Сосуд

— Ты боишься.

— Ничего я не…

— Боишься, — повторил он спокойно. — Я вижу.

Врать дальше не имело смысла. Амалия опустила взгляд на собственные руки.

— Я не умею драться, совсем. Ты видел меня на тренировках. Я едва не убила Дормиэля, когда он учил меня держать кинжал.

— Я бы сказал, это свидетельствует как раз об обратном.

Она вскинула на него глаза.

— Я серьёзно, Кассиан.

— Я тоже. — Он оттолкнулся плечом от стены. — Слушай, Рыжая, я могу помочь.

Амалия моргнула.

— Ты знаешь, где живёт Рин?

— Нет.

— Тогда чем именно ты…

— Я знаю, как драться с тенью, — перебил Кассиан. — И как побеждать, когда сил почти не осталось. Хочешь — научу.

— Зачем тебе это?

— Ты спасла меня, Рыжая. На арене. Выбежала прямо под тьму, которая могла тебя убить, и забрала то, что я уже не мог контролировать. Теперь я твой должник, а я не люблю оставаться в долгу.

— Ты не обязан. — Амалия покачала головой. — Я сделала это не ради награды.

— Знаю. Вот это и бесит больше всего.

— Что?

— Ничего. — Кассиан отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на неё. — Давай, Рыжая, разреши мне помочь. Не из-за долга. Просто… потому что я хочу.

Амалия сглотнула, пытаясь не думать о том, как сильно изменился его взгляд. И о том, почему от этого короткого «хочу» внутри стало слишком тесно.

— Мне казалось, я тебя обидела, — осторожно сказала она. — Я ведь тогда не пришла. А после ты вёл себя… ну…

— Как последняя сволочь?

— Я хотела сказать «странно».

— Ты слишком добрая.

Кассиан поморщился, словно воспоминание оказалось горьким на вкус. Плечи его едва заметно напряглись.

— Я был дураком, злым дураком, потому что не мог справиться со своей болью. Прости.

Амалия всмотрелась в его лицо. Кассиан не отвёл глаз, хотя она видела, чего ему стоило выдержать её молчание.

— Прощаю, — наконец произнесла она.

Он едва заметно выдохнул, и нить между ними тут же отозвалась тёплым покалыванием. Радость Кассиана прошла по ней живым импульсом, слишком искренним, чтобы его можно было перепутать с чем-то ещё.

У Амалии предательски сжалось сердце.

— Через час на арене, — сказал он, возвращая голосу привычную уверенность.

Его взгляд неторопливо прошёлся по её мантии, задержался на талии и спустился ниже. Наверняка он всего лишь оценивал, подходит ли одежда для тренировки. Разумеется. Только почему-то Амалии вдруг стало жарко.

— Переоденься во что-нибудь удобное, — продолжил Кассиан. — Я покажу тебе несколько приёмов, которые Коргат запрещает использовать на занятиях.

— Почему запрещает? — Амалия настороженно приподняла бровь.

— Тебе это знать не обязательно.

— Кассиан!

— Амалия.

Ненавижу его. Просто невероятно сильно. Особенно когда он вот так произносит моё имя.

На его губах появилась ленивая улыбка.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду. Ты мне ещё должна.

— За что это?

Кассиан уже развернулся, и чёрная мантия взметнулась за его спиной.

— За то, что бросила меня на балу.

— Я…

— Через час, Рыжая, — донеслось через плечо. — Экзамены ждать не будут.

Амалия смотрела ему вслед, одновременно желая запустить в него чем-нибудь тяжёлым и улыбнуться, как полная идиотка. Нить всё ещё мягко покалывала под кожей, теперь Брандт уже умела читать её отклики.

Кассиан был счастлив.

***

Закатное солнце окрасило внутренний двор Академии в охру и бронзу. Тени вытянулись, воздух наполнился вечерней прохладой. Каменные плиты ещё хранили дневное тепло, но лёгкий осенний ветер уже студил разгорячённую кожу. Кассиан намеренно выбрал этот час: занятия закончились, редкие прохожие спешили внутрь. Ему нужна была полная сосредоточенность — и никаких лишних глаз.

Амалия стояла напротив в тёмном тренировочном комбинезоне. На левой щеке наливался свежий синяк — след неудачного выпада в начале тренировки. Рыжие волосы растрепались, влажные пряди прилипли ко лбу. Она тяжело дышала, но в глазах горел упрямый огонь. Кассиан, в свободной тёмной рубахе с закатанными рукавами, сжимал затупленный тренировочный клинок. Его длинные волосы тоже потемнели от пота.

— Ты снова открываешься. Думаешь о защите, но забываешь о пространстве вокруг.

Тёмный маг сделал обманный выпад. Амалия инстинктивно вскинула руку, пытаясь парировать, но Кассиан оказался быстрее. Лезвие замерло у её горла, едва касаясь кожи.

— Медленнее, — произнёс он, удерживая клинок с ювелирной точностью. — Ты должна чувствовать сталь, а не просто видеть её.

Амалия застыла, ощущая холод металла на шее. Сердце билось где-то в горле, дыхание перехватило. Нить между ними дрогнула.

— Расслабь плечи, — голос Кассиана стал тише. — Напряжение крадёт скорость.

Амалия попыталась выполнить его команду, но страх ошибиться стянул мышцы тугими узлами. Кассиан это заметил. Он медленно шагнул ближе, сокращая расстояние между ними до неприличия. Амалия замерла, когда его грудь коснулась её спины. Всего на мгновение, через ткань, но этого хватило, чтобы мысли дружно отправились к демонам. Тёмный медленно вдохнул возле её волос. Травяной чай Милы, холод тренировочного двора, усталость долгого дня и её собственный пряный запах.

Его губы остановились у самого виска. По коже Амалии рассыпались мурашки. Нить между ними натянулась, обвила рёбра и пульсировала вместе с кровью. Кассиан не двигался. Боролся с собой так отчаянно, словно главным противником сегодня была вовсе не она. Амалия тоже застыла. Любое движение могло разрушить то, что возникло между ними: сталь у горла, его дыхание на коже и близость, от которой в голове становилось оглушительно пусто.

— Я мог бы сейчас тебя убить, — прошептал Кассиан.

Амалия не отшатнулась, не попыталась выбить клинок. Только закрыла глаза, доверяя ему свою шею, дыхание, жизнь. Ему. Человеку, носившему под кожей тьму. Но он не ударит, никогда. Нить вспыхнула между ними, и Кассиан резко втянул воздух. Её доверие ударило по нему сильнее любого заклинания. Он смотрел на дрожащие ресницы Амалии, на приоткрытые губы и понимал: ещё секунда — и он сделает что-то непоправимое. Медленно, словно давал себе последний шанс передумать, Кассиан отвёл клинок. Сталь скользнула вниз. Холод исчез, но тут же сменился теплом его пальцев. Он коснулся подбородка Амалии и заставил её поднять лицо.

— Но я не ударю, — выдохнул он.

Большой палец лёг на свежий синяк. Прикосновение было почти невесомым, до злости бережным, будто он мог стереть боль одним движением, будто ненавидел себя за каждую отметину на её коже.

Нить между ними рванула. Золото вспороло тьму, прокатилось от его груди к её сердцу и взорвалось под рёбрами жаром. Амалия открыла глаза. Кассиан был непозволительно близко. Она различала каждую его ресницу, мелкие трещинки на губах и золотые искры в серо-зелёных глазах. Прежде холодные, сейчас они горели так откровенно, что Амалии стало трудно дышать.

Вот дерьмо.

Она любила Лориана. Любила! Он был её первым, её единственным! Так почему от взгляда Кассиана у неё подкашивались ноги?

Кассиан наклонился, или Амалия потянулась к нему, или проклятая нить решила за них обоих. Но вместо её губ маг Тьмы поцеловал её в лоб. С пугающей нежностью, словно Амалия была единственным светлым существом, к которому он ещё имел право прикоснуться. Она выдохнула, осознав, что всё это время не дышала. Тепло потекло по лицу, провалилось под ключицы, скрутилось тугим узлом в животе и добралось до кончиков пальцев.

Нить ослепительно вспыхнула. Золотой свет хлынул по двору, заставляя тени отшатнуться, а камни под ногами — коротко загудеть. И в этот самый миг Амалия двинулась. Пальцы сомкнулись на рукояти. Поворот кисти, шаг в сторону — и меч уже покинул руку Кассиана.

Когда сияние угасло, лезвие лежало у его горла. Несколько секунд Кассиан молча смотрел на сталь, затем перевёл взгляд на Амалию. В серо-зелёных глазах мелькнуло удивление, а следом — такая яркая, почти неприличная гордость, что её сердце снова сбилось.

— Ты меня победила.

— Ты сам научил меня не отвлекаться, — ответила Амалия и опустила клинок.

— Рыжая, — Кассиан подался ближе, не отрывая от неё взгляда, — я учил тебя не отвлекаться на противника. — его пальцы сомкнулись поверх её руки на рукояти. — А не использовать его слабости.

— Значит, я превзошла учителя.

— Нет, — едва слышно сказал он. — Ты просто узнала мою единственную слабость.

И именно тогда руны на её спине ожили. Сперва кожу кольнуло. Через миг знаки раскалились, будто Лориан собственными пальцами вдавливал их в её тело, напоминая, кому она принадлежит. Амалия лишь крепче стиснула ладонь.

Чёрт. Только не при нём.

Руны не терпели сомнений, не позволяли ей думать о другом мужчине, помнить вкус чужих губ, искать тепло в чужом взгляде. В их магии существовал только Лориан.

Боль прошила позвоночник, но Амалия заставила себя стоять ровно.

— Кассиан, прости, что позволила тебе меня поцеловать. Не знаю, что на меня нашло, но… я не хочу дарить тебе надежду. Я люблю другого.

Слова сорвались сами — и от них почему-то стало ещё больнее.

— Я чувствую, — Кассиан выдавил улыбку. — каждый день, каждую проклятую минуту.

Связь между ними отозвалась тёплым ударом. Второе сердце — чужое, но уже слишком близкое. Их судьбы сшили одной нитью, и теперь развести их можно было только причинив боль.

Руны снова обожгли спину. Ещё немного — и она не выдержит.

— Мне нужно идти. — Амалия отступила, разрывая их взгляды. Дышать сразу стало легче.

— Завтра здесь же, — сказал Кассиан. — Я научу тебя новым приёмам.

У двери она всё-таки остановилась.

— Кассиан… спасибо. За всё.

И ушла, не дав ему ответить.

Он остался один, глядя ей вслед. А нить между ними продолжала биться, напоминая: Амалия выбрала другого, но часть её тьмы теперь навсегда принадлежала ему.

***

Следующие два дня слились в череду изнурительных тренировок и непрерывного напряжения. Кассиан не обучал её приёмам — он пробуждал чутьё, вытаскивал наружу инстинкты, скрытые слишком глубоко. Рейнард заставлял её сражаться с закрытыми глазами, доверяя лишь звукам, движению воздуха и едва уловимым колебаниям магии. Амалия падала, поднималась и снова падала, покрываясь синяками, но не сдавалась. Кассиан не щадил её, и именно за это она была ему благодарна. Иногда тренировки затягивались до темноты. Тогда Кассиан не зажигал магические фонари. Они сражались в холодном лунном свете, и Амалия чувствовала, как нить между ними пульсирует всё сильнее, откликаясь на каждое синхронное движение, каждый безошибочно угаданный выпад.

После изнурительных занятий с Кассианом Амалия неизменно направлялась в башню Рун, где её ждал Лориан. Монтгомери встречал её неизменной чашкой горячего напитка и внимательным взглядом. Расспрашивал о тренировках, бережно поправлял руны на её спине, касался её с привычной нежностью.

Однажды, когда они сидели в полумраке, Монтгомери задумчиво произнёс:

— Ты слишком много времени проводишь с Кассианом.

— Он помогает мне готовиться к экзамену, — ответила Амалия, не поднимая глаз.

— Я знаю. — Лориан провёл ладонью по её волосам. — Но будь осторожна. Тьма внутри тебя отзывается на него.

Амалия замерла. Нить, связывающая её с Кассианом, едва заметно дрогнула, словно услышала его имя.

— Я знаю.

— Знаешь? — Лориан наклонился ближе, согревая дыханием её висок. — Но чувствуешь ли ты разницу между его прикосновениями и моими?

Амалия застыла, не находя ответа.

— Лориан…

— Не нужно ничего говорить. — Он мягко поцеловал её в висок. — Я не ревную. Просто хочу, чтобы ты помнила, кто ты. И чья.

Амалия прижалась к нему, чувствуя тепло его тела. Нить между ней и Кассианом пульсировала тихо и настойчиво, словно прислушивалась к их разговору.

Ты ничья, — будто шептала она.

Лориан обнимал её ещё несколько минут. Его пальцы медленно перебирали рыжие пряди. За высокими окнами кабинета гудел ветер, бросая в стёкла сухие листья. Амалии не хотелось уходить. Здесь, среди книг, свечей и запаха травяного чая, завтрашний экзамен казался далёким и нестрашным.

— Уже поздно, — наконец прошептала она.

Рука Лориана на её талии напряглась.

— Останься.

— Не могу. Завтра физподготовка, а моя форма в общежитии.

Он недовольно поджал губы, однако спорить не стал. Помог ей надеть мантию, застегнул ворот и задержал пальцы у её горла чуть дольше необходимого.

— После экзамена сразу приходи ко мне.

Просьба прозвучала почти как приказ.

— Хорошо.

Лориан поцеловал её в лоб и только после этого отпустил.

По дороге в общежитие Амалия несколько раз оглядывалась на освещённое окно наверху. Лориан стоял за стеклом и смотрел ей вслед. Чем дальше она отходила от башни, тем отчётливее слышала собственные мысли. И тем сильнее пульсировала чужая тьма под кожей.

Ты ничья.

Амалия плотнее запахнула мантию и ускорила шаг.

Когда она вернулась в комнату, окна мелко дрожали от порывов, а в щели под дверью гулял ледяной сквозняк. Мила лежала на кровати, отвернувшись к стене и, кажется, спала. Эльза сидела на своей постели, обхватив колени руками, и смотрела в тёмное окно. На тумбочке рядом остывал чай.

— Ты сегодня долго, — произнесла она, не оборачиваясь.

— Готовилась к экзамену.

Амалия сняла мантию и аккуратно повесила её на спинку стула. Она старалась двигаться тихо, будто это могло избавить её от продолжения разговора.

— У Лориана? — спросила Эльза.

Амалия замерла. Вопрос прозвучал спокойно, но слишком прямо, чтобы притвориться, будто она не поняла.

— Почему ты так решила?

Эльза медленно повернулась к ней.

— Потому что ты каждый вечер уходишь в Башню Рун и возвращаешься оттуда за полночь. Потому что улыбаешься, стоит кому-нибудь произнести его имя. А на занятиях вы… ведётся себя ну очень очевидно.

Амалия сжала пальцы на спинке стула.

— Ты давно знаешь?

— Я догадываюсь. И надеюсь, что ошибаюсь.

— Почему?

— Ты серьёзно спрашиваешь? — Эльза опустила ноги на пол. — Он твой профессор, он старше тебя. Если кто-нибудь узнает, неприятности будут прежде всего у тебя.

— Лориан не станет использовать своё положение против меня.

— Я думаю, что ты влюблена и поэтому не хочешь замечать ничего плохого.

— А ты его почти не знаешь.

— Зато я знаю тебя.

Амалия отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. После всего, что случилось с ней за последние дни, она рассчитывала хотя бы здесь не оправдываться.

— Рядом с ним мне спокойно. Он заботится обо мне, помогает с магией, поддерживает. Лориан знает обо мне больше, чем большинство людей, и всё равно не считает чудовищем.

— Я тоже не считаю тебя чудовищем.

— Я не о тебе.

— Тогда о ком? О Совете? О преподавателях? О Кассиане?

При имени Кассиана нить под кожей дрогнула. Амалия машинально потёрла запястье.

— Видишь? Ты даже сейчас что-то скрываешь.

— Я не обязана рассказывать тебе всё!

— Нет, не обязана. — лицо Эльзы изменилось, будто эти слова действительно причинили ей боль. — Но раньше ты хотела.

В комнате повисла тишина. Ветер снова ударил в окно. Амалия почувствовала, как злость уходит, оставляя после себя усталость и чувство вины.

— Я боялась, что ты начнёшь говорить именно это, — призналась она. — Что он профессор, что он старше, что всё неправильно. Я не хотела защищать перед тобой единственное хорошее, что сейчас есть в моей жизни.

— А я не хотела, чтобы ты исчезала и делала вид, будто ничего не происходит.

— Я не исчезаю.

Эльза выразительно посмотрела на неё, Амалия опустила глаза.

— Хорошо. Исчезаю, но не потому, что вы мне больше не нужны.

— Тогда почему?

— Потому что всё стало слишком сложным. Свет, Тьма, Совет, экзамены… Иногда я не понимаю, что со мной происходит. А у Лориана мне не нужно ничего объяснять. Он просто обнимает меня, и на какое-то время становится тихо. Он не такой, каким кажется со стороны. Да, строгий, холодный и иногда невыносимо упрямый. Но он бывает нежным. Помнит мелочи, которые я сама забываю. Он…

— Он говорит, что без тебя не может жить? — неожиданно раздалось от стены.

Одеяло на соседней кровати зашевелилось. Мила села, взъерошенная и сонная только на вид.

— Ты не спала? — спросила Амалия.

— Сначала спала. Потом вы начали выяснять, можно ли доверять самому пугающему профессору Академии. Тут уже не до сна.

— Мила…

— Я не осуждаю, — поспешно сказала та и спустила ноги с кровати. — По крайней мере, стараюсь. Но Эльза права в одном: это очень неравные отношения.

— Прекрасно. Значит, вы обе всё решили. — Амалия скрестила руки на груди.

— Ничего мы не решили, — возразила Мила, пересаживаясь ближе. — Амалия, мы не пытаемся отобрать у тебя любимого мужчину и не собираемся бежать к декану. Но ты уже несколько недель постоянно напряжена. Ты почти не ешь, плохо спишь, вздрагиваешь от прикосновений, а иногда смотришь на собственные руки так, словно боишься их. Если Лориан действительно знает, что с тобой происходит, почему тебе не становится легче?

Амалия ощутила укол раздражения, но спорить не смогла.

— Иногда становится.

— А потом? — тихо спросила Эльза.

— Потом всё возвращается.

Сказать это вслух оказалось страшнее, чем она ожидала.

Эльза подошла и села напротив неё.

— Я рада, если он делает тебя счастливой, но я не могу просто улыбнуться и сказать, что всё прекрасно. Не тогда, когда вижу, как ты отдаляешься.

— Я не хотела причинить тебе боль.

— А я не хотела устраивать допрос.

— Получилось не очень.

— Знаю.

Уголки губ Амалии дрогнули, Эльза тоже слабо улыбнулась. Мила осторожно вклинилась между ними и обняла обеих.

— Предлагаю компромисс: сегодня мы не решаем, является ли профессор Монтгомери трагически влюблённым героем или зловещим властителем Башни Рун.

— Мила, — простонала Амалия.

— Я сказала, что не решаем. Завтра экзамен, и вам следует поспать.

Амалия высвободила руку и неожиданно крепко обняла Эльзу.

— Прости, что не рассказала.

Эльза ответила не сразу, но затем прижала её к себе.

— Прости, что начала с обвинений. Просто не исчезай, хорошо? Даже если мы говорим неприятные вещи. И если он когда-нибудь сделает тебе больно…

— Эльза.

— Я не говорю, что сделает. Я говорю: если. Ты придёшь к нам. Без оправданий и без стыда.

Амалия посмотрела сначала на неё, потом на Милу.

— Приду.

— Отлично, — сказала Эльза. — А теперь давайте спать. Мне завтра нужно изображать физически подготовленного человека.

Они тихо рассмеялись. Напряжение не исчезло полностью, но стало терпимее.

Позже, лёжа в темноте, Амалия слушала ровное дыхание подруг и думала о словах Милы.

Если Лориан действительно знает, что с тобой происходит, почему тебе не становится легче?

Она повернулась на бок и закрыла глаза. Нить под кожей пульсировала в такт сердцу. На этот раз она ничего не шептала.

Глава 13

Экзамен по физической подготовке стал главным событием семестра. К полудню арена была переполнена: студенты всех факультетов пришли посмотреть, как первокурсники будут сражаться с собственными тенями. Одни заключали пари, другие ждали эффектных падений, а магистр Коргат с нескрываемым удовлетворением наблюдал за ажиотажем. Похоже, перспектива увидеть, как его подопечные получают по голове от самих себя, заметно улучшала ему настроение. Рядом с Коргатом стоял пятикурсник факультета Разума — высокий, болезненно худой юноша с бледным лицом и пронзительными серыми глазами. Фиолетовый кристалл на вершине его посоха мягко мерцал, накапливая силу. Сегодня ему предстояло создать несколько десятков теневых двойников и удерживать каждого из них до конца поединка.

Первокурсники выходили на арену по одному. Амалия ждала своей очереди на длинной скамье, до боли сжимая деревянный меч. Рядом сидели Эльза, Дэррил и Макото. Они почти не разговаривали: каждый наблюдал за чужими боями и пытался угадать, какой окажется его собственная тень. Кассиан расположился в дальнем углу трибун, где пустовали сразу несколько рядов. Амалия чувствовала его взгляд, даже не оборачиваясь. Связующая их нить пульсировала спокойно и уверенно, будто повторяла:

«Я здесь, я рядом».

Знаю.

Сердце билось часто, но уже не только от страха. Там, под рёбрами, жило непривычное предвкушение. После занятий с Кассианом Амалия знала, что делать, или, по крайней мере, очень хотела в это верить.

Когда очередной участник выходил в центр круга, маг Разума направлял на него посох. Кристалл вспыхивал — и тень студента отделялась от его ног, поднималась с песка и приобретала плоть. Через несколько мгновений напротив оригинала стояла его точная копия: с тем же оружием, теми же движениями и даже тем же выражением лица. Двойники знали каждую привычку своих противников. Отражали излюбленные приёмы, пользовались слабостями и угадывали атаки ещё до того, как те начинались. Некоторые сдавались почти сразу, не боясь отчисления, другие дрались до изнеможения.

Амалия следила за каждым поединком, запоминая ошибки. Магия против теней почти не действовала. Огненные шары, воздушные клинки и путы из корней проходили сквозь тёмные тела, не причиняя им вреда. Попытки отступить тоже не помогали: двойники двигались немного быстрее оригиналов — ровно настолько, чтобы настигнуть беглеца и сбить с ног.

Первым из друзей вызвался Макото. Он вышел на арену спокойно, будто отправлялся на обычную тренировку. Его тень обрела форму, выхватила меч и тут же атаковала.

Бой закончился меньше чем за минуту. Двойник безупречно повторял технику Макото, но именно это его и погубило. Акияма намеренно начал знакомую связку, вынудил тень ответить предсказуемым выпадом, а затем неожиданно разорвал ритм. Шаг в сторону, удар рукоятью по запястью — и чёрный меч отлетел в песок. Следующим движением Макото приставил клинок к горлу двойника. Тень рассыпалась дымом, Коргат одобрительно хмыкнул.

Дэррил продержался значительно дольше. Первые несколько минут он пытался одолеть двойника силой, и арена содрогалась от ударов двух одинаковых молотов. Но тень знала каждый его замах и раз за разом встречала атаку в лоб. Тогда Дэррил, тяжело дыша, вдруг отбросил оружие и бросился вперёд с голыми руками. Двойник на мгновение замешкался, не успев повторить внезапное решение. Этого хватило: Дэррил врезался в него плечом и вышвырнул за пределы круга.

Под рёв трибун он поднялся с песка и, морщась, потёр ушибленный бок.

— Всё было под контролем! — объявил он.

Эльза вышла следующей. Её поединок оказался самым непредсказуемым. Обе девушки носились по арене, осыпая друг друга рунной магией и одинаково возмущёнными ругательствами. Тень была сильнее и быстрее, но Эльза первой поняла, что двойник повторяет не только её приёмы, но и характер. Она позволила себе упасть, притворившись оглушённой. Тень торжествующе вскинула руки и повернулась к трибунам, явно ожидая восхищения.

— Неужели я выгляжу так со стороны? — пробормотала Эльза.

А затем вскочила и ударила двойника ногой под колено. Тень рухнула, а Эльза прижала деревянный клинок к её груди. Двойник растаял с таким оскорблённым выражением лица, что трибуны разразились хохотом.

— Брандт! — прогремел голос Коргата.

Шум вокруг Амалии сразу стал далёким.

Она поднялась со скамьи и шагнула на арену. Деревянный меч внезапно показался тяжёлым, ладонь под рукоятью вспотела. Коргат кивнул, и маг Разума чуть заметно усмехнулся, никто не заметил этого. Никто, кроме Кассиана.

Маг Разума поднял посох. Фиолетовый кристалл вспыхнул ярче остальных. На миг его сердцевина побелела, и Кассиан подался вперёд. Тень под ногами Амалии вспучилась, отделилась от камня, вытянулась вверх и обрела человеческие очертания. Рыжие волосы, светло-голубые глаза, знакомая россыпь веснушек. Вроде бы идеальная копия, но... выше, шире в плечах, без следов усталости и старых травм. В руке двойника лежал тяжёлый тренировочный меч, а в движениях не было ни капли неловкости живого человека.

Кассиан посмотрел на посох мага Разума. Кристалл продолжал пульсировать, хотя заклинание уже завершилось.

«Это не копия».

Он медленно поднялся со скамьи.

«Её изменили».

Двойник сорвался с места без предупреждения, Амалия успела вскинуть меч. Клинки столкнулись, и удар прошёл через руки прямо в плечи. Пальцы разжались сами собой. Она едва удержала рукоять.