Бану

Ничего не изменилось. Солнце по-прежнему слепило глаза, песок обжигал босые ступни, а слабый ветер едва заметно шевелил край её странного одеяния.

Это не было похоже на сон. По крайней мере, ни один сон, который Бану помнила, не казался настолько настоящим.

— Мама… Папа…

Голос дрогнул, и к горлу подступили слёзы. Впервые с момента пробуждения Бану по-настоящему ощутила, насколько она одинока и беспомощна. Ей хотелось оказаться дома, услышать голос матери, увидеть отца, почувствовать, что всё происходящее — лишь недоразумение, которое скоро закончится.

Но вокруг были только пески.

Бану быстро вытерла глаза ладонью, сердясь на собственную слабость.

— Нельзя плакать. Нужно отсюда выбраться.

Не зная, куда идти и что делать, Бану всё же решила двигаться дальше: оставаться на месте было ещё страшнее. Она выбрала направление наугад, надеясь, что за следующим барханом обнаружится дорога или хотя бы человек, которому можно будет объяснить своё положение.

За очередным барханом открылись лишь новые песчаные склоны.

Бану продолжила путь.

Солнце поднималось всё выше, и жара становилась невыносимой. С каждым часом силы покидали её быстрее. Губы пересохли и начали болезненно трескаться, голова тяжело гудела, а ноги с трудом передвигались по рыхлому песку. Несколько раз Бану останавливалась, чтобы перевести дыхание, но даже короткий отдых не приносил облегчения.

Она оглядывалась, искала глазами хоть малейший признак жизни, однако пустыня оставалась безмолвной. Ни тени, ни воды, ни человека. Лишь бесконечное море песка, в котором легко было потерять дорогу и ещё легче — последние силы.

Когда Бану уже почти перестала надеяться на спасение, она поднялась на очередной высокий бархан и вдруг заметила внизу нечто необычное.

Сначала ей показалось, что это очередной мираж. Она прищурилась, прикрыла глаза ладонью от солнца и долго всматривалась в даль, боясь поверить тому, что видела.

Среди песков действительно стояло поселение.

Хотя деревней это скопление построек можно было назвать лишь с натяжкой.

Небольшие дома из глины жались друг к другу, словно искали защиты от ветра и палящего зноя. Их неровные стены были выгоревшими и потрескавшимися, плоские крыши поддерживали деревянные балки, а между строениями извивались узкие песчаные дорожки.

Бану прежде видела подобные жилища только в старых фильмах о древних цивилизациях.

— Не может быть…

Она поспешила вниз по склону, но, приблизившись к первым домам, невольно замедлила шаг. Внезапно ей пришло в голову, что она совершенно не знает, кто здесь живёт и как встретят её незнакомые люди.

Впрочем, выбирать не приходилось. Жажда становилась всё мучительнее, и Бану надеялась, что в поселении найдётся хотя бы немного воды.

Она осторожно заглянула в ближайший дом.

Внутри царил полумрак. Вместо привычной мебели стояли низкое деревянное ложе, грубый стол и несколько глиняных сосудов. На полу лежали циновки, а в углу темнела большая корзина, сплетённая из сухих стеблей.

Бану сделала несколько шагов, оглядывая незнакомое жилище. Ни холодильника, ни раковины, ни ванной комнаты, ни электрического освещения — ничего из того, без чего она прежде не представляла повседневной жизни.

Она вышла наружу и заглянула в соседний дом. Там обнаружились глиняные кувшины, деревянные миски, тканые покрывала и несколько непонятных инструментов. В третьем помещении стояли небольшой очаг и горшки, а стены были почти голыми.

Бану медленно обвела взглядом комнату.

Всё выглядело настолько непривычно, что казалось: она попала не просто в чужое место, а в другую эпоху.

— Прекрасно… — пробормотала она, устало прислонившись к стене. — Кажется, меня действительно занесло в древнюю историю.

Она попыталась усмехнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Не удивлюсь, если сейчас появится мой учитель истории и начнёт рассказывать о быте древних народов.

Ответом ей стала тишина.

Бану выглянула на улицу. Поселение производило странное впечатление: казалось, его жители совсем недавно покинули дома и должны были вернуться с минуты на минуту. Однако нигде не было ни людей, ни животных. Не слышалось голосов, детского смеха или лая собак; даже птиц не было видно.

Будто всё поселение опустело задолго до её появления.

Тревога вновь подступила к горлу Бану, но сейчас её занимало прежде всего одно.

Вода.

Она продолжила поиски, заглядывая за дома, обходя глиняные стены и проверяя каждый угол, в котором мог стоять сосуд или кувшин. Однако все ёмкости, которые ей попадались, были пусты.

Наконец девушка остановилась посреди поселения и тяжело вздохнула.

— Как же люди здесь жили без воды? Откуда они её брали?

Она провела языком по пересохшим губам, пытаясь сосредоточиться, хотя от жажды мысли становились всё медленнее.

— Не могли же они просто умирать от жажды…

Бану закрыла глаза и принялась вспоминать школьные уроки истории. Когда-то сведения о древних цивилизациях казались ей скучными, а названия старинных орудий и способы устройства поселений не заслуживали особого внимания. Теперь же каждая крупица знаний могла оказаться полезной.

— Так, Бану, думай. Думай же…

Она нахмурилась, перебирая в памяти всё, что знала о жизни людей в пустыне.

— Колодцы… Конечно! Колодцы или источники.

Девушка огляделась, словно колодец мог обнаружиться прямо перед ней, стоило лишь произнести это слово.

— И где же вы его спрятали?..

Она медленно пошла между домами, внимательно всматриваясь в землю. Сначала ничего необычного не замечала, но за последним строением её взгляд остановился на небольшом участке, отличавшемся от окружающего песка. Здесь земля была утоптана и покрыта плотным слоем глины, а от одного из домов к этому месту тянулась едва заметная дорожка, словно по ней много раз ходили.

Бану направилась туда.

За невысокой глиняной стеной обнаружилось круглое сооружение, сложенное из камней и глины. Сверху лежала деревянная перекладина, а рядом на земле валялась толстая верёвка.

Колодец!

Бану замерла, не сразу осознав, что наконец нашла то, что искала. Несколько секунд она просто смотрела на тёмное отверстие, а затем на её лице появилось выражение почти невероятного облегчения.

— Вот он…

Собственный голос показался ей чужим и слабым.

— Наконец-то…

Она приблизилась, стараясь не думать о том, насколько глубоко мог уходить колодец и сколько усилий потребуется, чтобы достать воду. Сейчас ей казалось, что всё, что она делала с момента пробуждения, было лишь попыткой добраться до этого места.

Оставалось совсем немного.

Бану протянула руку к верёвке.

И вдруг услышала звук.

Тихий, едва различимый, но настолько неожиданный в мёртвой тишине поселения, что она мгновенно замерла.

Это было фырканье.

Девушка медленно подняла голову. Сердце забилось чаще. Спустя мгновение звук повторился — теперь отчётливее, словно кто-то находился совсем рядом, за одним из домов.

Затем раздался лёгкий перестук копыт о твёрдую землю.

Бану перестала дышать.

Она крепче сжала верёвку, не сводя глаз с узкого прохода между строениями. Все мышцы напряглись, а в голове промелькнула мысль, что она, возможно, вовсе не одна в этом заброшенном поселении.

Значит, здесь кто-то был.

Судя по звукам, лошадь — но значит ли это, что рядом находился и её хозяин?

Бану медленно повернула голову в сторону, откуда доносился перестук копыт. Ещё несколько минут назад она готова была отдать всё на свете за встречу с человеком, который мог бы помочь ей выбраться из пустыни. Теперь же, стоя возле колодца в незнакомом поселении, она впервые задумалась, что встреча с обитателями этого мира может оказаться не менее опасной, чем сама пустыня.

Она не знала, чего ей следует бояться больше: бескрайних песков, в которых можно погибнуть от жажды, или людей, чьи обычаи, язык и намерения оставались для неё полной загадкой.

И всё же отступать было некуда.

Бану ждала, затаив дыхание, пока за стенами не прозвучал следующий шаг.

Глава 10

Недалеко от одного из глиняных домов росла высокая финиковая пальма. Её длинные листья едва заметно шевелились под горячим ветром, отбрасывая на раскалённую землю редкую, почти невесомую тень. Под пальмой стояла чёрная лошадь — высокая, стройная, с блестящей на солнце шерстью. Она лениво переступала ногами, время от времени отгоняя хвостом назойливых насекомых.

Рядом с ней, прислонившись спиной к шершавому стволу, спал мужчина.

Бану остановилась и осторожно выглянула из-за угла ближайшего дома. На мужчине была длинная, выцветшая от времени и пыли одежда, на ногах — потёртые сандалии. В другой ситуации Бану назвала бы такую одежду лохмотьями, однако теперь уже не была уверена, что в этом странном мире знакомые ей представления о моде, удобстве и опрятности вообще имели значение.

Мужчина спал, запрокинув голову и вытянув ноги, словно ничто вокруг не могло его потревожить. Бану решила воспользоваться этим: ей нужно было добраться до колодца, набрать воды и попытаться найти людей, которые объяснили бы, где она оказалась.

Она сделала несколько осторожных шагов, стараясь не шуметь, и уже почти скрылась за углом дома, когда неожиданно столкнулась лицом к лицу с незнакомцем.

Бану едва сдержала вскрик.

Перед ней стоял мужчина примерно того же возраста, что и спящий под пальмой, хотя его лицо казалось значительно неприятнее. На голове был повязан тёмный платок, щёки покрывала густая щетина, а глубоко посаженные глаза с нескрываемым любопытством скользили по её одежде и лицу. В этом взгляде было что-то такое, от чего Бану сразу захотелось оказаться как можно дальше.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, словно каждый пытался понять, кто перед ним. Затем мужчина заговорил.

Бану не поняла ни слова. Незнакомый язык звучал грубо и непривычно, изобилуя резкими согласными и странными сочетаниями звуков, которых она никогда прежде не слышала.

Она инстинктивно отступила.

— Пожалуйста, не трогайте меня, — произнесла Бану по-азербайджански, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал.

Мужчина нахмурился и ответил ещё что-то, сопровождая слова выразительным жестом. Бану покачала головой, показывая, что не понимает его, и сделала ещё один шаг назад.

— Я не понимаю. Пожалуйста…

Она попыталась улыбнуться, надеясь, что дружелюбное выражение лица поможет избежать неприятностей, но незнакомец не улыбнулся в ответ. Напротив, его взгляд стал настойчивее, а на губах появилась неприятная усмешка, обнажившая неровные желтоватые зубы.

От мужчины пахло потом, пылью и затхлой одеждой. Бану невольно поморщилась и тут же пожалела об этом: незнакомец заметил её реакцию, и выражение его лица изменилось.

Он произнёс несколько слов, после чего резко повернул голову и крикнул в сторону пальмы.

Спавший под деревом мужчина зашевелился, открыл глаза и медленно поднялся на ноги. Увидев Бану, он сразу перестал выглядеть сонным. Несколько мгновений он разглядывал её, а затем направился к ним.

В этот миг Бану поняла: нужно бежать.

Она не успела ни обдумать происходящее, ни взвесить опасность. Её охватил инстинктивный страх, которому не требовалось понимать чужие слова или знать намерения этих людей.

Беги.

Она резко развернулась и бросилась прочь.

Ещё минуту назад ноги казались ей тяжёлыми, тело едва держалось от слабости, а жажда лишала возможности сосредоточиться. Теперь же страх заставил её забыть об усталости. Бану мчалась между глиняными домами, едва не задевая плечом стены, и слышала за спиной крики преследователей.

Она не пыталась разобрать их слов. Достаточно было слышать, как за спиной всё громче звучат шаги.

Завернув за угол, Бану оказалась в узком проходе, который почти сразу закончился тупиком. Она резко остановилась, развернулась и увидела одного из мужчин в нескольких шагах от себя. Позади, перекрывая выход, уже приближался второй.

На мгновение ей показалось, что они намеренно загоняют её в ловушку, не позволяя выбраться из лабиринта тесных улочек.

— Нет… — выдохнула она.

Бану метнулась в сторону, проскользнула между стенами и снова побежала, не обращая внимания на боль в ногах. Сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках, дыхание становилось прерывистым, а от жары перед глазами начинали расплываться очертания домов.

Впереди наконец открылось свободное пространство.

Пустыня.

Бану выскочила на песок, надеясь, что вдали от тесных переулков ей удастся оторваться от преследователей. Однако рыхлая поверхность затрудняла бег: ноги проваливались, каждый шаг требовал усилий, а солнце беспощадно жгло непокрытую голову.

Она заставляла себя двигаться быстрее, хотя лёгкие уже горели от нехватки воздуха. Ей казалось, что достаточно продержаться ещё немного, добраться до следующего бархана, скрыться за ним — и, возможно, преследователи потеряют её из виду.

Но тяжёлые шаги за спиной становились всё ближе.

Внезапно чья-то рука схватила её за плечо.

Бану вскрикнула и попыталась вырваться, однако мужчина резко дёрнул её назад. Она потеряла равновесие и упала на горячий песок, больно ударившись ладонями о землю.

— Отпустите меня!

Она закричала изо всех сил, пытаясь отползти, но незнакомец удерживал её. Бану забилась, царапалась, отталкивала его руками, стараясь высвободиться, однако её движения становились всё слабее. Второй мужчина уже подбежал к ним и остановился рядом, глядя на происходящее с неприятной усмешкой.

Бану подняла на него глаза и почувствовала, как страх сковывает всё тело. Ей не нужно было понимать их язык, чтобы осознать: она оказалась во власти людей, которым совершенно безразлично её отчаяние.

— Помогите! — закричала она. — Кто-нибудь, пожалуйста, помогите!

Мужчина, державший её, что-то резко произнёс, словно требуя замолчать, но Бану продолжала кричать. Она не могла остановиться, потому что паника уже лишила её способности мыслить спокойно.

— Не трогайте меня! Я вас умоляю… Пожалуйста!

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с песком. Бану отворачивала лицо, пыталась прикрыться руками и снова вырывалась, но силы стремительно покидали её. Ей хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, проснуться в своей комнате, увидеть знакомые стены и услышать голос матери. Она отдала бы всё на свете, лишь бы происходящее оказалось кошмаром, который можно забыть после пробуждения.

Но солнце по-прежнему жгло кожу, песок обжигал ладони, а над ней склонялось чужое лицо.

Впервые в жизни Бану ощутила, насколько хрупкой была её прежняя безопасность. Раньше она могла раздражаться из-за школьных занятий, спорить с родителями, мечтать о красивой одежде и дорогих вещах, не задумываясь о том, что привычный мир, в котором всё казалось само собой разумеющимся, способен исчезнуть в одно мгновение. Теперь ей отчаянно хотелось вернуться даже к тем дням, которые прежде казались скучными и бессмысленными.

— Мама… — вырвалось у неё почти беззвучно. — Мамочка…

Но рядом не было ни матери, ни отца, ни кого-либо, кто мог бы защитить её.

Бану снова попыталась вырваться, однако мужчина лишь крепче удержал её. От ужаса она зажмурилась, стараясь не видеть его лица, и закричала ещё раз, уже охрипшим голосом:

— Помогите!

И вдруг совсем рядом раздался другой голос.

Громкий, резкий, властный.

Мужчина, державший Бану, замер. Его спутник резко повернул голову, и выражение его лица мгновенно изменилось. Незнакомец произнёс что-то ещё, на этот раз гораздо жёстче, после чего послышались быстрые шаги.

Бану с трудом открыла глаза.

Рядом с ними стоял третий мужчина.

Он был выше обоих преследователей, широкоплечий и крепкий. Тёмная одежда облегала его фигуру, а на лице, обветренном и загорелом, застыло суровое выражение. В его осанке и движениях чувствовалась уверенность человека, привыкшего добиваться повиновения без лишних слов.

Несколько мгновений он молча смотрел на мужчин, удерживавших Бану, а затем произнёс короткую фразу. Она не поняла её смысла, но в его голосе звучала такая непререкаемая властность, что даже ей стало ясно: он требует немедленно прекратить происходящее.

Преследователь что-то торопливо ответил, пытаясь оправдаться, однако незнакомец резко оборвал его. Второй мужчина вмешался в разговор, заговорив быстро и раздражённо, но это лишь усилило гнев третьего.

Он шагнул вперёд.

Теперь между ним и преследователями оставалось всего несколько шагов. Незнакомец снова произнёс несколько слов, и на этот раз в его голосе прозвучала открытая угроза.

Мужчина, державший Бану, медленно разжал пальцы и отступил. Его спутник недовольно сплюнул в песок, бросил на девушку неприязненный взгляд, но спорить с незнакомцем не решился.

Через несколько мгновений оба направились обратно к поселению.

Бану не двигалась. Она сидела на песке, прижав колени к груди, и дрожала всем телом. Волосы прилипли к влажному лицу, песок забился под ногти и в складки грубой одежды, а дыхание никак не желало выравниваться. Она пыталась сделать глубокий вдох, но каждый раз воздух застревал где-то в груди.

Опасность, казалось, миновала, но тело всё ещё не верило в спасение.

Третий мужчина повернулся к ней.

Бану испуганно отшатнулась и попыталась отползти, но он сразу остановился. Не приближаясь, незнакомец несколько секунд молча смотрел на неё, словно понимая, что любое резкое движение может вызвать новую волну страха.

Затем он произнёс что-то негромко, уже без прежней суровости.

Бану не поняла ни слова.

Она лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами, не зная, что делать дальше. Ей хотелось верить, что этот человек действительно спас её, но слишком многое произошло за последние минуты, чтобы она могла сразу довериться незнакомцу.

— Я… я не понимаю, — прошептала она, с трудом выговаривая слова. — Вы понимаете меня?

Мужчина внимательно посмотрел на неё, но не ответил. По его лицу нельзя было определить, понял ли он хотя бы отдельные звуки или её речь для него была такой же чужой, как его язык для неё.

Он медленно протянул руку, предлагая помощь, но сам не приблизился.

Бану посмотрела на его ладонь, затем на лицо. Несколько секунд она колебалась, разрываясь между страхом перед незнакомцем и отчаянным желанием выбраться из этого беспомощного положения. Наконец, собрав остатки сил, она осторожно вложила пальцы в его руку.

Мужчина помог ей подняться, придерживая ровно настолько, чтобы она не упала. Когда Бану выпрямилась, ноги едва удержали её, и ей пришлось ухватиться за его предплечье.

Он что-то спросил, указав сначала на неё, затем на поселение. Бану только покачала головой, чувствуя, как вновь подступают слёзы.

— Я не знаю… Я ничего не понимаю…

Её голос дрогнул, и она опустила глаза, стараясь справиться с нахлынувшим отчаянием.

Мужчина некоторое время наблюдал за ней, а затем посмотрел в сторону домов, откуда доносились голоса удалявшихся преследователей. Его лицо снова стало суровым. Он произнёс короткую фразу, жестом предлагая Бану следовать за ним.

Девушка не двинулась с места.

Она боялась идти за незнакомцем, но ещё сильнее боялась остаться одна посреди пустыни, без воды, без знания местных обычаев и даже без возможности попросить о помощи на понятном языке.

Мужчина, словно догадавшись о её сомнениях, не стал торопить её. Он просто ждал, сохраняя расстояние между ними.

Бану оглянулась на поселение, затем на бескрайние пески, простиравшиеся за его пределами. Солнце всё так же безжалостно палило, а слабость после долгого перехода и пережитого страха становилась почти невыносимой.

У неё не было выбора — по крайней мере, сейчас она не видела другого.

Бану сделала первый неуверенный шаг.

Незнакомец повернулся и медленно направился к домам, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что она не отстала. Девушка последовала за ним, стараясь держаться на небольшом расстоянии и внимательно наблюдая за каждым его движением.

Она не знала, кто этот человек, откуда он пришёл и почему вмешался. Не могла быть уверена даже в том, что рядом с ним ей ничего не угрожает. Но впервые с момента пробуждения в пустыне кто-то не пытался причинить ей вред.

И пока этого было достаточно.

Бану шла за незнакомцем, чувствуя, как вместе с каждым шагом в ней понемногу крепнет надежда. Она всё ещё была напугана, измучена и совершенно не понимала, что происходит, однако теперь ей хотя бы не приходилось встречать неизвестность в одиночестве.

Впереди лежал чужой мир, полный опасностей и загадок, а единственным проводником в нём становился человек, чьего имени она пока даже не знала.

Глава 11

Бану всё-таки последовала за незнакомцем, хотя с каждым шагом всё сильнее сомневалась в правильности своего решения. Она старалась держаться подальше от двух мужчин, которые совсем недавно повалили её на песок и напугали до оцепенения. Стоило одному из них обернуться, как девушка замедляла шаг, надеясь сохранить расстояние, которое позволило бы ей отступить, если опасность повторится.

Однако бежать ей было некуда, а оставаться одной посреди бескрайней пустыни казалось ещё страшнее.

Раскалённый песок обжигал ступни сквозь тонкую ткань. Поначалу Бану старалась не обращать внимания на боль, убеждая себя, что нужно лишь немного потерпеть, но вскоре каждый шаг стал даваться с таким трудом, словно ноги налились свинцом. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу, а горячий воздух царапал горло при каждом вдохе.

Солнце стояло высоко, заливая пустыню ослепительным светом. Вокруг тянулись песчаные холмы, растворявшиеся в дрожащей от зноя дымке; нигде не было ни деревца, ни каменного выступа, где можно было бы укрыться от палящих лучей.

Бану потеряла счёт времени. Ей казалось, что они идут уже целую вечность, хотя она не могла бы сказать, прошёл ли час или гораздо меньше. Здесь не было привычных ориентиров, а солнце, казалось, застыло над головой, не собираясь клониться к горизонту.

Почему оно не садится?

Мысль мелькнула и тут же исчезла, уступив место усталости.

Бану опустила голову и сосредоточилась на единственном, что ещё могла контролировать, — на следующем шаге, затем на следующем. Она уже не думала, куда её ведут и что ждёт впереди: все силы уходили на то, чтобы не отстать.

Постепенно перед глазами начали возникать тёмные пятна. Песок под ногами то приближался, то отдалялся, а очертания людей впереди расплывались, словно их разделяла не короткая дистанция, а мутная завеса. Бану попыталась вдохнуть глубже, но грудь болезненно сжалась.

Она сделала ещё один шаг — и ноги внезапно подкосились.

Девушка рухнула на песок, не успев даже выставить руки. Несколько мгновений она лежала неподвижно, ошеломлённая собственным бессилием, затем попыталась приподняться, однако ладони только глубже погрузились в горячую рыхлую поверхность.

— Я больше не могу… — прошептала она, едва различая собственный голос.

Впервые с момента появления в этом чужом мире Бану почти перестало волновать, что произойдёт дальше. Страх будто отступил, уступив место всепоглощающей усталости. Даже боль в ногах притупилась, а палящее солнце словно отдалилось.

Ей хотелось только одного — закрыть глаза и перестать чувствовать.

Но вскоре рядом послышались шаги.

Незнакомец заметил, что девушка отстала, и остановился. Увидев её лежащей на песке, он быстро повернул назад. Через мгновение Бану услышала фырканье лошади, а затем ощутила, как сильные руки осторожно приподняли её.

Она не сопротивлялась: у неё просто не осталось сил.

Мужчина усадил её на лошадь и поддержал за плечи, стараясь устроить так, чтобы она не соскользнула на землю. Однако удерживаться в седле самостоятельно Бану уже не могла. Её тело безвольно склонилось вперёд, и она обхватила шею животного, прижавшись лицом к тёплой гриве.