в сердцах всплестнула руками Лизавета. – У него там на подоконнике целая лаборатория по всяким бедствиям. Да ты был у нас, знаешь!

– Знаю! – ехидно сощурился я.

– Этот химик-самоучка ракетный двигатель делал, – раздражённо продолжала Лизавета, выглядывая в окно. – И чуть не спалил квартиру. Мы подрались даже… А он мои чешки в окно кинул…

      Мы засмеялись. Лизавета пошла к телефону и сказала Владу, чтобы тот выметался из дому и топал в клуб.

– Нет, не на фехтование, – говорила в трубку Лиза. – И не на ушу…

      Влад что-то ответил.

– Если ты не прилетишь, – раздражённо говорила Лизавета, – я маме расскажу, что ты, Владенька устроил на подоконнике! Она за тебя возьмётся!

      И положила трубку. Симка тут же её взял и стал вызывать ребят.

      Ждать долго не пришлось. Владик прибежал, сверкая голыми пятками.

– Надеть кроссовки было трудно, да? – возвела глаза к потолку Лизавета.

– У Серёньчика спроси, – с сарказмом ответил Влад. – Он в моих ушёл.

– Держи, – я снял кроссовки.

– Да нет, носи хоть до ночи, – небрежно махнул рукой Влад. – Мне всё равно ведь на вахту…

      А тем временем двор наполнился ребячьим гомоном. Это пришёл самый младший из наших отрядов. Мальки-ноябрята.

      Симка слетел с балкона и побежал к своим друзьям.

– Ребята! – вышла на крыльцо Лизавета. – Идём купаться!

– Ура-а-а-а! – обрадовались ноябрята. Громче всех кричали Славка и Митя.

      Мы строем двинулись по улице.