Право Евразийского экономического союза

Относительно объектов перевода следует отметить, что буквальное прочтение вышеприведенной нормы п. 2 ст. 110 Договора показывает, что она сформулирована достаточно узко: из всех источников права Союза подлежат переводу только

а) международные договоры в рамках Союза и

б) решения Комиссии, причем не все, а только такие, которые являются обязательными для государств – членов.

Порядок организации перевода, утвержденный Советом Комиссии в рамках полномочий, предоставленных Договором, оперирует иной формулировкой – «перевод международных договоров в рамках Союза и актов органов Союза (за исключением решений Суда Союза)»[108], тем самым расширяя этот перечень на все акты органов Союза, то есть акты Высшего совета и Межправительственного совета, а также все акты Комиссии вне зависимости от их обязательного характера для государств – членов.

Переведенные на государственные языки государств – членов международные договоры в рамках Союза и акты органов Союза подлежат размещению на официальном сайте Союза в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»[109]. Анализ правового портала Союза (docs.eaeunion.org) показывает, что практика Комиссии соответствует расширенному подходу: фактически переводятся решения и распоряжения Высшего совета и Межправительственного совета, все решения Совета и Коллегии Комиссии (в том числе, например, решения, принятые в отношении конкретных хозяйствующих субъектов по делам о нарушении общих принципов и правил конкуренции или о введении антидемпинговой пошлины), частично переведены также рекомендации и распоряжения Совета и Коллегии Комиссии.

С другой стороны, в принятый Комиссией Решением № 72 расширенный подход не входят акты Суда Союза, из которых перевод прямо предусмотрен правом Союза только для консультативных заключений[110].

Таким образом, анализ норм и практики перевода актов права Союза показывает, что выбор актов во многом зависит от усмотрения Комиссии как органа, ответственного за осуществление перевода. Например, осуществляется перевод рекомендаций Комиссии (актов, не имеющих обязательного характера), но обязательные для исполнения решения Суда переводу не подлежат. Кроме того, буквальное прочтение нормы п. 1 Порядка организации перевода показывает, что на государственные языки государств – членов должны переводиться все акты органов Союза, за исключением только решений Суда, то есть консультативные заключения и постановления Суда (а при более расширительном толковании также и заявленные к ним особые мнения судей) могли бы войти в перечень актов, подлежащих переводу.

Представляется важным вопрос о соотношении текстов Договора и иных источников права Союза на разных языках.

В заключительных положениях Договора указано, что он совершен «в одном экземпляре на белорусском, казахском и русском языках, причем все тексты имеют одинаковую силу. В случае возникновения разногласий для целей толкования настоящего Договора используется текст на русском языке»[111].

Таким образом, в отношении Договора о ЕАЭС вопрос аутентичности текстов соответствует п. 1 ст. 33 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г., согласно которому если аутентичность текста договора была установлена на двух или нескольких языках, его текст на каждом языке имеет одинаковую силу, если договором не предусматривается или участники не условились, что в случае расхождения между этими текстами преимущественную силу будет иметь какой-либо один определенный текст[112].

В отношении международных договоров в рамках Союза и актов органов Союза п. 2 ст. 110 Договора предусматривает, что данные акты принимаются на русском языке с последующим переводом на государственные языки государств – членов, при этом п. 3 той же статьи предписывает в случае возникновения разногласий для целей толкования использовать текст на русском языке. Все договоры в рамках ЕАЭС (а также ТС и ЕЭП) заключались «в одном подлинном экземпляре на русском языке», в том числе договоры о присоединении Республики Армения и Кыргызской Республики к Союзу, а также протоколы о внесении изменений в Договор о Союзе.

Пункт 2 ст. 33 Венской конвенции гласит, что вариант договора на языке, ином чем те, на которых была установлена аутентичность текста, считается аутентичным только в том случае, если это предусмотрено договором или если об этом условились участники договора. Подобное прямое указание на аутичный статус переводов как в Договоре, так и в Порядке организации переводов отсутствует. Таким образом, переводные тексты актов органов Союза не приравниваются к оригинальному тексу на русском языке, который только и может считаться аутентичным. С другой стороны, наличие проводимой государствами – членами процедуры конкурсного отбора организаций, осуществляющих перевод, либо наделение государственных органов государств – членов компетенцией по выполнению переводов, а также публикация переведенных актов на официальном сайте Союза наравне с русским оригиналом, позволяет некоторым исследователям предположить, что все варианты текстов в данном случае имеют одинаковое юридическое значение[113].

Литература

1. Schermers H.G., Blokker N.M. International Institutional Law. Leiden, Boston: Martinus Nijhoff Publishers, 2011. XXXVI, 1273 p.

2. Муравьев Ю.А. Обеспечение эквивалентности перевода в юридических документах интеграционных объединений // Правосудие в эпоху интеграции: Сборник материалов Международной научно-практической конференции «Правосудие в эпоху интеграции» (Российский государственный университет правосудия, г. Суздаль, 31 мая – 3 июня 2017 г.) / Под ред. С.С. Бугровой. М.: РГУП, 2018. С. 225–228.

3. Ревазов М.А. Проблемы перевода юридических документов и принятия многоязычных актов // Закон. 2023. № 1. С. 176–189.

Глава VI

Источники и формы правового регулирования интеграционных отношений. Характеристики норм права ЕАЭС

Согласно ст. 2 Договора о ЕАЭС нормы международного регионального права Союза создаются государствами – членами и международной организацией – классическими субъектами международного права. Отсюда можно сделать вывод, что право Союза является частью международного права – региональным международным правом. Далее в этой статье Договора определено, что третья сторона – государство, не являющееся членом Союза, а также международная организация, международное интеграционное объединение также участвуют в создании международно-правовых норм, относящихся к общему или двустороннему международному праву.

§ 1. Источники и формы права ЕАЭС

1.1. Источники «права ЕАЭС» нормативно определены в п. 1 ст. 6 Договора. Они включают в себя: Договор о Союзе; международные договоры в рамках Союза; международные договоры Союза с третьей стороной; решения и распоряжения Высшего Евразийского экономического совета, Евразийского межправительственного совета и Евразийской экономической комиссии.

Для анализа права ЕАЭС в совокупности его элементов применительно к настоящей главе представляется возможным использовать понятие «право ЕАЭС» в значении «правовой системы ЕАЭС». Правовая система как комплексная категория дает возможность «анализировать, оценивать всю правовую реальность в целостном виде, а не отдельные ее компоненты»[114]. К «правовой системе» возможно относить объективное право, юридическую практику (правотворческую, правоприменительную, судебную и др.) и господствующую правовую идеологию[115].

Теория интеграционного права обосновывает деление источников права на «первичные» и «вторичные» (или «производные»), а право интеграционного объединения – на «первичное» и «вторичное». Такое деление источников права характерно для права Европейского союза, правопорядка Андского сообщества, других интеграционных объединений наднационального характера[116].

В Европейском союзе к источникам первичного права относятся учредительные договоры ЕС, документы, вносящие в них изменения или дополнения, общие принципы права, обычно-правовые нормы[117]. Они служат юридической основой для издания органами ЕС правовых актов (вторичное или производное право ЕС). К источникам вторичного права также относятся договоры, заключаемые ЕС с иностранными государствами (третьими странами) и международными организациями. В случае несоответствия актов вторичного права положениям учредительных договоров подобные акты могут быть признаны недействительными Судом ЕС, осуществляющим тем самым своеобразный «конституционный контроль» в рамках ЕС[118].

Таким образом, деление на «первичное» и «вторичное» право показывает иерархическое соотношение источников права интеграционного объединения: нормы «вторичного права» должны соответствовать нормам «первичного права». Помимо этого, в доктрине выделяют «третичное» (или дополнительное) право, к которому относят соглашения между институтами, внутренние регламенты институтов, правовые акты, не подпадающие под категорию, определенную в ст. 6 Договора о функционировании Евразийского Союза (указания, инструкции, заявления, коммюнике, декларации и т. п.).

В зависимости от юридической силы (юридической обязательности) источники интеграционного права делятся на источники «твердого» и «мягкого» права. Если к первой группе традиционно относятся те источники, которые обладают обязательной юридической силой, то вторые являются актами «мягкого права» (soft law), имеющими рекомендательное значение. Термин «мягкое право», используемый, как правило, как антипод юридически обязательному («твердому») праву[119], определяется, в основном, как юридически необязательные правила поведения, созданные в одностороннем порядке международной организацией или ее органом (норма-рекомендация) либо государствами (политическая договоренность, решение межправительственной конференции) в виде стандартов или конкретных правил и реализуемые государствами на добровольной основе в международной и национальной сфере[120]. Особенность норм международного мягкого права в том, что их выполнение добровольно, но их авторитет, способность отражать современные особенности регулирования и большое распространение в международной системе нередко принимаются во внимание при разработке законов и подзаконных актов[121].

Как сам термин, так и концепция «мягкого права» были привнесены в наднациональное право из общего международного права[122]. Изучая место и роль актов «мягкого права» в системе всех иных актов, выступающих в качестве объектов судебного контроля в рамках наднационального права, исследователи не без оснований отмечают тенденцию к повышению социальной и регулятивной значимости этих актов по мере развития интеграции, а вместе с ним государственно- и надгосударственно-правовой системы[123]. Повышение роли и значения «мягкого права» в интеграционных правовых системах свидетельствует о том, что акты этого «права» в силу своей гибкости и динамичности занимают в ней наряду с актами «твердого права» все более широкое пространство и выступают в виде неотъемлемой составной части процесса развития интеграции и совершенствования механизма правового регулирования интеграционного образования, осуществляющего свои регулятивные функции не изолированно от других регуляторов общественных отношений, а в тесной связи и взаимодействии с ними[124].

Как отмечается в литературе, наряду с имеющим место в настоящее время «жестким» публично-правовым регулированием в рамках ЕАЭС актуально «формирование гибких частноправовых норм, изложенных в актах мягкого права (lex mercatoria eurasiatica), основу которого могут составить Принципы евразийского частного права, разработанные по аналогии с Принципами УНИДРУА или Модельными правилами европейского частного права»[125].

В праве ЕАЭС могут быть выделены источники «первичного права», к которым относится Договор о Союзе и протоколы о внесении изменений в него. А к «вторичному праву» ЕАЭС могут быть отнесены международные договоры в рамках Союза, международные договоры Союза с третьей стороной, а также акты, принимаемые органами ЕАЭС – Высшим советом, Межправительственным советом, Комиссией – в рамках их полномочий, предусмотренных Договором о Союзе и международными договорами в рамках Союза.

Большинство источников права ЕАЭС имеют обязательную юридическую силу, и, следовательно, они относятся к источникам «твердого права» Союза. Вместе с тем принимаемые государствами – членами ЕАЭС декларации стратегического характера[126], рекомендации ЕЭК, консультативные заключения Суда ЕАЭС принадлежат к источникам «мягкого права», которые оказывают ориентирующее и направляющее воздействие на поведение субъектов интеграционных правоотношений и развитие интеграции.

Особенность правотворческого процесса в ЕАЭС состоит в том, что в Союзе отсутствует законодательный орган по типу парламента, а основной массив принимаемых актов приходится на Комиссию, которая в соответствии со ст. 18 Договора является постоянно действующим регулирующим органом Союза.

Данная особенность обусловливает особую роль Суда ЕАЭС, который не только осуществляет судебный контроль за соответствием международных договоров в рамках Союза и решений органов Союза Договору в рамках компетенции, закрепленной за ним п. 39 Статута Суда, но и обеспечивает единообразное применение права Союза (п. 2 Статута Суда). Таким образом, формирование права ЕАЭС как единой целостной системы происходит посредством правотворчества органов ЕАЭС, а также осуществления контрольной и интерпретационной функций Суда Союза, что позволяет вырабатывать баланс между деятельностью различных органов ЕАЭС, стремиться к построению «бесконфликтного» правового пространства ЕАЭС.

1.2. Образование единого правового пространства в рамках интеграционного объединения имеет важное значение для формирования единого рынка Союза, в котором обеспечивается свободное движение лиц, товаров, услуг и капиталов. Единое правовое пространство ЕАЭС образует как собственно правопорядок (право) Союза, так и национальные правовые системы государств – участников Союза. Таким образом, для формирования единого правового пространства Союза необходимо складывание непротиворечивого права ЕАЭС на основе Договора, а также гармонизация национального правового регулирования на основе общих и отраслевых принципов Союза. Реализация данной цели предполагает движение к построению гармоничного взаимодействия различных правовых систем (права ЕАЭС или наднациональной правовой системы, системы международного права, национальных правовых систем государств – членов Союза).

К формам построения единого гармонизированного правового пространства (или унификации права в ее широком значении) в рамках ЕАЭС относятся: международно-договорная (конвенционная), модельная (посредством принятия международных модельных норм), наднациональная (путем принятия актов органами интеграционных объединений), а также судебная (выработка правовых позиций, которые могут быть восприняты в правотворческой и правоприменительной практике органов Союза и государств – членов ЕАЭС).

Международно-договорная или конвенционная форма унификации права основывается на согласовании воль государств в форме международного договора. Так, Договор о Союзе, выражающий волю государств – членов к объединению в организацию международной эконмической интеграции ЕАЭС, образует правовой фундамент интеграции в рамках Союза. Заключаемые в рамках Союза международные договоры и международные договоры с третьей стороной, являющиеся частью права Союза в соответствии со ст. 6 Договора, не могут противоречить нормам Договора о Союзе, который находится на «вершине» системы источников права ЕАЭС.

Принимаемые на уровне Союза модельные акты не многочисленны и носят рекомендательный характер[127], но они также участвуют в формировании единого правового пространства ЕАЭС, так как сообразно закрепленным в них принципам и нормам могут быть приняты либо изменены нормы национального законодательства государств – членов Союза.

Правотворческая деятельность органов ЕАЭС – Высшего совета, Межправительственного совета, Комиссии – образует наднациональную форму создания единообразного правового регулирования. Акты органов ЕАЭС, принимаемые ими в рамках своей компетенции, различны по видам и регулирующему воздействию.

Акты Суда ЕАЭС также оказывают влияние на формирование единообразного правового пространства в Союзе. В процессе своей деятельности по осуществлению правосудия Суд формирует правовые позиции, которые имеют значение для единообразного толкования и применения права Союза, как органами интеграции, так и в рамках правотворческой и правоприменительной деятельности в государствах – членах Союза. Восполнение пробелов правового регулирования в праве Союза при разъяснении права Союза либо решении конкретных споров позволяет оперативно преодолевать пробелы в правовом регулировании ЕАЭС, что способствует более эффективному регулированию общественных отношений правом ЕАЭС. Контрольная функция Суда, заключающаяся в оценке соответствия принимаемых Комиссией решений Договору и международным договорам, позволяет обеспечивать иерархию источников права Союза, соответствие норм вторичного права принципам и нормам Договора, устранение несоответствия актов права Союза Договору.

Решения Комиссии, признанные Судом не соответствующими Договору и международным договорам в рамках Союза, должны быть приведены в соответствие с правом Союза без ущерба для единообразия, установленного Судом. В таком контексте Суд создает правовую позицию, которая со временем, возможно, станет нормой права. Судебная позиция, являясь результатом судебной деятельности (практики), формулирует обычаи (usage – opinio juris) как общеизвестные формы (источники) международного права или в рекомендательных актах – обыкновения (usage). Суд создает позицию о приоритете применения конкретного правила, которая в будущем будет жить на практике, повторяясь от решения к решению (судебный обычай), либо перейдет в позитивное право путем нормативного закрепления в международном договоре или решении международной организации[128].

Формируемые Судом правовые позиции придают динамизм праву ЕАЭС посредством оперативного реагирования на выявляемые пробелы правового регулирования, а также позволяя приспосабливать нормы права Союза к меняющимся экономическим отношениям[129].

Достижение единообразия правового регулирования осуществляется посредством таких методов сближения правовых систем, как унификация, гармонизация и координация права.

Отметим, что в ст. 2 Договора понятия «унификация» и «гармонизация» определены через родовое понятие «сближение законодательства государств – членов», что смещает фокус рассмотрения данных методов достижения единообразия права на законодательство. Вместе с тем в процессе сближения правовых систем происходит взаимодействие и взаимопроникновение правовых обычаев, правовой культуры, юридической доктрины, и др.

В соответствии со ст. 2 Договора степень сближения законодательства государств – членов различается в зависимости от вида проводимой политики – «единой», «согласованной» либо «скоординированной».

Сообразно виду проводимой политики в Договоре предусмотрены следующие виды сближения законодательства государств – членов ЕАЭС: унификация, гармонизация и координация.

Следует обратить внимание на то, что анализ норм Договора, устанавливающих различные виды политик в определенных сферах экономики, показывает, что при проведении той или иной политики возможно сочетание нескольких методов сближения законодательства государств – членов.

Согласно Договору, «унификация законодательства» в сфере единой политики представляет собой сближение законодательства государств – членов, направленное на установление идентичных механизмов правового регулирования в отдельных сферах, определенных Договором.

Единое правовое регулирование устанавливается в сферах, определенных Договором, по которым органами Союза принимаются унифицированные международные акты (например, в области таможенного регулирования, общих принципов и правил конкуренции, технического регулирования, и др.). Единое правовое регулирование возможно на основе международного договора в рамках Союза, нормы которого унифицируют правила в определенной сфере общественных отношений[130], или решения ЕЭК (договор в упрощенной форме). В качестве унифицированного правового регулирования возможно также рассматривать установление единых (унифицированных) требований к обращению отдельных видов продукции в ЕАЭС[131]. Унификация не подразумевает принятие национальных законов.

«Гармонизация законодательства» определена в Договоре как сближение законодательства государств – членов, направленное на установление сходного (сопоставимого) нормативного правового регулирования в отдельных сферах в национальном законодательстве.

К объектам гармонизации законодательства государств – членов относится, например, охрана и защита прав на объекты интеллектуальной собственности (ст. 89 Договора). Договор о координации действий по защите прав на объекты интеллектуальной собственности от 8 сентября 2015 г. в качестве одной из целей сотрудничества называет гармонизацию и совершенствование законодательства государств – членов в сфере защиты прав на объекты интеллектуальной собственности на таможенной территории Союза. Кроме того, разработан проект Договора о товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров ЕАЭС[132], который призван обеспечить механизм правовой охраны товарного знака Союза на территориях государств – членов ЕАЭС.

В такой сфере, как энергетика, согласно ст. 79 Договора, государства – члены проводят скоординированную энергетическую политику, осуществляют поэтапное формирование общих рынков энергетических ресурсов. В числе основных принципов энергетического сотрудничества государств – членов названа гармонизация национальных норм и правил функционирования технологической и коммерческой инфраструктуры общих рынков энергетических ресурсов, к которым относятся рынки электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов[133]. Кроме того, предполагается унификация норм и стандартов государств – членов на газ, нефть и нефтепродукты. Для регулирования взаимной торговли электрической энергией на общем электроэнергетическом рынке ЕАЭС решением Евразийского межправительственного совета от 26 октября 2023 г. № 5 утверждены Правила взаимной торговли электрической энергией на общем электроэнергетическом рынке ЕАЭС. Иными словами, в этой сфере будут действовать унифицированные международные нормы и гармонизированные нормы закона.

Положения о гармонизации законодательства государств – членов содержатся и в других разделах Договора, например, о поэтапном осуществлении гармонизации и сближении подходов к формированию и проведению валютной политики, гармонизации законодательства в сфере торговли услугами, в отношении налогов, в сфере предоставления субсидий, агропромышленного комплекса, финансовых рынков, в области обеспечения единства измерений, и другие.

Определения понятия «координация законодательства» Договор не содержит. Исходя из определения скоординированной политики, «координация законодательства» означает сближение законодательства государств – членов, направленное на установление общих подходов в определенных сферах, по которым государства – члены Союза осуществляют сотрудничество. В международной норме излагается цель, а в национальной – правила ее достижения в сферах экономики, отнесенных к координации сотрудничества.

Так, ст. 86 Договора относит транспортную политику к скоординированной (согласованной) политике. Как отметил Суд в консультативном заключении от 20 ноября 2017 г. по делу Р-4/17 о тарифах на железнодорожные перевозки в сфере транспорта, государства – члены осуществляют как скоординированную, так и согласованную политику в зависимости от определенных в ней целей, поставленных задач и сформулированных приоритетов[134]. В Основных направлениях и этапах реализации скоординированной (согласованной) транспортной политики государств – членов ЕАЭС, утвержденных решением Высшего Евразийского экономического совета от 26 декабря 2016 г. № 19, указываются различные мероприятия, направленные на координацию развития транспортной инфраструктуры, разработку, применение по взаимному согласию государств – членов общих подходов в целях обеспечения общих преимуществ на глобальном рынке транспортных услуг, принятие согласованных мер по обеспечению общих преимуществ в сфере транспорта и реализации наилучших международных практик, согласованному установлению государствами – членами транспортных коридоров и маршрутов; согласование привлекательных и гибких тарифных условий, и др.

К скоординированной (согласованной) политике согласно ст. 94 Договора относится агропромышленная политика, которая предполагает не только осуществление Комиссией совместно с государствами – членами разработки, координации и реализации основных направлений согласованной (скоординированной) агропромышленной политики в рамках представленных полномочий, но и унификацию требований, связанных с обращением сельскохозяйственной продукции и продовольствия, т. е. и в этом случае будут действовать два вида норм.