Бану

Лошадь тронулась с места.

Бану едва чувствовала её размеренные движения. Сознание то погружалось в мутную дремоту, то ненадолго возвращалось, позволяя различить золотистые дюны, ослепительное небо и размытые силуэты людей. Она больше не пыталась понять, куда они направляются, и не вспоминала о своих преследователях. Все мысли слились в одно бесконечное желание: пусть это испытание наконец закончится.

Может быть, если я усну, всё исчезнет…

Лёгкий ветер коснулся её лица, но девушка почти не заметила его. Она лишь крепче прижалась к лошадиной гриве и закрыла глаза.

Внезапно впереди послышались возбуждённые голоса. Путники, до этого молча бревшие по песку, словно ожили: кто-то ускорил шаг, кто-то указал рукой вдаль, а один из мужчин даже побежал, забыв об усталости.

Бану с трудом приоткрыла глаза.

Сначала она ничего не поняла. Перед ней по-прежнему простиралась пустыня, но за очередным пологим холмом виднелись тёмные пятна, резко выделявшиеся на фоне песков. Девушка моргнула, решив, что измученное сознание снова обманывает её.

Затем она увидела пальмы.

Настоящие пальмы, раскинувшие над землёй длинные перистые листья. Между ними зеленели кустарники, а в низине серебрилась вода.

Источник.

Не мираж, не обман зрения, а вода, которая действительно была там, совсем близко.

Бану смотрела на неё, не веря своим глазам. Ещё несколько минут назад ей казалось, что пустыня поглотит её целиком, оставив лишь безжизненное тело среди песков. Теперь же впереди блестела прохладная гладь, и от одного этого зрелища в ней пробудилась слабая надежда.

Путники бросились к источнику. Один опустился на колени и зачерпнул воду ладонями, другой смочил лицо и шею, смывая пыль и пот. В их движениях не осталось следа прежней усталости — только отчаянная жажда людей, знавших цену каждому глотку.

Незнакомец не последовал за ними немедленно. Он остановил лошадь у самой воды, осторожно снял Бану с седла и поддержал её, пока она не оказалась на земле. Девушка едва удерживалась на ногах, поэтому мужчина медленно опустил её на песок возле источника.

Перед ней была вода — прозрачная, прохладная, сверкавшая под солнцем.

Бану несколько секунд смотрела на неё, словно боялась, что стоит протянуть руку, и чудо исчезнет. Потом осторожно опустила ладони в воду.

Прохлада коснулась пальцев, и девушка невольно вздрогнула. Она наклонилась к источнику и начала пить, сначала небольшими глотками, а затем всё торопливее, будто опасалась, что кто-нибудь отнимет у неё это спасение. Вода стекала по подбородку, смачивая ворот грубого платья, но Бану не обращала на это внимания.

Лишь почувствовав, что дыхание немного выровнялось, она оторвалась от воды и с трудом перевела дух. Ей хотелось пить ещё, однако даже в своём измученном состоянии она понимала, что не стоит снова торопиться. Девушка смочила лицо, провела мокрыми ладонями по шее и волосам, после чего ненадолго прикрыла глаза, наслаждаясь прохладой.

Незнакомец дождался, пока она немного придёт в себя, и только потом присел у источника, чтобы напиться самому.

На несколько минут Бану забыла о пустыне, чужом языке и страхе, не отпускавшем её с самого пробуждения. Она лежала под пальмами, слушала плеск воды и шелест листьев, стараясь восстановить силы.

Но покой оказался недолгим.

Двое мужчин, утолив жажду, поднялись и переглянулись. Их взгляды были короткими, однако Бану успела заметить, как один из них кивнул другому, прежде чем оба повернулись в её сторону.

У девушки похолодело внутри.

Она приподнялась на локтях, стараясь не показывать, насколько напугана, но тело выдало её: пальцы судорожно вцепились в ткань платья, а плечи невольно напряглись. Один из мужчин двинулся к ней, и в его походке снова появилась та самоуверенность, от которой у Бану сжималось горло.

Однако незнакомец оказался быстрее.

Он поднялся и встал между Бану и нападавшими, заслонив её широкой спиной. Девушка отодвинулась, почти спрятавшись за ним. Ноги всё ещё дрожали, руки ослабли, и пережитый ужас мешал ей собраться с мыслями.

Мужчины остановились и заговорили резко, с явным раздражением. Они указывали то на Бану, то в сторону пустыни, словно пытались убедить незнакомца уступить им дорогу или отдать девушку. Тот отвечал коротко и спокойно, не повышая голоса и не делая ни одного шага назад.

Перепалка продолжалась несколько минут. Бану не понимала слов, но различала угрозы и нарастающую злость. Незнакомец сохранял спокойствие, хотя напряжённые плечи и внимательный взгляд выдавали, что он следит за каждым движением противников.

Только теперь девушка по-настоящему разглядела его. Он был старше обоих мужчин, и в его лице, загорелом и изборождённом мелкими морщинами, читалась усталость долгих лет. Он держался уверенно, однако возраст и утомление после перехода по пустыне нельзя было скрыть полностью.

Он не справится с ними… Их двое.

Эта мысль испугала Бану сильнее, чем ей хотелось признать. Мужчины были моложе, двигались быстрее и, казалось, совсем не сомневались в своём превосходстве. А незнакомец, несмотря на твёрдость, оставался один против обоих.

Бану хотелось исчезнуть, стать невидимой, провалиться под землю, лишь бы больше не встречаться с их взглядами. Но вокруг не было места, где можно укрыться: за спиной шумел источник, впереди стояли двое мужчин, а между ними и девушкой оставался единственный человек, который до сих пор пытался её защитить.

Один из нападавших выкрикнул очередную угрозу. Незнакомец не ответил, лишь чуть расправил плечи, словно окончательно приготовился к тому, что разговор закончится силой.

И всё произошло так быстро, что Бану не успела даже вскрикнуть.

Первый мужчина бросился вперёд. Незнакомец встретил его ударом, заставив отступить, но второй тут же вмешался в схватку. Песок взлетел из-под ног, послышались тяжёлое дыхание, короткие выкрики и глухие удары. Бану отшатнулась, пытаясь следить за происходящим, однако движения мужчин сливались перед глазами в беспорядочную череду.

Незнакомец сумел отбросить первого нападавшего, но тот почти сразу поднялся. Второй обошёл противника сбоку и ударил его в плечо. Мужчина пошатнулся, однако устоял и резко повернулся к обидчику.

— Беги… — вырвалось у Бану, прежде чем она успела подумать.

Но куда ей было бежать?

Она попыталась подняться, опираясь ладонью о землю, однако ноги снова подвели её. Девушка упала на песок, и один из мужчин, заметив это, немедленно бросился к ней.

Бану поползла назад, судорожно цепляясь пальцами за рыхлую землю.

— Нет… Пожалуйста…

Он не обратил внимания на её мольбу и протянул руку. Отчаяние придало девушке последние силы: она вскочила и сделала несколько неуверенных шагов, но тут же споткнулась и рухнула на колени.

Мужчина почти настиг её, когда незнакомец внезапно оказался рядом. Он ударил нападавшего и отбросил его в сторону, вновь заслонив собой Бану. Однако второй противник тут же налетел на него, и мужчины сцепились, толкая и отталкивая друг друга.

Несколько мгновений незнакомец держался, но силы были неравны. Противники действовали слаженно, по очереди отвлекая его и нанося удары с разных сторон. Он успевал отбиваться от одного, но не всегда мог заметить движение другого.

Бану видела, как тяжело он дышит, как кровь выступает на его лице и как с каждым мгновением ему всё труднее сохранять равновесие. И всё же он не отходил от девушки, словно её безопасность была для него важнее собственной.

Теперь даже он вынужден был отступать.

Шаг за шагом.

Один из мужчин снова бросился вперёд. Незнакомец попытался остановить его, но второй ударил сбоку, и мужчина опустился на одно колено, едва успев выставить руку, чтобы не упасть лицом в песок.

Бану застыла.

Один из нападавших сразу же повернулся к ней. Он шёл медленно, уверенный, что теперь никто не помешает ему добраться до девушки. Бану попятилась, пытаясь подняться, но ноги не слушались. Она упёрлась ладонями в землю и с трудом отодвинулась назад, пока не почувствовала под спиной прохладную тень пальм.

— Нет… — прошептала она.

Мужчина оказался совсем близко. Его рука потянулась к её плечу, и Бану зажмурилась, приготовившись к худшему. Она больше не могла ни сопротивляться, ни убежать, а человек, который до сих пор стоял между ней и опасностью, был слишком далеко.

Послышался шаг.

Затем ещё один.

Чужая рука почти коснулась её плеча.

И вдруг раздался короткий, резкий звук.

Мужчина перед ней отшатнулся, словно невидимая сила ударила его в грудь. Он пошатнулся и отступил на несколько шагов, ошеломлённо прижав руку к телу.

Бану медленно открыла глаза.

На мгновение всё вокруг замерло. Даже незнакомец, всё ещё стоявший на одном колене, поднял голову, пытаясь понять, что произошло.

А затем тишина у источника раскололась новым звуком — и Бану поняла, что опасность ещё не миновала.

Глава двенадцатая

Внезапно тишину у источника разорвал оглушительный гул. Земля словно ожила под тяжёлым топотом копыт, а из-за дальних барханов один за другим появились всадники. Их было так много, что Бану поначалу не сумела даже приблизительно определить число: лошади неслись по песку, поднимая золотистые облака пыли, а мужчины выкрикивали резкие, протяжные слова, от которых у неё невольно пробегали мурашки по спине.

Всадники быстро окружили небольшую группу, отрезав ей путь в пустыню. Одни остановились у пальм, другие заняли позиции чуть поодаль, и вскоре стало ясно, что никто из присутствующих не сможет покинуть источник незамеченным.

Бану застыла, не зная, чему радоваться больше: появлению людей, которые, возможно, могли защитить её, или тому, что теперь рядом находились ещё несколько десятков незнакомцев, о намерениях которых она ничего не знала. После пережитого девушка уже не могла доверять первому впечатлению. В её прежней жизни незнакомый человек мог вызвать настороженность, но здесь даже приветливое лицо не гарантировало безопасности.

Двое мужчин, недавно пытавшихся схватить её, словно переменились на глазах. Их самоуверенность исчезла, злобные ухмылки сменились тревогой, а взгляды заметались между всадниками в поисках возможности спастись. Они обменялись несколькими быстрыми фразами, но, судя по их лицам, никакого выхода не нашли.

Бану почувствовала, как внутри всё сжалось.

Неужели теперь будет ещё хуже?

Гул постепенно стих. Всадники остановили лошадей и расступились, освобождая дорогу человеку, который до этого оставался скрытым за их спинами.

Он сидел на высокой тёмной лошади. Чёрная одежда подчёркивала его широкие плечи, а лицо почти полностью закрывал плотный платок, закреплённый под тюрбаном. Видны были только глаза — тёмные, внимательные и необычайно спокойные. В них не читалось ни любопытства, ни удивления, словно происходящее у источника не стало для него неожиданностью.

Всадники замерли, ожидая его распоряжений.

Бану сразу поняла, что именно этот человек здесь главный. Ему не требовалось повышать голос или демонстрировать власть: достаточно было того, как остальные держались рядом с ним, оставляя свободным пространство перед его конём.

Незнакомец медленно оглядел собравшихся. Сначала его взгляд остановился на двух мужчинах, затем — на раненом защитнике Бану и наконец на самой девушке. Он задержался на ней всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Бану ощутила себя под пристальным наблюдением человека, привыкшего замечать даже то, что другие предпочитали скрывать.

Затем он едва заметно кивнул всаднику справа.

Этого оказалось достаточно.

Несколько воинов спешились и направились к пленникам. Те сразу заговорили, торопливо оправдываясь и указывая то на Бану, то на её защитника. Один даже попытался отступить, но его тут же схватили за руку. Другой вырвался было вперёд, однако двое всадников быстро скрутили ему руки за спиной.

Их слова остались для Бану непонятными, но теперь ей не требовалось знать язык, чтобы догадаться: объяснения не помогли.

Пленникам связали руки и повели прочь от источника.

К мужчине, который защитил Бану, отнеслись совсем иначе. Один из всадников помог ему подняться, другой подвёл лошадь и придержал стремя. Раненый с трудом опёрся на седло, поморщился от боли и всё же сумел забраться в седло самостоятельно. Он выглядел измотанным, но, прежде чем последовать за остальными, коротко взглянул на Бану, словно хотел убедиться, что с ней ничего не случилось.

Вскоре к девушке подъехал ещё один всадник и протянул руку.

Бану замешкалась. Она не знала, куда её собираются везти, и не могла понять, следует ли считать появление отряда спасением или началом новой опасности. Однако оставаться у источника одной, среди людей, чьих намерений она не понимала, было ещё страшнее.

Она осторожно вложила ладонь в протянутую руку. Всадник помог ей подняться в седло, придерживая за локоть, чтобы она не потеряла равновесие.

Куда они меня везут? Кто они? Что со мной теперь будет?

Ответов не было.

Отряд двинулся в путь.

Бану старалась держаться прямо, хотя тело всё ещё болело после падения и недавней схватки. Она украдкой рассматривала всадников, пытаясь хоть по какой-нибудь мелочи понять, что её ждёт. Их было около тридцати, и все они были мужчинами. На одежде некоторых виднелись следы долгой дороги, оружие висело у поясов, а лица обветрились под палящим солнцем.

Теперь они больше не кричали. Мужчины переговаривались между собой, обсуждали что-то, иногда бросая взгляды в сторону девушки. Но стоило Бану встретиться глазами с кем-нибудь из них, как он почти сразу отворачивался.

Это удивляло её. После случившегося Бану ожидала насмешек, грубых замечаний или хотя бы откровенного любопытства, однако никто не пытался заговорить с ней и не приближался без необходимости.

Впрочем, Бану не спешила принимать эту сдержанность за доброжелательность. Возможно, они просто подчинялись приказу своего предводителя. Возможно, в их мире существовали правила, которых она пока не знала.

Дорога оказалась недолгой. Вскоре за очередным барханом перед ней открылась широкая долина, и девушка невольно выпрямилась в седле.

Там раскинулся огромный кочевой лагерь.

Казалось, шатрам не было конца: они стояли рядами, разделённые широкими проходами, а между ними двигались люди, тянулись повозки и бродили верблюды. Одни женщины занимались хозяйством, другие несли кувшины с водой или раскладывали вещи возле жилищ. Дети играли у шатров, старики сидели в тени, наблюдая за повседневной суетой. Неподалёку несколько мужчин возились с лошадьми, а над одним из костров поднималась тонкая струйка дыма.

Это было целое поселение, жившее по собственным законам, далеко от городов и дорог, знакомых Бану. Здесь каждый, казалось, знал своё дело, а жизнь не останавливалась ни на минуту.

Но стоило всадникам приблизиться, как привычный шум начал стихать.

Сначала замолчали те, кто находился у въезда в лагерь. Затем внимание остальных тоже переключилось на возвращавшийся отряд. Люди выходили из шатров, оборачивались вслед всадникам и расступались, освобождая им дорогу. Вскоре по лагерю прокатилась тишина, в которой особенно отчётливо слышались стук копыт и позвякивание сбруи.

Впереди показался пожилой мужчина.

Бану не знала, кто он, но его положение в лагере угадывалось без труда. На нём было длинное одеяние из добротной ткани и расшитая накидка, а голову покрывал тщательно уложенный тюрбан. Его одежда выглядела богаче той, что носили встречавшиеся девушке люди, однако дело было не только в ней. Несмотря на возраст, мужчина держался прямо, двигался без суеты и смотрел на окружающих с уверенностью человека, которому привыкли подчиняться.

Толпа молча расступалась перед ним. Даже дети, ещё недавно шумевшие у шатров, притихли и прижались к взрослым.

Всадники остановились.

Защитник Бану спешился и, несмотря на ранения, подошёл к пожилому мужчине. Он склонил голову в знак уважения, и тот ответил коротким приветствием. После этого они начали разговаривать.

Бану не понимала ни слова. Незнакомый язык звучал для неё непривычно: одни фразы произносились быстро и резко, другие — медленно, с тяжёлыми паузами. Однако по выражениям лиц она чувствовала, что разговор касается чего-то серьёзного.

Пожилой мужчина внимательно выслушал раненого, задал несколько вопросов, а затем посмотрел в сторону пленников. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилась холодная сосредоточенность.

Разговор продолжался недолго. Наконец он повернулся к толпе и произнёс несколько слов.

Из стоявших позади людей вышла пожилая женщина.

Она была очень стара, но шла медленно и прямо, не опираясь ни на чью руку. Лицо её казалось измученным, под глазами залегли глубокие тени, а морщины стали особенно заметны, когда она приблизилась к пленникам. В её облике было что-то такое, от чего Бану невольно стало не по себе: женщина словно давно выплакала все слёзы и теперь не оставила в себе места ни для страха, ни для сомнений.

Она остановилась перед связанными мужчинами.

Оба заметно занервничали. Один заговорил быстро, почти захлёбываясь словами, другой попытался повернуться к пожилому мужчине, будто надеялся найти у него защиту. Но вождь — теперь Бану почти не сомневалась, что перед ней именно он, — не вмешивался. Он лишь наблюдал за происходящим, сохраняя непроницаемое выражение лица.

Женщина молчала.

Тогда вождь медленно потянулся к поясу и вынул короткий кинжал. Бану почувствовала, как сердце неприятно ёкнуло. Он держал оружие за рукоять, направив лезвие вниз, и протянул его женщине.

Та приняла кинжал.

В этот миг пленники, казалось, наконец поняли, что их ждёт. Их спокойствие рассыпалось. Один начал отчаянно вырываться, второй заговорил ещё громче, пытаясь привлечь внимание окружающих. Они дёргались, отступали и бросали быстрые взгляды по сторонам, но несколько мужчин тут же удержали их на месте.

Одного схватили за плечи, другого крепко потянули за связанные руки. Пленники сопротивлялись, однако их усилия были тщетны: никто не собирался отпускать их или выслушивать оправдания.

Бану не могла отвести взгляд. Она ещё не понимала, что собирается сделать женщина, но тревога уже сдавливала ей грудь. Десятки людей наблюдали молча; никто не пытался вмешаться, спорить с вождём или хотя бы выразить удивление.

Нет… Что они собираются сделать?

Женщина подняла кинжал.

Всё вокруг словно замерло. Бану услышала собственное дыхание, слишком частое и громкое, а затем — короткий вскрик одного из пленников. Женщина сделала резкое движение, и лезвие сверкнуло на солнце.

Бану не успела даже вскрикнуть.

Всё произошло за считаные секунды. Женщина перерезала горло одному мужчине, затем второму. Пленники рухнули на песок, а стоявшие рядом люди отступили, освобождая место.

Бану застыла.

Она не сразу поняла, что именно увидела. Сознание словно отказывалось принимать случившееся, пытаясь превратить его в нечто другое, менее страшное, нечто такое, что можно было бы объяснить случайностью или ошибкой.

Но ошибки не было.

Двое мужчин лежали неподвижно. Кровь темнела на песке, и часть её попала на плечо Бану — вероятно, когда один из пленников упал рядом. Девушка медленно опустила взгляд и увидела на ткани и коже чужие красные пятна.

На мгновение ей показалось, что сердце остановилось.

Она не могла пошевелиться, не могла отвести глаз от крови, не могла даже вдохнуть полной грудью. Ещё недавно эти мужчины угрожали ей, и она боялась, что они снова причинят ей боль. Теперь они были мертвы, а Бану не чувствовала ни облегчения, ни радости. Только потрясение и нарастающий ужас от того, насколько легко человеческая жизнь оборвалась прямо перед ней.

В прежней жизни она видела страшные сцены в фильмах, читала новости о преступлениях и чужих трагедиях. Но всё это существовало по ту сторону экрана, в мире, который можно было выключить, закрыть или оставить за пределами собственной комнаты. Даже самые жестокие истории не заставляли её чувствовать себя частью происходящего.

Теперь всё было иначе.

Она стояла всего в нескольких шагах от двух тел. Кровь была на её коже, запах железа смешивался с пылью и жарким воздухом, а люди вокруг продолжали молчать, словно только что произошло нечто суровое, но вполне привычное.

Бану медленно подняла голову.

Пожилая женщина всё ещё держала кинжал. Её лицо оставалось бесстрастным, и по нему невозможно было понять, что она чувствовала. Возможно, для неё это была месть. Возможно, приговор, которого она ждала слишком долго. Бану не знала, что сделали эти мужчины и почему их судьба решилась именно так. Она знала лишь то, что только что стала свидетельницей смерти, которую никто не попытался предотвратить.

Вождь произнёс несколько слов, и кто-то из мужчин подошёл к женщине, чтобы забрать у неё оружие. Та отдала кинжал без сопротивления и отошла в сторону, не взглянув на тела.

Толпа постепенно начала двигаться. Кто-то увёл пленников — теперь уже мёртвых. Другие заговорили вполголоса, и повседневный шум лагеря понемногу возвращался, словно сама жизнь не собиралась останавливаться из-за случившегося.

Но для Бану всё изменилось.

Она по-прежнему не понимала языка этих людей, не знала их обычаев и не представляла, по каким законам они жили. Но теперь осознала, что оказалась в мире, где смерть могла настигнуть человека на глазах у толпы, а решение о чужой жизни принималось без объяснений и без возможности вмешаться. Она не знала, был ли этот поступок местью или приговором, — и именно это незнание пугало её ещё сильнее.

Впервые с момента пробуждения в пустыне Бану ощутила не только страх перед отдельными людьми, но и ужас перед самим миром, в который попала.

И она ещё не знала, что впереди её ждёт гораздо больше испытаний, чем она могла представить.

Глава 12

Внезапно тишину у источника разорвал гул копыт. Земля задрожала под тяжёлым топотом, и из-за дальних барханов один за другим появились всадники. Их было так много, что Бану не смогла сразу сосчитать: кони неслись по песку, поднимая облака пыли, а мужчины выкрикивали резкие слова, от которых у неё холодело внутри.

Всадники быстро окружили небольшую группу, перекрыв дорогу в пустыню. Одни остановились у пальм, другие заняли места чуть поодаль. Теперь никто не мог уйти от источника незамеченным.

Бану не знала, чему радоваться: тому, что появились люди, способные защитить её, или тому, что вокруг стало ещё больше незнакомцев, чьих намерений она не понимала. После пережитого девушка уже не доверяла первому впечатлению. Здесь даже приветливое лицо не обещало безопасности.

Двое нападавших сразу утратили прежнюю самоуверенность. Их ухмылки сменились тревогой, взгляды заметались между всадниками, будто они искали путь к спасению. Мужчины быстро обменялись несколькими фразами, но, судя по их лицам, выхода не нашли.

Бану почувствовала, как всё внутри сжалось. Неужели сейчас случится что-то ещё страшнее?

Гул постепенно стих. Всадники остановили коней и расступились, пропуская человека, до этого скрытого за их спинами.

Он сидел на высокой тёмной лошади. Чёрная одежда подчёркивала широкие плечи, а нижнюю часть лица закрывал плотный платок, закреплённый под тюрбаном. Видны были только тёмные, внимательные глаза. В них не читалось ни удивления, ни любопытства, словно происходящее у источника не стало для него неожиданностью.

Всадники замерли, ожидая приказа. Бану сразу поняла, кто здесь главный: незнакомцу не требовалось повышать голос или демонстрировать власть — остальные сами оставляли перед ним свободное пространство.

Он медленно оглядел собравшихся: сначала пленников, затем раненого защитника Бану и наконец саму девушку. Его взгляд задержался на ней лишь на мгновение, но она всё равно почувствовала себя под пристальным наблюдением человека, привыкшего замечать больше, чем говорят вслух.

Незнакомец едва заметно кивнул всаднику справа. Несколько воинов спешились и направились к нападавшим. Те заговорили торопливо, оправдываясь и указывая то на Бану, то на её защитника. Один попытался отступить, но его схватили за руку; второй рванулся вперёд, однако его быстро скрутили.